Так смеётся маска маске

      Сейрос открыл глаза, почувствовав, что грудную клетку его нещадно что-то сдавило, позволяя лишь делать поверхностные тяжелые вдохи. Тифлинг дернулся, в полудреме не до конца понимая происходящее вокруг. Тело его еще не слушалось, а голос в темноте звучал жалко и приглушенно, совсем не так самодовольно, как обычно. Всю ночь он судорожно метался в постели, дергался и вскрикивал, иногда едва слышно всхлипывая во сне. Глаза Сейроса все еще были влажными, а дыхание сбивчивым и поверхностным.       Сложно было по выражению лица тифлинга сказать, что конкретно ему снилось и кого он так отчаянно звал и умолял остановиться. Во всяком случае, вряд ли Сейрос об этом расскажет или же захочет хоть как-то обсудить, ведь любой диалог со жрецом сводился к тому, какой он избранный и гениальный, и как за всю жизнь ни разу не совершил не единой ошибки или оплошности, что все перфекционисты ему завидуют, ведь он идеал, а Келемвор его обожает просто за то, что у него нет ни единого изъяна. Хотя, объективно, такое самомнение и его раса вкупе со шрамом на глазу уже были изъянами в представлении выглаженных чопорных аристократок из города.       В такие моменты Айнару не хотелось будить его, лишь бы выведать хоть что-то о прошлом своего компаньона, даже по таким, казалось бы, крайне сомнительным крупицам, как имена, выкрикнутые во сне, или едва осмысленные фразы, произнесенные дрожащим, слабым голосом. Этот голос за все время их общения он слышал впервые, и это было так ужасно непривычно, что разрывало сердце на части. В такие моменты Айнар не был уверен, что это не какое-то важное видение, посланное его спутнику Келемвором.       Только Ахерон нервно сидела на тумбе у кровати и изредка пинала хозяина лапкой, пока тот спал, видимо, стараясь разбудить Сея из этого кошмара. Чувствуя, что за это ей не выскажут пару ласковых. Зеленые глаза периодически косились на Айнара, осуждая его бездействие. Но Сейрос не просыпался, тифлинг был погружен в сон как-то слишком глубоко, словно из раза в раз проживал какой-то момент своей жизни без возможности вырваться из него самостоятельно. Словно каждый раз был убежден в реальности и неизбежности всего происходящего в царстве Морфея.       – Сей? - Айнар позвал его и чуть наклонился над дрожащим тифлингом, как заметил, что тот приоткрыл изумрудные влажные глаза. – Все в порядке? Весь дрожишь.       Так испуганно Сейрос на него еще ни разу не смотрел, словно что-то в его словах сейчас надломило жреца. Айнар сразу замолчал, вглядываясь в черты побледневшего лица своего компаньона, которые сейчас были болезненно заостренными. Брюнет тряхнул головой, вытирая глаза, после чего резко сел на кровати и тихо выдохнул, смахивая остатки сна.       – Попрошу. Сейрос. - знакомая самодовольная усмешка вновь отразилась на его губах, а голос принял привычную уверенную тональность, разве что дрожь немного выдавала его отточенную годами практики маску. – Конечно же все в порядке, как иначе?       Он делал подобное слишком часто. Он намеренно делал так, чтобы его слабость было тяжелее считать. Невзначай отталкивал от себя людей, делая вид, что ему не нужен никто, кроме него самого, а главное, как упоительно он об этом каждый раз врал: о том, что он в полном порядке и вообще лучше всех, что ему не нужна никакая помощь, что чужие оскорбления и поступки в его отношении не имеют никакого значения – он словно и сам в эту совершенную роль павлина незыблемо верил.       Но стоило лишь присмотреться к тифлингу получше, постараться вывести на более эмоциональный и душевный диалог, как вся эта претенциозность, эгоцентричность, самовлюбленность и высокомерие мгновение за мгновением спадали, как изумрудная шелковая ткань с плечей, обнажая настоящего Сея, который постоянно находится в оборонительной позиции, даже не осознавая этого. Абсолютно со всеми. Каждую секунду своего осознанного существования.       Айнар нахмурился, в этот раз, по всей видимости, не желая подыгрывать образу брюнета.       – Ты только что чуть ли не задыхался во сне. Но да, конечно же, у нашего золотейшества все в полном порядке.       Он слегка придвинулся к Сейросу и заправил прядь волос ему за ухо, как бы невзначай касаясь щеки и поворачивая лицо тифлинга к себе. Выражение жреца было все таким же наглым: на губах играла самоуверенная усмешка, но глаза выдавали его озадаченность и беспокойство. Это было заметно по едва ли различимому потерянному изгибу бровей и широко распахнутым изумрудным глазам.       – Кто такой… как его там… Люсиан? - Сейрос вздрогнул, когда Айнар произнес это сочетание букв и слегка отпрянул, как от огня.       – Это мне тебя нужно спрашивать, откуда ты знаешь каких-то других мужчин. - фыркнул Сейрос, отвернув лицо и оттолкнув от себя руку Айнара тыльной стороной кисти: со стороны выглядело так искусственно и наигранно, что даже забавно. Айнар невольно усмехнулся.       – Не я в постели имена чужие кричу. - Сильвертонг сложил руки на груди, не отводя с тифлинга фиолетовых глаз. Тот нервно дернул уголком губ, и улыбка сошла с его лица, сменившись потерянно-встревоженным выражением. Мортифи потупил голову, уводя взгляд куда-то в сторону, но все так же не говоря ни слова.       Некромант совсем не привык видеть своего спутника настолько ошеломленным и заторможенным, и закономерно начинал беспокоиться за тифлинга. Он не хотел давить на него, чтобы тот открылся и поделился тревогами или содержанием сна, который почти наверняка состоял из какого-то травмирующего опыта; и уж тем более не хотел ворошить абстрактные пугающие события, опять пробуждая тени прошлого в мыслях спутника. Сейрос непроизвольно потер левый глаз и судорожно выдохнул.       – Давай так. Я сейчас заварю тебе чай, а ты соберешься с мыслями. - Айнар поднялся и слегка укрыл его тонким одеялом, прежде чем отойти к столику, на котором расположился чайный набор.       Мортифи молча скользнул снизу вверх по спине некроманта взглядом, задумчиво прикусив губу. На нем была простая белая рубашка, помятая и, скорее всего, видавшая многое за все время носки. Тифлинг невольно поморщился. Тряпку эту надо бы заменить на какую подороже, а в идеале вообще убрать, прямо как штаны, отсутствие которых так элегантно обнажало рельефные ноги и бедра Айнара. Сейроса необъяснимо тянуло к нему, хоть он и понимал, что хорошим это, скорее всего, не кончится: некромант и жрец упокоения, ситуация как в очень плохом анекдоте. У каждого свои секреты и личная боль за фасадом из шуток и вычурности.       Сейрос не всегда был уверен, что брюнету можно доверять и он не играет с его чувствами, как остальные на протяжении всей его жизни, но сердце каждый раз таяло, когда тому удавалось рассмотреть за стеной, возведенной из лоска и театральности, то, что другим было не по силам углядеть: настоящего Сея.       – Почему ты заботишься обо мне? - внезапный вопрос прервал повисшую в комнате тишину.       Айнар повернулся и удивленно посмотрел на Сейроса, тональность и интонация голоса которого вновь были непривычными.       – А на это обязательно должны быть причины? - Сильвертонг непроизвольно поднял бровь и вернулся к Сейросу, протянув ему чашку чая и опять запуская пальцы в волосы тифлинга. Брюнет взял протянутый чай обеими руками, невзначай касаясь холодными пальцами рук Айнара, и сделал несколько глотков.       – Я не достоин того, чтобы обо мне заботились и беспокоились. Я всего лишь отродье, пользующееся положением и деньгами, которых не смел бы и коснуться, если бы не Келемвор. Жрецом должен был стать не я.       Сей закрыл глаза и слегка сжал губы, вертя кружку в руке. Его голос был непривычно надломленным и лишенным пафоса и уверенности. На замену его типичному поведению пришла опустошенность и чувство никчемности, которую вбили в тифлинга еще в раннем детстве – как в прямом, так и в переносном смысле.       – Какое-то слишком роскошное тогда отродье, дорогой. - заметил Айнар и сел рядом на кровати, положив свои руки поверх рук Сейроса на кружку. – Думаю, Келемвор не просто так обратил на тебя свое внимание. Зря ты винишь себя за то, что на самом деле не в твоей власти, пусть я и не знаю всей ситуации. Раз стал, значит, так было нужно. - некромант смотрел в его глаза, вкрадчиво и тихо произнося каждое слово. Теперь и жрец мог видеть эту внезапную перемену образа: вместо беспечного шутника, переводящего все в иронию и скрывающего чувства за сарказмом, перед ним сидел обеспокоенный и заботливый Айнар, по лицу которого, по его движениям и мимике, было видно, что ему не все равно.       – Что в семье, что вне её – я у всех вызывал отвращение из-за своей внешности. Меня боялись, унижали, били, закрывали в дальней комнате и месяцами держали там, как в тюрьме, лишь бы такой позор семьи, как я, никто не увидел. - Сей произносил все это с надрывом, сквозь стиснутые зубы и с огромным трудом, хоть и грустно улыбался при этом. Затем он осторожно поднес кружку к губам и сделал несколько небольших глотков. Айнар невольно сжал руки Сейроса и нахмурился. – За это время я понял, что строить из себя хорошего для людей бесполезно. Зато когда они видят в тебе превосходство, исключительность и силу – они начинают бояться, им это не нравится, но и сделать они ничего не могут: чувствуют, что их оскорбления пропустят мимо ушей. И кто тогда победитель?       – Отталкивать людей своим поведением. Знакомо. - усмехнулся Айнар и немного наклонил голову набок, рассматривая Сея. – Удивительным образом похожи, пусть и по-разному. Ты привык к одиночеству, недоверию, и боишься подпускать ближе, но ведь это же и тебе приносит страдания, разве нет? Я хотел бы тебе помочь. - некромант плавно погладил волнистые волосы Сея. – Если ты, конечно, позволишь.       – И почему тебя оттолкнуть не вышло? - раздраженно спросил Сейрос и немного подался вперед, не прерывая зрительного контакта, но, несмотря на интонацию, улыбаясь какой-то новой улыбкой, чуткой и спокойной. В следующее мгновение Айнар почувствовал, как губы жреца сначала осторожно едва ли коснулись его. Они были на удивление едва теплыми, и это настораживало, но думать об этом сейчас не получалось: в следующую секунду Сейрос прильнул к нему, поглаживая левой рукой его шею, делая этот поцелуй чуть более напористым, но при этом элегантным и достаточно сдержанным. Некромант не удержался и, отвечая, запустил руку под вычурный шелковый халат, очерчивая пальцами рельефы ребер брюнета и невольно натыкаясь на шрам. Сейрос сразу же перехватил его руку и прервал поцелуй, но не отодвинулся, на щеках его зарделся азартный румянец. – Чай разольем, не хочу портить свой чудесный халат и, не дай Келемвор, оставлять ожоги на своем роскошном теле.       – Что ж, мне считать это за «да»? - усмехнулся Айнар. Времени узнать шрамы друг друга у них теперь, пожалуй, предостаточно, чего торопить события? – А роскошное тело можно как следует оценить?       – Иди к черту. - тифлинг закатил глаза, из-за чего некромант сразу же прыснул со смеху.       – Я уже, милый.       Сейрос забавно надулся и поднял бровь, глядя на Айнара самым надменным из своих взглядов.       – Конечно тут будешь задыхаться во сне. Опять на всю комнату какой-то дрянью воняет. Что это вообще? - он недовольно повел носом и поморщился, как-то странно реагируя на, казалось бы, самый обычный запах полыни и других трав, которые Айнар периодически зажигал.       – А с чего бы ты тут возникаешь? Ты не мертвый, чтобы на них реагировать. - некромант сложил руки на груди и проследил за тем, как тифлинг встает с кровати вместе с чашкой чая и начинает копаться в тумбе у стены напротив, делая вид, что занят чем-то очень важным. То есть, бесцельным перекладыванием своего инвентаря. Его хвост, также увешанный украшениями, как и рога, размеренно покачивался из стороны в сторону. – Мне нравится их зажигать, у них запах приятный. - в этот момент тифлинг опять поморщился и прикрыл нос рукой. – Травы там, полынь… полезно…       Мортифи делает очередной глоток чая и молча выходит из комнаты.       – Погоди… Они же на тебя не действуют. Так, а ну стой, козёл! Чтоб тебя! Мы не договорили!