you got me moonstruck

Лихан аккуратно проводит самыми кончиками пальцев по остывающему песку, вырисовывая ему одному понятные узоры, — земля уже достаточно холодная для конца августа, только верхний слой, нагретый солнцем за день, ещё не даёт окончательно замёрзнуть и осознать близость промозглого и дождливого сентября. Прибрежный ветер ласково треплет отросшие волосы и пробирается под свободную одежду, облизывая кожу на позвонках и рёбрах, что мгновенно покрываются мурашками. Тэсан заворожённо наблюдает за тем, как лучи закатного солнца огибают фигуру парня и отражаются тёплым золотом на блестящей коже щёк и тёмно-русых волосах. Лихан сидит на песке, поджав к себе ноги и уложив голову на колени, пока взглядом следит за движениями собственных пальцев, не замечая, кажется, ничего вокруг себя. Рука Хана по инерции тянется в карман за телефоном, чтобы успеть запечатлеть это нежнейшее создание (и не важно, что 95 процентов его галереи составляют фотки младшего, сделанные вот так, пока он не видит). Тэсан открывает приложение камеры, наводя объектив на младшего. Лихан на экране какой-то совсем нереальный, хрупкий, эфемерный: кожу мягко подсвечивает яркое солнце, волосы треплет ветер, то и дело неприятно закрывая глаза — Ким заправляет мешающие пряди за ухо, и Тэсан, хвала небесам, успевает сделать фото. Звук щелчка камеры разрезает тишину вечернего пляжа, нарушаемую лишь плеском волн и тихим шелестом песка. Лихан удивлённо вскидывает голову, глазами натыкаясь на высокую фигуру Хана, обрамлённую закатным светом: в руках у того болтается плед, грозясь вот-вот упасть, а сам он неотрывно следит за экраном телефона, делая ещё несколько кадров, с каждым из которых младший становится всё более смущённым и красным — он всё никак не может привыкнуть к страсти Тэсана фотографировать его всегда и везде. — Хён... — неуверенно тянет Ким, жалобно смотря на старшего и безмолвно прося прекратить вгонять его в краску. Тэсан его не слышит. Перед его глазами только свежие фотографии, где безмятежный, умиротворённый Лихан, играющий с песком и поправляющий причёску, сменяется удивлённым растрёпанным чудом: он смотрит ровно в камеру своими большими, слегка напуганными глазами, полные губы раскрыты в недоумении, а волосы вновь причудливо путаются от морского ветра. Его щёки подёрнуты лёгким румянцем, а растянутый свитшот съехал с плеча, оголяя нежную светлую кожу шеи и ключиц, на которых бы оставить сотни поцелуев, согревая теплом. Как человек может быть настолько идеален? Тэсан не знает. Ему кажется, что младший соткан из звёзд, тёплого солнца, мягкого зефира, громкого смеха, нежных цветов, долгих объятий и сладких поцелуев. Хан мог бы продолжать до бесконечности, но никогда и никакие слова не смогут в полной мере описать Лихана и то необъяснимое чувство, которое Тэсан испытывает, находясь рядом с ним. Это как трогать облака, проваливаясь в пушистую мягкость, и парить где-то высоко над землёй. Старший отмирает спустя долгие минуты — он совершенно не замечает ход времени, когда любуется самым драгоценным сокровищем в этом мире. Ким всё это время продолжает смущённо следить за Тэсаном, не смея нарушать его задумчивое состояние. Если честно, он даже любит вот так за ним наблюдать, видеть, как его глаза горят, а лицо светится каким-то необъяснимым теплом и... Счастьем? Наверное, это оно. Лихану кажется, что он выглядит примерно так же, когда думает о Хане. Тэсан прячет телефон в кармане худи, подходя наконец к младшему, и приземляется рядом с ним, успевая поймать несколько микроинфарктов, когда видит, как на него снизу вверх смотрят огромные блестящие глаза (господи, он этим глазам простит всё, что угодно, и даже на край света пойдёт, если будет нужно). Песок сразу же обжигает противным холодом — Хан не понимает, как его парень умудряется так спокойно на нём сидеть — и Тэсан расправляет плед, заставляя Лихана приподняться и сесть на плотную, толстую ткань. — Ты пялишься, — внезапно произносит Ким, переводя неловко взгляд с неба на Тэсана, который не может перестать в открытую зависать на лице младшего. Хан вообще забывает всё на свете: и тот долгий путь, что они преодолели вдвоём, чтобы выбраться в Пусан, и то, вообще зачем они здесь... Какие к чёрту звёзды, когда прямо перед ним словно все галактики собрались воедино? У Лихана тёмные тёплые глаза, сверкающие сотнями искр, взгляд, как у лани, из-под длинных пушистых ресниц и едва заметные созвездия веснушек на розоватых щеках и носу. Старший бы каждую из них соединил, составляя новое скопление звёзд, имя которому не пафосные древенегреческие боги, а одно простое — любовь. К чёрту. Тэсан целует Кима со всей своей любовью, всей теплотой, которую хранит где-то внутри своего крошечного сердца. Он ощущает столько всего и сразу, что даже не знает, как вообще справляется с этим. Хан никогда бы не подумал, что однажды сможет полюбить кого-то вот так. До беспамятства, щемящей нежности в районе груди и желания укрыть в своих объятиях от всех невзгод. До позорно краснеющих от чувств щёк, забитой галереи телефона и постоянного согревающего тепла где-то глубоко внутри. Губы Лихана сладкие, с лёгким привкусом ягодной гигиенички, и мягкие до невозможности. Тэсан целует совсем нежно, почти даже робко, двигая губами медленно, чувственно. Ким холодной ладонью накрывает его щёку, большим пальцем ласково поглаживая кожу на скуле. Он охотно отвечает на поцелуй, придвигаясь чуть ближе. Они целуются, кажется, целую вечность и ещё одну впридачу. Тэсан отрывается первым и упирается своим лбом в чужой. Он смотрит на алые зацелованные губы младшего, его розовые щёки и бездонные карие глаза, в которых он тонет, не желая спасаться. — И что это было? — еле слышно шепчет Лихан, продолжая любовно оглаживать пальцами тёплую кожу ханова лица и заправляя торчащую прядку за ухо — он смотрит в чужие глаза, ища там ответ на свой вопрос, но сталкивается только с чем-то необъяснимым, глубоким, но таким родным, что всё внутри сводит. Тэсан не сдерживается вновь: он осыпает мелкими поцелуями всё лицо младшего, особенно долго задерживаясь на веснушчатых щеках и носу. Ким застенчиво хихикает, неохотно уворачиваясь от смущающей и щекочущей ласки. Чужая улыбка ещё больше растапливает и греет сердце. Хан чувствует себя самым счастливым человеком в мире, когда видит её и слышит тихий смех, льющийся бархатной мелодией. — Просто люблю тебя, — наконец отзывается Тэсан, оставляя ещё один поцелуй на пухлых губах и загребая младшего в объятия. Лихан утыкается куда-то в шею Хана, улыбаясь, как дурак, расчувствовашись от этих обычных трёх слов. «Просто люблю тебя». Такая глупость, но для Кима это важнее всего на свете. Это искреннее, всепоглощающее чувство, от которого у него дурацкие бабочки в животе. Это то, что заставляет его жить и радоваться каждому дню. Чувствовать себя по-настоящему нужным и любимым. Они проводят в объятиях друг друга долгие минуты, совершенно не замечая, как проходит время, — только скрывшееся солнце и тёмное небо оповещают о том, что уже глубокий вечер, плавно переходящий в ночь. Лихан поднимает голову, продолжая греться в руках старшего, и впивается взглядом в сумрачную гладь, где с каждой минутой всё ярче начинают проглядываться сверкающие точки звёзд. — Хён, это так красиво, — заворожённо лепечет Ким, разглядывая ночное небо, усеянное множеством созвездий, о которых он так любит читать — в Сеуле воздух совсем грязный и даже самые яркие светила тяжело разглядеть, что совсем расстраивает младшего. Космос и Тэсан — две его главные страсти, о которых он готов думать и болтать часами. Лихан указывает длинным пальцем на скопление звёзд в тёмном небе, увлечённо рассказывая о Кассиопее и чём-то там ещё — Хан правда хотел бы послушать, но отражение звёзд в чужих бездонных глазах и настоящие созвездия на щеках младшего выглядят куда красивее и интереснее. Лихан — самая главная звезда в жизни Тэсана. Он — олицетворение комфорта, любви и дома. И Хан готов возвращаться в этот дом всю свою жизнь.