После

      Дубин под ней — полуголый, но живой и дышит, его рубашка с оторванными пуговицами и бронежилет валяются рядом, подружка — в слезах, сразу кидается на лейтенанта. Мария встаёт, одаривая их последним взглядом, и оглядывает участок: пятна — лужи — крови, следы пуль, тела, выжившие смотрят на неё в ожидании, кто-то оказывает раненым первую помощь.       — Скорую вызвали? — вопрос выходит профессионально чётким, взгляд — режущим. Сбоку доносится утвердительный ответ. — Здание осмотреть, раненых найти и помочь. Офицеры — связаться с другими отделами и патрулями. Узнать состояние остальных дронов.       Участок наполняется движением и голосами. Взгляд цепляет упавший дрон. Не отключенный — подбитый в перестрелке, он превратился в груду дорогущего металлолома. Это она виновата. Она придумала реформы, она купила дронов. Повелась на провокации Хольта — поторопилась, не наладила работу, не поменяла ПО. Смотреть по сторонам страшно. Сколько людей погибло? Это выяснится в ближайшие пару часов. Дней, быть может, если медики не всех смогут удержать.       Слышны первые подъезжающие машины скорой. Сейчас здесь будут бригады медиков. Раненых увезут. Это не её дело. Её дело — потом отчитаться о потерях, выступить перед прессой, дать официальные комментарии. А сейчас — убедиться, что больше никто не пострадает. И узнать, что там произошло у Грома.       В тех отделе ситуация не лучше, чем в остальном участке. Только полумрак лучше скрывает решето вместо половины компьютеров и… Остальные следы. Люди сильнее напуганы — она зовёт ещё людей и командует уцелевшим проверить работоспособность системы. Та, наконец, им отвечает — и камеры, и дроны. Ей отчитываются: дроны стреляли по патрулям и гражданским. По какой логике — ещё не поняли. К телестудии направляется группа захвата. С HOLT International связаться не получается. Из Москвы пообещали прислать людей. И в помощь, и для следствия. Его им не избежать.       Когда она выходит в главный зал, всё выглядит… Не так плохо. Медики работают с ранеными. Те, кому не досталось или досталось несильно, помогают им или приходят в себя, отзваниваясь родным. Самые оперативные уже носятся с её поручениями.       — Мария Андреевна, — окликивает один из них. За его спиной появляются двое людей в строгих костюмах с гарнитурой в ушах. И уточнять не надо — от Хольта. — Тут…       Их ей тут ещё не хватало. Лучше бы трубку брали.       — Мы бы хотели на месте обсудить ситуацию с дронами и её освещение общественности. Если нужна техническая помощь, мы…       — Конечно. Не могли бы вы пройти в мой кабинет и подождать? Я скоро, — отговаривается Архипова, заправляя прилипшую ко лбу прядь за ухо, и указывает на дверь. О чём она будет разговаривать с ними в пустом кабинете в такой разрухе, она не представляет. Весь масштаб катастрофы ещё предстоит узнать, а у них уже представители тут как тут. К чёрту, может, надоест ждать, и уедут. Или прогонит их чуть позже.       — Извините, — снова вырывает её из мыслей тот парень, стоит ей немного отойти, но нагоняет ближе и продолжает, еле бормоча. — Они ещё про лейтенанта Дубина интересовались, я не понял, если честно.       Архипова останавливается от удивления, смотрит на парнишу непонимающе, но со стороны, наверное, остервенело. Тот поджимает губы и жмёт плечами.       — Спрашивали, где он и что с ним. Я сказал на всякий случай, что ничего не знаю. От волнения.       — А если серьёзно, где Дубин?       — Я видел, как его в той стороне медики осматривали, — он указывает в сторону коридора к одному из запасных выходов сбоку здания — их открыли из-за количества раненых и бригад.       Друзья Грома находятся в одном из закоулков вместе, сидящими на лавочке. Дубин — успокаивает кого-то по телефону, но бросает трубку, только завидев её, Пчёлкина — мониторит новости. Спасибо, что не монтирует свои прямо в участке.       — Мария Андреевна, — Дубин порывается встать, но она останавливает его жестом. — Известно что-то об Игоре?       — Пока нет, — обрывает она. И жалеет, стоит взгляду уцепить, как потухает с этими словами Пчёлкина: опускает глаза, заплаканные и с засохшей растёкшейся тушью, сжимает телефон и отворачивается. Яркие волосы спадают вперёд, закрывая её лицо. Мария возвращается к Дубину. — Почему не в больнице? — строго спрашивает она.       — Я в порядке, — лейтенант заметно смущается под её взглядом, тоже отводит глаза и потирает грудь. — Сказали, до завтра доживу, а сейчас у них и так много пациентов.       — Чтобы завтра был в больнице, и больше нигде не видела, — приказывает она. У человека сердце остановилось, а он ещё додумается завтра в отдел заявиться, раз сразу не увезли. — А теперь объясни мне, почему о тебе люди Хольта спрашивают, — продолжает Архипова также строго.       — Это не то, о чём вы подумали! — выпаливает Дубин. — То есть… Я могу всё… А они знают, что с Августом?       Даже Пчёлкина поворачивается, отчего-то на пару с другом опасаясь её реакции. Им лишь везёт, что она сегодня замедленная, а речь Дубина ничего не прояснила.       — А что с ним должно быть?       — Он отправился туда, на телестудию. За Игорем, — говорит Дмитрий тише. Слова всё равно эхом отдаются в голове. Мария делает глубокий вдох, смиряясь с тем, что перестала понимать хоть что-нибудь, и принимает решение.       — Его представители в моём кабинете. Скажешь, официальных комментариев прессе мы давать не будем до выяснения всех обстоятельств, а я занята и не приму их. Если у них есть дополнительная информация о произошедшем — сразу мне, — она кивает Дубину и смотрит вслед, когда тот с облегчением уходит, схватив с сиденья телефон.       Ноги кажутся чем-то чужеродным и неимоверно тянутся вниз, стоит ей сесть и расслабиться впервые за последние три с лишком часа. Сердцебиение отдаёт в виски, но она лишь запрокидывает голову назад, прижимая к прохладной стене. Пчёлкина не уходит.       Отсюда видно, как начинают слегка подрагивать её плечи, как в томительном ожидании горбится изящными изгибами спина. Красные пряди закрывают поджатые губы и дрожащие ресницы.       — Знаете, я думала, вы нас сразу закроете, даже слушать не станете. Как Стрелков тогда Игоря. Так что… Спасибо. И за Диму тоже.       На лице появляется усталая улыбка. Мария аккуратно кладёт ладонь на ее предплечье и ловит взгляд.       — Ещё не за что. Сейчас… Разберёмся во всём. Потом приедет следователь из Москвы, как Стрелков. Будут все обсуждать Волкова, Грома… И дроны, которые я у Хольта купила. И в суде уже разберутся, кто в чём виноват, — тянет она совсем тихо и начинает понимать, почему они с Дубиным спрятались тут, в уголке. Ощущение, что нет никакого участка, никаких дронов. Словно нет всей неразберихи вокруг. — А вас с Дубиным можно и не приписывать. Кто ж знает, втроём вы Разумовского воровали, или это один Гром.       Телефон Юли вибрирует, привлекая внимание. За строкой уведомлений — счастливая Пчёлкина жмётся губами к щеке Игоря.       Ладонь Архиповой медленно сползает вниз. Она встаёт, последний раз глядя на девушку. Из рации доносится голос:       — Здание взято под контроль. Волков и Разумовский скрылись до прибытия отряда. Игорь Гром ранен, без сознания. Передаём медикам. Хольта и его… Костюм хотят забрать его подчиненные. Что прикажете?       — Пусть забирают.