Пять ошибок

— Вэй Усянь? — удивленно тянет Вэнь Цин, вытирая мокрые руки о фартук. Паралелльно с этим у нее выкипает бульон, а еще обрабатываются бутылочки для питания, в сковороде жарится мясо и работает стиральная машина. На ее голове полумертвый пучок, который держится на добром слове, а на футболке пятно от детской рвоты. Ни она, ни ее муж не ждали сегодня гостей. Тем более Вэй Усянь. — Ха-ха, привет, Вэнь Цин! Я могу тебе помочь сейчас, потом объясню все. — она улыбается как всегда широко и поправляет свое пальто за несколько тысяч долларов. — Да, конечно, заходи… — бубнит Вэнь Цин и видит небольшой чемоданчик за ее спиной. Что, черт возьми, снова произошло? Этим вопросом задается Вэнь Цин, пока Вэй Ин моет руки в ванной, сняв с себя пальто за несколько тысяч баксов, оставшись в строгих классических брюках и черной водолазке. Такой она видела ее только на похоронах родителей. Вэй Усянь сразу перехватывает все хозяйство на себя, позволяя Вэнь Цин направиться в ванную и отмокнуть в горячей воде несколько часов. Сейчас ей абсолютно все равно, почему сестра мужа и ее однокурсница приехала из своей Германии, она полностью ей благодарна за умение взять все в свои руки прямо сейчас. И она не беспокоится за А-Ху, ведь эта женщина училась на педиатрии и точно знает, как управиться с ребенком и не навредить ему. Сестра мужа и, как она вроде думает, ее подруга достаточно своеобразная женщина. В года учебы она строила из себя разгильдяйку, а в итоге одна из их выпуска смогла поехать работать в один из лучших научно-исследовательский центр по лечению онкологии. Смогла сочетать и практическую медицину, и фундаментальную. Грубо говоря в карьере она выделилась больше остальных. Но Вэнь Цин было позволено знать, что это не только удача и очень гибкий ум, а еще и постоянная, круглосуточная работа. Вечное сидение над учебниками, круглосуточные смены и просто стальная хватка. Конечно, в медицине все работали наизнос. Но уровень каждого человека разный, хотя Вэнь Цин понимает: если бы она выбрала карьеру, а не семью, они могли бы быть на одном уровне сейчас. Вэй Усянь многим нравилась за легкий характер и абсолютное отсуствие высокомерия к кому-либо. Она не осуждала других и никак не самоутверждалась за их счет. Конечно, если другие не пытались сделать это в отношении ее. А вот другие так милы не были. Единственным слабым местом Вэй Усянь была ее личная жизнь. В тридцать четыре года она не нашла ни мужа, ни жены, даже не задерживалась в отношениях с мужчинами дольше, чем на три месяца. Вэнь Нин, ее брат, был самым крепким орешком, но и то, даже у него не хватило терпения всегда быть на втором месте. С женщинами Вэй Усянь была более обходительная и… Ну, выносимая. Она хоть немного, но подстраивалась под партнера и обращала на него внимание. Но сама Вэнь Цин не вынесла ее невинности. Да и не видела она с ней будущего. Вот так Вэй Усянь перевстречалась со всей ее семьей, комичная ситуация. Но есть одна отличительная черта — Вэй Ин никогда не доходила до секса в отношениях. Вернее, до нормального и совместного секса. Она могла удовлетворить партнера, но не давалась сама. А-Чэн, когда они обсуждали причины, объяснял это нянечками в детском доме, где воспитывалась Вэй Ин, но ничего конкретного ей так и не сказали, впрочем, Вэнь Цин и не настаивала. Имя Вэй Усянь сверкает во многих исследованиях и популярных в узких кругах научных журналах. Она действительно медийна в научном круге, написала несколько учебников и тд. и тп. Ее уважают за это, но не любят. А единственной причиной, по которой Вэй Усянь всегда вступала в отношения, если предлагающий ей хоть сколько-то нравился, была ее бесконечная потребность в любви. Она никогда не чувствовала себя любимой безусловно: ни за тело, ни за интеллект, ни за харизму. И Вэнь Цин бесконечно жаль ее. Ведь она страдала этим до встречи со своим нынешним мужем. Она хотела быть любимой. Но она была безусловно любима братом, и она могла это признать, а Вэй Усянь не воспринимает любовь приемных сестры и брата будто по умолчанию. Будто ее невозможно любить, но это слишком глубокая проблема, в которой ей не позволено копаться. — А-Цин! Я дома! — кричит из прихожей Цзян Ваньинь, ставя пакеты с продуктами на теплый пол. Вэнь Цин выходит из спальни сонная, но отдохнувшая, а Цзян Чэн вопросительно на нее смотрит. — Вэй Усянь приехала. — поясняет она, целуя мужа в щеку. Она наблюдает, как ее муж начинает хмурится, а потом вопросительно выгибает бровь, быстро снимает верхнюю одежду с обувью и врывается на кухню, уже собираясь привычно привествовать сестру, но та зло прикладывает палец к губам и шипит, чтобы ее младший братишка был потише, ведь его сын уснул. Цзян Чэн протяжно выдыхает, идет мыть руки, а потом уносит сына, сытого и довольного в спальню, включая радионяню. Он знает этот сюжет. Сестра вот так наскоками приезжала к нему, когда ее нервная система не выдерживала круглосуточной работы и учебы и когда она просто начинала бесконечно скучать по семье. Он жил отдельно от родителей, но все же ближе, чем Вэй Усянь, которая поступила в университет в четырех часах езды от дома. Она всегда просто приходила и падала на его диван в гостиной, обнимаясь с длинным игрушечным котом, которого еще давно в детстве ему подарила Яньли, а потом ела ужин, который он готовил и снова засыпала с этим длинным котом. Цзян Чэна, конечно, иногда это раздражало, но все же он не был слишком против. Он тоже скучал по сестре. Как и вся семья. Ну, кроме его матери, возможно. После его свадьбы она прекратила так делать и вообще после похорон носа своего в Китае не показывала, только созванилась и присылала подарки племянникам, чаще в виде баснословных денежных отчислений. И нет, Цзян Чэн не винит ее в этом, он вообще удивлен, что после его слов она рисковала как-то взаимодействовать с ним и его семьей. Поначалу это было секретно и происходило через его жену, но потом у него случилась командировка в Германию, и он смог, наконец-то, наладить с ней контакт снова. Но она все равно не приезжала. И происходило это несколько лет до рождения А-Ху и вот, почти год после. Его сестра выглядит подавленной, даже хуже, чем на похоронах родителей. На них она даже не плакала. Вообще она никогда не плакала. И Цзян Чэн к этому очень привык. Вэй Усянь обняла брата, поцеловала его в щеку, накрыла им на стол, в общем, отвлекала как могла. Его жена в этом плане намного терпимее его самого, поэтому просто наблюдала за этим концертом и самую малость была рада наконец-то хоть немного отдохнуть. — Так, я пойду дальше спать, А-Чэн, поухаживаешь за своей сестрой. Спокойной ночи, Вэй Усянь, спасибо за помощь, не вздумай уезжать в гостиницу. — говорит его жена, после того как Вэй Усянь отобрала у нее грязную тарелку, чтобы та не мыла ее. — Почему ты должна была ехать в гостиницу? — хмурится Цзян Чэн, тщательно прожевывая рис. — Она почему-то решила, что может нам мешать. — закатила глаза Вэнь Цин, взяла из большой миски с фруктами мандарин и ушла в спальню. Цзян Чэн выразительно посмотрел на сестру. — А что? Ты уже не холостой, я просто по инерции сюда поехала, и чего-то не подумала об этом. — тараторит Вэй Ин, продолжая просто тыкать палочками в свою еду. — Бред какой, у нас две гостевых комнаты, нечего придумывать… Что случилось? — спрашивает он, собирая грязную посуду свою и сестры, которая явно не собиралась продолжать есть. — Я почти уволилась и почти выставила свою квартиру на сдачу в Германии. — тихо отвечает ему сестра. — Что? Почему все почти? — садится он напротив обратно, ставя упаковку пирожных и пакетик с молоком перед сестрой. — Ну, на работе мне просто пока дали отпуск на неопределенный срок, а квартира… Просто заявка еще в обработке. — пожимает плечами сестра. — Окей, это следствие. Что случилось? Ты причину мне назови. — максимально спокойно говорит Цзян Чэн, смотря на то, как сестра медленно сдувается. — Я влюбилась. В коллегу. Она тоже китаянка, только училась в Шанхае. — Вэй Усянь роняет лицо, а Цзян Чэн не понимает ее реакции. — И? Влюбилась, отлично, она что, отшила тебя? — выгибает бровь Цзян Чэн. — Ну… Эм… Мы переспали по пьяни, и на утро она сказала, что это было ошибкой и все дела. — голос сестры подозрительно дрожит, — Я и согласилась с ней. Что, да, коллегам не стоит иметь подобные отношения, и мы вот так разошлись. И… Блять, я почему-то была настолько этим расстроена, что чуть не убила пациента на столе. Именно она выдирала из моих рук скальпель, пока я кричала, что посторонние должны покинуть операционную. У меня тряслись руки, а перед глазами все просто кружилось… — он слышит первый всхлип, — Я потеряла сознание прямо в операционной. Конечно, меня положили в нашем центре и объяснили, что это реакция тела на несколько суток без сна. Но я не поверила им. — она поднимает на него лицо, полное слез, — Когда я не спала и шесть дней, я никогда не ошибалась так сильно! — восликнула она шепотом, чтобы не разбудить племянника, — Я профнепригодна, А-Чэн! И все из-за чего? Из-за отказа? Это карма? Да? Это ведь… Я была той, кто отказывает. — она обняла себя за плечи, сжавшись. А Цзян Чэн был настолько удивлен. Ведь за двадцать лет он так ни разу и не увидел свою сестру такой. Слабой, плачущей, просящей ответов у любого, лишь бы разобраться, что с ней происходит. Такой… Девушкой. Она всегда была будто сильнее него, и он настолько привык к этому, что не был готов к таким чувствам с ее стороны. Но, благо, вовремя пришел в себя. — Ин-цзе, ты просто устала. Это нормально, быть разбитой после отказа, нормально ошибаться. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя, тогда ты справишься. Со всем справишься. — он обошел стол и сел рядом с сестрой, обняв ее за плечи. Как она его когда-то. И Вэй Усянь заплакала еще сильнее, утыкаясь в плечо брата. А Вэнь Цин, стоящая за стеной, болезненно выдохнула, ведь она не знает человека, более заслуживающего счастливой любви, чем Вэй Усянь. *** Цзян Чэн вышел из гостевой комнаты, уставший и физически, и морально. Теперь его очередь быть сильным в их отношениях. Почему-то он чувствовал себя, несмотря на усталость, очень хорошо. Будто они выравнялись. Потому что пять лет назад, когда погибли родители, старшей сестрой для всех стала именно Вэй Ин. Именно она стала решать все вопросы относительно погребения. Она успокаивала и его, и Яньли. Да, именно за это он злился на нее. Она не горевала вместе с ними. Будто ей было абсолютно все равно. Ему понадобилось три года, чтобы понять тот факт, что их смерть больше всего травмировала именно ее. Ведь они были вторыми родителями в ее жизни, и во второй раз она потеряла тех, кто дал ей шанс. Три года ему понадобилось, чтобы понять, что смерть родителей была неизбежна, и что Вэй Ин не всесильна как врач. Что она такой же человек. Болела именно мать, отец разбился, после известия, что ей осталось недолго. И вот так они умерли в один день. Не успев попрощаться. Вэй Ин была на вскрытии двух тел, и Цзян Чэн все еще не может представить, как на это можно смотреть. Он внутри себя ненавидел факт того, что его сестра спасает сотни людей, которые уже буквально живые мертвецы, а именно свою приемную мать не смогла. Ему кажется, что Вэй Ин тоже ненавидела себя за это или продолжает делать это по сей день. Вэнь Цин взбивает ему подушку, пока он натягивает на себя пижаму. Они будто престарелая пара, но ему все нравится. Потому что ему нравится его жена. И эту идилию нарушает звонок. Он быстро отвечает и выходит из комнаты, чтобы не разбудить А-Ху. — Цзян Ваньинь. Кто это? — спрашивает он строгим тоном. — Господин Цзян, я нашла ваш номер в базе нашей больницы, как телефон для чрезвычайных ситуаций доктора Вэй Усянь. — заговаривает с ним какая-то женщина на чистом китайском. — И? Кто вы? — все так же недовольно продолжает Цзян Чэн, внутри себя немного радуясь, что сестра вписала именно его в эту графу. — Я — коллега Вэй Ин. Не могли бы вы сказать, где она остановилась? — продолжает женщина. — Зачем? Ей вроде дали отпуск. — он неприлично зевает в звонок. — Я… Прошу вас. Я очень виновата перед Вэй Ин. — И? Вы хотите прилететь? — спрашивает Цзян Чэн, немного проснувшись. — Я уже в Пекине. Я понимаю, что очень поздно, и прошу прощения за звонок в такое время. Но мне действительно очень важно знать. — Я передам сестре, что вы звонили. Пусть она решает, связываться с вами или нет. Как вас зовут? — Лань Ванцзи. Благодарю вас. — Мгм. Спокойной вам ночи. — он не успевает дослушать доброжелательный ответ, сбрасывая звонок с какой-то коллегой его сестры. Он заходит обратно в спальню, видя, что его жена едва держит глаза открытыми, чтобы уснуть вместе с ним. От этой сцены у него внезапно сжимается сердце. Он очень любит эту женщину. — Кто там звонил? Любовница, да? — сонно усмехается его жена, похлопывая на место рядом с ним. — Какая-то коллега Вэй Усянь нашла мой номер и пыталась узнать, где она. Утром разберемся, давай спать. — бубнит Цзян Чэн, выключая у себя свет. — Спокойной, А-Чэн. — она целует его в лоб, и они наконец-то засыпают. И впервые смогли проспать до двенадцати дня. Потому что не обнаружили сына в кроватке, когда лениво проснулись и даже не поняли, что произошло. Пропажу они нашли на кухне, где Вэй Усянь уже накормила их сына и дала ему развивающую игру, пока сама варила какую-то еду. Они с женой моментально пугливо переглянулись, ведь помнили эту знаменательную стряпню его сестры. — Доброе утро, счастливые родители. Я нашла план по заботе за А-Ху на холодильнике и сделала все так, как написано, так что не волнуйтесь. Предвещая ваш страх, нет, перца я в еду не добавляла. В Германии меня научили готовить адекватно. — закатила она глаза, расставляя тарелки. Цзян Чэн был удивлен такой инициативности со стороны сестры, но определенно не был против, ведь смог выспаться впервые за долгое время. Вэнь Цин разделяла его чувства еще со вчерашнего дня. Еще больше их удивило предложение за завтраком. — Я могу посидеть сегодня с А-Ху, все так же по плану, а вы идите — развейтесь. Тем более я созвонилась с А-Цзе, вы не против, если мы будем с ней, и я буду с вашим сыном? А-Лин сможет поиграть с А-Ху. — она тараторила, выдавая это, и была явно смущена. Похоже она хотела нагнать все время в Германии за пару дней. Что же, они не против. Тем более они давно хотели сходить на выставку нового медицинского оборудования. — Усянь, пусть Яньли приходит к нам, а на ужин может что-то закажем в честь твоего приезда. — предлагает его жена, мягко улыбаясь. — О, да, хорошо, отлично. — кивает болванчиком сестра. Она наконец-то стянула с себя свою черную броню и оделась в привычную глазу домашнюю одежду. Мягкая черная футболка с какой-то надписью и клетчатые хлопковые штаны. На ее голове теперь не прилизанный хвост, а привычная дулька из карандаша, с которой она чаще ходила в периоды сессии, но именно на это время она приезжала к Цзян Чэну, чтобы завалить его кухонный стол всякой ерундой и спать на его диване с мягким котом. — Кстати, мне позвонила твоя коллега ночью, поедставилась Лань Ванцзи. Она хочет встретиться с тобой, мне дать тебе ее номер? — спрашивает Цзян Чэн, видя, как застывает сестра на имени, — Что за реакция? — Ну… — хмурится Вэй Ин, убирая ото рта рисовый пирожок, — Это та девушка, в которую я… Погоди… Она что, в Китае? — удивленно тянет Вэй Ин, широко раскрыв глаза. — Сказала, что да, в Пекине уже. — кивает Цзян Чэн. Вэй Усянь почему-то прикрывает рот ладонью, неприязненно хмурится, а потом срывается и бежит в туалет, прикрывая рот ладонью. Они с женой тревожно переглядываются. — Все ок, просто… Да. Дай мне ее номер, я… Разберусь с этим. — говорит она, вернувшись из туалета. И Цзян Чэну очень не нравится то, что сестра снова вмиг потухла, лениво тыкая палочками еду. Вэнь Цин тоже заметила быструю смену настроения, и они вновь тревожно переглянулись. — Ты уверена? — спросил Цзян Чэн. — Ага. — кивает Вэй Усянь безучастно. — Напомню, ты никому ничего не обязана. — нахмурилась Вэнь Цин. — Да, я помню, просто она не уедет делать свою работу, пока я не пошлю ее. — искуственно улыбается Усянь. Супруги промолчали и продолжили есть, пока Вэй Ин перегружалась. Их выперли из их же дома буквально через час с громким криком «Я закончила педиатрический факультет, о маленьких детях я знаю не меньше вашего, идите уже!» и хлопком двери прямо перед лицом. Они только нервно переглянулись, посмеялись и уехали на выставку, которая как раз должна была закончиться завтра, и они уже смирились с тем, что туда не попадут. На их смену тут же приехала Цзян Яньли с сыном. Она поцеловала на прощание мужа, взяла люльку-переноску с сыном и вышла из теплой белой машины в проморзглую зиму. Благо, находилась в ней она недолго, ее сразу впустила ее младшая сестра. На самом деле Яньли ненавидит зиму из-за абсолютной непереносимости к холоду. Она была удивлена, когда А-Чэн сообщил ей ночью, что А-Ин приехала. Еще больше была удивлена, когда тот сказал, что она, похоже, решила переехать обратно. Но она не обольщалась по этому поводу, сестра меняет свои решения чаще, чем перчатки. Нет, ее сестра не была ветренным человеком, скорее мнительным и неуверенным, хоть со стороны и не скажешь, но Яньли слышала и видела все ее метания, начиная от выбора мороженого, заканчивая выбором работы. У Вэй Ин не было ожиданий, именно поэтому она не знала, что есть хорошая работа, а что плохая, какой вкус неплох, а какой ей не нравится. Она никогда не была привередливой, и, Яньли кажется, если бы мама ежедневно не вдалбливала ей, что жить нужно хорошо, А-Ин бы хватило и работы местным педиатром в каком-нибудь небольшом городке. И она бы искренне считала эту жизнь достойной. Это было бы действительно так, но это слишком мало для ее способностей. Сестра выглядела… Похудевшей. И уставшей. Конечно, А-Чэн не распознал последнего, раз она так резво управлялась с его ребенком, она не винит его, все-таки он отец почти годовалого малыша, а Вэнь Цин против нянек до двух лет для верного формирования привязанности. Яньли легче, она ухаживает исключительно за сыном, в то время как Вэнь Цин также следит и за домом. Она ее бесконечно уважает, это очень тяжелый труд. А-Ин улыбалась избито. Прямо как перед смертью родителей, когда улыбалась ей, говоря, что она старается… Продлить жизнь мамы, а не спасти. Прямо как тогда, когда призналась самой себе, что мужчины ей абсолютно неинтересны, и пыталась она с ними что-то построить лишь из-за всеобщего давления по поводу того, что ей двадцать восемь, а у нее нет ни детей, ни мужа. Конечно, больше всего по этому поводу наседала мама. Потому что тогда А-Чэн уже женился, а сама Яньли была в браке около трех лет. Вэй Ин спрашивала ее, примет ли она ее семью, если она построит ее с женщиной. Ей было больно смотреть, как сестра пытается себя ломать и быть с мужчинами. Вероятно, Вэнь Нин продержался дольше всего и даже познакомился с родителями лишь из-за того, что типичного мужского в нем было чрезвычайно мало. Таких парней Вэй Ин могла вынести рядом с собой. Но и то недолго. Яньли была рада наконец-то услышать, что сестра готова принять себя, но чтобы сделать это, ей почему-то жизненно необходимо было услышать одобрение именно от нее, Цзян Яньли. А она же хотела только того, чтобы сестра была счастлива. А с кем это счастье будет, для нее не имеет никакого значения. — А-Ин! Как я рада тебя видеть! — воскликнула Яньли, поставив люльку на сидение в прихожей, крепко обнимая сестру, чувствуя, что она может пересчитать ее ребра. — А-Цзе! Я тоже очень-очень рада! — воскликнула Вэй Усянь, вжавшись в шею старшей сестры, вдыхая ее лотосовый парфюм. Они переместились в гостиную-кухню, где мирно посапывал А-Ху, А-Лину как раз тоже было время спать, благо покормить его она успела еще дома. Яньли быстро раздела сына и поставила люльку рядом с электрической качалкой двоюродного братика, она методично покачала люльку минут десять, и ее сын крепко уснул. Так они оказались в спальне, с радиояней напротив детей. Вэй Ин обнимала сестру поперек талии, стараясь прижаться к ней как можно ближе, будто не зная, где еще ей набраться тепла. Они говорили почти шепотом, Вэй Ин редко пребывает в таком состоянии. Спокойном, тихом, безучастном… Это признаки не очень хорошие, поэтому Яньли слушает втрое внимательнее все, что говорит ее младшая сестренка. — Стоп, переспали, поясни… В нормальном понимании или в твоем обычном? — прервала бубнеж сестры Яньли, продолжая гладить ее по спине. — В нормальном. Я бы даже сказала, что она была первее, чем я. — хмыкнула Вэй Ин. — Ты… Оу… — Яньли опустила взглял и увидела, что глаза Вэй Ин покрывает пелена слез, готовых вот-вот сорваться с длинных ресниц, — Милая, расскажи, что именно случилось?.. — спросила она и сжала руку сестры. — Это… — Вэй Ин закусила нижнюю губу и немного посуетилась на животе сестры, понимая, что не сможет просто отмахнуться, — Хах, это было действительно странно… *** Медсестры украшали свои отделения в честь сочельника и предстоящего нового года. Каждому пациенту выдавалась шапочка Санкта-Николауса, и в каждой палате старались поставить украшенный еловый венок. Врачи все тоже были немного в мишуре, таково у них было начальство, доктор Лань действительно обожал оживлять больницу при любом удобном случае. И только Вэй Ин не могла привыкнуть к тому, что это и ее праздник в том числе. Она проснулась с трудом в своем кабинете. Она не уверена, когда именно уснула, но точно обещала себе дописать план лечения восьмилетней девочки из России и поехать спать домой, кажется, тогда было около трех часов ночи, вот только план был окончен, только росписи не хватало, а сама она снова спала на столе. Выходить в коридор было чрезвычайно трудно, яркий свет бил в глаза, а шумная суета, которую в обычном состоянии Усянь очень любила, на сонную голову лишь раздражала. Она медленно плелась к кофейному автомату, надеясь почистить зубы после приема живительного напитка. Вот только перед ней выставили энергетический, как поняла Вэй Ин по запаху имбиря, чай сразу же, стоило ей подойти к автомату. — Сегодня четыре операции, не вздумай. — проговорил ровный голос доктора Лань. — Оо, Лань Чжань! Доброе утро! А когда ты успела сделать чай? — удивленно спросила Вэй Ин, хватая стакан в руки. Это, конечно, не кофе, но тот факт, что чай сделан самой Лань Ванцзи ее радовал больше флэт-уайта объемом 450мл. Наверное. Стоило говорить, что Вэй Усянь с завидной регулярностью засыпает в рабочем кабинете, и даже не на белом диванчике, а за столом, и просыпается также стабильно около восьми утра, как раз за час до обхода и за два до обычного утреннего распределения. — Из дома. Ты снова спала в кабинете? — недовольно спросила Лань Ванцзи, но любой прохожий сказал бы, что она пребывает в своем обычном состоянии. Благо за четыре года Усянь научилась хоть немного различать ее тон. — Это так заметно?.. — сконфуженно спросила Вэй Ин. А Лань Чжань даже и не знает, как ей объяснить, что пучок волос на голове превратился в художественную инсталляцию какой-нибудь артхаусной выставки, а проще говоря был похож на гнездо, причем птицы были им явно недовольны и старались уничтожить прошлый дом. Бейдж с красивым «Вэй Усянь — старший доктор онкологического отделения» перевернулся с ног на голову, голубая хирургичка и вовсе перемялась от и до. В общем, Вэй Ин определенно требовался душ, свежая одежда и плотный завтрак. — Жду тебя в восемь тридцать около входа в столовую. — просто бросила Лань Чжань и быстро ушла прочь, звеня дурацкими колокольчиками, которые ей прицепил брат на карманы халата. Сзади послышался звонкий смех подруги, которая их наконец-то заметила. Это был частый утренний ритуал. Лань Чжань угощала ее чаем, ведь после кофе Вэй Ин была слишком возбужденной и в операционной за ней часто не поспевали. Они вместе завтракали после того, как Усянь примет душ, и шли на обход, а после возглавляли утреннее собрание, демонтрируя планы, которые были ими сформированы для одних и тех же пациентов. Конечно, они ругались, но в итоге создавали общий. А потом шла череда операций. Вэй Ин не работала в больнице в понедельник и четверг, эти дни она проводила в университетской клинике, писала докторскую диссертацию и преподавала патофизиологию. На самом деле Лань Чжань не понимала ее темпа, а особенно не понимала для чего он ей. Если она дома бывает пару ночей в неделю. Если не успевает иногда попросту поесть. Но живет ее подруга так уже четыре года, так что ее единственная задача — следить, чтобы Усянь хотя бы иногда спала дольше двух часов в сутки и ела чаще одного раза в день. Но сегодня ее брат, по совместительству главный врач, объявил о банкете в честь Нового года в ресторане. Лань Чжань предпочитала избегать подобных мероприятий, но брат не позволял. А вот Вэй Ин с завидной частотой на эти ночи, на новогодние и любые праздничные, когда никто не хотел работать, оставалась на сутки и, как известно Лань Чжань, устраивала вечер фильмов для деток, которые оставались в больнице, в общем зале. Со всей разрешенной, но вкусной едой. В эту ночь такого сделать ей не позволили со словами: «Доктор Вэй, вы и так никогда не бываете на корпоративах.» Конечно, некоторый плюс в этих сменах был, оклад за них был в три раза больше обычного, но Вэй Ин не то чтобы жаловалась на нехватку денег. Просто она не любила подобрые мероприятия, чему Лань Чжань в свое время очень удивилась. Но в этот раз ей не оставили выбора. Именно поэтому в восемь вечера они все оказались в ресторане. Вэй Ин была в простом черном платье, ее волосы были заколоты серебряным крабиком, а на шее сверкал полумесяц, длинные серьги почти достигали ее плеч, а платье едва не волочилось по полу из-за его длины. На ногах ее были обычные туфли-лодочки, а в клатч едва помещался телефон, который она в итоге отключила. Потому что он просто разрывался. Похоже, это его обычное состояние. — Лань Чжань! Ты и здесь в белом ха-ха! У тебя очень красивый костюм! — воскликнула Вэй Ин, наконец-то найдя ее. — Мгм. Твое платье тоже очень красиво. — неловко ответила Лань Чжань, краснея ушами. — О, ты правда так думаешь? — смеясь, спросила Вэй Ин, — Его мне забросила сестра, я еще спросила тогда, куда мне в нем ходить, вот и пригодилось спустя пять лет ха-ха! — Вэй Ин подергала свое платье, — Пойдем поищем шампанское! Надеюсь, оно вкусное! — Вэй Ин подхватила Лань Чжань под руку и быстро направилась куда-то на поиски шампанского. Лань Чжань не пьет. Но Вэй Ин так сверкающе улыбалась, протягивая ей бокал, что она не смогла просто сказать нет. Это было ее первой ошибкой. Второй стало ее опьянение со второго бокала. Вэй Ин смеялась, но уверенно вела ее к такси, чтобы увезти домой. — Эй, Лань Чжань, скажи мне адрес. — трясла ее Вэй Ин, но Лань Чжань уже уснула у нее на плече, — Ясно… Везите по второму адресу сразу. — сказала Вэй Ин, натягивая свое пальто Лань Чжань повыше. Третьей ошибкой было проснуться в прихожей квартиры Вэй Ин. Она все еще была пьяна, а Вэй Ин снимала с нее туфли и развязывала ее пояс на костюме, чтобы ей лучше спалось. Она не знает, как контроль ускользнул от нее, она не знает, почему она в эту секунду переборола весь свой четырехлетний страх. Она не знает, почему поцеловала ее. Это было третьей ошибкой. Она прижалась так крепко, что Вэй Ин не смогла от нее оторваться. Она слышала тогда что-то… — Лань Чжань, ты пьяна… — Давай ляжем спать… Когда она уже расстегивала платье Вэй Ин, она услышала… — Ладно-ладно, я поняла, только давай дойдем до кровати. Ей кажется, что она все же была трезва тогда, ведь детально запомнила на каких участках тела Вэй Ин оставила засосы. Куда именно ее кусала и сколько раз довела ее до оргазма. И сколько раз довели ее. Это был хороший секс. Действительно фееричный. Лань Чжань, вероятно, слишком долго хотела поцеловать Вэй Ин во все ее губы, слишком сильно мечтала стать ближе к ней, слишком сильно ломала себя, чтобы оставаться на расстоянии вытянутой руки от нее. И все это было абсолютно бессмысленно. Ведь они все равно потрахались в самом наихудшем варианте. Без признания, когда она сама была пьяна. И это чувство вины раздавило ее утром вместе с похмельем. Она не дала Вэй Ин ничего сказать тогда. Она сразу перебила ее. Это было ее четверкой ошибкой. — Доктор Вэй… Извините, я не знаю, что на меня нашло. Мне жаль, что так все получилось. Думаю, это было слишком…- быстро говорила Лань Чжань, натягивая на себя одежду. А Вэй Ин удивленно смотрела на нее, завернувшись в одеяло. — А… Да, наверное, доктор Лань. Вам тоже наверняка неприятно, мне жаль. На вас нет никакой вины, вы были пьяны. — заторможенно бубнила Вэй Ин. — Мгм. — это было не «мгм, мне неприятно», это было «мгм, мне очень жаль, что доставила вам неудобства», но Вэй Ин не смогла этого понять тогда, — Спасибо за помощь, доктор Вэй. — она совершила поклон, одевшись в попыхах, и вылетела за дверь. Медленно осев под ней. Она слышала насколько громко стучит ее сердце, насколько сильно боль окутывает ее тело. Уйти было пятой ошибкой. Ужасным было услышать громкий всхлип с той стороны. Это усилило ее боль до необъятых размеров, поэтому она на автомате поехала не домой, а к брату. Она любит Сичэня за то, что тот никогда не давит. Конечно, он был удивлен состоянием сестры, но быстро впустил ее, отмыл, одел и накормил. Не спрашивая ровным счетом ничего. До самого вечера. — У вас что-то было с доктором Вэй? — спросил он, невзначай, стирая пыль с полок. Лань Чжань вздрогнула. А потом обняла себя за колени и уткнулась в них лицом. Ей казалось, что ей пятнадцать, а не тридцать пять лет. Это было так глупо, просто сбежать. Это было так глупо — не выслушать ее. Она понимает насколько велики ее ошибки этой ночью. — Ох, А-Чжань… — проговорил Лань Сичэнь и обнял ее за плечи с боку. Самое ужасное осознавать — в этом виновата она. В своей боли и нерешительности признаться даже после секса. Настолько слаба она, что ее тошнит от себя. Последующие дни Вэй Ин избегала ее. Да и Лань Чжань сама не находила в себе сил снова подойти. Она так ненавидела себя за то, что разрушила их дружбу. Это было то редкое, чем она дорожила всем сердцем. Она потеряла Вэй Ин, и это была ее ошибка. Она не понимала, что происходит с Вэй Ин. Та начала работать будто не на жизнь, а насмерть. Естественно, это не прошло даром. Через две недели на операции Вэй Ин начала почему-то допускать ошибки. Одна. Вторая. Третья. И вот уже ассистент вызывает ее, говоря, что с доктором Вэй что-то не так. — Уйдите, доктор Лань! Зачем лезете под руку! — кричит Вэй Ин, зашивая свою ошибку. — Доктор Вэй, идите отдыхайте, я справлюсь. — проговорила она тогда, протянув руку с инструмертами уже к пораженному участку, но не приступая к работе. — Доктор Лань, покиньте операционную! — рычала Вэй Ин, трясущимися руками пытаясь все исправить. — Вэй Ин, ты сейчас его убьешь! — рявкает Лань Чжань, отталкивая Вэй Ин. — Лань Чжань! — крикнула Вэй Ин, падая на холодный капельный пол. Ее глаза закрылись. Под светом ламп операционной лучше видно, насколько она бледна, насколько похудела и устала. Ей больно. — Уведите доктор Вэй, поставьте ей капельницу. — проговорила она, приступая к работе. Ошибки Вэй Ин нельзя назвать так таковыми. Это просто не самая ее идеальная работа. Любой посредственный хирург сделал бы так, но именно поэтому люди едут к ним из разных стран, чтобы они лечили то, что любой другой не вылечит. Лань Чжань не может назвать это ошибками, это тот самый человеческий фактор врачей, но также она знает, что Вэй Ин возненавидит себя за них. Поэтому она работает еще более скурпулезно. Чтобы не допустить никакой ошибки. Вэй Ин была в медицинской ночнушке, в одиночной палате. Ее лицо и волосы как-то посерели, будто покрылись пеплом. Она неотрывно смотрела в одну точку с капельницей в руке, а рядом с ней сидел брат. — Доктор Вэй, не переживайте по поводу пациента, доктор Лань хорошо закончила операцию. — говорил он, когда Лань Чжань подошла к двери. — Старший доктор Лань, я хочу уволиться. — бесцветно заявила Вэй Ин. — Что?.. Доктор Вэй, вы что такое говорите? Почему? — ее брат звучал испуганно. Конечно, потерять такого сотрудника, как Вэй Ин, очень страшно. — Я… Не могу, старший доктор Лань. Хочу домой. — проговорила Вэй Ин и подтянула к себе колени. — Возьмите отпуск, поезжайте, отдохните, зачем же увольняться? — удивленно проговорил Сичэнь. Он знал о том, что произошло. Но не знал подробностей. Вероятно, Сичэнь злился на Вэй Ин за то, что его сестре было больно, но сейчас, видя как самой Вэй Ин, он чувствует себя виноватым за то, что не разобрался в ситуации полностью. Доктор Вэй действительно будто иссохла. Извелась настолько, что в очередной раз погасла. Примерно такой она приехала к ним на работу. Уставшей, избитой обстоятельствами, будто в мире ничего стоящего не осталось. Будто весь ее мир рассыпался прямо в ее руках. Еще тогда Сичэнь дал себе слово следить за ее состоянием, ведь как ему известно… Люди гениальные — люди несчастные. Он всегда отдавал себе отчет, что она абсолютно одна в этой стране. И всегда знал, что готов ей помочь. Но не увольнением ее с поста старшего врача. Даже если это будет плюсом для карьеры его сестры, доктор Вэй — идеальный старший доктор онкологического отделения, один их лучших хирургов именно с миссией за всю его карьеру. Таких врачей терять нельзя никогда. — Старший доктор Лань… Просто увольте меня, можете по статье… — ее голос звучал так, словно она сейчас заплачет. — Так. Доктор Вэй, давайте договоримся так: у вас накапало за все года отпусных и больничных месяца на три. Вы этот срок отдохните с сохранением содержания, а потом посмотрим. Я очень против вашего увольнения. — сказал Сичэнь и встал со стула, — Не знаю, что у вас случилось, но надеюсь, все разрешится. — проговорил он, похлопал ее по плечу и покинул палату. Увидев сестру около двери, он отрицательно помотал головой и увел ее с собой. В этот же вечер Вэй Ин сбежала из больницы. А утром следующего дня улетела в Китай. А Лань Чжань понимала, что не хочет совершать шестую ошибку, оставив все как есть, поэтому, даже несмотря ругань брата: «на кого мне оставить отделение?!», она собрала вещи, узнала номер для экстренных ситуаций и город, в котором живет семья Вэй Ин, собрала рюкзак и полетела вслед за ней. Надеясь исправить все свои ошибки. *** Вэй Ин уснула в объятиях сестры, а та же в свою очередь думала о проихошедшем. Вернее, она чертовски злилась. А-Ин своеобразный человек, ее любовный интерес редко можно было назвать таковым, она никогда не предлагала встречаться первой, но и никогда не отказывала, если предлагали ей. Яньли знала причины подобного, ее сестра просто до невозможности сильно хотела чувствовать себя любимой. И никогда не хотела обижать того, кто предлагал ей отношения. Но она сама не любила этих людей как партнеров, как очень хороших друзей — да, как будущую жену или мужа — нет. Это было ее ошибкой, но Яньли бы не сказала, что ее сестра в отношениях пренебрегает партнером. Она делает все, что требуется для хороших отношений: понимание, взаимность, хороший секс, уважение, верность, комплименты, время, но… Делает это больше механически, чем любовно. И, конечно, ее партнеры это чувствовали. Вэнь Цин, например, не вынесла того, что Вэй Ин была абсолютно неприксаемой. Она из тех людей, которым необходимо, грубо говоря, быть сверху. Вэй Ин же никогда такого не позволяла. Они расстались быстро, а после остались добрыми друзьями. Вэнь Нин не смог быть постоянно вторым после ее работы. В общем… Пусть она и старалась, все равно людям с ней всегда чего-то не хватало. А теперь ее любимая А-Ин влюбилась. Притом сильно и болезненно, и это, черт возьми, невзаимно. Даже несмотря на то, что у нее было много партнеров, ни с одним из них она не расставалась в ссоре. Все было с помощью спокойного разговора и с каждым она поддерживает общение. Она никого не обижала. Но почему-то обидели ее. И заставили чувствовать себя так, как никогда раньше. И это злит ее как старшую сестру. Телефон Вэй Ин зазвонил: она быстро взяла его и убавила звук рингтона, глянув какой контакт ей звонит. Она обомлела и разозлилась еще сильнее. Оставила сестру на кровати, а сама вышла из комнаты и ответила на телефон. — Здравстуйте, госпожа Лань, что вам нужно? — ее тон был холодным, которым она говорит только с подчиненными. — А вы… Я позвонила Вэй Ин. Могу ли я услышать ее? — спросила Лань Чжань. — Я ее сестра, а А-Ин спит. Что вам нужно? — Цзян Яньли сильнее сжала телефон. — Мне… Нужно многое ей сказать. Пожалуйста, передайте ей, что я хочу с ней встретиться. — проговорила Лань Чжань болезненно. — Почему я должна это делать? — презрительно бросила Яньли. — Потому что я люблю вашу сестру и хочу сделать ее самой счастливой. — проговорила Лань Чжань уверенно, — Сейчас я в Китае, прошу вас передать ей, что я пыталась с ней связаться. -… Я подумаю. — она сбросила трубку и зарылась руками в волосы. Ну почему у А-Ин все всегда не как у людей. Вэй Ин проснулась через час и направилась на кухню, где Яньли готовила суп со свиными ребрышками и корнем лотоса. Это обычно знаменовало праздники, но сестра варила его и когда кто-то болел. Ее настроение сразу поднялось, ведь лучше еды на земле еще не придумали. — Почему ты не разбудила меня? — недовольно спросила Вэй Ин, сев за стол. Дети все еще спали на диване. — Потому что ты много плакала, и тебе нужен был отдых. — ответила сестра, хватаясь за чашку на столешнице. — Мне никто не звонил? Показалось, что у меня телефор трезвонил. — спросила Вэй Ин, вытянув руки вперед, в ожидании супа. — Посмотри сама. — кивнула Яньли на телефон около ее руки. Вэй Ин открыла входящие звонки. И ее сразу затошнило снова. — Ты… С ней говорила? — угрюмо спросила Вэй Ин. — Да. — И… Что ты думаешь? — спросила Вэй Ин, тревожно перебирая скатерть. — Думаю, вам нужно поговорить. — закончила Яньли, поставив две чашки на стол, — Но сначала ты поешь. Вэй Ин ела его всегда быстро и без риса, наслаждаясь исключительным вкусом детства, тепла и любви. Все четыре года она чертовски скучала по этому супу, но никогда не пыталась готовить его сама, ведь тогда бы это нарушило его важность в ее сердце. — А-цзе, это так вкусно! Лучше этого на планете еще не изобрели! — почти со слезами на глазах проговорила Вэй Ин, прервавшись поглощать пищу. — Ешь медленнее, а то подавишься! — смеясь, проговорила Яньли. Вечером домой вернулись уставшие родители с едой из ресторана и Цзинь Цзысюанем за компанию. Нельзя сказать, что они хорошо ладят с Вэй Ин, но все же та была рада видеть в добром здравии. В конце концов он теперь отец ее племянника. — Хэй! Цзинь Цзысюань, да ты подкачался! Теперь не такой дрыщ! — смеется Вэй Ин, обнимая мужа сестры. — Да, а ты стала еще больше похожа на зубочистку. — закатил глаза Цзинь Цзысюань, но Вэй Ин обнял в ответ также крепко. — Эй, у тебя классный сын. — шепнула она, отстраняясь от него. — Спасибо, я знаю, его ведь родила моя жена. — подмигнул ей Цзинь Цзысюань. — Черт, да ты как вино, с годами все лучше! — рассмеялась Вэй Ин и ушла в сторону кухни из прихожей, чтобы помочь с едой. Лань Чжань же сидела в своем номере, в который раз смотря на свой телефон, словно завороженно. Она не могла просто заявиться к Вэй Ин, ведь не знала, где та живет. Нет, она могла узнать, но… Это явно не то, что она хочет делать. Она и звонить не хотела, но ей казалось, что если она не сделает это, они никогда больше не встретятся. Ей бы не хотелось нарушать душевное равновесие Вэй Ин еще больше. Поэтому она просто сидит в комнате, периодически отвечает по рабочим моментам, читает научные статьи и составляет сама тректории лечения по рандомным анамнезам. Но ожидание ее убивает. Она понимает, что заслужила это своим враньем, но все же… А если Вэй Ин не захочет быть с ней? Если она успела возненавидеть? А если никогда на самом деле не любила и ей просто показалось? А если… «ул.*** д.ХХ, через тридцать минут мы отправим ее в супермаркет.» — пришло сообщение с номера Цзян Ваньиня. Они… Помогают ей? Или… Да какая ей разница, собственно? Она накидывает на себя пальто и вызывает такси. Ехать туда ей пятнадцать минут. Как хорошо, что она сняла номер здесь, а не на другом конце Пекина. — Что? Почему в магазин именно я? — недовольно бурчала Вэй Ин. — Я, Яньли и А-Чэн выпили, а на Цзинь Цзысюане спят наши дети. Ты одна осталась. — пожала плечами Вэнь Цин. — Ну вы и неприятные, конечно. Рамена им вдруг захотелось, алкоголя не хватает, еще и молока купи. — закатила глаза Вэй Ин, но из-за стола вышла и направилась в прихожую. Она натянула пуховик и шарф на домашние лонгслив и клетчатые штаны. Ей все равно, как она выглядит, потому что она выходит в одиннадцать ночи в чертов магазин у дома! Она натягивает объемные наушники и быстрым шагом направляется к магазину, чтобы не отморозить себе ноги. О, а это она может. Блядство. Они что, развели ее? Нет, она туда не пойдет. Нет, нет… — Блять, Лань Чжань, да какого черта! — кричит Вэй Ин, убегая в сторону дома. — Вэй Ин, пожалуйста, остановись! — кричит Лань Чжань, все стремительнее догоняя ее. — Не хочу! Уезжай работать! На кого вообще ты отделение там бросила, никакой отвественности! — Вэй Ин! Остановись! — Нет! Я хочу домой! — Выходи за меня! — кричит Лань Чжань, после чего Вэй Ин с наскоку падает в сугроб снега. В расстегнутом, мать вашу, пуховике. — Ты больная, Лань Чжань?! — кричит Вэй Ин. Хотя в этом нет никакой нужды, ведь Лань Ванцзи ее уже догнала и вытаскивала из сугроба. — Я у тебя спрашиваю, что в твоей голове вообще?! — продолжает кричать Вэй Ин, пока Лань Чжань отряхивает ее от снега. — А в твоей? Бросить все, над чем ты работала пять лет, а из-за чего? Из-за меня? Серьезно? Ты же карьеристка, Вэй Ин! Почему так не любишь себя?! — почти кричит Лань Чжань, встряхивая Вэй Ин за плечи, — Исследования по лечению саркомы, сто двадцать студентов из лаборатории, девочка восьми лет и еще десятки пациентов, которые ехали исключительно к тебе! Всю свою жизнь! И не дать мне больше объясниться! Сбежать на другой конец мира! От меня! Вэй Ин! — трясет ее Лань Чжань. А в глазах Вэй Ин слезы. Только сейчас она осознала, от чего чуть не отказалась. От всего мира, который строила она долго и упорно. От жизни, ради которой не спала десять, чертовых, лет. — Лань Чжань… — всхлипнула Вэй Ин. — Вэй Ин. Все, что я сказала тогда, было не правдой. Я люблю тебя. Хочу быть с тобой, жить с тобой, напоминать тебе о еде, укладывать спать после теоретических запоев, целовать твои волосы, лоб, губы, всю тебя, любить все твои недостатки и никогда их таковыми не считать, я хочу сделать тебя своей женой и завести детей, хочу тебя, быть с тобой, Вэй Ин… — выпалила Лань Чжань, тяжело дыша. А Вэй Ин все же расплакалась, бросаясь ей на шею. — Я тоже! Хочу быть с тобой, любить тебя, целовать тебя, жениться на тебе, завести детей с тобой, заботиться о тебе, любить в тебе абсолютно все и делать тебя счастливой, Лань Чжань! — в слезах проговорила Вэй Ин, прижимаясь к своей уже девушке как можно ближе. Когда Вэй Ин успокоилась, Лань Чжань приладила ее пучок из карандаша на место вновь, застегнула пуховик и перевязала шарф. — Мне кажется, я не плакала столько лет двадцать. — хмыкнула Вэй Ин, когда Лань Чжань закончила. — Мгм. Вэй Ин, прости меня за те слова. Я… Думала, что мои чувства никогда не будут взаимны. Прости меня за мою трусость. — проговорила Лань Чжань, приладив шарф на место. — Все хорошо, Лань Чжань. Я не злилась на тебя и не злюсь. — широко улыбнулась Вэй Ин, — Правду говорит А-Чэн, я ничего по-человечески сделать не могу. — рассмеялась она, поправляя прическу своей девушки. — Мгм. Я тоже. — усмехнулась Лань Чжань и наконец-то прижалась к губам Вэй Ин. Они не целовались глубоко, просто долго-долго переминали губы друг друга, наслаждаясь этой дозволенностью. Теперь они имеют на это полное право. — Лань Чжань, мне все еще надо купить им выпивку и рамен. Но потом… Может, сбежим? — усмехнулась Вэй Ин. — Вэй Ин, если вы отдыхаете, мы можем встретиться завтра. — назидательно проговорила Лань Чжань. — Нееет, только не ждать до завтра, пожалуйста. О! Давай познакомимся с моей семьей, Лань Чжань! И их, конечно же, выгнали через пятнадцать минут миловаться в номере Лань Чжань. Конечно, перед этим с последней провели профилактическую беседу, как больше не надо доводить их любимую сестру. Конечно, Лань Чжань все усвоила и поняла. Конечно, это начало их истории, но они будут счастливы. Обязательно будут.