(Не)на месте

      Моего отца зовут Чарли Свон, меня Изабелла Свон. У меня есть мать, Рене, она живёт со своим новым мужем в Финиксе, штат Аризона. Я живу в Форксе, маленьком городе, куда недавно переехала к отцу. Он шериф. А ещё он сказал, что закопает придурка, из-за которого его дочь в таком состоянии.       Как оказалось, на школьной парковке из-за обледенения на дорогах произошла авария. Водитель не справился с управлением при выезде, влетел в мою машину. Мне повезло, я была внутри. Машине не повезло абсолютно — я уже снялась с ручника, а физика — явление неподкупное нашим желаниям, так что влетела я через бордюр в дерево.       Отец был в ярости, причём абсолютно искренней. Я чувствовала доверие к нему — невозможно так сыграть для чужого человека. Либо это все один большой фарс, но бога ради, я вряд ли являюсь его целью, я же не Капитан Америка, в конце то концов. Да и память, хоть и работающая как сломанные часы с периодически вылетающей кукушкой, иногда подбрасывала воспоминания, которые никак не могли быть ложью. Что-то из детства, ощущения жаркой погоды в Финиксе, воспоминания о матери, подтвержденные фотографиями дома. Отец очень бережно относился ко мне, включая моё эмоциональное состояние. Видимо, доктор Каллен очень основательно с ним побеседовал, за что ему огромное спасибо.       Меня забрали домой.       Я ковыляла как пингвин со своим неповоротливым фиксатором, издавая очень много старческих звуков, чем смешила отца. Серьёзно, когда он впервые услышал моё «эть» при подъёме с дивана — хохотал так, что пролил на себя пиво. Мне не было обидно, ни капельки, я тоже смеялась и шутила про близкую старость и стакан для зубов.       А потом к нам приехали двое — мужчина в инвалидной коляске и молодой парень, смотрящий на меня с щенячьим восторгом. И смущением. Дома я ходила в шортах, потому что нога, и в старой кофте отца, потому что это ощущалось уютным. Но проблема была в том, что из-под отцовской кофты было не видно, что на мне есть шорты, и Джейкоб, которого мне представили, был смущен так сильно, что цветом лица напомнил гранат. Спелый такой.       — Ходила и думала одновременно, Белз? — шутит парень, пытаясь справиться с эмоциями. Я хмыкнула, дернув на него бровью.       — Бери выше, милый, я подумала что если одновременно нажать на газ и тормоз — машина сделает фотку.       Блэк сначала вылупился на меня, как и остальные мужчины в доме, а потом заржал так, что слезы выступили.       — Как ты себя чувствуешь, Белла? — с улыбкой спросил Билли, отец Джейкоба и друг моего отца.       — Уже лучше, спасибо, — улыбайся, девочка, привыкай. Нечего пугать этих милых людей тем, насколько ты в ужасе от собственной жизни. Для этого будет дневник, слезы в ванной и маска из жопы улитки, чтобы снять отёк с лица. — Папа сказал, что у вас покупал машину, а Джейкоб умелый мастер. Могу я попросить его починить пикап?       — Конечно, Белла, о чем речь, — удивился Билли. Джейкоб, помогающий мне положить лазанью на тарелки, пробубнил что он уже взрослый, чтобы спрашивать такое у его отца. Этот парень вызывал безотчетное умиление.       — Спасибо, Билли. Приятного аппетита, — парень помог мне сесть в кресло, пристроился рядом на табуретке со своей тарелкой. Папа же передал мне пиво под абсолютно круглым взглядом друга.       — С каких пор ты разрешаешь ей пить? — удивлённо спросил он.       — Белла знает меру, а ещё она моя любимая девочка, которая заслуживает доверия. А если честно, оно безалкогольное, — усмехается мужчина. Билли фыркает, они шутят, продолжая смотреть матч и комментировать происходящее на экране. А я просто… Наслаждаюсь уютной атмосферой. Джейк рядом рассказывает про то, что и как можно будет починить в моей машине, зазывает в гости. Он уже смолотил всю порцию, как ребенок обрадовался добавке, и продолжил рассказывать про детали, модели, покраску… Короче, очень интересно, но ничего не понятно.       Хороший вечер.

***

      — Может, ещё дома посидишь? — обеспокоенно спрашивает Чарли, видя, с каким лицом я смотрю на парковку, школу и людей вообще. Все смотрят — естественно смотрят, — на машину шерифа, на него самого, на меня. А я… Я хочу спрятаться под одеяло.       — Нет, надо идти. По многим причинам. Я взрослая девочка, в конце концов. Это всего лишь школа, — предпочитаю не замечать лёгкие истерические нотки в голосе.       — Аутотренинг помогает? — нейтрально спросил Чарли. Я тяжело вздохнула.       — Дерьмо…       Меня просто обнимают, ласково целуя в макушку. Папа знает, как мне тяжело. Возможно, знает слишком хорошо, потому что бывали плохие дни, когда у меня не было никаких сил делать вид, что я в порядке. И, возможно, он нашёл меня в душе, в слезах и соплях. И я рыдала в его объятиях, потому что уронила себе на ногу, — здоровую, — крышечку от геля для душа и это стало последней каплей.       После истерики я, икая от слез, взъерошенная и опустошенная, пришла к выводу, что нет смысла тянуть всё в одиночку, и вот мы здесь.       — Ты самый лучший папа на свете, люблю тебя, — говорю я Чарли, и он смущённо улыбается.       — И я тебя люблю, Бель. Позвони мне, если тебе нужна будет помощь, и мы со всем разберёмся, ладно?       — Обязательно. До вечера, пап, — я не глядя открыла свою дверь и тут же услышала звук столкновения. Парень с медными волосами и золотисто-карими глазами смотрел на меня с плохо скрываемым удивлением. — Боже мой, прости пожалуйста! Я не специально! — Я так испугалась, что сделала ему больно, что абсолютно забыла про свою ногу, которая всё ещё была в фиксаторе. Стоит ли удивляться, что моя бедная макушка почти встретилась с дверным проёмом?       — Ты просто катастрофа, мисс, — услышала я знакомый голос и скосила глаза вправо. Джаспер Хейл подставил свою руку, чтобы я не ударилась.       — Спасибо. Прости, — парень в пальто, которого я ударила, всё ещё смотрел на меня широко распахнутыми глазами. — Мне следовало проверить, прежде чем открывать дверь. Я сильно тебя ударила?       — Нет, все в порядке, — ответил ещё один обладатель шикарного низкого голоса. — Ты… Странно себя ведёшь, Белла.       — О, — улыбка стекла с моего лица. — Мы были знакомы? Моя память… Всё ещё выглядит не лучшим образом, — неловко дернув уголком губ, я подтянула к себе рюкзак, папа подал мне костыль, чтобы я не навернулась. В глазах его плясали смешинки. — Спасибо, пап. Все ещё люблю тебя, до вечера.       — До вечера, ребёнок. Надеюсь, хаос имени тебя не заденет всех вокруг.       — Смотрю, ты очень в меня веришь, — проворчала я, но отец только фыркнул и уехал.       Парни и девушки, видимо все Каллены, все ещё стояли и смотрели на меня. Джаспер всё ещё придерживал меня за плечо, так как я представляла собой очень шаткую конструкцию со своим рюкзаком, костылем, фиксатором и корочкой льда на парковке.       — Спасибо за помощь, — улыбнулась я ему, отчётливо проецируя благодарность. — А ты прости ещё раз, я буду внимательнее.       — Звучит как угроза, — усмехнулся здоровяк, на что я только невинно улыбнулась.       А потом посмотрела в сторону школы и столкнулась с огромным количеством взглядов. Лицо закаменело, но я не позволила себе дернуться.       — Дерьмо, — выдохнула, не разжимая зубов, только для себя.       Ладно, это всего лишь школьники. Куча школьников. Абсолютно незнакомых. Которые меня знают. А я их нет. И лестницы. И уроки. И снова чёртовы лестницы. И наверняка вопросы от незнакомых людей, — подростков, — о том как я.       А я в ахуе. И в ужасе.       Ёбаное дерьмо.