Не по плану

– Боже, зачем тебе столько? Ши Уду полулежал на диване перед телевизором, чинно завернувшись в плед, и с ужасом смотрел на огромный пакет чипсов из пятерочки, которой приволок его неугомонный младший брат. Тот начал доставать содержимое на небольшой стеклянный столик. – Ну смотри: эти с крабом, эти с лососем, эти с паприкой, эти со сметаной и луком, эти с огурцом, эти с таро – нет, гэ, это не карты, а сорт картофеля, в третий раз шутка не прокатит – эти со шпинатом, а эти – последняя пачка была представлена с особенным пиететом – с лобстером. Я не смог определиться, поэтому взял все! Ши Уду фыркнул. – Иногда ты меня пугаешь. Ши Цинсюань, хихикнув, прыгнул к нему на диван и прямо в воздухе раскрыл одну из пачек. Пару крошек попало на стеклянный стол, и Уду брезгливо смахнул их бархатной тряпочкой (специально для этого лежащей на одной из полок у дивана) Цинсюань снова хихикнул. – Гэ, ну ты и сноб. Уду закатил глаза. – Спасибо за ценную информацию. Какой фильм ты хочешь? Или “проведи со мной время” в переводе с твоего языка означало “Послушай эти два часа нашего свободного времени, какие дивные новые сплетни я узнал?” Младший Ши немного покраснел и бросил в старшего одной из пачек. – Не в сплетнях дело! Но я правда хотел поговорить. Уду вздохнул. – Выкладывай. Цинсюань набрал в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выдал: – Мне кажется, я завалю сессию. Уду издал что-то между обречённым вздохом и стоном умирающего ежа. – Ну началось. – Нет, правда! Вчера нам дали темы билетов по колористике, и я в аху…шоке! Уду одобрительно хмыкнул на исправление. Недавно они начали использовать “банку для ругательств”, и “терапия” давала свои плоды. Сказать по правде, самому Уду она помогала не меньше: современные налоги жестоки к малому бизнесу. Но сейчас не об этом. – Цинсюань. Богом тебя молю, хватит загоняться. Кто на прошлой неделе носился по квартире с криками “Ты родственник гения! Я бог и дьявол дизайна!” Пришла очередь Цинсюаня издавать задушенные стоны. – Это было на прошлой неделе! Я тогда круто сдал реферат. – Ну и сессию круто сдашь. Уду приподнял половинку пледа, и младший забрался под него, обнимая старшего и воя, как белуга: – Не сдам! Она сложная! Старший Ши хотел было открыть рот, но его мгновенно перебили: – И не вздумай предлагать сдать деньги в фонд универа! Тайно тоже не надо! Ты думал, я не заметил, как с меня пылинки сдували в прошлом году? Стремление к справедливости младшего брата иногда раздражало: ну зачем напрягаться там, где можно не? Но и вызывала уважение: сам Уду бы не смог целенаправленно игнорировать возможность схитрить. Старший Ши протяжно вздохнул и запустил руку в смявшуюся пачку. – Поделись своей гадостью, я не могу воспринимать это на голодный желудок. Впрочем, он мгновенно об этом пожалел: по его мнению, на вкус эта субстанция была как килограмм соли с маслом и химозой, отдаленно напоминающей крабовое мясо. Цинсюань, временно перестав страдать, откровенно ржал с лица скривившегося брата. – Как ты это ешь? Я так понимаю, ни один краб при производстве не пострадал? – Ну разве что при перевозке. Уду приподнял бровь. – Если вдруг они перевозили чипсы по пляжу, крабы вполне могли пострадать. Ну, под колесами грузовых машин. У Уду над головой буквально почти повис значок загрузки. Наконец он фыркнул и растрепал волосы брата. – Фантазер. А насчёт сессии… Внезапно в кармане брюк неприятно звякнул телефон (да, Уду и дома носил брюки. Флисовые, но брюки. Никогда и никто не заставит его опуститься до уровня треников) Контакт не был никак записан, но от сочетания цифр буквально прошиб холодный пот. О черт. О нет. О блять. (Простите, банка ругательств) – Цинсюань, оставайся здесь ближайший час. Никуда не уходи. Вообще никуда, слышишь? Даже если подружка позвонит или кола кончится, даже… Младший брат вздохнул. – У тебя опять приступы паранойи? У меня танцы через час! Мне на них бежать потом прикажешь? – Цинсюань, это не шутки! Ши Уду крикнул сильнее, чем планировал. Он физически ощущал, как холодные щупальца паники обвивали его, кольцо за кольцом. Он добавил уже спокойнее, гипнотизируя взглядом экран с входящим звонком. – Это не паранойя. Оставайся здесь, пока я не закончу разговор, хорошо? Это может занять и меньше часа. – Опять твои секреты… Дальнейшее бурчание младшего он уже не слышал: позорно трясущейся рукой он запер дверь в кабинет. <...> Цинсюань раздражённо фыркнул. Иногда его брат – настоящая заноза в заднице. Ну вот что стоит хоть раз прямо сказать, в чем дело? Последние три недели гэ как на иголках. Стал раздражительнее, чаще просматривает входящие сообщения (как не делает даже во время тендеров!), постоянно дёргается, контролирует каждую мелочь… И Пэй Мин тоже хорош, не прибавляет брату радости: часами кричат друг на друга как по телефону, так и при встрече. Гэ доверяет ему, как себе. Они вместе росли с шестнадцати. Потом, в универе, к ним присоединилась Лин Вэнь. Это была какая-то “особая снобская связь”, как иногда шутил сам Цинсюань. Троица же называла себя “тремя опухолями”. И всё же эти ссоры…Иногда через двери кабинета были слышны отдельные фразы, но Цинсюаню это не особенно интересно. Если гэ захочет – сам расскажет. Главное – поддержать и подтолкнуть. Хотя кому он врет, брат никогда не принимает его помощи. До сих пор считает ребенком. От невеселых мыслей Цинсюаня отвлёк вернувшийся Уду: тот был бледнее обычного, теребил брелок в виде веера на телефоне (недавно они купили парные). И, тем не менее, ничего не сказал, только с интересом уставился на пакетик в руках младшего Ши. Цинсюань и не заметил, как взял его в руки. – Это что-то из ювелирки? Хочет перевести тему? Ладно. Давление сейчас – не выход. Он узнает позже, когда брат успокоится. Хватит с него недомолвок. Цинсюань улыбнулся и раскрыл пакетик. – Да, забежал в “Lady's” по дороге. В руке младшего гордо покачивалась яркая клипса с клубничкой и зелёными цепочками. – Она имитирует два прокола, один в мочке, а другой чуть повыше – Ши показал на хрящик – круто, правда? Уду нахмурился. Клубничка сверкнула стеклянным боком. – Ты уверен, что хочешь это надеть? Началось. Эта тема была для них далеко не новой. Лет с тринадцати Цинсюань понял, что ему нравятся…необычные вещи. Необычные для мальчика: он любил украшения, блестящие ткани, а позже даже засматривался на юбки и платья, хотя до примерки их пока не доходил. Младший Ши не сомневался в своей идентичности, это было скорее…что-то вроде фетиша. Увлечения. Очень важного и нужного для эмоционального равновесия. Уду этого не понимал. Он беспокоился за благополучие брата: хороший район хорошим районом, но гомофобия, по его словам, и в Африке гомофобия, а также старший (глупо это отрицать) беспокоился и за репутацию семьи. Не то чтобы его бизнес делал их медиа персонами, но иногда в сети появлялись фото “молодого владельца сети успешных ресторанов” и его брата. Наверное, гэ легче…легче, когда такие фото не вызывают пересуд. Цинсюань это понимал, и всё же каждый раз надеялся… – Ты уверен, что хочешь надеть это? Уду что-то искал в его глазах, комкал плед и, будто мысленно проиграв битву с самим собой, выдавил: – Мне кажется, к этой футболке больше подойдут те, с ананасами. Старший брат отвёл взгляд, а Цинсюань почувствовал, как губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Это определенно прогресс. И пусть изначально брат явно хотел сказать другое. Пусть это не прямое принятие “увлечений” – Уду пытается. И Цинсюань это ценит. – Ты прав – проговорил он, с улыбкой поправляя салатовую футболку и порывисто обнимая старшего. Тот ответил на объятия, ласково собирая растрепавшиеся волосы мелкого обратно в хвост. “Люблю тебя, хоть и не до конца понимаю” повисло в воздухе смесью заботы и нежности. – Пойду найду их. Впрочем, до ананасов так и не дошло: Цинсюань, бросив мимолётный взгляд на часы, понял, что безбожно опаздывает на танцы, после чего, натянув первый попавшийся спортивный костюм, вылетел истеричной пулей за дверь под хохот брата. Сквозь смех тот крикнул: – Зонт возьми! Кажется, дождь начинается. Капли действительно барабанили по стеклу. Цинсюань тогда и не догадывался, что его могут ждать неприятности серьезнее этой. <...> Дождь шел весь день. Обычно летние осадки бурные и обильные, но короткие, а тут – как зарядил с самого утра, так до шести вечера и льет. Из окна полицейского участка были видны только очертания домов и деревьев. Очертания от слов “о, черт”, ведь почти у всего отдела машин не было, возвращаться домой на служебных было запрещено, а такси вызвать душила жаба. Хэ Сюаню ещё повезло – он жил неподалеку, в отличие от той же Лин Вэнь, которой до дома добираться час, и то если автобус приедет быстро. Именно поэтому Сюань стойко игнорировал агрессивно летящие в него папки с закрытыми делами. Допустим, их можно было положить аккуратнее, но Хэ даже представлять не хочет, каково идти под дождем на шпильках и без зонта, поэтому мудро молчит и глубокомысленно серпает кофе. Поесть бы… До конца рабочей смены оставались заветные полчаса. Наверняка Мяо-эр вот-вот сядет готовить на двоих горячие бутерброды, чтобы устроить им поздний ужин…Хэ Сюань любил сестру и хотел поскорее к ней вернуться не только из-за еды, но бутерброды внесли свою лепту. Пэй Мин, их безголовый начальник, тоже, видимо, настроился на отдых, и уже начал хрипло напевать какую-то нелепую песенку (слышно было даже через дубовые двери его кабинета) – явный признак того, что он собирался свалить в скором времени, как всегда раньше собственных сотрудников. Даже Юйши Хуан, никогда никуда не спешившая, уже понемногу убирала бумаги под пресс-папье в виде быка, когда внезапно дверь их участка распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял парень. Вернее, Хэ Сюань предполагал, что это парень, поскольку в насквозь промокшем силуэте в безразмерном худи и джинсах едва угадывались человеческие черты. Осложняли “опознание” и мокрые, налипшие на лицо волосы. Человек быстро, насколько позволяла хлюпающая обувь, подошёл к его (ближайшему к выходу) столу, и опёрся на него, как-то дрожа не то от холода, не то от напряжения. Вода с кончиков его волос капала на документы, которые только что принесла Лин Вэнь. Парень на автомате пытался заправить пряди за уши, но тяжелые кудри всё равно падали обратно на лоб. – Я пришел подать заявление о пропаже человека. Хэ Сюань вздохнул. Не видать ему вкусных бутербродов ближайший час. – Имя, фамилия, отчество, место проживания, кем приходится. Полицейский со вздохом взял чистый бланк. Примерно половина тех, кто заявлял в их отдел о пропаже, ошибался. Человек через пару дней находился либо с попойки, либо обиженный, либо ещё что, а документации меньше не становилось. Хэ насмотрелся на стольких зареванных, дрожащих и кричащих без объективной причины людей, что подобное уже перестало его трогать. К тому же, когда он так же кричал и обивал пороги участков, в отличие от этих индивидов, совсем не без причины, его не услышали. Почему же он должен слышать других? Ах, да. Практика и план мести. Парень же (теперь Хэ Сюань явно видел дрогнувший кадык, определявший пол вошедшего) пошатнулся, и кто-то из коллег заботливо пододвинул к нему стул за секунду до того, как тот шмякнулся на пол. Колено незнакомца нервно подрагивало. – Брат, он мой…брат. Ши Уду, живёт… – Как? Хэ Сюань решил было, что ослышался. Мало ли, какие вещи померещатся на ночь глядя, ещё и на голодный желудок. За окном рявкнул гром. – Ш-Ши Уду. …Не ослышался. Бланк в руке жалобно хрустнул, сминаясь, а дыхание против воли участилось. Этого не может быть. Он не мог опоздать. Он должен был сам прикончить этого ублюдка! Хотя, может, однофамилец…или нет, но этот парень зря наводит суету…раскаты грома стали громче. – Повторите, как? – У вас проблемы со слухом?! За окном прогремело так, что едва не затряслись стекла, а к свету тусклой лампочки прибавилась вспышка острой молнии. В этом свете лицо незнакомца казалось особенно бледным. Парень вцепился руками в волосы и явно был в шаге от истерики. Хэ Сюань вынырнул из собственных мыслей и вздохнул, пытаясь понять, что с этим делать. Он не умел успокаивать. Ситуация, хвала небесам, разрешилась сама собой. Из кабинета, развязно посвистывая, вышел начальник собственной персоной, лениво бряцая ключами от кабинета и на ходу закрывая пузатый дипломат с документами. – Что за шум, а драки нет? Чем могу помо… – Пэй Мин! Парень, мгновенно ожив, схватил оторопевшего начальника отдела розыска за шкирку, и поволок обратно в кабинет, задевая мокрым локтем стройные ряды чахнущих у стены фикусов. – Брат, он!.. – Ну-ну, тише, А-Сюань. Проходи в кабинет, погрейся, расскажи мне всё… Дальше Хэ не слышал и не слушал. Мысли плавно возвращались к вожделенным бутербродам. Юйши Хуан, бросив последний встревоженный взгляд на двери кабинета, ушла. Ушла и Лин Вэнь, ворча и цокая шпильками. Другие коллеги тоже постепенно уходили, раскошелившись таки на такси или найдя зонты. Хэ же от бутербродов невольно снова вернулся мыслями к произошедшему. Пэй Мин – давний друг Ши Уду и взяточник у него на прикорме. Если кто и поднимет на уши всю полицию города для поиска поганого миллионера – так это он. Хэ Сюань был уверен, что и в случае трехлетней давности (в его случае) тот был замешан. По этой причине он и устроился стажером именно в его отдел…но это детали. Главное, что, даже если мальчишка не выдумывает (в чем Хэ очень, очень сомневается), и Ши Уду правда похитили – найдут в считанные секунды. Со связями-то старины Пэя… – Ты. Жалкий.Трус! Дверь кабинета начальника едва не слетела с петель. Парень, ещё недавно едва державшийся на ногах от стресса, чуть молнии из глаз не пускал, преследуя Пэй Мина с какой-то папкой в руке. Тот, не оборачиваясь и поджав губы, целенаправленно двигался к выходу. – Замолчи, Сюань-эр. ты ничего не понимаешь. Лучше не суйся в это, ты же… "Сюань-эр" ухватил беглеца за рукав, тот дёрнулся, вырываясь, и от этого из папки вывалились листы. Один подлетел практически вплотную к столу Хэ Сюаня. “Заткни песью пасть, если дорога жизнь” На дешевом куске бумаги была напечатана довольно очевидная угроза. Ниже, на том же листе, на скотч была приклеена фотография: Пэй Мин, выходящий из дома, сквозь прицел снайперской винтовки. “Занятно” – Подумал Хэ, непроизвольно напрягаясь. Если Уду лишился такого союзника – дела плохи. Вряд-ли Пэй бы струсил из-за одного письма. Значит, противник куда опаснее. А значит, чтобы совершить месть, Хэ Сюаню придется силой отбирать добычу. Вот же пакость. А ведь всё так хорошо шло последние два года… Поток его мыслей прервал судорожный вздох. Брат его врага споткнулся обо что-то, и, налетев на его стол, снова закапал документы не то каплями с до сих пор мокрых волос, не то слезами. На мгновение, всего на секунду, Хэ стало даже жаль его. Беспомощный, обессилевший, теряющий близкого человека…он сам так же выглядел, наверно, тогда, три года назад. Впрочем, он мгновенно отогнал эти мысли – именно из-за этого человека и его брата сестра не может жить полноценной жизнью, а он сам едва не отдал богу душу. Сюань ни на секунду не верил, что младший брат был не в курсе аферы старшего. – Вы мне не поможете. – С удивительной ясностью для горюющего человека проговорил тот. Хэ хотел было сказать что-нибудь колкое, чтобы отыграться, добить, но внезапно в его голову пришла мысль: если он сейчас возьмёт на себя расследование дела Ши, он не только ускорит поиск врага и сможет держать всё под контролем, но и заслужит доверие его брата. Двух зайцев одним ударом. В голове сам собой начал вырисовываться четкий, обновленный план. Что ж, ему не впервой лицемерить. Он отвел мокрую завесу чужих волос, устанавливая зрительный контакт с ночным гостем. – “Мы” – может, нет. Но лично я готов предложить свою помощь. Чужие глаза посмотрели с недоверием и осторожной надеждой.

----------

Ши Цинсюань был в ужасе. Он бежал под дождем от их с братом дома до отделения полиции, напрочь забыв про зонт и прекрасно зная, что не застанет там Пэй Мина в это время, но надеясь застать хотя бы кого-то из сотрудников. Он задержался на танцах, а когда вернулся домой, квартира была в ужасном состоянии: шкафы поцарапаны, стол на кухне перевернут, стулья в зале разломаны так, будто ими швырялись со всей дури, на полу и стенах – следы крови и борьбы…но хуже всего было то, что Ши Уду, его брата и единственного родного человека, нигде не было. Нигде не было в его выходной день, который он всегда, всегда проводил дома! Вывод напрашивался сам собой, но был таким нелепым. Брата похитили? Да быть того не может! Но если так, тот явно знал, что что-то не так: это объясняло и нервозность, и звонки в запертом кабинете… Во всей квартире противно пахло железом. Во рту стоял мерзкий кисловатый привкус. Страшно. Итак, что делать? Что? Всю свою сознательную жизнь он полагался на помощь брата, в какую бы ситуацию не встревал. Потерялся ночью где-то в переулках? Брат приедет, заберет. Поссорился с друзьями? Брат утешит и купит любимые профитроли. Нервничает перед ЕГЭ, чуть не плача? Брат найдет лучших репетиторов. Брат поможет. Что бы ни случилось – всегда. И вот теперь, когда что-то случилось с самим Ши Уду, Цинсюань не знал, куда себя деть. Страх не давал думать и предполагать хоть что-то адекватное, а мозг сам собой рисовал ужасающие картинки. Нет. Этого не могло произойти с ними. Это бред. Просто нужно убедиться…спросить совета… Решение пришло само собой – довольно логичное. Пойти ко второму по надёжности после брата человеку. Хоть Цинсюань и презирал всем сердцем Пэй Мина за его полигамный образ жизни и самодовольство, он не мог отрицать, что тот, в целом, человеком был неплохим. К тому же, искать пропавших людей – работа его и его отдела. И вот, надеясь сам не зная на что, Ши, не замечая ни мокрой, противно прилипшей к телу худи, ни хлюпающих кроссовок, спешил к небольшому зданию возле перекрестка и гипермаркета. – Я пришел подать заявление о пропаже человека. Вышло на удивление четко. Цинсюань гордился собой. Нужно держать себя в руках, чтобы помочь гэ. Он нужен брату, значит, должен быть сильным. – Имя, фамилия, отчество, место проживания, кем приходится. Парень за столом выглядел так, будто спал раз в никогда. Не красило образ и явное раздражение в голосе. Бравада Ши начинала сходить на нет, и он был безумно благодарен человеку, так вовремя подставившему ему стул. Его потряхивало от страха и тревоги. Собравшись с мыслями, Цинсюань выдал: – Брат, он мой…брат. Ши Уду, живёт… – Как? Ши что, всё-таки нечётко говорит? Из-за нервов у него часто портилась дикция, он начинал тараторить… – Ш-Ши Уду. – Повторите, как? Цинсюань начинал закипать. Гэ может быть где угодно, в каком угодно состоянии, а этот человек не может вписать пять букв в протокол?! – У вас проблемы со слухом?! Цинсюань почувствовал, как непроизвольно дёргается нога, выбивая нервный ритм по дешевому ламинату, как собственные пальцы впиваются в волосы. Как же ему сейчас нужен был… – Пэй Мин! Перебивая бессмысленные фразы знакомого, Цинсюань, что-то бормоча и ничего не слыша, затолкал полицейского обратно в кабинет, и только тогда выдохнул. Моргнул. Он и не заметил, что рвано дышал все это время. В кабинете знакомо пахло мускатным орехом и пылью: Пэй Мин не любил уборку, но любил дорогой парфюм. – Давай, выдыхай. Хочешь, я заварю тебе чай? У меня где-то был хороший, цейлонский… Цинсюань физически ощутил, как устаканившийся было пульс снова подскочил. – Нет. Нет, к черту, чай. Гэ пропал! Вся квартира в крови! Мебель сломана! Всё указывает на следы сопротивления, он…он боролся – нос из-за холода и подступающих слез заложило, и дышать приходилось через рот, с немного рваными выдохами. Пэй Мин отсутипил к кожаному диванчику. Он не казался удивлённым или напуганным. Он казался…пристыженным? Цинсюань ощутил, что то, что произойдет дальше, ему не понравится. Очень не понравится. Полицейский прокашлялся и тихо, как ребенку, начал объяснять: – Послушай, твой брат…мы вряд-ли найдем его живым. Вряд-ли мы вообще сможем его найти. – Ч-что? Цинсюань не верил своим ушам: Пэй Мин, славившийся своим упрямством, обречённо и почти спокойно признает…поражение. Поражение в поиске близкого человека! – Ты не понял! Брат… Пэй Мин вздохнул и довольно грубо встряхнул начавшего поднимать голос Цинсюаня. – Это ты не понял. Твой брат и я давно перешли дорогу одной крупной шишке. Расплата была вопросом времени. То, что мы с тобой до сих пор живы – чудо, и я не собираюсь этим чудом рисковать. Сейчас ты вытрешь сопли, успокоишься, и начнёшь потихоньку учиться самостоятельно жить. Пэй Мин стушевался и перевел взгляд на окно, залитое потоками дождя. – Я предлагал ему рассказать тебе раньше, чтобы ты успел подготовиться. Но он…он всегда берег тебя. Боялся беспокоить. На что-то надеялся. Цинсюань в неверии переводил взгляд с окна на друга брата и обратно. Тот сейчас серьезно? Это, конечно, объясняло их с Уду ссоры, но… – Ты не шутишь? Ты просто бросишь все как есть? А если он жив, Пэй Мин, если есть шанс… – Нет никакого шанса! – практически перекрикивая раскаты грома, рявкнул глава отдела розыска. Потом выдохнул. – Ты не понимаешь. – Так расскажи мне! Цинсюань боялся. Боялся за брата так сильно, что доверился Пэй Мину, которого презирал. Боялся так, что был готов влезть в любую передрягу и ехать когда угодно и куда угодно. Пэй Мин того же явно…не чувствовал? Он рывком открыл ящик стола и вытащил увесистую серую папку. – Любуйся! У твоего брата такая же. Здесь все угрозы, которые они нам присылали. Ты думаешь, это шутки? Игрушки? Да они знают, где я живу, Цинсюань! Ши молчал, неверящим и не видящим взглядом уставившись в папку. Они оба боялись, но боялись по-разному. О разном. Как брат мог доверять этому человеку?.. – М, вот в чем дело – непривычно сухо, даже безэмоционально произнес парень – Заварили вы кашу вместе, но трясешься ты только за свою шкуру. Пэй Мин не изменился в лице. – Да, трясусь! Представь себе, я не самоубийца! У меня есть сы…племянник, в конце-концов! И никакие призрачные шансы спасти Уду не заставят меня… Всё внутри Ши словно покрылось ледяной коркой. Внутренности противно скрутило, как при несварении. Цинсюань пытался справиться, но сорвался. Он не помнил, что кричал. Сначала начали дрожать кончики пальцев, потом тремор перешёл на предплечья и грудь, и вот он, ничего не слыша, в ярости цепляется за ткань чужой вельветовой куртки…ту вырывают из пальцев. Когда Ши пришел в себя, Пэй Мина в отделе уже не было, как не было и большей части сотрудников. “Он же твой друг” – прошептал одними губами Цинсюань, неверяще глядя на захлопнувшуюся массивную железную дверь. Он оперся на что-то. Стол? Тумбочка? – Вы мне не поможете. – с какой-то обречённой ясностью проговорил он, глядя куда-то в сторону. Щеки пекло от горячих дорожек слез. Они, огибая нос, неприятно стекали по подбородку. На губах оставался их солоноватый привкус и горечь. Напряжение, бурлившее в нем последний час, нашло единственный доступный ему выход. Завеса мокрых волос была как нельзя кстати – скрывала его наверняка распухшее от слёз лицо. Внезапно эта завеса исчезла. – “Мы” – может, нет. Но лично я готов предложить свою помощь. Тот парень, переспросивший трижды имя гэ. Он смотрел как-то странно, Ши Цинсюаня мучило дурное предчувствие, но так хотелось найти уже хоть какой-нибудь выход. Этому человеку явно что-то нужно будет взамен. Он не выглядит отзывчивым и добрым. И всё же, против воли, в сердце начали прокрадываться нотки надежды. Ответить он не успел: мир перед глазами поплыл и начал крениться куда-то вбок. Последнее, что Цинсюань помнил – озадаченные янтарные глаза и холодные руки.