И даже смерть не станет тому причиной

- Ну что, - поинтересовался сидящий в кресле мужчина в строгом брючном костюме и темно-фиолетовой, небрежно расстегнутой у ворота рубашке, смерив вошедшего в кабинет нетерпеливым взглядом, - Избавился от этой полицейской ищейки? - Разумеется, А-Чэн, - кивнул его собеседник, направившись к бару. Достав два тумблера, он продолжил, наполняя их насыщенно-янтарной терпкостью дорогого виски, - Это было очень легко, даже скучно. Любя игры с дыханием в постели следует знать, как они могут быть опасны, - Вэй Усянь подошел к брату и протянул один из стаканов ему. - Трахнул и в процессе убил - смерти позорнее для копа не придумаешь, - хохотнул Цзян Чэн и, отсалютовав Вэй Усяню, сделал глоток, - Но туда ему и дорога. Теперь сиди и думай, куда он успел сунуть свой легавый нос и сколько разнюханной информации слить. - Верно, - слегка пригубив виски, Вэй Усянь наблюдал за братом холодным, выжидающим взглядом, - Мне теперь предстоит много работы. - Может, ты хотел сказать «нам»? - Нет, Цзян Чэн, именно мне. Мне предстоит еще очень долго исправлять все то, что ты наворотил, отмываясь от того дерьма, в которое ты изгваздал не только меня в надежде подставить, но и всю семью. - Что?! - Цзян Чэн возмущенно подскочил, - Да что за бред ты несешь? - взвился он, пытаясь сказать еще что-то, но тут же пошатнулся и буквально рухнул в кресло обратно, чувствуя, как ноги перестают слушаться, а тело тяжелеет, наливаясь ледяной пугающей слабостью. Стакан с недопитым виски глухо упал на пол, выскальзывая из ослабевших пальцев, пачкая разлившимся напитком дорогой ковер. - Ну вот, теперь и от ковра тоже придется избавляться, - с деланной досадой вздохнул Вэй Усянь, - а новый найти будет не так-то легко, - заметил он, подходя к хрипло дышащему брату, безвольно обмякшему в кресле, - Говорила же нам мама - не связывайтесь с Цзинь Гуаньшанем. Я-то послушал, а ты? Думал, я не узнаю, кто стоит за новым сортом кокаина, распространение которого решили приписать мне? Хотя буду честным - именно «полицейская ищейка», как ты выразился, и помогла мне вычислить крысу, что завелась в моем доме. А теперь, - он наклонился, глядя в тускнеющие глаза, - отправляйся в ад, братец, надеюсь, в следующей жизни мы не увидимся. Убедившись, что Цзян Чэн мертв (впрочем, сомнений в том, что очередная разработка Вэнь Нина подведет, не было), Вэй Усянь вышел из кабинета. К нему тут же подошел одетый во все черное молодой мужчина с собранными в высокий хвост волосами и перчаткой на левой руке, скрывающей отсутствие мизинца, вопросительно глядя на него. - Будь добр, проследи, чтобы в кабинете прибрались, Сюэ Ян. Тело можете завернуть в ковер - он все равно испорчен. - Госпожа Юй бы расстроилась - она сама его выбирала. Поискать новый или похожий? - Позже. В клубе все готово? - Да. Все, как вы и распорядились. Приглашение также передано и принято. - Отлично. Спасибо, Сюэ Ян. Ты знаешь, что делать. Тот лишь кивнул и, получив кивок в ответ, направился за людьми для уборки в кабинете. Сам же Вэй Усянь поспешил к себе, невольно вспоминая, как все к этому пришло.

***

С Лань Чжанем он познакомился на свадьбе сестры - светлой и нежной Цзян Яньли, которую он на пару с её матерью, госпожой Юй, негласно держал как можно дальше от истинной сути семьи Цзян, отдав в ее только внешне хрупкие руки легальную сторону дел семьи. И в связи с этим, жениха лучше, нежели Цзинь Цзысюань, на взгляд Вэй Усяня и сами небожители бы не подобрали. Тот не имел ничего общего с темными делишками своего папаши, а уж после того, как его мать, доведенная похождениями мужа, о которых уже ходили не легенды, а анекдоты, развелась с ним, оттяпав почти весь бизнес, и вовсе перестал поддерживать с ним связь сверх требуемого приличиями и долгом хорошего сына. Он помогал матери с её бизнесом, начал практически с нуля свой собственный, имел устоявшуюся хорошую репутацию и стабильный достаток. А стоило ему перерасти свои юношеские «павлиньи замашки», как их называл про себя Вэй Усянь, то взору предстало самое главное - он любит Яньли. И именно это стало последним и самым весомым аргументом в откровенном разговоре между ними, состоявшимся перед тем, как Цзысюань пришел официально просить руки Цзян Яньли. Это было именно то, чего желал Вэй Усянь для нее - любящий муж, с легальным делом и чистой репутацией, который будет продолжать уводить ее от мира криминала как можно дальше. Свадьба была пышной - об ином будущие свекровь и теща, давние подруги, не желали и слышать. Впрочем, Вэй Усянь с радостью потакал им в этой прихоти, желая чтобы у сестры было все самое лучшее. Именно поэтому на нее были приглашены все возможные влиятельные и состоятельные семьи, в том числе и семья Лань, представляли которую сам молодой глава семьи - Лань Сичэнь, и его брат, Лань Ванцзи. Лань Ванцзи… Лань Чжань… Внешне - холодный и отстраненный, даже равнодушный, и от того еще более привлекательный, прекрасный,  как небожитель, мужчина, при взгляде на которого сердце разом пропустило удар под хмелем более головокружительным, чем от любимого вина, будто разом утратившего свою крепость. Хмелем завораживающего взгляда янтарного цвета глаз. Увлечь обладателя этого взгляда разговором оказалось несложно, стоило лишь найти общую тему для такового. Непринужденная беседа, несколько заданных вскользь вопросов, и вот Вэй Усянь уже знает, кто такой его собеседник и чем он занимается. Сам не ожидая от себя, вдруг предлагает ему работу, не особо надеясь получить пребывающего в свободном плавании первоклассного юриста. А также необходимого помощника в….кхм…сложных, требующих не только словесного красноречия, переговорах. И чуть не роняет бокал, получив согласие на свое спонтанное предложение. В ответ на осторожный вопрос, не будет ли против семья Лань, известная своими консервативными взглядами, он узнает, что Лань Чжань уже давно покинул её, крупно разругавшись с дядей - одним из тамошних старейшин, имеющих свою толику власти внутри семьи, а здесь лишь по просьбе брата составляет тому компанию. А так он живет и ведет свои дела отдельно, свободен, как ветер, а потому волен принимать самостоятельные решения. Конечно же, Вэй Усянь не спешил слепо доверять. Он присматривался к нему. Наводил справки. Проверял в деле. Лань Чжань прошел все проверки. Выполнял работу без лишних вопросов, а порою и вовсе без них. Постепенно Вэй Усянь расслабился и решил, что теперь можно рискнуть и подобраться к нему поближе, показывая свой первоначальный, далеко не деловой интерес. Благо, наведенные справки намекали, что они с Лань Чжанем играют в одной лиге. Но заполучить Лань Чжаня в свою постель оказалось в разы сложнее, чем он думал. Тот держался на вежливом расстоянии «босс - подчиненный», уходил от малейших контактов, выходящих за пределы служебных рамок, но от Вэй Усяня не укрылся этот затаенный огонек во взглядах, которые тот бросал на него, когда думал, что никто не видит. Конечно, роман с подчиненным это банально и пошло, но если же роман все же дойдет до чего-то более серьезного, то это решаемо. Так что же не так?  Все попытки соблазнить раз за разом проваливались, пока однажды шутник Сюэ Ян (засранец, конечно, но благослови его небожители за ту шутку), на очередной внутрисемейной вечеринке, не плеснул украдкой в сок Лань Чжаня водки. Все лишь посмеялись, когда тот, осушив свой стакан, вдруг резко отключился, а Вэй Усянь, разом поняв, кто стоит за случившимся, в качестве наказания за розыгрыш в стиле студенческих посиделок заставил Сюэ Яна и всех смеявшихся отнести Лань Чжаня в его спальню. После чего отослал их веселиться дальше без него, велев не беспокоить. Сам же, когда все ушли, решил раздеть Лань Чжаня, чтобы тот не спал в одежде. Лань Чжань проснулся в тот момент, когда, избавив его от обуви и рубашки, Вэй Усянь уже расстегивал его брюки. Внутренне приготовившись к возмущению, Вэй Усянь уже собрался все объяснить, когда у него неожиданно спросили: - Ты действительно этого хочешь? Смутно подозревая, что ему все же следовало сначала подумать, что именно имел в виду Лань Чжань, Вэй Усянь молча кивнул в знак согласия. И в тот же миг его рывком подтянули к себе, подхватывая изумленный возглас поцелуем со вкусом грейпфрутового сока и алкоголя. Лань Чжань целовал уверенно и настойчиво, голодно до жадности. Так долгожданно, что Вэй Усянь не мог, да и не хотел не отвечать, целуя сам - не менее нетерпеливо и головокружительно, чтобы дух захватило от сладости. В итоге дух захватило у него самого, да так, что в себя он пришел уже обнаженным, лежащим на постели и осыпаемым жгучими поцелуями-укусами, чувствуя, как жар возбужденной плоти прижимается к его собственной - так естественно и правильно, словно они не в первый раз делят ложе. Улыбнувшись, он взял Лань Чжаня за руку и направил ее вниз, сплетя их пальцы вокруг, прижимая их плоть друг к другу еще теснее, прильнув крепче, бесстыдно сплетясь ногами, и начиная двигаться первым. - Вот так, - жарко шепнул он в мило покрасневшее ухо и, не удержавшись, легонько куснул мягкую мочку, - Хорошо, правда? Вместо ответа его поцеловали, и все вокруг перестало существовать. Дальнейшее помнилось ослепительным и горячим калейдоскопом из жара поцелуев, ощущения друг друга кожа к коже, горячей влажности ласкаемых членов, трущихся друг о друга. Вэй Усянь стонал в голос, жадно пил тихие стоны Лань Чжаня, льнул к нему всем телом, шепча ему на ухо о том, как долго он этого ждал, как же Лань Чжань горяч, и что он не намерен останавливаться на этом, и хочет еще, больше и все. - Ох…Лань Чжань….Да, вот так, крепче! Еще! Он достиг пика первым, отдавая свой ликующий вскрик поцелую, и не спеша отстраняться, чувствуя, как спустя пару движений горячая влага оросила его живот и бедра, смешиваясь с его собственной. Лань Чжань буквально рухнул на него, а Вэй Усянь лишь улыбнулся, мягко гладя его по влажной от пота спине, невесомо целуя в макушку, ощущая горячее, все еще сбившееся дыхание на шее. Когда Лань Чжань отстранился и поднял на него взгляд, в нем уже не было и следа хмельного блеска. В трезвом взгляде дымка удовольствия постепенно рассеивалась, вытесняемая заполняющем его шоком и осознанием случившегося. Он уже явно собирался что-то сказать, но Вэй Усянь прижал пальцы к его губам, призывая молчать: - Прежде, чем ты начнешь говорить глупости о боссе и подчиненном, ты должен знать несколько вещей. Первая - ты мне нравишься как мужчина. Вторая - я хотел и хочу тебя, все произошедшее только что - добровольно и желанно, и я намерен повторить и пойти в этом и дальше. Третья - если же тебе все это неприятно, я не стану тебя принуждать. Ты можешь продолжать работать на меня и дальше, а эту ночь спишем на алкоголь. Теперь говори. - Мне… - хрипло выдохнул Лань Чжань, явно собираясь с мыслями и словами, ведь, похоже, изначально он собирался сказать нечто иное, - приятно, - наконец-то продолжил он, - И мне тоже нравится босс. - Вэй Ин, - поправил его Вэй Усянь, называя свое второе имя, - Наедине зови меня Вэй Ин. - Хорошо,...Вэй Ин. - И раз так, - Вэй Усянь улыбнулся, мягко отстраняясь и покидая постель, - Дай мне немного времени, и продолжим. Я ждал слишком долго, чтобы мне хватило только этого раунда. Лань Чжань лишь кивнул, и вскоре, разнеженный ласками, Вэй Ин нетерпеливо выгибался навстречу наполняющему его жару, крепко сжимая плечи Лань Чжаня, то и дело впиваясь ногтями, когда ладони начинали скользить по влажной коже, выпивая в поцелуях стоны и жаркое «Сводишь с ума…Неукротимый…Мой…Хочу тебя…Люблю тебя…» И почему-то очень хотелось верить, что последнее говорит действительно сердце, а не страсть.

***

Так начался их роман. Днем и на людях все было как обычно, а ночью… То, что происходило в постели явно было чем-то большим, чем просто разнообразный в плане поз и игр секс двух страстных, желающих друг друга людей. Слишком открыто, слишком искренне и слишком жарко для самой жгучей страсти. Ненасытно. Лань Чжань пил всю сладость их страсти взахлеб, словно боясь, что у него просто не будет времени неторопливо наслаждаться всеми ее оттенками. Быть может, это было связано с их принадлежностью к миру мафии в общем, а быть может и с тем, что происходило сейчас, с возникшими в их делах проблемами. Кто-то под именем семьи Цзян начал распространять новый сорт кокаина с пафосным названием «Сияние средь снегов», при этом заходя на чужие территории сбыта. Это было явно чьей-то подставой, потому что Вэй Усянь свято соблюдал запрет госпожи Юй, в свое время доверившей ему на пару с ее родным сыном, Цзян Чэном, криминальный бизнес семьи Цзян - не связываться с наркоторговлей. Контрабанда, защита торговцев за скромный процент, торговля оружием - вот была его вотчина. И сейчас ему стоило больших трудов и денег улаживать конфликты, то и дело возникающие на почве того, что на чужой территории опять всплыла «дурь» якобы от семьи Цзян. А тут еще и Цзян Чэн, волком посматривающий на Лань Чжаня, подлил масла в огонь. Если прежде он просто капал на мозги ворчанием в духе «трахаться с подчиненными - себе дороже, головной боли больше, чем радости», то теперь внезапно принес досье и небрежно бросил перед ним на стол со словами «Почитай  на досуге, кого впустил в свою постель». Прочитав содержимое папки, Вэй Усянь понял, почему сначала Лань Чжань сначала держался отстраненно, а потом так жадно бросился в их роман. «Детектив отдела по борьбе с наркотиками Лань Ванцзи». Он был полицейским. Чертовым копом под прикрытием! Которого он впустил не только в постель, но и в свое сердце. Да, сердце... Ведь за это время Вэй Усянь успел узнать Лань Чжаня не только как восхитительного любовника. Еще до этого он оценил ум, наблюдательность, спокойный и сдержанный характер. А позже и узнал, каким тот может быть заботливым и дарить не только удовольствие, но и умиротворяющие покой и нежность. Это было в мелочах - приготовленном завтраке и поданной чашке кофе, в наброшенном на плечи пледе, стоило ему лишь зябко повести плечами. Это было в том, как он обнимал его перед сном. В том, как убаюкивал после того, когда однажды к нему вернулся кошмар прошлого - воспоминания о том, как он стал приемным сыном семьи Цзян, оставшись сиротой. И теперь невольно становилось невыносимо больно при мысли, что все это могло быть игрой. Или...нет? Способен ли хоть трижды профессионал, хоть сотню раз лучший так долго переступать через себя, оставаясь рядом с тем, к кому равнодушен? Но тогда бы, в их первую ночь, Лань Чжань ухватился бы за возможность прикрыться опьянением, и ничего бы больше не было. Первым порывом было броситься к Лань Чжаню, припереть его к стенке, и потребовать объяснений. Вплоть до давления и угроз. Но Вэй Усянь отдернул себя, подавляя этот грозивший еще большими проблемами импульс. Досье принес Цзян Чэн, а с ним они давно перестали ладить. Тот все еще никак не мог простить матери, что та отдала главенствующую роль в управлении их теневым бизнесом Вэй Усяню, а не ему. Пусть тому и удалось все же убедить брата в разумности подобного решения госпожи Юй, ведь если что-то всплывет и над этим самым бизнесом возникнет угроза, то все шишки и проблемы будет ловить именно он, приемыш Вэй Усянь. А родной сын Цзян Чэн же с прикрывающим его куском легального бизнеса будет вне подозрений. Вся грязь окажется на фамилии Вэй, а не Цзян. Хотя на самом деле госпожа Юй просто прекрасно видела, что представляет собой ее родной сын, а что - приемный. И понимала, что криминальный бизнес нельзя доверять Цзян Чэну с его импульсивностью и недальновидностью, готовностью влезть в любое дело, сулящее выгоду, каким бы сомнительным оно ни казалось. Яньли же с самого начала была уготована роль хозяйки всего легального бизнеса. Все были расставлены госпожой Юй по своим местам, и пусть Цзян Чэна удалось успокоить, холодок между братьями все равно остался. И, увидев его роман, с него вполне сталось бы сфабриковать досье на Лань Чжаня чисто для того, чтобы насолить Вэй Усяню, рассорив того с любовником, не в силах видеть, как те счастливы. Поэтому со скандалом и разоблачением Вэй Усянь не спешил. Вместо этого он поручил Сюэ Яну проверить данное Цзян Чэном досье. Когда же то целиком и полностью подтвердилось, Вэй Усянь решил узнать, что детективу полиции от него нужно. Да еще из отдела по борьбе с наркотиками. И появившемуся именно в тот момент, когда появляется новый кокаин якобы от него. Очень странное стечение обстоятельств, ни разу не похожее на совпадение. Которое просто необходимо обсудить и кто знает, быть может, они даже помогут друг другу?

***

Спальня утопала в бархатном полумраке, рассеиваемом мягким светом ночных ламп, освещающих двоих, сошедшихся на огромной двуспальной кровати в жаркой любовной схватке, нарушающей умиротворяющую вечернюю тишину чувственной песнью шелеста смятых простыней, стонов, поцелуев и страстных возгласов. - Лань Чжань…. Ох, да…Да! Какой же ты жадный… Горячие губы терзали голодной лаской чувствительные соски, ладони крепко, до синяков сжимали бедра, притягивая ближе, задавая свой темп и не позволяя перехватить контроль. Вэй Усянь мог лишь держаться за крепкие плечи, обхватив Лань Чжаня ногами за пояс, сидя на его члене и позволяя любовнику вести в очередном раунде чувственного танца. - Поцелуй меня, - изящные пальцы скользят по губам, тут же мягко обхватившим кончики, прежде, чем предупреждающе-игриво куснуть их, - Пожалуйста, Лань Чжань… Вместо ответа его опрокидывают на постель, припадая к его губам в поцелуе, в котором тонет стон от нового жаркого движения внутри. Вэй Усянь улыбается в новый поцелуй и податливо выгибается навстречу вновь входящему в него Лань Чжаню… На самом деле сегодня это он сам еще более жаден и ненасытен, нежели Лань Чжань. Словно желая испить их страсти как можно больше перед тем, как узнать правду, от которой будет зависеть дальнейшее развитие событий. Или все же пытаясь раз за разом понять, действительно ли это настоящее, а не искусно сыгранная роль? «Но ведь ты прав - нельзя играть так долго, - возражало что-то внутри, - И так долго изображать из себя потрясающего любовника тоже невозможно. Как и заботливого парня». Хотелось верить, что это так, но Вэй Усяню нужно было знать наверняка. …- Иногда твоя ненасытность меня пугает, - шутливо заметил Вэй Усянь, лежа на Лань Чжане, с лукавой насмешкой глядя ему в глаза, - Ты так долго был голоден до нашей встречи? Или же я так хорош, что просто невозможно удержаться? Или… - он текучим движением подался вперед, скользнув по все еще чувствительному от недавней близости телу Лань Чжаня своим, чтобы интимно прошептать на ухо, - когда еще полицейский сможет оказаться в постели каждую ночь отдающегося ему мафиози? Тело под ним будто в миг окаменело. Усмехнувшись, Вэй Усянь отстранился, усевшись на живот Лань Чжаня, крепко обхватив бедрами его бока. - Да, я знаю, кто ты, - объявил он, - Расслабься, я не собираюсь тебя убивать, - заметил он, в ответ на попытку вырваться, - Думаю, нам есть о чем поговорить. - О чем же? - невозмутимо, словно они не находятся сейчас в постели обнаженные, только что не раз занимавшиеся любовью, спросил Лань Чжань. Потрясающая выдержка и восхитительное хладнокровие. - Как вы любите говорить, для протокола - это действительно так? Детектив отдела по борьбе с наркотиками? - Да. - Хорошо. Вижу, разговор у нас получится, - довольно кивнул Вэй Ин, - А поговорить я хочу о том, что же привело лучшего детектива к работе под прикрытием на меня. Дай угадаю - это все связано с распространением «Сияния средь снегов»? - Верно. - И ты копал под меня, думая, что это я? - Все в этом деле вело к тебе. Мне это показалось подозрительным - слишком явно все указывало на то, что источник - ты. Поэтому предложил проверить, чтобы либо убедиться и собрать доказательства, либо опровергнуть и расследовать без учета всего, что подводило к тебе. - И найти истинный источник распространения? - спросил Вэй Усянь, радуясь про себя своей дальновидности. А еще тому, что открывшаяся правда не перечеркивала все, что есть между ним и Лань Чжанем, но и даже больше - давала надежду. Хотя Вэй Усянь не спешил ей радоваться, стараясь смотреть на все трезво. Пусть сейчас у них одна цель, они все равно остаются по разные стороны баррикад, принадлежа к разным мирам: закона и криминала. И вполне вероятно, что этот роман - единственное, что у них будет. Но зато завершится он тем, что они просто разойдутся каждый в свою сторону, а не Вэй Усянь пустит пулю в лоб пробравшемуся в его семью, сердце и постель полицейскому. - Именно. Рядом с тобой больше возможности узнать что-либо. Когда ты внутри, а не по ту сторону, многое видно лучше и четче. - Что же, я тебя понял. Ты искал источник распространения, на меня указывали все стрелки, и это было подозрительно, ибо все слишком гладко складывалось. - Именно так. И что ты будешь делать теперь, когда все знаешь? - в золотистых глазах - спокойное ожидание ответа, которого у Вэй Усяня не было. С одной стороны - это внутреннее дело его семьи, и по-хорошему стоило бы найти подходящий способ вывести Лань Чжаня из прикрытия работы на него. Может, ссора между ними, как любовниками, отчего он, Вэй Усянь, прогоняет своего бывшего? Но с другой стороны, быть может, для решения этой проблемы ему как раз нужен кто-то извне? Свежий взгляд, свежие мысли, новые версии. Если есть возможность получить помощь, ею не стоит пренебрегать. - Скажи, Лань Чжань, ты очень принципиальный полицейский? - наконец пришел к решению он. - Что ты имеешь в виду? - Ну, возгорит ли у тебя от возмущения задница при мысли о совместной работе с мафиози? Хотя, учитывая, что ты делал с задницей того самого мафиози, вопрос странный. - Ты хочешь предложить сделку? - проницательно заметил Лань Чжань, сделав вид, что не слышал второй реплики. Во всяком случае, пока. - Да. Давай поможем друг другу. Ты - найти «крысу», чтобы через нее ты смог выйти на нужный тебе источник. Я - тем, что отдам этот источник полиции, а не разберусь с ним сам. - Пока вторая сторона не нарушает условия сделки, она остается в силе. Если же та нарушена, я арестую мафиози. - Тебе нужен живой распространитель, я понял. Но «крыса» уже моя забота. По рукам? - По рукам, - Лань Чжань протянул руку. Вэй Усянь пожал ее, а затем неуловимое движение и… Мягкие, оббитые белым мехом наручники прочно приковали Лань Чжаня, детектива Лань Ванцзи, к изголовью кровати. - Вэй Ин? - Мы еще не обсудили то, что ты, водя меня за нос, оказался в моей постели, - покачал головой тот, - Не смог устоять? - Я сказал все в первую ночь - ты мне нравишься. Я действительно этого хотел. И хочу. - Хочешь? И чего же ты хочешь сейчас? - Того, что ты сам желаешь сделать, - усмехнулся Лань Чжань, - Я в наручниках и твоей власти. - Ну, тогда держись, - Вэй Усянь вернул усмешку, и сместился ниже, потираясь ягодицами о тут же начавшую твердеть плоть, - Чуть не забыл - дополнительное условие к сделке - между нами все по-прежнему. Не собираюсь отказываться от тебя в своей постели только потому, что ты полицейский. А еще потому, что хотелось получить как можно больше прежде, чем завершение расследования разведет их по сторонам. Но он не скажет об этом. Во всяком случае, пока. И, пожалуй, сейчас, при этой мысли, Вэй Усянь начинал понимать, почему Лань Чжань так жадно погрузился в их роман. Как теперь погружается и он сам, опускаясь на возбужденную плоть и начиная неторопливо двигаться. … - Между прочим, было обидно, - заметил он позже, вдоволь объездив такого восхитительно покорного Лань Чжаня, и теперь наслаждаясь его объятиями, - Выглядело все так, словно ты через себя переступил, когда начался наш роман. - Ты сам дал мне выбор в нашу первую ночь, когда сказал, что если мне неприятны твои внимание и желания, я могу сказать это, - ответил Лань Чжань, - Мне они не неприятны. - Это хорошо. Но завтра нам нужно обсудить, что делать дальше и каков план. - Хорошо. Завтра мы все обсудим.

***

«Крысой» оказался Цзян Чэн, и Вэй Усянь даже не удивился этому. Как и тому, что этот идиот доверился Цзинь Гуаньшаню, решившему его руками избавиться от давно бывшего ему костью в горле Вэй Усяня. Впрочем, он понимал, что стал таковой по умолчанию в тот миг, когда занял место госпожи Юй, отошедшей от дел после гибели мужа в автокатастрофе. Подозрительной, тоже наводящей на раздумья автокатастрофе, тоже не дающей покоя. Но этим он займется позже. Пока же Цзян Чэн получил по заслугам, а Цзинь Гуаньшаню это еще только предстоит. Будь госпожа Юй на своем прежнем месте, она сама убила бы сына-предателя, а затем избавилась и от Гуаньшаня - максимально громко, чтобы и другим неповадно было. Вэй Ин же лишний шум не любил, решив оставить Цзинь Гуаньшаня полиции. Да и все как они договорились с Лань Чжанем - он отдает источник «Сияния средь снегов» полиции, а «крысу» забирает себе. По их плану, «убитый» им Лань Чжань уже как раз отчитывается капитану Не, и наверняка в полиции уже составляют план действий и готовятся к аресту. Но вот только Вэй Усянь знает, что Цзинь Гуаньшань - злопамятный говнюк, который обязательно решит нагадить врагу даже издалека, и от него следует ждать чего угодно и быть готовым ко всему. Например к тому, что тот попытается избавиться и от него и от перешедшего на его сторону своего внебрачного отпрыска Мэн Яо, с помощью которого и удалось поймать в капкан старого кобеля. Когда в клубе «Луанцзан» раздается взрыв, Вэй Усянь лишь сожалеет, что не успел ответить на самый важный вопрос Лань Чжаня, а также что не посвятил его в свой личный план. Впрочем, отчасти так даже лучше. Три года спустя Вечер пятницы выдался не самым удачным. Мало того, что разразился самый настоящий ливень, будто решивший затопить город, так еще и вполне привычные вечерние пробки на сей раз выдались хуже некуда. Кто-то то и дело сигналил, получая в ответ звук не менее протяжный и агрессивный, где-то уже слышались потоки взаимной брани, и лишь чудом и благодаря дождю дело не дошло до драки. Кто-то же терпеливо ждал, решив, что от того, что он будет нервничать, тщетно пытаясь торопить кого-то впереди, лучше не станет, и пробка живее не рассосется. Кто-то, может, и ворчал, но тихо, в салоне своего авто и не мешая другим. Кто-то же так устал, что сил не оставалось даже на досаду. А кому-то было все равно. Как детективу полиции Лань Ванцзи, спокойно наблюдающему за тем, как дворники справляются с водой на лобовом стекле, двигаясь размеренно, словно беззвучный метроном, и неторопливо продвигающемся вслед за остальными. Спешить у него причин не было. Лань Ванцзи не торопился домой. Вернее, туда, куда ему приходилось возвращаться, чтобы переночевать и привести себя в порядок перед новым рабочим днем. Туда, где его никто не ждет. Ведь именно домом просторная квартира-студия в элитном районе перестала быть три года назад. Когда не стало истинного владельца этого самого дома. Лань Ванцзи на миг прикрыл глаза, прогоняя причиняющие боль воспоминания. Перед внутренним взором издевательским калейдоскопом вновь предстали пылающий «Луанцзан», обгоревшее до неузнаваемости тело, подлежащее опознанию лишь по зубной карте, визит девушки-нотариуса, принесшей документы, по которым он, Лань Ванцзи, стал владельцем всего, что при жизни принадлежало покойному Вэй Усяню. Потянувшиеся бесцветной пленкой тоскливые дни одиночества и сделанная спустя год после его гибели в пьяном угаре татуировка в виде лотосового узора на боку - там, где похожая была у него. Это было иронично - самый лучший и безупречный детектив, хладнокровный и бесстрастный профессионал, попался в самую банальную ловушку работы под прикрытием. Банальную, старую как мир, но все еще действенную и опасную ловушку собственных чувств и сердца. Началась же эта история с появления в городе нового сорта кокаина, незаметно разом заполнившего весь город. И все нити расследования вели к Вэй Усяню, приемному сыну покойного главы семьи Цзян, чей бизнес вовсе не целиком и полностью был легальным. Да и всем было известно, что Вэй Усянь - талантливый химик, а его ближайший друг Вэнь Нин - фармаколог. И такому тандему вполне по силам немного доработать и усовершенствовать имеющееся сырье. Но все улики были косвенными, а ведущие к семье Цзян нити - на взгляд Ванцзи слишком очевидными. Именно поэтому ему в голову и пришла эта безумная, оказавшаяся роковой, идея с операцией под прикрытием. Внедриться в семью Цзян, подобраться к Вэй Усяню, узнать изнутри, как на самом деле обстоят дела, и уже исходя из полученных данных, делать выводы.  С Вэй Усянем, с его Вэй Ином, он познакомился на свадьбе его старшей сестры - Цзян Яньли и Цзынь Цзысюаня. Пришлось попросить брата об услуге, чтобы получить приглашение на торжество, с размахом устроенное в «Пристани Лотоса» - родовом имении семьи Цзян. И именно там «эта история» стала историей любви полицейского и мафиози. Познакомиться с Вэй Усянем оказалось просто. «Случайно» столкнуться с ним. Ловко подхватить чуть не упавший бокал с вином, зная, как того расстроило бы, разбейся тот, расплескав дорогой его сердцу напиток. Позволить увлечь себя разговором, выслушав восхищение его ловкостью, благодарности и расспросы о себе, для которых уже была заготовлена легенда. Внешне и по поведению оставаться собой: невозмутимым, отстраненным, холодным, что только еще больше подогрело интерес к нему. Не знал, что у молодого главы Лань есть младший брат, да еще такой интересный и холодный мужчина. Лукавая улыбка, хмельной блеск во взгляде и беззастенчивый, естественный, как дыхание флирт, который, впрочем, тут же исчез, стоило Вэй Усяню узнать, что Лань Ванцзи на данный момент свободный как ветер юрист, который не боится, скажем так, пачкать манжеты в особо сложных делах. Конечно, это несколько не в моих правилах, но вы меня заинтересовали. И раз уж вы сейчас в свободном полете, то не желаете ли поработать на меня? После небольшой проверки моей службой безопасности, разумеется. Время сейчас неспокойное - никому нельзя верить, и порою даже самому себе. И очень удачно совпало, что Вэй Усянь как раз искал себе именно такого человека. Даже не пришлось врать о том, что он давно в разладе с семьей Лань. Всего лишь полуправда - дядя действительно не хотел, чтобы он шел в полицию, проча ему карьеру в прокуратуре. Момент был подходящий, медлить было нельзя и, прошипев ругательство сквозь скрипнувшие зубы в качестве напутственного благословения, капитан Не Минцзюе дал добро на проведение операции. Не Хуайсан, младший брат капитана, кропотливо доработал легенду для проверки, и так у Вэй Усяня появился новый юрист и помощник в решении сложных дел в одном лице, а Лань Ванцзи приступил к работе. Как к своей истинной, так и к той, которую приходилось выполнять согласно легенде. В основном, как оказалось, сопровождать на встречи и «пугать всех своим ледяным видом», как отметил Вэй Ин. Вот только самого Вэй Ина его «ледяной вид» не пугал, а привлекал. Лань Ванцзи честно пытался держать дистанцию, скрывать то, что этот интерес взаимен, но подлитая шутником Сюэ Яном водка в его грейпфрутовый сок, нестандартная реакция на алкоголь - семейное проклятие семьи Лань, и собственные желания привели к тому, чего он старательно избегал. Они оказались в одной постели, и Вэй Усянь не оставил ему ни единого шанса списать все на опьянение и забыть о случившемся, положив начало их роману. Который продолжился даже тогда, когда он узнал то, что делит постель с полицейским под прикрытием, предложив самую неожиданную и необычную сделку в жизни Лань Чжаня - работать сообща, коль они оба столкнулись с общей проблемой. Ведь пребывание внутри семьи Цзян только подтвердило подозрения - наркотики никогда не входили в сферу ее интересов, и поэтому она не имеет никакого отношения к «Сиянию средь снегов». Госпожа Юй, будь она ещё во главе, а не уйди на покой, собственноручно бы отправила на тот свет любого, кто посмел бы нарушить негласное правило семьи: никогда не связываться с наркотиками, торговлей людьми и проституцией. Впрочем, оглядываясь назад, Лань Ванцзи понимал, что у него с самого начала не было шансов. В этот неукротимый нрав, острый ум, искристый задорный взгляд серых глаз, улыбку чувственно очерченных губ и обволакивающий бархатный голос нельзя было не влюбиться. И чем дольше времени он проводил рядом с Вэй Ином, чем больше узнавал его и о нем, тем крепче становилась опутывающая его сеть. Которой он добровольно сдался три года назад, еще не зная, что вскоре она станет душащей его паутиной скорби, отчаяния и безумной надежды, заставляющей верить в то, что Вэй Ин не мог вот так просто погибнуть, он ведь прекрасно понимал, к чему все может привести, а значит, у него должен был быть запасной план. Но тогда почему он до сих пор не вернулся? Не может? Еще не время? Или же…не хочет? Ведь Лань Ванцзи так и не узнал, получили ли его чувства отклик в сердце того, кому они были отданы. Лань Чжань, я… Ты нравишься мне, я уже говорил. Так сильно, что сердце радуется, когда я вижу тебя рядом со мной. Но пощади меня - позволь ответить, когда мы покончим со всем этим, хорошо? Но ответ Вэй Ина сгорел вместе с ним и его ночным клубом, оставив вместо себя лишь надежду на то, что тот был взаимностью. За мрачными мыслями, навеянными погодой и длительностью пути, дорога домой прошла незаметно. Оставив автомобиль на подземной парковке, Лань Ванцзи поспешил к лифту и вскоре уже был на своем этаже, перед дверью в квартиру. Привычно набрать код доступа, провести ключ-картой, войти в небольшую прихожую. Столь же привычно повесить плащ на вешалку и отправить его в шкаф, разуться и направиться в спальню - оставить табельное оружие в сейфе, телефон и бумажник. - Очень беспечно с твоей стороны, Лань Чжань - не сменить замки. Или же ты ждал меня? Сердце пропускает удар, когда из темноты спальни ему навстречу шагнул… Вэй Ин. Живой. Без единой травмы, шрама или ожога. Во всяком случае, видимых. Со ставшими еще длиннее волосами, слегка загорелый, в простых джинсах и своей любимой «счастливой» кожаной черной куртке, в которой он был в день своей смерти. Смотрящий на него с насмешкой в выжидающем взгляде серых глаз, смешанной с нежностью и радостью встречи. В это не верилось. Это больше походило на сон. Вымотанный работой, убаюканный дождем, застряв в пробке, он наверно задремал и ему просто-напросто все это снится. Взрыв в клубе «Луанцзан» был так силен, что от главного зала остались лишь обугленные руины, а Мэн Яо подтвердил, что Вэй Ин просто не успел выбежать оттуда, только чудом дав шанс спастись ему. Это твердил разум, а сердце возражало, что не сам ли упрямо не верил в его смерть, говоря, что у Вэй Ина не могло не быть запасного плана? Украдкой Лань Чжань ущипнул себя. Глупый детский способ проверить реальность происходящего отозвался уколом боли, подтверждая, что это не сон. Но тогда не может ли это быть ловушкой? Смерти лучшего детектива отдела по борьбе с наркотиками желали многие, и если кто-то узнал о его тайной слабости - вечной скорби о Вэй Ине, то ничто не мешает найти похожего киллера, а для полного сходства сделать подходящий грим и подобрать одежду. Лань Чжань достал пистолет и направил его на Вэй Ина. Пока не спеша снимать с предохранителя, но внутренне готовясь это сделать в любой момент. - Кто ты? - Уже забыл меня? - выгнул бровь Вэй Ин. Или же тот, кто выдавал себя сейчас за него, - Я Вэй Ин, вежливое имя Усянь. Тот, на кого ты работал под прикрытием и с помощью кого закрыл дело о «Сиянии средь снегов». Тот, чье сердце радуется, когда я вижу тебя. Тот, кого ты ждал, верно? - Тогда скажи мне то, что знает только Вэй Ин. Только Вэй Ин и я. - То, что знаем только мы? - так знакомо улыбнувшись лукавой, сводящей с ума улыбкой, к нему сделали шаг, - Хорошо. Тогда как насчет того, что в постели ты обожаешь кусаться? - еще шаг, - Или мне рассказать о том, как ты млеешь от того, как я ласкаю тебя ртом? - еще шаг, вплотную. - А может, напомнить тебе, что ты любишь, когда я сверху, объезжаю тебя, мчась во весь опор? - жарко, на ухо, ловким, столь же знакомым движением забирая пистолет. - Вэй Ин… - Лань Чжань смотрел, как тот аккуратно кладет пистолет на прикроватную тумбочку, и вновь подходит к нему. - Да, Лань Чжань, это я. Я вернулся. И обязательно тебе все расскажу о том, что произошло, а пока… Лань Чжань не дал ему договорить, привлекая к себе и впиваясь в его губы поцелуем, выплескивая в нем все: радость, любовь, нежность, неверие и ликование, злость на то, что Вэй Ин так долго мучил его, скрываясь… Чувствуя, как его обнимают в ответ, отзываясь на поцелуй не с меньшим ликованием и облегчением, с оставшейся прежней, все также обжигающей страстью. - Ох… Прости, что заставил тебя ждать и голодать так долго, - выдохнул Вэй Ин, когда поцелуй разомкнулся. Неохотно отстранившись, он небрежно сбросил куртку и, стянув футболку, отбросил ее в сторону, - Иди ко мне, - улыбнулся он, делая шаг назад, к огромной кровати, на которой они прежде не раз занимались любовью. Словно завороженный, Лань Чжань шагнул к нему, повинуясь этому чувственному зову, на ходу расстегивая рубашку… ….- Вэй Ин…. Вэй…Ин… Сжимая в кулаке простынь, он действительно мог лишь выдыхать его имя между стонами, ощущая жар губ и влажность рта, ласкающих его в неторопливом, сводящем с ума ритме, то и дело прерывающемся на то, чтобы уступить шелковистым касаниям языка, игриво проводящего по всей длине, и дразнящего чувствительную головку прежде, чем его вновь сменят губы. Вэй Ин же бросал на него смеющийся, темный от желания, взгляд и продолжал эту невыносимую пытку. Он словно стремился сполна воздать за все те годы, что они были в разлуке и Лань Чжань был лишен близости с ним. - Вэй Ин… Пожалуйста, довольно. Но в ответ его лишь продолжили ласкать с новой силой, пока Лань Чжань не выгнулся на постели с грудным низким стоном, изливаясь в мягкий жар рта. Затуманенным от удовольствия взглядом, Лань Чжань смотрел на нависшего над ним Вэй Ина - с горящими глазами, румянцем на щеках и алыми, влажно блестящими губами. С нежной улыбкой, он убрал упавшие на лицо возлюбленного пряди, и, наклонившись, шепнул: - Я задолжал тебе ответ, - и, склонившись еще ниже, прошептал, - Я тоже тебя люблю. Неуловимым движением Лань Чжань оказался сверху, и Вэй Ин невольно замер от того, каким был его взгляд. В нем было столько любви, счастья, нежности и вместе с этим неверия и страха, что предательски щемило в груди. На его лице читалось одновременно желание коснуться и опасение, что все исчезнет, развеется, как мираж, набрасывая на прекрасные черты тень застарелой, наконец-то нашедшей выход, боли. - Лань Чжань… - подняв руку, Вэй Ин невесомо провел кончиками пальцев по щеке мужчины, и разом посерьезнев, продолжил, глядя ему в глаза, - Я жив. Я вернулся к тебе. Я здесь, с тобой. Лань Чжань прижался щекой к ласкающей его ладони, на миг прикрыв глаза. Затем коснулся сердцевины легким поцелуем, а затем склонился над ним, скользнув рукой вниз, к все еще сковывающим бедра и возбужденную плоть джинсам. - Ну вот, - Вэй Ин с готовностью обнял его за шею, приподнимая бедра, чтобы позволить стянуть джинсы вместе с бельем, - Так-то лучше. Вместо ответа его губы накрыли властным поцелуем - так привычно и естественно, словно и не было разлуки. А если у поцелуя вдруг и был горько-соленый вкус слез, то, может, это просто показалось? Ведь нужно же радоваться, а не плакать. - Как же я соскучился по тебе, Лань Чжань… Этой ночью Лань Чжань сполна был вознагражден за три года скорби и смутной надежды. Он сполна испил томительной и неторопливой щемящей нежности и жгучей голодной страсти. Доводил до сладкого исступления сам и податливо отдавал себя трепетности ласк. Этой ночью Вэй Ин таял и плавился, исходил криком в его руках, не прося пощады, а вновь и вновь прося еще. Он крепко обхватывал его руками и ногами, находя его губы в поцелуе, податливо выгибался под ним, подставляя под поцелуи и укусы спину, и да, снова был сверху, доводя до исступления тем, что сам задавал ритм, жадно следя за его реакцией. А много позже, в душе, долго изучал его татуировку, невесомо целуя узор из лотосов. - Это ведь очень больно, Лань Чжань. В ответ его ладонь прикладывают к сердцу. - Здесь без тебя было больнее. Вэй Ин лишь обнял его, без слов прося прощения и говоря о том, что теперь он рядом и теперь все будет иначе. Вернувшись в постель, Лань Чжань, как и прежде, привлек Вэй Ина к себе, практически укладывая на себя, чтобы невесомо коснуться губами лба с тихим: - Доброй ночи, Вэй Ин. В ответ он ощутил столь же невесомое касание губ в области сердца: - Доброй ночи, Лань Чжань. Глядя на спящего, прижав его к себе, Лань Чжаня, Вэй Ин улыбался. Да, теперь все будет иначе. Завтра утром он обязательно расскажет Лань Чжаню все. О том, как ему удалось инсценировать свою смерть. О том, как, действуя из-за кулис, свернул весь криминальный бизнес семьи Цзян, наконец-то выполнив просьбу покойного Цзян Фэньмяня. Возможно, госпожа Юй была бы разочарована, но ведь она не раз говорила, что он заслуживает большего, чем мараться в этом всем. Хотелось верить, что, глядя на него каждый со своей стороны: он - из загробного мира, она - из поместья семьи Юй, нянча долгожданного внука, оба довольны сложившимся раскладом. О том, как ему пришлось скрываться от приспешников Цзинь Гуаньшаня, попутно разобравшись и с аварией унесшей жизнь Цзян Фэньмяня, пока он не избавился от них всех и сделав взявшего его дело в свои руки Мэн Яо своим должником.  О том, как долго ему пришлось готовить себе подходящую легенду для официального возвращения в мир живых. Завтра. Он обязательно расскажет Лань Чжаню обо всем завтра. Как и о том, что больше ни за что не расстанется с ним так надолго. И даже смерть не станет тому причиной.