Двое над пропастью

Перед тем, как мстить, вначале вырой две могилы — одну для него, другую для себя

Конфуций

Тучи сгущались все больше, закрывая небо плотным покровом. Дождь лил, как из ведра, и Зуко с Катарой нашли укрытие в ближайшей пещере. Катара шла впереди не оборачиваясь. Лицо ее было суровым, а глаза смотрели в пустоту. Спасаясь от непогоды, Катара и Зуко вошли вовнутрь. В пещере было темно и сыро. Одежда промокла до нитки, и каждый шаг оставлял на земле маленькие лужицы. Дождь продолжал барабанить по камням снаружи, создавая глухой ритм. Зуко разжег небольшой костер. Яркий огонь мгновенно разорвал кромешную тьму. Катара медленно и обессилено опустилась на камень. Она безмолвно смотрела перед собой куда-то в одну точку, поджав колени к груди. Тени от языков пламени танцевали на красивом смуглом лице. Зуко осторожно шагнул вперед, словно боясь нарушить пространство своей подруги, и присел возле нее, но не сразу нашел, что сказать. Он понимал, что слова могут быть лишними в этот момент, и просто молча сидел рядом. В воздухе повисло неловкое молчание. — Катара... — тихо начал Зуко, пытаясь привлечь ее внимание и успокоить. — Ты в порядке?.. Я понимаю твою боль... — Ты когда-нибудь думал об убийстве? — вдруг спросила она, перебив его. — Думал?.. Хотел... кого-нибудь убить?.. Когда либо?.. — Ее голос дрожал, а пустой взгляд был все так же устремлен к пламени. — Когда испытывал злость или ненависть... Или чтобы отомстить? За кого-то беззащитного... За того, кого не смог защитить... Я хотела… Я очень хотела!.. — продолжала Катара, словно читая какую-то мантру. — Я жаждала... жаждала его смерти с момента, когда я узнала... — С ее уст сорвался еле слышный всхлип. — Я хотела, чтобы он сгинул, чтобы он исчез... — Ее руки сжали подол платья, а на глазах блестели слезы. — Я пришла из любопытства… Мне стало интересно... сожалеет ли он или нет, раскаивается ли он... есть ли у него совесть... После смерти мамы я дала себе слово в тайне от всех — не терять головы, не поддаваться ярости. Не терять веру в этот мир. Я дала себе слово, что если убийца искренне раскается, я удержу свою злость в узле. Несмотря на боль. Чтобы оставаться честной. Я так и поступила... Ничего не произошло... Если раскается... Я пощажу его. Потому что если я использую свою силу, как орудие правосудия, я не смогу оставаться милосердной. Это то, чего я боялась — если потеряю баланс, то не смогу вернуться на верный путь. Я не думала, что может быть иначе. А знаешь… — Она саркастично улыбнулась сквозь слезы. — Убийца моей мамы так ненормален и бессердечен, что готов откупиться жизнью собственной матери, считает, что имеет право торговаться со мной... что имеет право смотреть мне в глаза. Но я никогда не думала, что буду делать, если он будет настолько нездоров. Я не увидела ни капли раскаяния, ни капли искренности с его стороны… Ни капли, понимаешь?! Он даже не извинился! Лишь хотел защитить свою собственную шкуру и молил о пощаде! Он заслуживает смерти! Не знаю... Я думала об этом… думала, смогу ли я... хотела испытать свою совесть… — Ну и что, получилось? Ты же этого не сделала… — Я была на грани, Зуко. В какой-то момент я могла его убить, — ответила Катара. Ее голос сильно дрожал от эмоций. — Я хотела... но не смогла… — Катара, мы все люди. Внутри нас есть и свет, и тьма. Разве бывают только плохие и только хорошие? — Забавно, что это говоришь мне ты. — Катара издала еле слышный истерический смешок. — Представь себе букашку или муху. Разве тот, кто их отгоняет — не потенциальный убийца? Ты увидела муравья и гонишься за ним, разве ты не убийца? Ты также гналась и за Ян Ро. Ты могла убить его! В тот момент, когда ты была готова и хотела это сделать, ты этого не сделала. Ты остановилась. Ты поступила правильно. Убийство не вернет тебе мать… — Я знаю! — крикнула Катара и вскочила на ноги. — Но боль не уходит!!! — Она отчаянно ударила себя кулаком в грудь. — Мама... Моя мама... Я чувствую, что предала ее память!!! — Катара была взволнованной и не могла успокоиться. Было видно, как ее эмоции кипели внутри, и она ходила туда-сюда по пещере, словно загнанная лань, не находя себе места. Ее мокрые волосы прилипли к лицу, а дыхание было тяжелым и прерывистым. Казалось, будто сейчас она задохнется. Она сжимала и разжимала кулаки, видимо, пытаясь хоть как-то унять бурю чувств, но это не помогало. Не выдержав больше, она выбежала наружу, беспомощно подняв голову к небу и снова отдаваясь проливному дождю. Зуко без раздумий последовал за ней. Он стоял в стороне, весь мокрый, и внимательно наблюдал. Он понимал, что Катара должна выплеснуть свои эмоции, прежде чем сможет успокоиться. В ее глазах горел огонь гнева и боли, и Зуко, как никто, знал, что эти чувства не отпустят так легко. Катара резко повернулась к Зуко и, не сдерживая своих эмоций, начала очень громко кричать: — Как он мог?!! Как он мог убить ее и остаться безнаказанным?!! Он отнял у меня все!!! Отнял мой мир!!! Мою жизнь!!! — Ее голос дрожал от ярости и отчаяния. — Я так долго ждала этого момента!!! — кричала она во все горло, пытаясь заглушить шум дождя и свою боль. — И теперь... когда я нашла этого монстра... я не смогла… Я не смогла!!! — Собрав из воздуха капли дождя, Катара одним резким движением превратила их в ледяной шар и яростно запустила его в рядом стоящее дерево. Мелкие ледяные осколки разлетелись в стороны, отчего Зуко даже пригнулся, чтоб его не задело. — Слабачка!!! Жалкая слабачка!!! Ненавижу!!! Ненавижу его и ненавижу себя!!! Ненавижу!!! — Катара горько разрыдалась и безвольно упала на колени, обхватив голову руками. Ее громкие рыдания эхом разносились по лесу и откликались болезненными разрядами в сердце Зуко. От ее отчаянного крика по коже пробежал мороз, а тело словно пронзала тысяча молний одновременно.

…

Катара была в абсолютной истерике. Ее тело сотрясалось от неконтролируемых рыданий и криков. Ей казалось, что весь мир рушится вокруг нее. Сердце колотилось так сильно, что она едва могла дышать. Слезы обжигали глаза раскаленной солью. Все эмоции, накопившиеся за долгие годы, вырвались наружу в одночасье, не оставив ни капли сил на сопротивление, как будто некий невидимый барьер наконец-то сломался. Воспоминания о матери и о том ужасном дне, когда ее жизнь так внезапно и несправедливо оборвалась, захлестнули сознание Катары, возвращая в те дни, когда она была маленькой девочкой, потерявшей самое дорогое. Каждый раз, когда она пыталась закрыть глаза и успокоиться, перед ней вставало омерзительное лицо Ян Ро, напоминающее о боли и утрате. Каждое воспоминание, образ матери и каждое слово ее убийцы усиливали эту боль и возвращали ощущение бессилия. Катара чувствовала себя совершенно беспомощной, как в тот день, когда ее мать была убита. Гнев, горечь и это чувство собственной беспомощности переполняли сердце, смешиваясь с глубокой печалью и скорбью. Среди всего этого хаоса чувств Катара ощущала еще и глубокую вину. Она винила себя за то, что не смогла защитить мать, за то, что не смогла завершить месть, за свою слабость и неспособность контролировать свои эмоции, за то, что позволила гневу и ярости овладеть собой. Эта вина была невыносима. Хотелось кричать, выть навзрыд, бить все вокруг, вернуть время назад, чтобы изменить прошлое. Душа была словно разорвана на куски, каждый из которых болел своей собственной болью. Внутри бушевал ураган чувств: ярость за то, что Ян Ро остался жив, горечь от утраты, которую уже не вернуть, и стыд за то, что не смогла довести дело до конца. Каждый вздох давался Катаре с трудом, каждый всхлип вырывал из нее частичку силы. Сердце билось так сильно, что казалось, еще немного, и оно просто разорвется от напряжения. Катара чувствовала, что не может контролировать свое тело, как будто оно принадлежало кому-то другому. Ее руки и ноги дрожали. Она сжимала кулаки так сильно, что ногти болезненно впивались в ладони, но это не помогало унять дрожь и эту всепоглощающую боль. Слезы текли по лицу, и Катара чувствовала, как они смешиваются с дождем, который продолжал монотонно и ритмично стучать по камням. Ее рыдания были громкими и прерывистыми, каждое из них вырывалось из глубины души и разливалось огнем, обжигая все вокруг. Катара ощущала, как ее тело ослабевает, будто бы из него вытягивали всю энергию и жизнь. Перед глазами потемнело. — Я не могу!!! Не могу!!! Я так больше не могу… — кричала Катара, и ее голос сошел на хрип. Ей казалось, что она на грани полного краха. В этот момент она почувствовала, как Зуко нежно взял ее за руки и тихо заговорил: — Успокойся, Катара… Ты не одна… Я здесь… — прошептал он, вытирая ее слезы. Она ощутила тепло его пальцев на своих щеках. — Посмотри на меня! — Он взял ее лицо руками и заставил заглянуть в глаза, но Катара ничего не видела перед собой, ей казалось, что она ослепла. — Посмотри же на меня!!! — повторил он громко и строго, но его голос все равно был где-то так далеко, будто в глубоком подземелье, будто не в этом мире. Катару парализовало. Она не могла ни ответить, ни пошевелиться, словно оторопела. Она лишь почувствовала, как сильные руки вдруг подняли ее безвольное тело над землей.

…

Зуко было очень жалко Катару. Его сердце тоже сжималось от ее боли. Он знал, что слова могут быть бессильны, но оставить свою подругу в таком состоянии он не мог. Он молниеносно подбежал, сел на колени перед ней и мягко взял ее за руки, стараясь привлечь ее внимание и привести ее в чувства. Он начал говорить с ней, успокаивать, гладил ее по щекам, вытирая слезы, но она его не слышала, словно находясь в каком-то глубоком трансе. — Катара, ты слышишь меня?! — Зуко пытался воззвать к ее сознанию, но на ее пустых глазах словно была какая-то невидимая пелена. — Пойдем вовнутрь, иначе ты заболеешь… — продолжал уговаривать он, но Катара никак не реагировала, она лишь продолжала сидеть неподвижно и горько плакать. Недолго думая, Зуко осторожно взял ее на руки и отнес обратно в пещеру. На удивление, Катара совершенно не сопротивлялась. Она прижалась к нему, как маленький ребенок. Ее тело обмякло и было будто ватное. Зуко принес Катару в их укрытие и аккуратно усадил на камень. Затем живо метнулся за пледом и заботливо ее укрыл, чтобы согреть. — Ты промокла до нитки… вся холодная… — произнес Зуко, растирая ей плечи. Затем он взял ее ладони в свои, поднес к своим губам и начал согревать их горячим дыханием. Катара наконец подняла полные слез глаза. — Я не могу так больше... — прошептала еле слышно она. — Я думала, что смогу справиться, но это слишком… Я не могу… Я чувствую, что теряю себя… — Зуко сжал ее руки крепче, стараясь передать ей всю свою поддержку. — Ты не теряешь себя. Ты проходишь через ужасное испытание, но ты сильная. Мы все здесь, чтобы помочь тебе… — Я предала свою маму… — произнесла все так же тихо Катара дрожащим осиплым голосом, а по ее щеке скатилась одинокая слезинка. — Я должна была убить его… но… — Но не убила! — перебил ее Зуко, сжимая ее запястья все крепче. — Сердце, совесть, сила воли, вера в свои ценности, — можешь называть это, как тебе угодно! Ты решила остаться на стороне добра! Послушай меня, ты можешь разрушить, уничтожить чью-то жизнь, но ты не делаешь этого, поэтому ты очень добрый и чуткий человек! — Он улыбнулся ей. — Ты сделала этот выбор — выбрала быть хорошей. Тебе нужно было это путешествие, нужно было встретиться лицом к лицу с убийцей твоей матери, чтобы встретиться, в первую очередь, с самой собой и понять — способна ли ты на убийство, способна ли отнять чью-то жизнь ради мести. Ты должна была закрыть этот вопрос раз и навсегда. И я очень рад, что ты выбрала именно этот путь. Иначе чем бы ты тогда отличалась от Ян Ро? Аанг говорил тебе то же самое, но я хотел, чтобы ты сама осознала это. Пока не встретишься со своим темным «я» и не одолеешь его, тебе не выбраться из тьмы, и когда-нибудь она поглотит тебя полностью. А я там был. — Зуко на секунду запнулся. Было больно вспоминать те времена и свою мучительную трансформацию. — Поверь, это очень сложно — жить со злобой и ненавистью в душе. Но знаешь, я бы все равно принял любой твой выбор. Я прекрасно понимаю твои чувства. Я тоже потерял свою маму и долго не мог простить себя за это. Но убить этого человека — не выход. Ты не предала свою маму, а наоборот — она бы сейчас очень гордилась тобой… — Зуко обнял Катару крепче, стараясь передать ей свое тепло. Она тоже обняла его в ответ и снова горько разрыдалась. Зуко знал, что сейчас ей нужно выговориться, выплакаться, чтобы облегчить свою душу. Он позволил ей рыдать, зная, что это поможет ей избавиться от накопившегося напряжения. Зуко гладил ее по спине, шепча тихие слова утешения. Он чувствовал, как ее слезы пропитывают его одежду, но это не имело значения. Важно было только то, что он был рядом с Катарой, поддерживал и помогал справиться с ее страданием. Он понимал, что ее боль глубока, и что ей потребуется очень много времени, чтобы исцелиться.

…

Катара не договорила, слезы вновь потекли по ее лицу, смешиваясь с дождевыми каплями. Ей казалось, что она снова та маленькая девочка, потерявшая мать и не способная изменить что-либо. Катара всхлипнула и попыталась унять плач, но слезы все равно продолжали безустанно литься. Зуко отпустил ее руки и крепко обнял, прижимая к себе. Она сначала напряглась, но затем, чувствуя его тепло и поддержку, расслабилась и робко обняла его в ответ. Она уткнулась носом в его плечо, ее рыдания стали громче и прерывистее. Она плакала, как никогда раньше, позволяя себе быть уязвимой и слабой в этих объятиях. Ее пальцы цеплялись за его одежду. Катара словно боялась, что он исчезнет, оставив ее одну с этой болью. — Все будет хорошо, — шептал Зуко, поглаживая ее по спине и волосам. Его голос был мягким и успокаивающим. — Я здесь, — продолжал он. — Ты не должна справляться с этим одна. Мы с тобой. Всегда. Было невероятно больно, но в самой глубине этой истерики, где-то в уголке разума Катары, оставалось место для мысли о том, что ей действительно нужна поддержка, что она не может справиться с этим в одиночку. И именно в этот момент, когда Катаре казалось, что она вот-вот сломается окончательно, рядом оказался Зуко. Тот самый Зуко, которого она так ненавидела и презирала. Его присутствие, его мягкие слова и прикосновения стали для нее якорем, позволяющим окончательно не утонуть в этом бушующем океане ее страданий.

…

3уко обнимал Катару, чувствуя, как ее рыдания постепенно утихают. Ее тело все еще дрожало от эмоций, но он слышал, как она медленно успокаивается. Внутри него также бурлили чувства: гнев на Ян Ро, сострадание и что-то новое, неожиданное… Зуко не мог понять, откуда взялось это странное желание, но вдруг ему захотелось ее… поцеловать?.. Ее, мокрые Волосы пахли дождем и чем-то еще, что он не мог описать. Что-то в этом запахе было невероятно успокаивающее и притягательное. Зуко смотрел на ее лицо, такое уязвимое и прекрасное в этот момент, и почувствовал, как сердце забилось быстрее. Мысль о поцелуе возникла внезапно и захватила врасплох. Зуко знал, что сейчас не время и не место, но ощущение близости с Катарой, ее доверие и открытость пробудили в нем сильное желание выразить свои чувства. Он хотел подарить ей хоть немного утешения и тепла. Но в то же время боялся, что это может быть неправильно понято или воспринято. Зуко внимательно посмотрел на Катару. Ее глаза были закрыты, и она казалась такой хрупкой. Его сердце сжалось от того, как сильно он хотел защитить ее и быть рядом. Он наклонился ближе, но в последний момент остановился, осознав, что это может нарушить ту хрупкую связь доверия, которую они только что укрепили. Он глубоко вздохнул, медленно наклонился ближе, и, затаив дыхание, нежно поцеловал Катару в щеку, пытаясь вложить в этот поцелуй всю свою поддержку и заботу. Сердце в тот момент словно остановилось на долю секунды, ожидая ответа на этот нахальный жест, как судебного приговора. Однако, Зуко не жалел о своем поступке. К большому удивлению, Катара никак не отреагировала, даже не дернулась, но когда Зуко мягко коснулся ее щеки губами, он почувствовал, как ее дрожь немного утихла, и это дало ему понять, что он поступил правильно. Он хотел, чтобы Катара знала, что не одна в своей боли, что он тоже прошел через подобные испытания и готов быть рядом, чтобы помочь ей. Он будто пытался через этот поцелуй передать ей свою силу и уверенность. Зуко отстранился на мгновение и посмотрел в заплаканные глаза Катары. Складывалось впечатление, что она даже не сообразила, что только что произошло. Но это было и к лучшему. Она просто пристально и пронзительно смотрела. В ее взгляде Зуко увидел отражение своих собственных чувств. Он знал, что ее боль не исчезнет мгновенно, но он также знал, что теперь они могут ее разделить, помогая друг другу справиться с ней. — Ты сильная, Катара. Сильнее, чем ты думаешь, — прошептал Зуко. — И я всегда буду рядом. Чтобы помочь тебе. Я знаю, как тебе тяжело, — тихо добавил он, стараясь вложить в свои слова всю искренность и понимание. — Я тоже потерял свою маму. Я знаю вкус твоей боли. Но вместе мы сможем преодолеть это. — Он снова обнял ее, прижав к себе. Чувствуя запах ее мокрых волос, Зуко закрыл глаза и глубоко вдохнул его. Этот аромат смешался с запахом дождя и земли, создавая удивительное ощущение покоя и умиротворения. Зуко остался рядом, продолжая обнимать Катару, и хотя желание поцеловать ее в губы не исчезло, он знал, что сейчас важно не это. Сейчас важна ее безопасность, ее спокойствие и то, что она чувствует его поддержку. Зуко казалось, что в этот момент они были связаны чем-то больше, чем просто дружбой и общей целью.

…

В пещере стало тепло, но Катаре все равно было холодно внутри. Она тихо плакала, ее слезы текли непрерывно, смешиваясь с дождевыми каплями на ее лице. Накопившийся гнев и боль уступили место глубокой печали и усталости. Катара чувствовала, как прикосновения и слова Зуко помогают ей успокоиться. Она продолжала плакать, но ее рыдания становились все тише. Катара сидела в объятиях Зуко, и, хотя ее тело все еще немного дрожало от недавней истерики и пережитых эмоций, дыхание становилось все ровнее, и она чувствовала, как постепенно возвращается спокойствие. Рыдания наконец стихли, превратившись в глубокие, медленные вздохи. Зуко молчал и смотрел куда-то перед собой. В его объятиях Катара нашла ту поддержку, которую так отчаянно искала. Она чувствовала тепло его рук, и это тепло проникало глубоко в ее измученную душу, которая наконец начала обретать покой. Катара закрыла глаза, позволив себе немного расслабиться под прикосновением Зуко. Она знала, что он прав, но боль все еще жгла внутри. Напряжение, которое так долго мучило, постепенно уходило. В голове роились мысли и эмоции, смешиваясь в вихрь, который никак не хотел утихнуть. Катара думала о своей матери, о той несправедливой потере, которую пришлось пережить, и о том, как сегодня довелось встретиться лицом к лицу с тем убийцей. Сначала Катара была в истерике, не в силах контролировать свои эмоции. Тогда она вспомнила все свои страдания и боль, которые Ян Ро принес в ее жизнь, хотела мести, хотела завершить то, что началось так давно. Но в тот момент, когда Катара могла нанести решающий удар, что-то остановило ее. Возможно, это была светлая память о матери, которая всегда учила быть доброй и милосердной, или же это была ее собственная внутренняя сила, которая не позволила стать тем, против кого она всегда боролась. Мысли еще метались, переплетаясь между гневом, болью утраты и чувством вины. Катара все еще видела перед собой лицо Ян Ро и слышала его холодные слова, но постепенно эти образы стали отступать, растворяясь в теплоте и поддержке, которые дарил ей Зуко. В его объятиях она чувствовала себя защищенной, как будто он был щитом, оберегающим ее от всего мира. Теперь, сидя рядом с Зуко, Катара хоть и чувствовала себя опустошенной, но одновременно с этим пришло какое-то облегчение. Она не ожидала, что обретет такое утешение и поддержку от того, кого когда-то считала своим злейшим врагом. Внезапно ощутив мягкие губы Зуко и его горячее дыхание на своей коже, Катара почувствовала неожиданную волну нежности и тепла. Сердце начало биться быстрее, но это было уже не от боли и страдания, а от чего-то нового и неизведанного ранее. Катара закрыла глаза, наслаждаясь моментом утешения и покоя. Она чувствовала, как поцелуй проникает в самую глубину ее души, успокаивая и исцеляя ее. Все страхи и тревоги отступили, уступая место чувству безопасности и доверия. Весь мир сузился до этого внезапного прикосновения, и на какое-то мгновенье Катара даже забыла о своей боли. Почему-то не возникло желания оттолкнуть или ударить… либо же на это просто уже не осталось никаких сил. Катара сидела, как парализованная, словно спала наяву или находилась в каком-то забвении. Однако, в этом поцелуе она ощутила не только поддержку, но и что-то большее — глубокую заботу и понимание. Катара невольно улыбнулась сквозь слезы, почувствовав, как ее сердце начинает медленно исцеляться. Этот поцелуй, такой нежный и теплый, как лучик света в темном мире ее эмоций, был чем-то больше, чем просто жестом поддержки. Это было признание того, что они оба пережили потери, что их связывает нечто глубокое и значимое. Он стал для нее символом того, что она не одна в своей борьбе. Рядом с Зуко было тепло и уютно... Запах его мокрых волос, который смешивался с ароматом дождя, приносил с собой чувство покоя и безопасности. Катара ощущала, как ее сердце начинает наполняться новой, пока еще слабой, но все же надеждой. Она поняла, что не одна, что есть люди, готовые поддержать ее, помочь пройти через все трудности. В этот момент Катара почувствовала, что их дружба и связь с Зуко стали чем-то более глубоким и значимым, чем просто союз против общего врага. Все еще ощущая на щеке тепло поцелуя, Катара позволила себе расслабиться, впервые за долгое время чувствуя, что есть свет в конце этого темного туннеля. Зуко отстранился, и их взгляды встретились. В его золотистых глазах Катара увидела не только сочувствие, но и бережную нежность. Этот момент однозначно изменил их обоих, сделал ближе. Катара знала, что Зуко тоже прошел через подобное, и это немного успокаивало ее. Ты сильная, Катара, — тихо повторил Зуко, и в его голосе звучала уверенность и сила, — Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. — Он погладил ее по щеке, убирая прилипшую к ней прядь волос. Катара снова обняла его, чувствуя, как тепло этих объятий помогает ей справиться с болью. Их мокрые тела тесно прижались друг к другу. На этот раз объятие было еще крепче и теплее. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, что эти слова не могут передать всего, что она испытывает в этот момент. Ее голос был слабым и дрожащим. — Спасибо за все... — Она чувствовала благодарность к Зуко за то, что он был рядом, за его понимание и терпение. В его объятиях она нашла то утешение, которого так долго искала. Она знала, что впереди еще много трудностей, но теперь она не боялась и была уверена, что сможет с ними справиться. Ведь она была не одна. У нее были друзья, которые готовы поддержать ее в любую минуту. Катара также ощущала странное чувство внутренней силы и гордости за то, что смогла преодолеть свои темные эмоции и не поддаться жажде мести. Она знала, что мама бы гордилась ею, и это давало ей силы двигаться вперед. Катара чувствовала, как ее сердце медленно, но верно заживает, и она становилась сильнее. Впереди ждал еще долгий путь к исцелению, но в этот момент Катара поняла, что не одна. В объятиях Зуко, среди звуков дождя и тепла костра, она впервые за долгое время почувствовала, что сможет справиться со своей болью и продолжить борьбу. Она знала, что нашла в Зуко не только друга, но и человека, который готов разделить ее боль и помочь справиться с ней. Катара сидела у костра, прислонившись к Зуко, чувствуя, как ее тело постепенно расслабляется. Тепло огня и его спокойное присутствие дарили ей ощущение безопасности, которого так не хватало. Она чувствовала себя усталой, измотанной не только физически, но и эмоционально. Веки становились все тяжелее, и вскоре она уже не могла удерживать глаза открытыми.

…

Зуко обнимал ее, чувствуя, как ее рыдания постепенно стихают, но в ее глазах все еще читалась глубокая боль. Он знал, через что Катара проходит, потому что сам когда-то испытал нечто подобное. Вспоминания о своей матери, о той потере, которую он пережил, нахлынули на него с новой силой. Его мать, Урса, была для него источником утешения и тепла, была для него целой вселенной, и ее внезапное исчезновение оставило в сердце незаживающую рану. Зуко чувствовал себя таким же беспомощным и одиноким, как и Катара сейчас. Он понимал ее боль и отчаяние, знал, как трудно справиться с такими чувствами. Он посмотрел на ее уязвимое лицо, и внезапное желание поцеловать ее вновь захлестнуло его. Он понимал, что этот момент был наполнен глубокими эмоциями, и не хотел делать ничего, что могло бы нарушить хрупкий покой, который они только что обрели. Ощущая, как она расслабляется, Зуко немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Катара открыла веки и посмотрела на него в ответ, ее взгляд был полон признательности. Когда Зуко услышал такое искреннее «Спасибо!», его душа переполнилась радостью. Неужели Катара наконец простила его и доверилась? Неужели больше не считает заклятым врагом? Неужели у него получилось реабилитироваться и подняться в ее глазах из той ямы, в которую он когда-то упал по своей глупости? — Я всегда буду рядом, — тихо ответил он, чувствуя, как слова Катары пробудили в нем еще большее желание защитить и поддержать ее. — Ты не одна, Катара. Мы пройдем через это вместе. — Он трепетно прижал ее к себе еще крепче. И так они сидели, обнимая друг друга, пока дождь продолжал стучать по камням снаружи. В этот момент их дружба стала крепче, чем когда-либо. Зуко заметил, как дыхание Катары стало ровнее и спокойнее. Он посмотрел на ее лицо, освещенное мягким светом костра. Она выглядела умиротворенной, несмотря на недавние переживания. Зуко осторожно положил руку ей на плечо, стараясь не потревожить ее сон. Она медленно и непроизвольно опустила голову на его колени, и Зуко почувствовал, как ее тело полностью расслабилось. Ее волосы, все еще немного влажные от дождя, разметались по его ногам. Он осторожно погладил ее по голове, ощущая ее мягкие пряди под своими пальцами. Сидя так, он чувствовал ответственность и желание защитить Катару от всех невзгод. То, что она уснула в его объятиях, дало Зуко понять, что теперь она доверяет ему, что рядом с ним она чувствует себя в безопасности. Она больше не ненавидит его, и это наполняло его сердце теплом и нежностью. Ночь медленно тянулась, и звуки дождя за пределами пещеры создавали успокаивающую симфонию. Зуко продолжал сидеть неподвижно у костра, охраняя сон Катары, и чувствовал, как между ними устанавливается глубокая, нерушимая связь, основанная на взаимном доверии и поддержке. Зуко не спалось. Он все думал о минувшем вечере, а в голове метались самые разные мысли. Давно в душе и сердце не было столько самых разных эмоций. А еще этот поцелуй... Зуко не мог понять, что на него вдруг нашло, и откуда вообще взялось это странное желание. Ведь у него есть Мэй, которая пожертвовала своей свободой ради него, и он должен сделать все, чтобы освободить ее! Он тоже любит ее, но сегодня... Это необычное тепло по отношению к Катаре и желание оберегать ее появилось словно из неоткуда. Возможно, Зуко было просто ее по-человечески жаль? Ведь он впервые увидел ее такой разбитой и подавленной, будто ее мир рухнул, и не осталось никакой опоры, за которую можно было бы удержаться. Зуко захотелось в тот момент стать той самой опорой и не дать упасть в пропасть. С этими мыслями он невольно погладил Катару по волосам, отчего она вздрогнула и открыла глаза. — Что случилось?! — воскликнула испуганно она спросонья, резко отстранившись. Ее веки быстро моргали, взгляд был озадаченый, а на лице появился легкий румянец. — Что ты делаешь?! Где мы?! — Она тяжело дышала, будто проснулась от кошмара. — Все хорошо, — ответил Зуко обеспокоено. — Ты была в истерике, но потом успокоилась и уснула. Прости, что разбудил. — Вот как... — Катара взялась рукой за голову и, казалось, пришла в себя. — Значит, это был не сон... — Это ты меня прости, — произнесла монотонно она. Ее тон снова стал серьезен, как и до их путешествия. Зуко это напрягло. Неужели она так и не простила его? Почему она снова так с ним разговаривает, будто он совершил преступление? — Мне жаль, что ты видел то, что увидел... Я должна была держать себя в руках, но... — Ты не должна извиняться. — Зуко улыбнулся ей. — Это нормально... в смысле, выражать свои эмоции. Тебе это было нужно. Надеюсь, сейчас легче? — спросил обеспокоено он. — Да... — Катара кивнула, тяжело вздохнув. — Извини... Из-за меня ты не смог нормально поспать... Я и сама не заметила, как нечаянно уснула… у тебя на коленях... — Она немного покраснела. — Все в порядке, Катара. Не беспокойся. Ты выглядела такой уставшей и истощенной, что я боялся тебя разбудить. К тому же, все равно, у меня бессонница, да и нужно быть настороже, чтобы на нас никто не напал, так что... — Спасибо тебе, — произнесла она тихо. — Что был рядом... — Не за что, — ответил он. Катара сидела, обняв колени. Она уже полностью успокоилась, но в ее глазах все еще читалась глубокая печаль. Зуко задумчиво наблюдал за танцующими языками пламени, которые играли тенями на стенах. Он понимал, что настал момент поделиться чем-то важным, чем-то личным. Он знал, что это поможет не только Катаре, но и ему самому. — Катара, — тихо начал он, отвлекая ее от собственных мыслей. Она подняла голову и вопросительно взглянула на него, ее глаза были полны внимания и интереса. — Ты... спрашивала... думал ли я когда-либо об убийстве... Хотел ли я кого-то убить из чувства мести?.. — Да! Хотел. Я хотел убить своего собственного отца! За маму, за то, что он сделал с ней! Хотел убить за того беззащитного ребенка с обожженным лицом в Агни Кай! Хотел... Но не стал. А ведь у меня был хороший шанс... Но в последний момент я выбрал иной путь, как и ты сейчас. Только мне было сложнее. Ведь решиться лишить жизни близкого человека непросто... — Зуко запнулся. — Во время затмения я встретился со своим отцом, и он рассказал мне подробности того, что случилось с моей матерью. Я столько лет мучался вопросом — куда она исчезла, почему ушла и бросила меня... Ведь моя мама была самым добрым и любящим человеком, которого я знал... Была... Есть... — Зуко с большой любовью и нежностью вспоминал о своей маме. — Она всегда заботилась о нас с Азулой, несмотря на все трудности и опасности, которые нас окружали. Она была нашим светом в темноте. — Зуко на мгновение замолчал. Воспоминания о матери нахлынули на него с новой силой. Катара очень внимательно его слушала, и смотрела в глаза, будто заглядывая в самую душу. Зуко продолжил, его голос дрожал от эмоций. — Но однажды... Однажды она исчезла. — Каждое слово давалось тяжело. — Я никогда не расспрашивал, что с ней случилось. Не осмеливался. Отец четко дал нам с сестрой понять, что эта тема закрыта. Но мне было так плохо без мамы, так ее не хватало... Будто кто-то вырвал часть моей души и оставил пустоту, которую ничто не могло заполнить. Я чувствовал себя таким же беспомощным, как и ты сейчас. Я хотел найти ее, вернуть, но не мог... Я долго винил себя за ее исчезновение, думал, что сделал не так... где подвел... — продолжил Зуко, его голос был полон горечи, и хотелось плакать, а сердце рвалось на части. — Я думал, что мог бы что-то сделать, чтобы ее спасти, мог бы чем-то помешать... предотвратить... но чем? Что мог сделать ребенок? И со временем я понял, что это не моя вина. Я научился жить с этой болью, но никогда не забывал о ней. А во время затмения мой отец рассказал, что же произошло на самом деле. Оказалось, что моя мама была напрямую причастна к смерти моего деда, Лорда Огня Азулона, тот приказал моему отцу собственноручно убить меня. — Убить?! — Глаза Катары стали еще больше от удивления. — Как это?! За что?! — А вот так... — ответил Зуко, горько улыбнувшись. — Но я не понимаю... за что можно убить маленького ребенка?! Родного внука?! — Когда мой кузен, Лу Тен, сын дяди Айро погиб при осаде Ба Синг Се, отец потребовал лишить дядю первородства, ведь его род прервался. Дед не потерпел такой дерзости и сказал, что в наказание отец должен тоже познать боль от утраты первенца. — Но это... Это же жестоко!!! — возмутилась Катара. — Ты все верно сказала еще тогда, в Ба Синг Се — жестокость у нас в крови... — Он горько и иронично улыбнулся. Катара отвела взгляд и нервно заерзала на месте. — Мама не могла этого позволить и, насколько я знаю, вступила в сговор с отцом и помогла ему убить деда так, чтобы это выглядело естественно и не вызвало никаких подозрений. Она знала способ. Отец изгнал ее за измену на следующий же день, а сам тут же стал новым Лордом Огня. Он боялся, что однажды тоже умрет «таинственной смертью» от рук своей собственной жены. Мне было всего десять лет, когда мама спасла мне жизнь.

...

Катара слушала его внимательно, ее сердце сжималось от сочувствия. Она понимала, что Зуко тоже прошел через свою боль и утрату. — Мне было восемь, когда мама спасла мою... — Катара обняла колени руками и опустила глаза вниз. — Я знаю, — Зуко перебил ее. — Сокка рассказал мне. Не стоит вспоминать, тебе снова будет больно... — Мне и так больно, — прошептала она. — Я знаю, как тебе тяжело, — сказал Зуко, его голос стал мягче. — Я знаю, что утрата никогда не проходит бесследно. Но мы можем поддерживать друг друга, помогать друг другу справляться с этой болью. — А у нас действительно, намного больше общего, чем я думала. — Катара искренне улыбнулась и неожиданно даже для самой себя взяла Зуко за руку. — Да, мы и правда, похожи. — Зуко улыбнулся ей в ответ. Его улыбка была такой ласковой... Катара никогда не смотрела на него с этой стороны. Впервые он настолько открылся перед ней. Вероятно, ему тоже было нелегко вспоминать прошлое. — И я, как и ты, был очень близок к тому, чтобы убить своего отца и покончить раз и навсегда с ним и с этой проклятой войной, которая сломала столько судеб, включая мою собственную. — Взгляд Зуко поник, а тон стал серьезнее. — Когда затмение закончилось, моему отцу потребовалось меньше секунды, чтобы создать молнию и направить ее на меня. Спасибо дяде, он научил меня, как перенаправлять молнии. Кстати, в этом мне помогла техника магии воды. — Зуко снова улыбнулся и подмигнул. — Поэтому я сумел перенаправить молнию отца. Тогда я думал о том, чтобы выстрелить ею обратно в него, тем самым смертельно ранив его его же оружием. Но в самый ответственный момент передумал и перенаправил молнию в пол. Я не смог... Тогда я оправдывал это тем, что это не моя судьба — убить Лорда Огня и закончить войну. Но, на самом деле, думаю, мне просто не хватило духу... Все же, он мой отец... Даже несмотря на то, что сломал мне жизнь... — Зуко машинально дотронулся до своего шрама на лице, и Катара вспомнила их заключение в хрустальных катакомбах Ба Синг Се. Именно тогда она увидела Зуко другим, увидела его боль... Именно тогда впервые посочувствовала ему и хотела исцелить. Тогда он тоже говорил, что между ними есть то, что их сближает. И вот сейчас, она снова сочувствует ему, как и в тот раз. — Но знаешь, сейчас я понимаю, что поступил верно. Это действительно не мое предназначение — а Аанга. И скажу тебе, мне кажется, как моему отцу суждено быть уничтоженным аватаром, так и Ян Ро суждено гнить в своей жалкой ничтожной жизни. Жизнь его уже наказала, Катара, и главное — что ты не запачкалась в этой грязи. Мы не запачкались. Катара почувствовала, как его слова проникают в ее душу, принося с собой утешение и успокоение. История Зуко о его матери пробудила множество эмоций. Катара осознала, что их потери не просто связали их, но и сделали ближе. В его словах, в его голосе, она слышала не только его боль, но и искреннее желание помочь ей справиться с ее страданиями. — Спасибо, Зуко, — тихо ответила Катара с огромным чувством благодарности. — Спасибо, что поделился этим со мной, и за возможность завершить все. Мне стало намного легче. Правда. — Я тебе тоже очень благодарен. — Зуко улыбнулся. — Я никогда еще ни с кем не говорил об этом. Ты первая. И мне тоже полегчало на душе. Спасибо, что выслушала. Катара ничего не ответила, лишь крепко обняла своего нового друга. Почему-то ей захотелось таким образом показать и ему свою ответную поддержку. Катара всегда догадывалась, что у Зуко было тяжелое детство, но не думала, что ему довелось пережить подобное! Нет ничего хуже предательства со стороны близких, самых родных людей! Катара была благодарна судьбе за свою любящую семью. Как это важно — иметь рядом тех, кто тебя любит, защитит и поддержит! Зуко, увы, был лишен этой привелегии. Кроме дяди, которого он предал, у него никого ведь не осталось. А теперь он вообще был один на всем белом свете. Сердце Катары сжалось, и она обняла Зуко еще крепче. Они сидели у костра, наслаждаясь теплом, светом и покоем, который дарила им их новая близость. Огонь мягко освещал их лица, играя тенями на стенах пещеры. В этот момент они знали, что, несмотря на все трудности и испытания, они смогут справиться с ними вместе. Катара снова прислонилась к Зуко, и он обнял ее. Их сердца бились в унисон. Они сидели так долго, слушая, как дождь стучит по камням снаружи. В этот момент они поняли, что разделяют не только борьбу против общего врага, но и личные потери и боль. Этот вечер в пещере стал для них шагом к взаимопониманию и укреплению их дружбы. Катара подняла глаза и встретилась со взглядом Зуко. Он знал, что значит потерять кого-то близкого, и это делало его поддержку еще более ценной. Зуко кивнул, его глаза были полны тепла и заботы. — Мы оба потеряли тех, кого любили, — сказал он, его голос был мягким и спокойным. — Но вместе мы сможем поддерживать друг друга и находить силы двигаться дальше. Катара улыбнулась, чувствуя, как ее сердце наполняется новой надеждой. Впереди ждало еще много трудностей, и эти раны не заживут так быстро, но теперь у нее был кто-то, кто понимал ее больше всех, кто готов был поддержать в любой момент и принять любое ее решение.

…

Когда Катара внезапно обняла Зуко, у него внутри все перевернулось. Он не ожидал подобного, но был очень рад, ведь это означало, что она наконец приняла и простила его. Сердце наполнилось таким приятным чувством, будто камень с души упал, ведь Зуко очень паршиво чувствовал себя по отношению к Катаре после того, как предал ее тогда, в Ба Синг Се. А ведь она доверилась ему, как и сейчас, а он подло воткнул ей нож в спину. Да, в тот момент Зуко потерял себя, попал под влияние Азулы, но разве это можно считать оправданием? Когда он решил присоединиться к команде аватара, то больше всего боялся именно того, как его примет Катара, боялся посмотреть ей в глаза. А сейчас она сидит и искренне обнимает его, как родного человека, как близкого друга. Зуко давно не хватало этого тепла. — Катара… — произнес тихо он, когда она отстранилась. — Я давно хотел сказать… — Он не мог подобрать нужных слов и отвел взгляд, суетливо почесав затылок. — Что?.. — Она смотрела вопросительно. — В общем… я хотел попросить у тебя прощения… за то, что предал тебя тогда, в Ба Синг Се… — наконец выдавил из себя он. — Зуко… — Она тяжело вздохнула. — Что было, то прошло… — Ты очень справедливо накричала на меня и была права. Ведь действительно, ты была первой, кто поверил мне, а я… я тебя подвел. Мне очень жаль. Ты можешь не верить, но с того дня я ни разу не прекращал думать об этом. Помнишь, ты сказала, что когда представляешь лицо врага, то представляешь мое лицо? — Зуко снова дотронулся до своего шрама. — Я не это имела в виду… — произнесла Катара дрожащим голосом. Было видно, что она испытывает некую неловкость. — Подожди, не перебивай меня, пожалуйста… Ведь в последнее время мы только ругались… И вот мы снова наедине, нормально разговариваем… Раньше не представлялось возможности… А я хочу тебе это сказать! Я должен! Сказать, что… я рад, что ты появилась в моей жизни. Возможно, ты даже лучший человек, которого я когда-либо встречал. Ты прекрасно на меня влияешь. Ты добрая, а мне в жизни очень нужна доброта, потому что без нее во мне слишком много тьмы. Ты смогла увидеть во мне хорошее даже тогда, когда я сам в себе этого не видел. С тобой я становлюсь лучше. И каким бы монстром я ни был, я понимаю, почему с тобой я был другим… Я хочу быть тебе другом, а не врагом… — Но ты никогда не был монстром… — ответила тихо Катара. — Катара, я причинял зло людям! Всем, включая тебя! Я предал вас! Предал дядю! Я знаю, что ребята меня простили и приняли, забыв все то, что я сделал, но я не забыл! И никогда не забуду! Я всегда буду жить с этим! Я готов нести эту ношу и взять на себя ответственность за все свои поступки. Но я бы очень хотел, чтобы меня простила и ты… — Знаешь… еще вчера я вела себя так, будто это ты принес все плохое в мою жизнь… но… дело ведь не в тебе… все уже было плохо, и я погрязла в этом… На самом деле я злилась вовсе не на тебя, а на убийцу своей матери, на всю нацию огня без разбору. — Когда-то мой отец убил во мне все хорошее, и если бы не мой дядя, неизвестно, кем бы я стал! Я чуть не потерял свой путь! И я бы никогда не нашел его без своего дяди и без вас. Сейчас все хорошо, вся злоба, все мои ошибки, все обиды, причиненные мной, казалось бы, забыты, но стоит мне взглянуть в зеркало, как все тут же вспоминается! — Из-за шрама?.. — спросила как-то несмело Катара. — Мой отец оставил мне это напоминание на всю жизнь. — Можно спросить? Если не хочешь, не отвечай… Но… почему твой отец обжег тебя? За что вызвал на дуэль в Агни Кай? — Почему же? Я отвечу, ни для кого это не является большой тайной. Когда отец позвал меня на первый в жизни совет, я был вне себя от счастья! Это был очень волнительный день, но я и не подозревал тогда, что он станет фатальным. Я посмел возразить одному из генералов, который предложил пустить на мясо целую дивизию новобранцев ради успешной атаки! Отцу понравилась эта идея, но я не мог смириться с тем, что невинных людей собираются отправить на верную смерть, поэтому высказался против. Однако отец не оценил мой протест, посчитав его оскорбительным. Проявив неуважение к этому генералу, я тем самым проявил неуважение к отцу. Он приказал мне сразиться на дуэли в Агни Кай. Я был уверен, что буду сражаться против генерала, поэтому согласился. Но потом оказалось, что вместо генерала мне пришлось противостоять самому Лорду Огня! Я отказался от поединка и взмолил о пощаде, но отец не пощадил. В наказание за мою постыдную слабость он оставил ожог на моем лице и изгнал из Страны Огня до тех пор, пока я не найду и не привезу ему аватара. Этот шрам стал меткой на изгнанном принце, судьба которого — скитаться по свету в погоне за аватаром. — Но ты же сам говорил, что ты свободен в выборе своей судьбы, даже если шрам останется с тобой навсегда. Помнишь? В хрустальных катакомбах Ба Синг Се… — Катара придвинулись ближе и улыбнулась. — Как?.. Ты запомнила, что я тогда сказал? — Удивился Зуко. Катара кивнула. — Да, но, тем не менее, он всегда будет страшным напоминанием о том плохом периоде моей жизни, как и о совершенных мной ошибках. Знаешь… После того, как отец с позором изгнал меня, моя жизнь превратилась в ад. Она перестала иметь смысл! У меня было чувство, что я остался совершенно один во всем мире. Никто не мог понять мою боль, и никогда не поймет. Каково это стать врагом для собственной семьи, не иметь права находиться на своей земле, быть иностранцем на собственной родине, не иметь дома, когда все тебя презирают… — Это, должно быть, ужасно… Мне очень жаль… — И это далеко не все! Вдобавок ко всему, еще и странствовать по свету с обезображенным лицом! Это, словно клеймо на всю жизнь! Я был обречен внушать людям либо сожаление, либо страх и отвращение! — Это не так… — Катара смотрела на Зуко с большим сочувствием в глазах. — Когда я впервые снял повязку… Когда впервые увидел свое отражение в зеркале… Катара, я сам себя испугался! .. Я… — Но меня ты никогда не пугал, — Она искренне улыбнулась ему и села очень близко, настолько, что Зуко даже мог ощущать тепло ее дыхания, — я хорошо помню тот день в хрустальных катакомбах Ба Синг Се, помню каждое слово, сказанное тобой… Именно тогда ты показал мне себя, открыл душу… Когда я впервые увидела тебя… настоящего… Я дотронулась до твоего лица, вот так… — Катара прикоснулась к шраму, как тогда, когда они с Зуко были в плену, когда они, казалось, впервые поняли друг друга, и она точно так же смотрела ему в глаза, как в тот день. Ее пальцы были такими теплыми и мягкими... — Я хотела исцелить тебя… Ты помнишь? Тебе не нужно прятаться… — Надо же, Катара была первым человеком, которому Зуко разрешил дотронуться до своего шрама, а это было все равно, что дотронуться до души. Вот и сейчас… Катара снова касалась его израненной души, касалась его сердца. — Катара… — прошептал Зуко выдохнув. Он хотел, было, отвернуть лицо, но Катара не позволила этого сделать. Она приложила вторую руку к его щеке, нежно взяла его за лицо и заставила посмотреть на себя. Ее глаза — такие честные, такие прекрасные… заглядывали в самую глубь. — Не прячься от меня! Ты ни в чем не виноват! Это не твоя вина, Зуко… Да, когда-то ты сбился с пути, но сейчас ты на правильной дороге — ты с нами! И сейчас у тебя есть прекрасная возможность все исправить. Помоги нам! Помоги мне… — прошептала Катара, медленно убирая ладони с лица Зуко, но он перехватил их, снова положив себе на лицо. Его губы слегка задели нежную кожу. — Не убирай… — произнес он очень тихо, продолжая пристально смотреть в голубые глубокие глаза, в которых было столько нежности и тепла… — Зуко… — вырвалось у Катары. Ее щеки залились румянцем, но руки она так и не убрала, словно застыв на месте. В тот момент она выглядела такой милой и сбитой с толку… Зуко очень пристально смотрел на нее, будто пытаясь ее запомнить. Между ними возникло какое-то особое напряжение. Внутри разлилось приятное тепло. Она была так опасно близко… Всего несколько сантиметров отделяло их лица друг от друга. В какой-то момент взгляд Зуко скользнул к губам Катары, и его накрыла невероятная волна смелости и странного желания: он осознал, насколько сильно ему хочется почувствовать их на своих. Он не мог отвести глаз, сердце забилось быстрее, будто подталкивая к этому сумасшедшему шагу. Медленно убрав ладони Катары со своего лица, Зуко неосознанно позволил себе наклониться к ней ближе, настолько близко, что коснулся кончиком носа ее щеки. Катара слегка вздрогнула, словно маленькая птичка в силках охотника. Она попыталась отстраниться, но скалистая стена позади не дала этого сделать. Зуко закрыл глаза. Он чувствовал дыхание Катары на своей коже, улавливал аромат ее волос, все еще пропитанных дождевой влагой. Момент, казалось, замер во времени… Губы были в какой-то доли сантиметра друг от друга. Еще чуть-чуть, и они соприкоснутся… Зуко вдруг стал отчаянно смелым и подался вперед…

…

Катара на какой-то момент будто приросла к месту. Еще минуту назад она внимательно слушала душераздирающий рассказ Зуко, сочувствовала ему, а теперь он навис над ней так близко, что она ощущала его горячее дыхание на своих губах. Когда Катара заметила, как он наклонился ближе, ее сердце вдруг забилось в груди, как у пойманной птицы. Что он собирался делать?.. Она попыталась отстраниться, но жесткая скалистая стена стала ей преградой. Хотелось сбежать, оттолкнуть, но почему-то не было возможности даже пошевелиться. Тело бросило в жар. Внутри все, как будто перевернулось, а пульс участился. Катара начала тяжело дышать, ее дыхание стало прерывистым, а воздуха не хватало от такой опасной близости. Губы слегка приоткрылись от неожиданности и внезапного возбуждения, которое вдруг взялось из ниоткуда. Катара почувствовала, как к ее щекам приливает кровь, и тепло растекается по всему телу. Неужели Зуко собрался… Нет! Не может такого быть! В эту секунду в голове у Катары витали самые разные мысли. Она не знала, как себя повести — оттолкнуть или может... ответить?.. Внутри смешались тревога и волнение, но вместе с этим пробудилось неожиданное желание. Катара вроде и хотела этого, но не могла заставить себя двигаться. Все ее чувства были направлены на то, что происходило сейчас, в этот короткий, но казавшийся бесконечным, миг. Мысли смешались в хаотичный поток: она не знала, что делать, но ее тело тянулось навстречу, словно не по своей воле. И вот… снова эти губы, уже знакомые, и такие мягкие и теплые, легко и почти невесомо коснулись ее губ, словно спрашивая разрешения к более активным и серьезным действиям. Сердце сбилось с ритма. Этот поцелуй был одновременно желанным и пугающим. Однако, в самый последний момент, что-то внутри Катары заставило ее остановиться. Она слегка отвернула лицо в сторону, не дав углубить поцелуй. Еще несколько секунд Катара ощущала губы Зуко на своей щеке, которую подставила в последний момент. Время словно замерло, но сознание быстро вернулось в реальность. Катара отстранилась, пока это все не зашло слишком далеко. Затаив дыхание, она ощущала смятение и что-то еще, что не могла сразу объяснить — неуверенность, страх перед тем, что может произойти, и одновременно сожаление о том, что не позволила этому случиться. Катара не смогла произнести ни слова, ее сердце еще колотилось, как сумасшедшее, а на губах осталась дрожь от неосуществленного поцелуя. Катара не могла понять, почему отстранилась, хотя сама так сильно этого хотела… Возможно, страх нарушить то хрупкое равновесие, что наконец возникло между ней и Зуко, или опасение перед тем, что это может изменить их отношения навсегда. Она и в своих чувствах к Аангу еще до конца не успела разобраться, а тут уже новый спектр эмоций! Нет, она не могла позволить Зуко зайти дальше! Это будет неправильно и нечестно! Только вот нечестно по отношению к кому? — К нему? К Аангу? Или к самой себе?..

…

Когда Зуко наклонился к Катаре, его сердце забилось сильнее, словно стремилось вырваться из груди. Он чувствовал, как воздух между ними становился плотнее. Как время замедлялось. Это было одновременно волнительно и страшно. Зуко давно не испытывал такого сильного желания, такого притяжения к кому-то, даже с Мэй такого никогда не было, и это будоражило до глубины души. Когда их лица оказались совсем рядом, Зуко буквально ощущал тепло Катары, каждый ее вздох, как ее пушистые ресницы подрагивают… Он видел, как она тоже была взволнована, как ее губы едва заметно дрожали в ожидании, и это только усиливало желание поцеловать ее. Все, что происходило вокруг, потеряло значение — он видел только ее, слышал только ее дыхание… В голове промелькнула мысль, что возможно, этот поцелуй изменит все — разрушит стены, которые еще стояли между ними вчера, либо же возведет новые, еще более неприступные. Так стоило ли рисковать и все портить?.. Но отступать уже было поздно. Внутри все кипело, но Зуко решился. Его губы осторожно коснулись ее губ, едва ощутимо, словно боясь разрушить этот хрупкий момент. Но в ту же секунду Катара отвернула лицо. Зуко замер на мгновение, ощущая, как тепло ее щеки передается его губам, как легкий аромат укутывает его. Это был совсем не тот поцелуй, которого он ожидал, но не спешил отстраняться. В этом прикосновении все равно было что-то особенное, что-то значимое для него. Зуко почувствовал легкий прилив смущения и сожаления. Катара, судя по всему, была против того, чтобы зайти дальше, и это было ее решение, которое Зуко покорно принял и уважал, поэтому не стал настаивать, даже если внутри остался след неудовлетворенного желания. Катара отстранилась, не поднимая глаз. Ее щеки покраснели и в мягком освещении костра казались алыми, как две розы. Зуко почувствовал легкий холодок разочарования, который тут же попытался подавить. Зуко понимал ее, понимал ее страх и неуверенность, но это не делало момент менее болезненным. Хотелось быть ближе к Катаре, но он знал, что не может заставить насильно ее делать то, чего она не хочет, и к чему не готова. Внутри разгорелся вихрь противоречивых чувств. С одной стороны, Зуко очень хотел продолжить, узнать, что мог бы означать этот поцелуй для них обоих, но в то же время, уважал решение Катары. Разочарование переплелось с пониманием, а нахлынувшая внезапно страсть — с необходимостью не спешить. Сейчас Зуко осознавал, как сильно ему хотелось защитить Катару, быть тем, кто сможет подарить ей покой и уверенность. Но он также понимал, что им обоим нужно время. Где-то в глубине души он надеялся, что однажды этот момент все-таки наступит, и они смогут стать ближе не только в сражениях, но и в чувствах. — Я с Аангом... — прошептала еле слышно Катара, не поднимая глаз, и аккуратно высвободила свои руки из его хватки. Ее движения были плавными, но решительными. Ее слова словно холодным ветром прошлись по его сердцу. Внутри поднялась волна разочарования и смятения. Зуко не ожидал, что она скажет это, хотя, возможно, должен был предположить. Но ведь они с Аангом никогда не позиционировали себя, как влюбленная пара! Зуко ни разу не замечал за ними ни одного романтического момента: ни обнимашек, ни поцелуев, ни держаний за ручку, ни прогулок под луной, — ничего, что могло бы говорить о них, как о людях, которые встречаются и любят друг друга, как это было, напимер, у Сокки с Суюки. Да, Аанг явно неровно дышал к Катаре, но это была исключительно его проблема. Со стороны Катары Зуко не видел в адрес Аанга ничего, кроме какой-то материнской заботы. Наверное, поэтому и решил, что имеет право претендовать на что-то большее. В этот момент все его мысли сконцентрировались на том, что он слишком далеко зашел, и что теперь их с Катарой отношения могут пострадать из-за его эгоистичного порыва. Зуко ощущал себя вором, который почти успел украсть то, что ему не принадлежит — что-то запретное и самое ценное, но не сумел удержать и секунды это сокровище. Зуко наблюдал, как Катара быстро отвернулась от него, вскочила на ноги и суетливо начала готовиться ко сну. Она будто бы старалась отвлечься, ее движения стали резкими и беспокойными. — Нам нужно скоро вставать. Надо отдохнуть, чтобы быть готовыми к завтрашнему дню. — Ее голос звучал чуть напряженно, словно она пыталась оправдать свою резкую смену настроения. Зуко понимал, что Катара избегает темы, пытается сбежать от чего-то, что казалось ей слишком сложным. Ее суетливость говорила ему больше, чем ее слова. Он чувствовал, что, несмотря на свою решительность, Катара тоже была взволнована. Ее поведение выдавало внутренний конфликт, желание оставить этот момент позади, не касаясь его больше. Зуко остался сидеть на месте, наблюдая за беспокойными движениями Катары, и внутри него все еще кипели смешанные чувства — сожаление о том, что он заставил ее чувствовать себя неловко, и скрытая боль от того, что она уже выбрала не его. Но вместе с этим он также почувствовал уважение к ее решению и понял, что нужно дать ей время.

...

— Я с Аангом... — тихо сказала Катара, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, хотя внутри все бурлило. Она понимала, что не может позволить себе запутаться в чувствах, особенно сейчас, когда их миссия была настолько важной. Не дав Зуко времени на ответ, Катара быстро отвернулась и начала суетливо готовиться ко сну. — Нам нужно скоро вставать. Надо отдохнуть, чтобы быть готовыми к завтрашнему, вернее, уже сегодняшниму долгому путешествию, — сказала она, поднимая лишний раз спальник и расправляя его, даже если в этом не было необходимости. — Ребята будут волноваться... — произнесла она, будто только что ничего и не произошло. Видимо, Катара пыталась и саму себя убедить в этом. Ее движения были быстрыми и немного нервными и неуклюжими. Это была ее уважительная причина, чтобы сойти с темы, которая становилась слишком опасной. Катара понимала, что уход от разговора не решит проблему, но сейчас ей было необходимо найти способ справиться с бурей чувств, которую вызвало это внезапное мгновение близости. — Доброй ночи! — фыркнула Катара напоследок и закуталась в свой спальный мешок почти с головой, будто хотела спрятаться не только от всего мира, но и от самой себя и своих собственных чувств, которых так боялась. Сердце было не на месте. Подумать только, мгновение назад она чуть не позволила покорителю огня, которого еще недавно ненавидела и презирала всей душой, поцеловать себя. Более того, Катара поймала себя на страшной мысли, что она тоже в какой-то момент хотела этого. Наверное, это все было от переизбытка эмоций, больше никак не объяснить. Обстановка также к этому располагала... Вот они с Зуко на мгновение и потеряли контроль, уж слишком доверившись и открывшись друг другу. Как теперь смотреть ему в глаза? Как смотреть в глаза Аангу? Даже перед Аппой, и то, было стыдно, ведь он стал непосредственным свидетелем произошедшего. Хорошо, что хоть говорить не умел. Катара лежала в своем спальнике, натянув его почти до самого подбородка. Ее дыхание постепенно замедлялось, но мысли все еще вихрем крутились в голове, не давая сразу уснуть. Она попыталась сосредоточиться на звуках ночи — тихом потрескивании углей в костре, шорохе ветра снаружи пещеры, — но разум упорно возвращался к событиям прошедшего дня. Вспоминалась встреча с Ян Ро, как в сердце вспыхнула ярость, как Катара едва не перешла ту черту, после которой возвращения нет. Но затем в памяти всплыл совсем другой момент — как Зуко был рядом, как они укрылись в пещере, и как между ними вдруг возникло это странное, но глубокое и приятное напряжение. Катара вспомнила, как он наклонился к ней, как его губы почти коснулись ее губ. В этот момент в душе смешались тысячи противоречивых чувств — желание, страх, смущение. Все это еще больше сбивало с толку. Катара все еще ощущала тепло его дыхания на своей коже, и ее сердце начинало биться быстрее, стоило только подумать об этом. Катара знала, что сделала правильный выбор, отстранившись, ведь она действительно с Аангом, и ее долг перед ним важнее. Но почему тогда это воспоминание продолжало преследовать ее? Почему ей так тяжело избавиться от ощущения, что этот момент мог все изменить? Катара ворочалась в спальнике, пытаясь найти удобное положение, но каждое движение казалось слишком резким, слишком шумным. Она вздыхала, вновь и вновь возвращаясь мыслями к тому моменту, когда они с Зуко сидели у костра, и к тому, что почти произошло между ними. Эти мысли были мучительными, но в то же время она не могла избавиться от них, как бы ни старалась. Постепенно, усталость начала брать свое. Сознание стало путаться, а тревожные воспоминания медленно растворялись в тепле и уюте спальника. Веки становились все тяжелее, а дыхание ровнее. Катара медленно погружалась в сон, еще немного цепляясь за образы, которые заполнили ее разум, но вскоре все мысли стали неразличимыми, как отголоски далекого сна. И наконец ее сознание уступило месту сновидениям, оставив беспокойство и смятение в прошедшем дне.

...

Погруженный в себя Зуко сидел у тлеющего костра, обхватив колени руками. Пламя почти угасало, оставляя лишь слабый свет, который мягко освещал пещеру, создавая таинственную и спокойную атмосферу. Взгляд был прикован к Катаре, лежащей неподалеку в своем спальнике. Ее лицо было частично скрыто, но Зуко мог видеть, как она тревожно ворочается, не находя себе места, как ее руки то и дело сжимают ткань, будто пытаясь удержаться за что-то реальное, за что-то, что могло бы ее успокоить. Зуко ощущал, как каждое ее движение отзывалось в нем, словно эхо ее переживаний касалось и его души тоже. Сердце сжалось от какого-то невыразимого чувства — сочувствия, понимания и, возможно, вины. Зуко знал, что сегодняшний день был для Катары очень тяжелым, знал, что она была взволнована, что ее мысли, как и его, возвращались к тому моменту, когда между ними почти произошло что-то важное. Он мог почти ощущать ее внутреннюю борьбу, видя, как она беспокойно переворачивается, пытаясь найти покой, который ускользал от нее. Зуко понимал, что Катара старается справиться с этим, но все равно чувствовал себя виноватым за то, что допустил такую ситуацию, заставил ее чувствовать себя так неуверенно. Он никогда не был хорош в словах, но хотел, чтобы Катара знала, что он здесь ради нее, что она не одна в своих переживаниях. Он следил за тем, как она наконец замерла, ее дыхание стало ровнее, а движения — менее беспокойными. Ему хотелось быть ближе к ней, протянуть руку и убрать выбившуюся прядь волос с ее лица, но он знал, что это только нарушит ее покой. Зуко наблюдал, как лицо Катары, освещенное тусклым светом углей, отражало всю гамму эмоций, которая ее охватывала. Он видел, как на ее щеках мелькали тени, как она время от времени сжимала губы, словно пытаясь сдержать что-то важное, но в то же время не могла избавиться от этих мыслей. На душе стало легче, когда он заметил, как Катара постепенно начала успокаиваться, как ее движения стали медленнее, а дыхание — ровнее, как тревога уступает место усталости. Катара выглядела такой уязвимой в этот момент, такой честной в своих чувствах, что сердце сжалось от трепета. Зуко никогда не считал себя достойным таких искренних и светлых чувств, но рядом с Катарой он начинал верить, что, возможно, он тоже заслуживает их. Он знал, что Катара боролась с собой, как и он когда-то, и безгранично уважал ее за это. Внутри ощущалась смесь сожаления и нежности. Зуко хотел быть тем, кто смог бы утешить Катару и помочь ей справиться с ее болью, но понимал, что сейчас для этого не время. Он видел, как ее глаза, еще недавно полные тревоги, начали закрываться, как она, наконец, сдалась усталости. Он сидел так, наблюдая за ней, пока она полностью не погрузилась в глубокий сон, и продолжал стеречь ее покой. Он знал, что это был лишь маленький шаг на длинном пути их отношений, но этот момент стал для него важным. Он чувствовал, как растет его привязанность к ней, как крепнет желание защищать ее, быть рядом, несмотря на все преграды. Когда Катара уснула, Зуко продолжал тихо наблюдать за ней. Теперь ее лицо было спокойным, лишенным тех тревожных черт, которые он видел раньше. Он чувствовал, что должен оберегать ее, охранять ее сон от любых бед, даже если это были лишь ее собственные страхи и сомнения. Зуко не мог удержаться от того, чтобы не думать о том, как важна для него стала Катара в последнее время, как сильно он ценил ее присутствие. В ее лице он нашел что-то, что помогало ему справляться с собственными демонами, и это только усиливало его привязанность к ней. Но он знал, что нужно быть терпеливым и уважать ее выбор, даже если его собственные чувства бушевали внутри. И пока Катара спала, Зуко тихо сидел рядом, наблюдая, как она спокойно дышит во сне, позволяя ее спокойствию смягчить и свое собственное беспокойство, прежде чем он сам позволит усталости забрать его в сон. Зуко знал, что завтра они снова вернутся к своим обязанностям, к своим миссиям, и все встанет на свои места, будто ничего и не произошло, но эта ночь навсегда останется в памяти, как напоминание о том, что между ним и Катарой есть нечто большее, чем просто дружба и боевое товарищество. В душе поселилось тихое, но уверенное ощущение, что их пути связаны, даже если они сами этого еще не до конца осознали. Зуко еще некоторое время сидел неподалеку, наблюдая за мирным лицом Катары, освещенным тусклым светом угасающего костра. В груди боролись различные чувства — нежность, забота, легкая грусть от того, что не ему суждено быть для нее тем, кто разделит с ней все ее тяготы. Наконец, он тихо поднялся и разложил свой спальник рядом с Катарой. Зуко старался двигаться как можно тише, чтобы не потревожить ее сон, поэтому просто лег сверху не укрываясь. Да и не было холодно. Сердце наполнилось теплом, когда он ощутил ее близость. Зуко лежал на боку и внимательно всматривался в спящее лицо Катары. Оно было таким мирным, спокойным, и это зрелище согревало сердце. Он все-таки осторожно протянул руку и аккуратно провел пальцами по мягкой щеке, едва касаясь кожи, словно боясь разрушить этот момент. Заметив, как волосы Катары мягкими волнами рассыпались по ее подушке, Зуко не удержался — наклонился ближе, осторожно взял в руку одну прядь и вдохнул ее аромат, наполняя себя этим ощущением. Казалось, что время замерло, и в этот короткий миг не существовало ничего, кроме них двоих, их тишины и покоя, который пришел после долгого и трудного дня. Это было словно убежище от всего внешнего мира, от всех их обязанностей и сражений, от темного прошлого, которое так жестоко отразилось на них обоих. Зуко продолжал любоваться Катарой. Вдруг его взгляд остановился на ее пухлых губах, которые были расслаблены во сне. Воспоминания о недавних событиях ударили в голову с новой силой. Внутри снова вспыхнуло то самое желание, которое Зуко пытался подавить раньше. Это было что-то, чему он не мог противиться — тихая навязчивая потребность быть ближе к ней, даже если она этого и не осознавала. Он знал, что это может быть неправильно, что это момент ее уязвимости, но его чувства были сильнее здравого смысла. Зуко осторожно наклонился ближе, стараясь не разбудить Катару. Сердце застучало сильнее, когда он приблизился к ее лицу. Он задержал дыхание на мгновение, ощущая всю тяжесть этого момента, и едва-едва, почти невесомо, коснулся полураскрытых губ своими. Этот поцелуй был настолько легким, что скорее напоминал прикосновение ветра, нежный и быстрый. Но для Зуко это мгновенье было наполнено своим смыслом, он вложил все те чувства, которые скрывал в глубине души и не имел права выразить. Катара так крепко спала, что даже не пошевелилась. Ее губы были теплыми и мягкими, и в тот короткий миг, когда Зуко коснулся их, все остальное перестало существовать. В этом поцелуе было все: нежность, привязанность, и та неуверенность, которая мешала зайти дальше. Зуко тут же отстранился, понимая, что не может позволить себе больше. Он посмотрел на Катару, все еще погруженную в глубокий сон, и почувствовал, как на сердце ложится тонкий слой сожаления — не о том, что он сделал, а о том, что между ними всегда будет что-то непреодолимое, пока она связана с Аангом. Зуко оставалось лишь принять и уважать ее выбор. Но даже зная это, он не мог удержаться от того, чтобы сейчас просто быть рядом с ней, хотя бы так, хотя бы в этот короткий момент. Почувствовав прилив нежности, Зуко осторожно обнял Катару, стараясь не разбудить ее. Его рука легла на ее талию, и он чуть прижался к ней, ощущая ее тепло. Внутри него еще бурлили смешанные чувства — привязанность, забота и тихая печаль от того, что между ними оставались преграды, которые они не могли сейчас преодолеть. Но в этот момент все это отошло на второй план. Зуко просто наслаждался тем, что мог быть рядом с ней, хотя бы так, хотя бы ненадолго. Он знал, что утром все может измениться, что им снова придется вернуться к реальности… Возможно, Катара даже не посмотрит в его сторону после случившегося… Ну и пусть! Сейчас он позволил себе этот короткий момент близости, этот тихий миг спокойствия. Постепенно, чувствуя, как его собственные веки становятся тяжелыми, Зуко начал погружаться в сон, не выпуская Катару из своих объятий, а наоборот — прижав ее к себе еще крепче. Он знал, что их путь будет трудным, что впереди ждет еще много испытаний, но эта ночь останется для него чем-то особенным, напоминанием о том, что, несмотря ни на что, они все же нашли утешение друг в друге.