кровяной хер

      Сынмин знакомится с Минхо на первом курсе. Отношения завязываются быстро. Уже на втором свидании — в кино — Минхо лезет рукой в его штаны. Сынмин руку убирает и шепчет на ухо Ли, что если тот горит желанием, поблизости есть мотель.       Минхо выглядит грустным, качает головой, обращает внимание на фильм, который сам выбрал — Ким ненавидит ужасы, но понимает, что иногда нужно идти на поводу у пассии, — и больше тему не поднимает.       Ли становится холоднее, и Сынмин принимает это за классическую манипуляцию горячо-холодно, но холодно длится значительно дольше и начинает напрягать.       «Пиши объяснительную, куда делся флирт в личке», — не выдерживает Ким. Минхо в ответ присылает старпёрский смайлик смеха сквозь слёзы, и тема заминается.       Чанбин говорит не быть доверчивым и не позволять себя юзать.       Ким не считает, что его используют. Помочь по мелочи и подкинуть денег нормально для партнёра в отношениях.       Так же нормально, как и привезти лекарства при необходимости.       Комнату в общаге Минхо делит с Хан Джисоном и тараканами. Чем Хан Джисон заслужил выделяться среди собратьев — Сынмин не знает.       У Хана такие же редкие чёрные усики, невообразимая наглость и ноль такта. Ему не хватает мозгов оставить пару наедине или хотя бы не вмешиваться в диалог. Он сидит на кровати напротив, пялится на Сынмина и не затыкается.       Ким ощущает себя лишним в комнате. Минхо пиздёж Хана, похоже, нравится. Он посмеивается, прерывается кашлем и снова хихикает. Отчего «Сони» всё больше и больше распыляется.       — Принесу чай.       — Только без лимонов, — просит Минхо, — пожалуйста, Сынмин. Ненавижу лимоны.       Ким не обещает. Засовывает левую ступню Минхо под одеяло. Та высовывается обратно, как только он встаёт с постели.       У Сынмина нет времени на нотации. Если он не выйдет из комнаты, то задохнётся. Или разобьёт Джисону нос. И это будет паршивым поступком.       На общажной кухне грязно. По стене бежит жирный таракан. Он абсолютно уверен в своей неприкосновенности. Или непобедимости. Ким осматривается по сторонам и не находит ничего, что не мерзко взять в руки. Это спасает тараканью жопу.       Сынмин осознаёт, что не хочет прикасаться к чайнику. Ему страшно заглядывать в него. На глаза бросается турка, и Ким закатывает рукава до локтей.       Когда он домывает её в шестой раз, на кухне появляется Джисон. Он падает задницей на табуретку и пялится.       Вид Джисона становится последней каплей, и Сынмин допускает мысль предложить Минхо перебраться к нему. Никаких тараканов, никаких Хан Джисонов и, если осмелеть в мечтах, отсос с утра пораньше.       Сынмин отметает эту мысль. Ему нравится Минхо, но жертвовать комфортом одинокой жизни Ким не готов. Да и, чёрт его дери, они знакомы три месяца, и Ким даже ни разу не видел Минхо голым. Рано. Для таких решительных шагов слишком рано.       — Ты неплохой парень, Сынмин-а, — говорит Джисон, растягивая слоги. — Жалко даже.       Сынмин крепче сжимает ручку турки. Вода греется медленнее, чем хотелось бы. С чего Хан решил, что он в праве так его звать?       — Подержи турку или помой кружку, — Сынмин решает, что Хан, умявший ровно половину принесённой им еды, должен приносить пользу.       Джисон берётся за турку. Сынмин моет чашку и ложку.       — У тебя типа заёб? — спрашивает Джисон.       — У вас типа тараканы.       Джисон кивает, молчит пару секунд.       — Прикол ночью был. Лежу. Книжку читаю. Минхо как заорёт. Ты прикинь, ему в ухо заполз! — Джисон улыбается, пялится на него и совсем не следит за туркой. Наверное, и не надо, вряд ли тараканы прибегут к огню, чтобы загубить все старания, но Сынмин всё равно нервничает.       Чай он делает без лимона только потому, что лень мыть ещё и нож с доской.       Переехать Сынмин не предлагает, но Минхо время от времени остаётся у него с ночевкой. На диване, который неустанно нахваливает.       Сынмина волнует отсутствие близости. Идёт четвёртый месяц отношений, а дальше поцелуев — ничего. И вроде как Минхо проявлял интерес в начале. Куда он делся?       В понедельник, между второй и третьей парой, Сынмин выходит из кабинки туалета и замечает у писсуаров Джисона.       Сынмин абсолютно уверен, что Джисон снова пялится на его пах.       — Привет, Сынмин-а.       Джисон стряхивает последние капли мочи и поворачивается к Сынмину, даже не натянув трусы.       — Если бы у меня был крошечный, тоже бы предпочёл кабинку, — говорит он, заставляя Кима оценить джисоновского товарища.       — Так ты и не крупный.       Сынмин тщательно моет руки. Джисон стоит за его спиной и отражается в зеркале.       — Ну, относительно тебя я гигант.       Сынмин поднимает глаза от раковины, полуразворачивается и снова смотрит на хер Джисона. Ну хер и хер. Средненький.       — Хорошо.       Спорить с сумасшедшими у Сынмина нет ни времени, ни желания.       После пар Сынмин приглашает Минхо на свидание. Они едят жирные бургеры. Ли пытается понизить их калорийность с помощью выкидывания хлеба. Киму это кажется забавным.       — Я бы хотел заняться сексом, — прямо говорит Сынмин, — с тобой. Если ты не против.       Минхо молчит, потому что рот забит. Активно пережёвывает. Не сводя глаз с Сынмина, запивает колой.       — Я не против, — говорит он. Руку через стол тянет и ладонь Сынмина накрывает. — Сейчас?       — Когда тебе будет удобно.       Сынмину неловко. Он бы хотел, чтобы желание было обоюдным. Чтобы не казалось, что он принуждает. Навязывается.       Минхо салфеткой рот протирает, кидает её в тарелку и снимает со спинки стула кожанку.       — Гандоны, смазка дома есть? — он из-за стола встаёт и Сынмина за руку к выходу тянет.       Ким так давно этот секс ждёт, что у него даже в портфеле с собой смазка и гандоны на всякий счастливый случай имеются.       Минхо набирает код от его квартиры. Кеды свои на полочку кладёт и куртку сверху бросает. Так и не пришил крючок. Сынмин пальто на вешалку вешает и шарф сверху наматывает.       Они в душ по очереди идут. Минхо второй, потому что «мне понадобится больше времени». Сынмин на кровать садится и руки к лицу прижимает. Он не понимает, почему на душе кошки скребутся.       Минхо выходит из душа в полотенце замотанный, а на пороге комнаты скидывает его. На кровать падает, и ноги, в коленях согнутые, раздвигает, и смотрит на Сынмина выжидающе.       Сынмин меж них встает, руки растирает, чтобы согреть, и смазку льёт.       — Я себя растянул, — говорит Минхо, — иди сюда.       А Сынмин смотрит на его очко и понимает, что нихуя Минхо себя не растянул. Он приближается поближе, бедра нежные целует и принимается за растяжку. Два пальца входят легко, третий сложнее.       — Мин, если ты продолжишь, я тебя не почувствую, — Минхо бьёт его ступней в плечо, отталкивая. И Сынмин вдруг замирает и смотрит на него поражённо. Он халат свой распахивает, показывая Ли возбуждённый хуй, и Минхо рот приоткрывает удивлённо, на жопу садится и член Сынмина в руки берёт.       — Какого чёрта, Ким? — спрашивает Минхо, голос повышая и хер лаская. — Я же тебя трогал. Ты крошечный был.       — Член увеличивается при возбуждении.       — Не в четыре, блять, раза, — Минхо за тюбик смазки хватается и льёт не жалея, пальцы в себя засовывая. — Сука, да ты и порвать можешь, гигант.       Сынмин на шаг отступает. На два. Разворачивается и выходит из комнаты. В ванну заходит и закрывается. На крышку туалета садится. И, кажется, начинает понимать. Минхо трогал его. А потом перестал проявлять любые признаки интереса. Джисон на пах пялился, про жалость заливал.       — Сынмин, — Минхо в дверь стучится, — Минни, ты обиделся?       Сынмин на дверь смотрит и с ответом не находится. Минхо решил, что у него маленький член, ну и? Минхо рассказал об этом подружке, да тоже не смертельно. Неприятно просто. Очень.       — Ты ебался с Джисоном, пока встречался со мной? — спрашивает Ким, двери не открывая. Потому что вопрос, в общем-то, давно на краешке подсознания мелькал.       — Да, — отвечает Ли и шмыгает носом. Плачет.       Сынмин всегда ценил в Минхо прямолинейность и честность.       Он с толчка встает, дверь открывает. Руки на голые предплечья Минхо кладёт и просит:       — Одевайся и уходи, пожалуйста.       Минхо в глаза смотрит, кивает, собирается, уходит, на прощание громко хлопнув дверью.       Сынмин на постель ложится и не находит в себе сил даже злиться.       Он неделю ходит с мыслями о Минхо. Простить его пытается. Вернуть. Плюсы и минусы в голове раскидывает. Сам прокурором и адвокатом выступает. В конце концов, они не клялись друг другу в вечной любви и верности. По большей части потому, что верность в отношениях для Кима само собой разумеющееся. Он даже пишет Минхо смс, а потом снова на Джисона в туалете натыкается, и тот Сынмина к стене прижимает да спрашивает нахально:       — А у тебя чё, реально кровавый хер?       И Сынмин решает, что теперь это будет не таким уж паршивым поступком, и со всей дури в нос кулаком Хану бьёт. Кровь брызгает на белую рубашку и Джисон орёт. Сынмин его к раковинам толкает и выходит из уборной.       Больше он не хочет видеть ни Хана, ни Минхо.       Потом Кима вызывают к ректору. Сынмин забирает документы и переводится в иной университет, к счастью, без пометки в личном деле, а там он знакомится с Хван Хёнджином.