Миллион алых роз.

Воскресное утро у каждого проходит по-разному: кто-то решает выдраить всю квартиру, а кто-то нежится в постели на пару часов больше, чем обычно. Правильно ли вы поняли, кто чем занят?

***

В кои-то веки в доме, пропитанном запахом красок и сигарет и уже будто с приросшим к нему беспорядком, наступает идиллия. Кисти — в стаканчике, краски — на полке. Полы чисты. Кровать заправлена. Все наброски аккуратно сложены в стопку. Вся посуда вымыта и сложена по полкам. И этот проклятый гамак постиран. Ни пылинки, ни соринки. Даже вечно пыльный небольшой телевизор, который включается раз в сто лет, сиял, словно новенький.  — Что за вошь меня укусила? — думает Романова, протирая его. — С каких пор меня интересует порядок в моём доме? Просто в один момент девушка задумалась. И эта задумчивость привела к чистоте в квартире. Ах, работало бы это со мной. 

***

Обычно, когда близится второй час дня, Райдос занята чем-то важным. Ну, или не очень важным, но без дела не сидит. Но сегодня не обычный день, а воскресенье, которое актриса привыкла называть «разгрузочным», почему до сих пор и лежит в кровати, разряжая свой телефон и перечитывая все новости, узнавая все события, произошедшие за последнюю неделю.  С горем пополам она встаёт с постели и попути к ванной ловит взглядом своё отражение в зеркале.  — Господи, Вика, ты ли это? — слегка хриплым сонным голосом спрашивает она сама у себя и чешет затылок.  По ту сторону стояла девушка в мятой пижаме, с растрёпанными волосами. Словно буря пронеслась мимо её дома.  Она умылась, расчесалась и поставила чайник. Переоделась в чистую одежду и села за стол, продолжая зависать в телефоне.  От режиссёра одного из её последних проектов пришло сообщение.  Вик, на первом сейчас будут крутить наш фильм.  Врубай. — Интересно получается. — говорит она себе под нос, печатая ответное сообщение. 

Спасибо. 

Включаю. 

Она редко смотрит фильмы и сериалы со своим участием, но иногда хочется вспомнить времена съёмочного процесса. И сейчас захотелось.  Чай заварен, печенье открыто. Телевизор включён.  На экране она. Правда, не в самой лучшей из своих ролей — девушка, отчаявшаяся из-за своей невзаимной любви к эгоистичному подлому парню. — Как можно убиваться по мужчинам? Никогда не пойму. Никогда так не поступлю. Была бы моя воля, я бы по сценарию свела её с этой офисной подружкой.  Однако просмотр фильма её увлёк, и прошло около получаса. А мысленно она только и проклинала сценариста. Неожиданно её раздумья прервал телефонный звонок. — Блять. — резкий звук её испугал. — Кому делать нечего? А на экране «Художница.». Увиденная надпись заставила актрису улыбнуться.  — Алло.  — Привет. Как дела? — Привет. В целом, неплохо. Проснулась не так давно.  — Ничего себе. Я думала, ты в семь утра встаёшь и переделываешь всё на свете.  — Обычно так и происходит, правда не в семь, но всё же. По воскресеньям я превращаюсь в обычный кусок плоти и бесполезно провожу весь день.  — Прикольная у тебя стратегия.  — А то. Ты как? — Я вот наоборот сегодня сама не своя. Проснулась рано и убралась в доме. Так что теперь могу пригласить тебя в гости без стеснений.  — Ого, молодец. Я подумаю.  — Жду ответа. Сама определись со временем, давай. До связи.  — Погоди.  — А? — Ты от телевизора далеко? — Да нет, прямо перед ним. А что? — Включай первый канал.  — Минуту. Ого, а тебя и там, и тут передают.  — Хах.  — О Боже, Вик, ты тут из-за какого-то мудака плачешь. Знаешь, я терпеть не могу эти мылодрамы, извини, даже при сильном желании бы не посмотрела.  — Я тоже. Вот, посмотри, как не надо делать.  — Мотаю на ус и выключаю. Пойду ещё чего-нибудь поделаю.  — Давай на чистоту. Курить пошла? — Ну что ж, вы меня раскусили.  — Иду смотреть на тебя в окно.  — Поднимаюсь на второй. Всё, достаю из пачки сигарету, а одной рукой не очень удобно подкуривать.  — Ага, давай. Созвонимся.  Марьяна сбрасывает трубку и закуривает, смотря из окна на дом Райдос. А та уже машет рукой с балкона, после чего удаляется обратно в комнату, принимает позу лотоса на диване и смотрит на свою героиню с презрением. 

***

После перекура Романова решила расслабиться за писанием картины, параллельно, как обычно, разговаривая с ней, как с живой Викторией.  — Вот уже пятый час дня пошёл, а от тебя так и нет ответа. Блять, как хорошо, что придумали белые краски. — белым цветом она выделяет блики на лице, волосах и одежде своей музы. — А я всё жду и жду. — переводит взгляд на дом актрисы. — А тебя всё нет и нет. А может мне и не ждать? Или скрасить свои ожидания бокалом полусладкого? Наверное, так и сделаю.  Девушка отложила краски и кисть на полку и спустилась на кухню. Достала вино из серванта, включила на телефоне какую-то меланхоличную музыку и налила немного спиртосодержащего в кружку. Тёмно-красная жидкость обжигает горло и расслабляет организм. Затем вторая, третья и четвёртая кружка. А потом с горла.  Бутылка опустела, художница опьянела.  На телефон поступило сообщение от «актрисы». Ну что, хозяйка, ставь чайник. Я подхожу.  Протянутое «блять». Марьяна резко встаёт из-за стола, и её голова начинает кружиться. Она прячет пустую бутылку, швыряет кружку, которая чудом не разбивается, в раковину и спешит к двери, попутно съедая попавшееся под руку яблоко, чтобы от неё не так сильно несло перегаром.  Она открывает дверь и облакачивается локтём о дверной косяк, чтобы сохранить равновесие своего тела.  — Привет. — тихо произносит улыбающаяся девушка, стоящая на пороге. Райдос была в бежевой рубашке и тёмно-коричневых брюках, её волосы были красиво уложены, а ресницы и губы накрашены. В то время как на Романовой была огромная, размера на три больше её, футболка белого цвета с принтом добермана на груди и чёрные велосипедки, с неаккуратным пучком на голове, и нелепой, пьяной улыбкой.  — Отлично выглядишь.  — Спасибо. Я просто записывала видео для кастинга на роль у одного престижного режиссёра.  — Проходи. — хозяйка дома приглашает гостью жестом в дом, и делает вид, что зевает, пытаясь понять, чувствуется-ли от неё запах перегара. А после в мыслях снова проносится «блять».  — Ты выглядишь уставшей, — замечает Вика. — нормально себя чувствуешь? — Да, всё отлично. Ну, как обычно, чаю? — Давай. 

***

— А потом пришлось быстро собраться и накраситься. Нацепила на себя первую попавшуюся одежду и сняла видео. Надеюсь, что пройду. — актриса рассказывала о том, как внезапно решила сняться в сериале о маньяке.  — Конечно пройдёшь. Если нет, я им устрою. — художница старалась говорить разборчиво, но её язык заплетался. Она глупо улыбалась и хлопала глазами.  — Марьян, извини за откровенность, но я всё же спрошу. Ты пьяна? Этот вопрос поставил девушку в ступор. Сейчас у неё не было времени на то, чтобы придумать отговорку и пришлось сознаться.  — И сколько ты выпила?  — А что, сильно видно, что много? — Прости. Да.  — Я пыталась скрыть. — она достала спрятанную опустевшую бутылку и поставила перед носом гостьи. — Прости, не знаю, что на меня нашло. Просто не было настроения.  — Часто ты так с плохим настроением справляешься? — Клянусь, я не алкоголичка. Это очень редко. — девушка врёт, нагло врёт. Но, к сожалению, краснеет.  Вика берёт бутылку в руки и рассматривает со всех сторон.  — Двенадцать процентов алкоголя. Мне точно не стоит беспокоиться за тебя? — Точно. — она поджимает губы.  Райдос не хотела ругаться с подругой, она просто хотела направить её на правильный путь. Хотя, с другой стороны, художницу можно понять. Она целыми сутками сидит дома, практически не взаимодействуя со внешним миром. На её месте Вика и сама бы спилась. Но если верить Марьяне, это не алкоголизм, а источник вдохновения. — Не найдётся ли у тебя и для меня бокала? — актриса и сама не ведала, что говорит. Ей просто захотелось поддержать хозяйку дома.  — Мне не послышалось? — переспросила та.  — Ну а что? Мне кажется, я уже весь чай в твоём доме выпила.  — И ты решила выпить всё моё вино? — Пока что я попросила только бокальчик. А там посмотрим.  — Ваше дело предложить, моё поддержать. Минуту. — девушка взяла из серванта неоктрытую бутылку.  — Я смотрю, у тебя тут целый винодельный завод. — краем глаза Райдос заметила, что в шкафчике ещё около десяти бутылок.  — Они стоят тут несколько лет. — врёт художница, скрывая тот факт, что они были куплены около месяца назад. — Смотри, здесь пятнадцать градусов. Просто понижать нельзя. — она ставит бутылку на стол.  — А тебе не хватит ли? — Предпочитаешь пить в одиночестве? — Беру пример со своего окружения. — Вика заметила обиженный взгляд подруги. — Извини, я не об этом. Не подумала.  — Всё в порядке. — художница наполняет две кружки полусладким. — За наше здоровье. — девушки чокаются бокалами и делают по глотку. Затем по второму.  — А третий пьётся за любовь. — подмигивая, говорит Романова. — И с левой руки.  — Буду знать.  Из-за того, что Райдос практически не пьёт (разве что по праздникам позволяет себе пару бокалов шампанского), её организм расслабился буквально от трёх глотков. А Марьяна и подавно была пьяна.  Их беседа была похожа на разговор бабушек, сидящих возле подъезда и осуждающих всех вокруг. Только девушки обсуждали российских актёров и режиссёров, и Райдос раскрыла подруге многие тайны известных личностей.  — Так-так, всё, хватит. — она обволакивает запястье Романовой, которая потянулась налить ещё вина актрисе, своими пальцами. — А то завтра не встанем. — закрывает бутылку пробкой и кладёт на стол в горизонтальном положении.  — Сыграем в бутылочку? — предлагает художница, не до конца осознавая, что предложила, и не продумывая действия наперёд.  — Хм… — Вика игриво улыбается и выгибает бровь. — Напоила меня и хочешь воспользоваться? В ответ Романова молча разводит руками. Тогда Райдос убирает вино со стола, и опираясь о столешницу руками, тянется через него к чужим губам. Марьяна тут же отвечает на поцелуй и запускает руки в волосы подруги, вставая из-за стола. Она, ненадолго отстранившись, подходит к актрисе спереди и сажает её на стол. Вика обхватывает ноги художницы своими коленями.  Хозяйка дома не могла в таком состоянии позволить своему мозгу соображать, что она делает, а сердце желало именно этого. И пока мозг кричал главному органу что-то вроде: «Остановись, придурок, мы знакомы не так давно!», второй отвечал: «Расслабься, парень, мы один раз живём.», а про её печень я лучше промолчу.  Но и гостья не ведала, что творит и явно была совершенно непротив. У неё вдруг что-то ёкнуло в районе груди, а затем появился какой-то прилив энергии и чувство окрылённости. Девушка даже не задумывалась о том, что ей нравится Романова. Она не могла ей нравиться, она слишком странная. Она — буквально сборник всего, что брюнетка отрицает и недолюбливает. Но почему-то именно сейчас она изменила свою точку зрения, позволяя подруге так ловко водить языком по своим нёбам и впиваться ногтями в кожу своей головы.  Внезапно рыжеволосая отстраняется. Около минуты они смотрят друг другу в глаза. О, это чувство искры, бури и безумия, после которого обычно поцелуи перерастают во что-то большее. Но в их случае это перерасло в звонкий женский смех.  — Отлично целуешься. В разы лучше, чем все мои киношные партнёры. — с ухмылкой произносит актриса, слезая со столешницы.  — Сочту за комплимент. — Марьяна была готова буквально разорваться от счастья. Ей, безусловно, казалось странным всё, что только что произошло. Более того, было странно, что инициатором была гостья. Но ей явно хотелось повтора. Или даже продолжения. — Будут ещё по телеку твои фильмецы показывать? — спрашивает она, почёсывая затылок.  — У нас тут своя мылодрама. По-моему, очень даже интересная. 

***

В тот вечер актриса осталась на ночь у художницы. Было уже поздно и темно, когда они закончили свою посиделку, а отпускать Вику в такую даль, ещё и пьяную, Марьяна не стала. Обе девушки перед сном прокручивали в голове произошедшее. Обе вели себя, как ни в чём не бывало. Только одна точно для себя поняла, что без памяти влюбилась, а у второй эти чувства только зарождались.  Уснули они в одной кровати. В ней же и проснутся. А если повезёт, то так они будут засыпать и просыпаться вместе до конца своих дней.  Кто знает, на чьей стороне фортуна…