Чего бы это ни стоило (Спаси меня)

Начинается все медленно. Чимин просто хочет немного сбросить вес, всего на несколько килограммов. Он собирается пропустить всего пару приемов пищи в неделю, потренироваться всего на час больше. Когда он достиг веса, к которому стремился, он улыбнулся. Но улыбка исчезает. Почему он все еще такой толстый, хотя и похудел? Поэтому он убирает несколько вещей из своего рациона. Даже когда другие предлагают ему дорогую говядину и у него текут слюнки, он качает головой, напоминая им, что он на диете. Они хмурятся, но быстро отводят взгляд. В конце концов, больше для них. А Чимин все равно ест, даже если это в основном вареная курица и простые овощи. Чимин никому не говорит, что он тренируется после каждого приема пищи, чтобы сжечь каждую съеденную им калорию. Он не считает важным, чтобы они знали. Он не думает, что что-то не так. Затем, спустя несколько месяцев после того, как он впервые начал терять вес. Чимин постепенно, так постепенно, что никто не замечает, вообще перестает есть, когда ему это сходит с рук. Иногда он пугается и ест ужин со всеми, потому что единственное, что пугает его больше, чем набор веса, это когда его спрашивают, почему он не ест. Он сам знает, что в том, что он делает, нет ничего плохого, но он знает, что они будут волноваться из-за пустяков. Он в порядке, правда. Чимин тоже все еще тренируется, но он больше не может делать это так часто. У него кружится голова после десяти минут бега, и он заставляет себя бегать еще двадцать. Но это нормально. Ему в любом случае нравится чувствовать головокружение. Прошло еще несколько месяцев, и Чимин даже не знает, сколько раз он достигал целевого веса, только чтобы сделать новый. Он думает, что первая цифра была шестьдесят, и он знает, что последняя была пядесят. Теперь он хочет весить сорок восемь килограмм, но он знает, что и это его не удовлетворит. Чимин стал одержим идеей похудеть, видя все меньшую цифру каждый раз, когда он встает на весы, наблюдая, как его нуны шьют ему наряды немного плотнее перед каждым выступлением. Они говорят ему, что скучают по его пухлым щекам, но он просто смеется. Его пухлые щеки никуда не делись, они просто потакают ему. Честно говоря, Чимин удивляется, как никто не заметил. Он не пытается это скрыть, потому что все еще притворяется, что с ним все в порядке. Это не так. Конечно, иногда Намджун-хен шутит, что теперь он может перестать терять вес. А Сокджин и Юнги-хены вздыхают, когда он выбрасывает совершенно хорошую еду, я мог бы это съесть, есть голодающие дети, Чимин-а. Хосок-хен и Тэхен просят его поделиться своей диетой, и Чонгук перестал насмехаться над ним, перейдя только на комплименты, знаешь, хен, ты стал слишком худым. Ну, может быть, Чонгук не имел в виду это как комплимент, но именно так это воспринял Чимин. Еще один месяц, и Чимин больше не знает, сколько он весит. Весы сломались, и циферблат остается только на нуле. Чимин хотел бы, чтобы это был его вес. Он никому не говорит, что они сломаны, и никто этого не замечает. Никто никогда не пользовался весами, кроме него самого. Еще месяц, и Чимин не может вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз ел, но он все равно ходит в спортзал. Еще месяц, и Чимина срочно везут в больницу. Он упал прямо во время выступления. Ему потребовалась всего минута, чтобы прийти в себя, но он ударился головой, когда упал, поэтому они все равно вызвали скорую. Он плакал всю поездку, но говорит себе, что это из-за того, что у него болит голова, а не потому, что он знает, что его секрет раскроется. Намджун-хен собирался поехать с ним в больницу, но Чонгук настоял. Ты лучше всех знаешь дорогу сюда, хён. Чонгук мечется туда-сюда между тем, чтобы вытирать слезы Чимина и играть с его костлявыми пальцами. С головой у него, оказывается, все в порядке. Так почему же его не отпускают? Ничего не случилось, ничего не случилось. Врач говорит, что его переводят в другую палату для дальнейшего обследования, но похоже, что у него сильный дефицит веса и истощение. Чимин слышит слово «красивый» вместо «недостаточный вес». Сокджин-хён идёт с ним в другую палату, держа его за руку, чтобы предложить молчаливую поддержку. Он отправил остальных поесть с их менеджером-хёном. Добродушная худая медсестра говорит Чимину встать на весы. Он смотрит на Сокджин-хёна, который кивает, всё в порядке, ты в порядке. Чимин знает, просто он так давно не видел свой вес. Он уверен, что набрал не меньше 10 кг, и он никогда не взвешивался в одежде. Он напуган, нет, в ужасе. Он встает на весы, крепко зажмурив глаза. Он открывает их только тогда, когда слышит, как Сокджин-хён ахает. Чимин-а... 42,3 кг, ровно. Это намного меньше, чем он ожидал, но Чимину все равно хочется плакать. К концу ночи у Чимина диагностируют тяжелую анорексию. Он пытается объясниться: нет, это не так, я в порядке. Его уверяют, что он действительно очень болен; его кости начинают разрушаться, его органы близки к отказу, его сердце бьется медленнее с каждым днем. Как он может быть настолько болен, если он чувствует себя хорошо? Чимин должен остаться в больнице, и они отменяют все повышения до дальнейшего уведомления. Он не знает, что он сделал не так, но все новости о нем. Он внезапно кричит медсестре, чтобы она выключила телевизор: Чимин-а, извинись, мне жаль его, он не это имел в виду. Но он имеет в виду. Он уже устал от того, что все ведут себя так, будто он болен, будто он на грани смерти. Он в порядке. Он в порядке. Он действительно в порядке. Разве это не должно быть концом? Чонгук, макнэ, неспособный быть чем-то меньшим, чем совершенство, последний человек, который заговорит с ним за ночь. Он готов выслушать все в шестой раз, почему ты не ешь, Чиминни? Ты слишком худой, правда, ты не толстый. Чимин-ши, почему ты ничего не сказал? Но Чонгук ничего такого не говорит. Он приходит в слезах, и Чимин понимает, что он уже некоторое время такой. Ему требуется секунда, чтобы успокоиться, но как только он это делает, Чонгук говорит быстро и внезапно. Я люблю тебя, Чимин-хён. Я не собирался тебе говорить, но я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты знал, потому что, может быть, это поможет тебе стать лучше, а может и нет, но... Чимин знает, что это ложь. Никто его не любит. Но сейчас ему все равно, потому что так приятно целовать Чонгука. Чонгук снова плачет, всхлипывает, икает неудержимо. Мне жаль, хён. Мне жаль, что мы не поняли, что тебе больно. Тебе нужно поправиться, хён, тебе нужно, иначе я... Они снова целуются. Чимин думает, что, может быть, он сможет сказать Чонгуку, что он в порядке, хён в порядке, всё в порядке, просто поцеловав его. Я просто умру, хён. Я умру без тебя. Никто не спрашивает, почему Чонгук никогда не возвращается домой, или почему они оба спят в постели Чимина, когда возвращаются утром. Сокджин и Юнги-хёны поспорили, что Чимин признается первым, нет, Чонгук, хотя Намджун-хён сказал, что это невежливо с их стороны. Хосок-хён всегда подшучивал, а Тэхён начал разыгрывать их признание с куклами. Только сами Чимин и Чонгук не могли этого заметить. Они разговаривают, когда входят в комнату, и Чимин так удивлен, что сталкивает Чонгука с себя на пол. Они все смеются, забыв на секунду, где они, почему они здесь, вместо того, чтобы продвигать свой новый альбом. Однако улыбки исчезают со всех лиц, когда входит высокий худой доктор с последними вещами, которые Чимин хотел услышать. Его будут кормить через трубку, и его не выпишут, пока он не наберет достаточно веса, чтобы восстановиться, а это почти восемь кг. И даже после выписки ему придется посещать регулярные сеансы терапии и соблюдать диету. Чимин изо всех сил старается не плакать, но слезы уже текут непрерывным потоком, и Чонгук осторожно обнимает его, шепча ему на ухо. С тобой все будет хорошо, хен, я обещаю. Он хочет сказать, что знает, что с ним все будет в порядке, потому что он уже в порядке. Не беспокойся о хёне. Чимину потребовалось больше времени, чем ожидалось, чтобы набрать необходимый вес. Он вытаскивал свою трубку для кормления больше раз, чем кто-либо мог сосчитать, и, по крайней мере, пять раз его находили делающим приседания в ванной. В конце концов он решил смириться, только потому, что Чонгук плакал. Теперь они официально встречаются, хотя и не публично. Они даже не рассказали репортерам снаружи, почему они всегда в больнице, почему никто не видел Чимина три месяца. Он боится уходить, и это странно, потому что он так боялся идти в больницу в первую очередь. Он знает, что все станет хуже, когда он уйдет. Сокджин-хен заставит его есть, Юнги и Намджун-хены будут ругать его, Хосок-хен будет плакать, Тэхен будет следовать за ним, куда бы он ни пошел, а Чонгук... Он сделает все вышеперечисленное. Чимин на самом деле не думает, что он пока может справиться с едой. Он понимает, что на самом деле будет скучать по зонду для кормления. Он лишился возможности делать выбор, лишился беспокойства и вины. Все станет хуже, когда он вернется домой. Возвращение домой также означает, что ему придется начать терапию. Его терапевт милая, она действительно милая, но она говорит Чимину, что он не в порядке, и теперь он не может доверять ничему из того, что она говорит. Он в порядке. Почему ему никто не верит? Он в порядке. Сначала Чимин понимает, что он не толстый, и никогда им не был. Он был здоров раньше, а здоровье — это все, что имеет значение. Жир не имеет значения, его вес не имеет значения, зеркало не имеет значения, все это не имеет значения. Чимин имеет значение. Но он все еще не может заставить себя есть, когда рядом никого нет. Во-вторых, Чимин узнаёт, что еда не является синонимом слова «плохо». «Сытость» не является тем же самым, что и «бесполезно». «Голод» не является ещё одним способом сказать «достаточно хорошо». Но он все равно бегает вверх и вниз по лестнице после того, как все ложатся спать. В-третьих, после четырех месяцев посещения терапии, после того, как он набрал весь потерянный вес, после того, как ему можно доверять есть самостоятельно, не сжигая все калории на тренировках, Чимин слышит, что нормально быть не в порядке. Ему говорят это не в первый раз, но он слышит это впервые. Он обнимает Чонгука, когда тот приходит домой, и Чимин говорит это перед всеми с улыбкой на лице. Я не в порядке.