Этот жмот спасет галактику!

      В то утро я быстро понял, что настал Тот Самый День.       Во-первых, Энакину уже было семь лет. Во-вторых, как раз сегодня мне нужно было на целый день уехать из Мос Эспы и отправиться в Анкорхед, где вчера произошла крупная авария, чтобы попытаться выкупить уцелевшие детали. В-третьих, утро было просто прекрасным, таким, какого я не помнил на Татуине: тепло, но не жарко, и при этом приятный свежий ветерок, но никакой песчаной бури — просто какие-то чудеса.       Наконец, я поинтересовался у Энакина:       — Эни, скажи, у твоей подруги Эми сегодня не выходной день?       Хозяевами девочки Эми была богатая семья тунгов, которые позволяли ей один выходной в месяц…       — Да, — мальчик с удивлением взглянул на меня. — Сегодня ее выходной день.       — Ага, — глубокомысленно произнес я. — А ты знаешь неподалеку от города такое место, где растет красивое дерево и так удобно проводить пикники?       — Да, — неуверенно ответил Энакин, с подозрением взглянув на меня. Наверное, он подумал, что я каким-то невероятным образом узнал о его плане провести свободный день. Впрочем, так ведь оно и было.       — Прости, если испортил вам отдых, но, возможно, сегодня туда отправитесь не только вы, — сообщил я, полностью поставив мальчика в тупик. — Пойдем.       Вскоре я, Энакин и Шми уже сидели в доме хозяев Эми и ее родителей.       — Хотите - верьте, хотите - нет, — говорил я тунгам. — Пиратский набег за рабами. Сегодня. Их возглавляет некто Крейн. У них есть передатчики, способные заглушить наши, и поставить рабские детонаторы под их управление. К сожалению, больше мне ничего неизвестно. Я лично отправлю своих за город, Энакин знает одно место, где можно укрыться, и они останутся там до вечера. Советую и вам поступить со своими рабами так же. Если я ошибаюсь — будет лишь один потерянный день, если же я прав — мы убережемся от куда больших потерь.       Посоветовавшись, тунги в итоге решили принять мое предложение и тоже отправить своих рабов в «тайное место Энакина».       — А как же все остальные? — тихо спросил Энакин.       — Вряд ли мне удастся убедить в реальности опасности весь город, — без энтузиазма ответил я. — И, знаешь, мне не хочется связываться с хаттами, они могут прицепиться, откуда я сам это узнал, а кроме них защитить нас некому. Но… ладно, сейчас.       Быстро написав несколько записок, я вручил их Шми.       — Попробуем… Одну отдайте слугам Гардуллы, другую в космопорт, а остальные — хозяевам всех ваших друзей. Только умоляю, сделайте это быстро, а потом сразу же бегите и ведите всех к этому дереву Энакина.       — А… ты? — спросила женщина.       — А я должен лететь в Анкорхед. Хотя… — я помедлил. — Я, конечно, могу взять вас с собой, но ведь никто кроме Энакина не знает, где укрыться…       — Я понимаю, — голос Шми стал тверже. — Мы останемся и укажем путь остальным. Всем, кому сможем.       Улетел я в откровенно поганом настроении. Может быть, мне стоило остаться и самому поговорить с прочими рабовладельцами? Но помогло ли бы это? А еще я опасался, что, задержавшись, предупреждая других, Скайуокеры сами могут не успеть уйти из Мос Эспы вовремя, и уж тогда просто страшно представить, как изменится будущее, не говоря уже о том, что я сам останусь ни с чем, потеряв Избранного. Возможно, стоило как раз ограничиться спасением матери Эми, которую должны были похитить в набеге, но… Я не смог отказать Энакину, ведь у него в городе были и другие друзья-рабы. Как бы он стал ко мне относиться, если бы я сознательно оставил их рисковать? Эни же не знает, как я, что с ними ничего не должно случиться! И все же это был большой риск, так что у меня не осталось никакой уверенности, что удалось хоть что-то изменить к лучшему, а не наоборот.       Издергавшись от беспокойства за Шми и Энакина, я в итоге провалил и свое дело в Анкорхеде, купив совсем немного деталей и заплатив за них дороже, чем следовало. И, лишь вернувшись поздно ночью, с облегчением узнал, что все обошлось. Скайуокеры успели сообщить весть и руководству города, и всем своим друзьям, после чего увели в укрытие всех, кого им разрешили забрать. Правда, хатты не стали защищать рабские кварталы, ограничившись обороной своих особняков и космопорта, однако слухи разошлись и многие из рабов все же успели спрятаться или убежать во время набега. Во всяком случае, как я узнал, на этот раз пиратам не удалось похитить Халу — мать Эми, и никто из других друзей Энакина тоже не пострадал. Это было хорошо — теперь Энакин не запомнит на всю жизнь потерю Эми, не затаит злобу на Крейна и не убьет его в тринадцать лет под влиянием этой злобы, как было в каноне…       Я сам, однако, несколько дней после этого волновался, не вызовут ли меня на допрос к хаттам — откуда я заранее узнал про набег? Но, похоже, что тем было наплевать — ведь их собственное имущество нисколько не пострадало.       «Однако нельзя было так рисковать, — раздумывал я. — Но… как обойтись без риска, когда имеешь дело с этим Энакином?!»