Подсолнуху необходимо солнце

      Полночь. Отснята завершительная сцена будущего третьего выпуска «Ну-ка все вместе!», считая по эфирной сетке. Все собираются с силами и потихоньку уходят со стены. Оба ведущих ещё раз поздравляют двух победителей и тоже скорее удаляются со сцены, дабы не застрять в основной массе уходящих людей.       Аппаратура снята, соведущих не слышит никто в одиноком сером коридоре Мосфильма. Повисло напряжение. Оба идут практически друг за другом, а не как обычно - вместе, да болтая. Сценический образ спал с лица вместе с привычной улыбкой. Лазарев нервно сжимает зубы, думая о том, как бы намекнуть на то, что им хорошо бы поговорить наедине. Может, и здесь. — Коль. — нерешительно произносит он, пристально смотря на ведущего, ожидая реакции. Басков показательно достает телефон из кармана брюк, — Коля. — ещё раз. Блондин не откликается, но чувствует выжидающий взгляд Сергея и ещё большую потерю доверия после его игнора. «Нет, не сейчас» — думает он, ускоряя шаг. Увеличивая вместе с ним чувство безнадёжности у Лазарева, — Может, хоть слово скажешь! — повысив громкость в голосе вспылил брюнет. — Потом. — ровно отрезал Николай, заворачивая к себе в гримёрку и прикрывая дверь, после, спиной прижимаясь к холодной стене. Можно выдохнуть. Телефон быстро скользнул обратно, а взгляд потупился на невысоком растении у входа. Коля знал, что Лазарев не будет врываться к нему и был спокоен. Беспокоило только то, что он усугубляет ситуацию их отношений ещё больше.       Серёжа стоит на месте рядом со своей дверью, осмысляя произошедшее. — «Потом», после смерти или что?! — вслух выражает своё негодование он.       Безусловно, Сергей недоволен таким поведением, учитывая, что до этого он был уверен, что в этот день их проблема в конце концов решится, а Коля, пользуясь случаем, обязательно поговорит с ним. Но всё снова идет не так, как хотелось бы. Он чувствует, как слёзы постепенно подступают к глазам и спешит удалиться в гримёрную, что была предательски рядом с Колиной.       Услышав хлопок закрывшейся двери, Басков оторвался от стены и начал скорее собираться на выход, чтобы уйти раньше Лазарева.

***

      Перед глазами Серёжи исключительно тёмная дорога, освещённая то ли желтыми, то ли оранжевыми фонарями. На улицах в краях Мосфильма почти ни одной машины, что практически полностью отключает бдительность, а контраст цвета дороги и фонарей добавляет гипноза и непроизвольную фиксацию взгляда на одной точке.       Лазарев допустил возможность задуматься, погружаясь в то, что заставляет его дышать чаще и ощущать невероятное давление на сердце откуда-то сверху. «Зря», — думает он, но уже не может остановиться. Вот приедет на квартиру и что? Сразу спать? Даже без разговора, шуток, шума, ебуче-долгого ожидания Баскова из душа? Да, за три месяца он привык к отсутствию чего-то важного, близкого и любимого. Благо дети и музыка помогли разбавить печаль и заполнить освободившееся пустое место в душе. Но новый сезон их народного шоу не заставил ждать новое открывшееся пробуждение веры, надежды и любви, чёрт бы их побрал.       Стоя на долгом светофоре, Лазарев срывается, и берёт телефон в руки, быстро находя их чат. Снимает блок и пытается быстро писать одной рукой: «Коля, простм меня, я не хлтел бы беспокоитть тебя, но нам очень нкжна встреча, предлагаю увидеться завтра где-нибудь в не сильнл людном месте». «Да, знаб, что скорее всего я кщё в блоке у тебя, но я буду надеяться на лучшее», — загорается зелёный и Серёжа откладывает гаджет.       Ему тотчас приходит ответ: «Зачем завтра, когда можно сегодня», — но Лазареву сейчас не до этого. Сергей всё ближе к дому, ближе к центру и людям.       «Да, может, Коля прав, меня долгое время нет дома, но я не могу это контролировать, это не в моих руках, он должен это понимать и вспомнить себя в любом из своих романов. Не понимаю, что им управляло в этот день. Я почувствовал себя врагом народа. Но даже при таком давлении мне ни разу не хочется думать, что я для него - враг. Может, я чего-то не понимаю и упускаю?..», — заключительно думает Серёжа, паркуясь у многоэтажки.       Он устало бросает взгляд на отражение в зеркале лифта. Такой немного помятый без слоя тональника при съёмках, чёлка падает на лоб, в глазах равнодушие, а губы побледнели, то ли от лёгкого холода полуночной Москвы, то ли от холода внутри.

***

      Квартира встречает теплом и уютом. Лазарев расслабленно выдыхает, закрыв входную дверь. В замутнённом состоянии разувается, оставляет сумку на небольшой тумбе в коридоре и проходит на кухню, наливая стакан воды. Сразу выпивает до дна, просто, и от жажды, и от скуки. Вскоре, в его поле зрения попал роскошный букет, ценник которого сразу рисовался в голове. На столешнице рядом с вазой ещё были свежие капли воды и в одной из них одиноко лежал кусочек обрезанного стебля, обозначая спешку человека, что делал это.       Некоторое время Серёжа тепло глядел на приятный подарок, до того, как он понял, что войти в квартиру никто не мог. В голове промелькнуло афигевшее: «Че?». Букет явно свежий, как минимум - сегодняшний. Сергей нервно обвел взглядом помещение, в котором находится. Никаких дефектов не было замечено, ну, или так казалось из-за низкого освещения, что исходило только из подсветки над рабочей зоной.       Лазарев приближается к столу, который разграничивал кухню и гостиную, опëрся о него и ещё раз тревожно осмотрел всё, пытаясь не подавать виду, что крайне обеспокоен ситуацией. Сию секунду до него дошло, что он в одной квартире с блондином, чей образ сливался с белым диваном прямо перед ним. Первой реакцией был моментальный испуг, из-за которого тот резко прижался обратно к столешнице. — Блять! — не стесняясь громко проговорил тот, чем ещё больше испугал Баскова, боявшегося лишний раз вздохнуть. — Извини! — на эмоциях сразу выдал ответ Николай, оглядываясь на брюнета, в который раз жалея о том, что решил начать именно так. — Басков, какого хуя?! — всё также, на повышенном тоне, сказал тот. — Я хотел сделать неожиданный примирительный сюрприз! — Да уж, неожиданный. Надо было потребовать у тебя ключи от квартиры, чтобы стресса меньше было. — договорил Лазарев. — Ну, Серёж, прости. — умоляюще просил Коля.       Ответа не последовало. Брюнет отвернулся от него, опираясь на столешницу. Смотрит в пустоту, вздыхает, опускает голову. В то время как и соведущий отвёл взгляд, теряя надежду. Этого стоило ожидать, но Коля был слишком одержим этой идеей, что казалась для него лучшей. — И что мне делать с тобой? — ровно задаёт риторический вопрос Сергей. — Поговорить. — одно слово врезается в сердце, сразу отзываясь внутри.       Серёжа боязливо разворачивается и подходит к дивану в форме «Г», присаживаясь рядом. Старается не встречаться взглядом с блондином, но всё же бегло оглядывает его. Басков ещё в сценической одежде, на данный момент в рубашке и брюках. Пиджак с галстуком на другом краю дивана.       Переводя взгляд с Коли вновь куда-то во вне, Сергей решает задать вопрос: — Почему? — Почему сейчас? Ну, подставился случай, когда ты находишься в этой квартире. — немного растерянно ему отвечают. — Нет, это понятно. Что тебя сподвигло на это? — недолгое молчание. Сердце светловолосого ведущего забилось чаще. Он несколько раз подумал, прежде чем сказать, как есть. — Честно говоря, я обдумал свои слова уже на следующий день, понял, что на всё это есть причины и дело в моём без задних ног собственничестве. Сначала не решался разблокировать и извиниться, а зря, потому что, когда «настало время», заметил, что теперь я в блоке у тебя… — неуверенно начал Николай, — В Москве тебя не было тогда: тур, отдых за границей, дети. Тогда, ты, наверное, и не думал, как я сначала хотел всё вернуть, а потом оставить тебя, чтобы не думал о моих едких фразах… — Ближе к делу. — перебивая, ответил Сергей. — Да, извини… — каждое извинение больно отзывалось в груди Лазарева, провоцируя жалость, которая вроде раскрывала глаза и заставляла сочувствовать, а вроде мешала оценить то, что ему говорят, — …Просто, я нуждаюсь в тебе… Как бы это примитивно ни звучало. Ну, не могу, каждый день - не тот… Искра, буря, безумие. Лазарев выпал из серьёзной роли.       Николай продолжал выливать наболевшее, в то время как Серёжа замер в изумлении. Он слишком много придумал за срок разлуки и не мог справиться с информацией, обратной его представлениям. Драматизируя каждое слово соведущего, тот забыл, что он может мыслить совершенно по-иному. Он понимает сколько ошибок совершил, понимает, кто на самом деле виноват в ссоре - оба одинаково грешны. «Упрямый идиот» — думает Лазарев, рвано вздыхая. Поднимает голову кверху, находясь на пределе. Коля аккуратно подсел ближе. — Можно? — вполголоса спросил он. Серёжа не до конца понял чего именно он хочет, но сейчас уточнять и не требовалось, поэтому он одобрительно покачал головой, смотря также куда-то вперёд. Его обняли за плечи. Взгляд помутнел, накрываясь солёной пеленой. Лазарев сдерживался как мог, но слёзы сами наворачивались на глаза.       Басков с ногами забрался на диван, прижимаясь к брюнету. Кладет голову на его плечо, уткнувшись носом в шею, все также обнимая того сбоку. Серёжа теплее, чем обычно, а его напряжение можно было почувствовать даже не находясь рядом. Он усердно пытался вбить в голову идею, что его любят, но мешало сформировавшееся недоверие. До сих пор внутри сидела мысль, что Басков снова будет лгать «ради него», а потом вся его сладкая ложь всплывёт в очередном конфликте.       Серёжа сдаётся. Пускает несколько слёз, приоткрывая рот и начиная прерывисто дышать, так как воздуха начало не хватать. Изменение в поведении сразу заметил Коля, поднимая голову и оказываясь перед лицом Лазарева. Отделываться было невозможно. Блестящие зелёные глаза смотрели прямо в душу, грели домашней атмосферой и воспоминаниями. Они успокаивали, говорили самые тёплые слова и хотели помочь. «Глаза - часть мозга, вынесенная на периферию», — причина, по которой Лазарев сомневался в неискренности Николая.       Он сглотнул, прикрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов, приводя себя в чувства. — Не извиняйся, я ведь тоже не мало масла подлил. — тут же сказал он в лицо Коле, на что тот вскинул бровь. — Серёж, исключительно я спровоцировал твою ответную агрессию, не вини себя зря… Вообще, раз я здесь перед тобой, я обязан извиняться, иначе, зачем я это всё сделал? — Чтобы помириться… — послушно отвечает брюнет. — Как ты себе представляешь примирение без извинений? — Никак… — на выдохе отвечает Сергей, стыдливо опуская взгляд, вновь передавая всё в руки Баскову. Тот тяжело вздыхает и буквально берёт своё всё в руки. Бережно стирает с лица солёные дорожки, возвращая внимание человека напротив. Николай, смотря ему в глаза, в моменте задумался: «За что жизнь дала ему меня? Если ради блага, то это солнце не должно страдать, и я сделаю всё, чтобы ему сейчас же стало лучше». Серёжа ластится к нежным рукам, как кот. Вдыхает приятный запах исходящий от них. Аромат был похож на смешение чего-то кокосового и миндального, скорее всего, Колин новый крем. Когда их убирают, он сразу же обращает внимание на их владельца, смотря на него так проникновенно, с надеждой, как раньше. Тепло в миг разливается в груди блондина, заставляя расцвести.       Лазарев отворачивается. Сердце бьётся чаще, расширяются сосуды, кровь приливает к лицу и Сергей прикрывает его руками, краснея. Давно он не ощущал такого «смущённого» тепла на щеках.       Он выдыхает, опуская руки, думая, что при таком освещении ничего не видно. — Коль, я прощаю тебя, хоть я и сомневаюсь на этот счёт, наверное, потому что во мне ещё не усвоились твои слова… — говорит Серёжа, поворачиваясь к нему, на что получает тёплую улыбку и понимающий взгляд. Басков медленно приближается к лицу собеседника приставив лоб ко лбу и нос к носу в знак единения, и действительно ныне ощущая связь с человеком напротив, вновь испытывая трепетное покалывание в районе солнечного сплетения. — Люблю. — шепчет Николай и, оставив лёгкий поцелуй на губах Лазарева, отстраняется. Тот в моменте понимает как скучал по этим нежностям, ощущения от которых не сможет компенсировать никто. Серёжа в ответ невольно улыбается. Как никогда, он испытывает умиротворение, что пушистым и мягким мехом ложилось на его сердце и душу, успокаивая. — И я… — он берёт лицо блондина в руки, дивится лаской в его взгляде и целует. Ванильно, также, как и обычно. Мурашки мелкой дрожью пробегают по всему телу обоих. Коля немного обомлел, отдавая инициативу Сергею на эти сладостные мгновения. Он не торопится, вслед за Николаем прикрывает глаза, наслаждаясь каждой секундой и такими послушными губами Баскова, ведь обычно он не поддаётся вовсе, предпочитая быть в активной роли. Но сегодня другой день, сегодня - не обычно. Лазарев медленно отстраняется и убирает руки с лица напротив. Тут же их берут в свои и сжимают, грея холодные пальцы, так по-родительски заботливо. Сергей сгорает, окончательно прощая Николая.       Его согревшиеся кисти отпускают и он, ещё немного разделяя их совместное молчание, поднимается с дивана, недалеко отходя. От осознания перед глазами словно появляется новая вселенная, а воздух будто стал чище и легче. Жизнь заиграла в сердце Серёжи.       Взгляд в очередной раз ложится на букет на кухне и не поблагодарить было бы грехом. — Колюнь, спасибо за букет, мне очень приятно! — тепло говорит он, вызывая довольную улыбку у Николая. — Для тебя я бы и горы свернул, было бы времени больше! — тут же, со смешком, отвечают ему.       Лазарев подходит к столешнице с букетом и не выдерживает: выбрасывает лишние куски обрезанных стеблей и вытирает капли воды, наводя порядок. Так смотреть гораздо приятнее. Вроде набор цветов невелик, красные розы и белые тюльпаны, какие-то полностью раскрылись, какие-то ещё в процессе, но их сочетание и подача вызывает что-то неординарное, это не то что обычный букет тёмно-красных махровых роз. Красиво и тоже приятно, но до жути наскучило Сергею, как артисту.       Пока он любовался композицией, к нему бесшумно подошёл Коля, остановившись рядом. — Красивые, правда? — на что Лазарев кивает, — Пришлось выбирать быстро, чтобы успеть до твоего прихода всё сделать. Название, кстати, очень похоже на тебя. — Какое оно? — Афродита. — Я похож на женщину? — смеясь, спрашивает брюнет. — Такой же прекрасный! — подхватывая смешок, отвечает Басков. — Спасибо!.. — успокоившись, поставил точку Сергей.       Между двумя вновь повисла напряжённая тишина, в голову совсем ничего не приходило, а хотелось многого, как минимум - любви от ближнего после долгого отсутствия. Эта потребность сработала в Николае быстрее; и быстрее он понял, что томить её нельзя, так как потом тяжелее будет найти время. — Серёж… — тут же сказал он. — М?       Коля делает шаг вперёд. Этого вполне хватало для того, чтобы не оставить между ними практически никакого пространства. Руки блондина легли на талию соведущего, а тот, в свою очередь, нерешительно положил свои на плечи напротив. Оба недолго имитируют что-то похожее на эскимосские ласки, а затем возвращаются в свою плоскость. Рука Баскова скользнула Серёже на затылок, притягивая, вовлекая в неспешный и осторожный поцелуй. Он наблюдает за реакцией Сергея, боится лишний раз переборщить и спугнуть. Брюнета такой вариант устроил, он постепенно раскрылся и расслабился под влиянием мягких и размеренных губ Николая. Лазарев отвечает также нежно, а его рука постепенно перемещается на Колину щетинистую щёку, слегка поглаживая её большим пальцем, добавляя теплоты в этот момент.       Неожиданно Басков прерывается, заглядывая в растерянные глаза Серёжи, которые за него говорили что-то вроде: «В смысле?». Но блондин и не собирался его разочаровывать, он только проверил, настроен ли Сергей на продолжение. Как оказалось - да.       Тогда, недолго думая, Коля бегло целует его в щёку и прижимает к столешнице, что была под их боком. Теперь он не церемонится, сразу вцепившись в губы брюнета. Тот, хоть и был удивлён, но старался не подавать виду, действуя так, как прикажут изнутри. А внутри всё ныло от желания, которое не получалось осуществить на протяжении более чем трёх месяцев. Лазарев сжимает плечи Николая и, собравшись, целует его также напористо и уверенно, прямо заявляя, насколько он соскучился.       От пухлых губ снова отстраняются. В этот раз Коля прильнул к шее, что не прикрыта воротником рубашки, как это обычно бывает. Вдыхал слабоватый аромат парфюма, что подарил тому на юбилей. Серёжа откровенно млел. Он слегка приподнял голову, подставляя чувствительную кожу шеи под мягкие поцелуи Баскова. Пальцы путались и в коротких волосах блондина, сжимали их, когда тот оставлял отметины. В такие моменты ему сильнее всего хочется думать, что тональник на съёмках дай бог сможет это скрыть.       Коля отрывается. Смотрит в вожделённые глаза напротив. «Здесь это не может продолжаться», — мельком думает он и приближается к уху брюнета. — Отойдём в более удобное место? — шёпотом спросил он, дабы не испортить их напряжённую атмосферу.       Он сразу понимает намёк и кивает.       Ненадолго пришлось отпрянуть друг от друга, пока оба не оказались у брутально-тёмной пастели Сергея. Лазарев ложится на спину, опираясь на локти, и ещё недолго смотрит на Николая, нависшего над ним. В долю секунды понимает, что сейчас будет, и остановить это уже нельзя.       Серёжа теряет голову, притягивая блондина за воротник рубашки, тут же возвращаясь к его пухлым от поцелуев губам. Руки снова на затылке, не хотят отпускать, до сих пор в страхе от того, что, если отпустит - Коля уйдёт. «Никогда», — словно услышав внутренние споры брюнета, мельком подумал он, но всё равно отстранился. Целует в уголок губ и, оставаясь всё ещё на небольшом расстоянии от Лазарева, аккуратно стягивает с того серую оверсайз футболку. Сразу прикасается к разгорячённому телу, которое он, кажется, так давно не видел и не чувствовал. Легонько проводит по нему пару раз, убеждаясь, что он не во сне, чем вызывает дрожь и первый сдержанный стон нижнего. Николай ещё раз оценивающе оглядывает его и сдаётся, прислоняясь к часто вздымающейся груди Сергея, покрывая поцелуями, как в последний раз.       Как по накатанной, оба поддаются их самому желанному искушению, пытаясь брать от этих минут всё, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым вздохом, каждой мимолётной встречей взглядов, что смущала обоих. В конце концов, вновь соединяясь воедино.