Моя школьная история

Вспышка! Щелчки профессиональной камеры поспевали одни за другим. Фотограф то и дело подбирал ракурс и освещение, стараясь во всей красе передать блеск золота и рубинов. Девушка-модель не отставала и раз за разом меняла позы для фотографий. Она далеко не профессионал того, чем занимается сейчас, но она очень старается, время от времени подменяя настоящих моделей. — Съемка окончена! — объявила заказчица строгим голосом. — Благодарю всех за работу! Василиса, — повернулась она к модели, — езжай домой одна, я вызову тебе такси, — и отвернулась к фотографу. Девушка на секунду скривилась в лице, но моментально подобралась — здесь, среди чужих людей, устраивать сцены не стоит. Она лишь заправила рыжую прядь за ухо и аккуратно спросила: — Ты со мной не поедешь? — Василиса с надеждой посмотрела на маму. — Ты обещала мне сегодня вместе поужинать. — Некогда, мне еще итоговые варианты подбирать и надо с логистикой разобраться, — холодно ответила мать. — Закажи себе что-нибудь к ужину, Маара позови. Женщина в строгом костюме и с дорогой укладкой даже не посмотрела в сторону дочери, попутно обсуждая с рабочей командой, где и как корректировать и какой итоговый результат стоит ожидать. Будучи в такси, Василиса положила руку на подлокотник в двери и уставилась в окно, наблюдая за тем, как алое солнце медленно скрывается за горизонтом, даря этому миру свои последние лучи. Во взгляде юной красавицы нельзя было прочитать ничего: ни радости, ни печали, ни даже равнодушия, ведь раз за разом она становилась более холодной к каждому разочарованию. В принципе, как и сегодня, когда ее мама сначала пообещала ей поужинать после съемки, но потом внезапно отказала. Родительница может дать ей всё: деньги, ювелирные украшения, новейшую технику, но единственное, что мать действительно могла дочери лишь обещать — время. Это, наверное, один из малочисленных ресурсов, которым Лисса — основательница небольшой сети ювелирных магазинов — не обладала. — Приехали, — сказал водитель и остановился около многоквартирного дома. Дверь автомобиля открылась раньше, чем Василиса успела среагировать. Из темноты к ней потянулась рука, и девушка автоматически взялась за нее, выходя из машины. — Привет, — прозвучал мягкий голос лучшего друга, после чего губы его коснулись ее щеки. Девушка улыбнулась и поцеловала парня в ответ. Единственная отдушина, которая присутствовала в её жизни — это Маар. Они росли вместе, как говорится, с пелёнок, и знают друг о друге всё. По сей день они делятся каждой минутой, каждой мелочью и каждой мыслью. Иногда Василисе даже кажется, что у них есть какая-то особая ментально-телепатическая связь, потому что порой они понимают друг друга без слов. И это делает их еще ближе. — Ура, я наконец-то дома, — очень устало произнесла девушка, присаживаясь на пуфик в прихожей. — Весь день мечтала о том, чтобы принять горячую ванну с уточками и бокалом вина. — Из крайности в крайность прыгаешь, — ухмыльнулся Маар, слегка пригладив золотые кудряшки на своей голове (они то и дело постоянно выбиваются из короткого хвостика на затылке). — Я наберу тебе ванну. Как обычно, с пеной? — Да-а. Василиса мечтательно вздохнула, представляя, как она будет нежиться в пенной воде и расслабляться — в тишине, без суеты, без камер, без вспышек, без учителей и одноклассников. Только она, вино, ванна и уточки. Не жизнь, а мечта. Из ванной комнаты раздалось шуршание воды. Уже через минуту оттуда вышел Маар, обмахивая ладонями побагровевшее от пара лицо. — В свитере жарко, — пожаловался он. И сразу же его снял. Василиса не обратила на это внимания, лишь стянула пальто, взяла свой черный рюкзачок и прошла в комнату. Ничего необычного, что друг ходит перед ней без футболки, в этом нет. Девушка прошла в свою комнату — большую, уютную и… неприбранную. На рабочем столе из белого дерева стоял монитор в окружении смятых клочков бумаги, разбросанных ручек и прочих принадлежностей. Круглая кровать с бордовым махровым одеялом была неаккуратно заброшена белыми подушками в большом количестве. На полу подле кровати валялись жестяные баночки из-под энергетиков, а на мягком бежевом диване разбросана одежда. Вот они — последствия решения математики, которую девушка так не любит. Можно сказать, даже искренне ненавидит. Маар зашел в комнату вслед за Василисой, и, даже не посмотрев на бардак, подошел к шкафу-купе. Он достал с самой верхней полки, когда-то выделенной специально для него, свою сменную одежду и принялся снимать черные брюки. — Что кушать будем? — поинтересовалась подруга, без тени стеснения снимая блузку. — Хороший вопрос. Я выберу что-нибудь, пока ты в ванной отдыхаешь. И в комнате приберусь, — парень ехидно улыбнулся. Затем он посмотрел на рабочий стол подруги и вздохнул со словами: «Опять математику всю ночь решала?». — Конечно, не английский же писала, — преподнесла Василиса как очевидное. — Ты мне покажешь, какие украшения мама отдала тебе в этот раз? Девушка села на кровать, взяла свой черный кожаный рюкзак и бросила Маару. Тот его поймал, расстегнул молнию на самом переднем кармашке и достал оттуда пару золотых сережек с витиеватыми узорами и рубинами. Серьги не походили под повседневный образ, поскольку были слишком выделяющимися и в каком-то смысле массивными, но под вечерний наряд — самое то. — И почему мама не захотела в этот раз с тобой ужинать? — заранее зная ответ, поинтересовался друг, положив золото в шкатулку в виде книги, которая стояла на комоде около кровати. Она была доверху забита ювелирными изделиями. — Да всё потому же, — грустно посетовала Василиса, нахмурившись. — Съемка, логистика, товарооборот, реклама. — Ничего необычного. Ну, приходи завтра ко мне что ли, у меня дед постоянно спрашивает, когда же его любимая внучка зайдёт к нему на чашечку чая с печеньем. — О, я с удовольствием. Только с утра подумала о том, как было прекрасно посидеть на кухне с дедушкой Николаем и похрустеть его фирменным песочным печеньем, — девушка расплылась в улыбке. Дед Маара — Николай Броннер, милый, но активный старичок, по сей день заменяет ей дедушку. Лисса развелась с отцом дочери, когда ей было только пять лет. И Василиса до сих пор считает, что это было лучшее решение в жизни матери и в принципе для их семьи. Жить с таким человеком, как отец Василисы — это Ад на Земле. Но мир не без добрых людей; после того, как Нортон-старший оставил бывшую жену и их ребенка едва ли не голыми, в их жизни появился Николай Броннер, когда-то бывший сотрудник Нортона-старшего и нынешний обладатель сети автосервисов по всей стране. Он помог матери-одиночке подняться с колен, а маленькую Василису воспитывал в любви и нежности, как дедушка обычно воспитывает свою внучку. — Маар, дай, пожалуйста, пижаму, — вернувшись из воспоминаний в реальность, произнесла Василиса. Было тяжело переживать некоторые моменты из далекого детства, особенно они плотно засели в голове. Маар снова открыл шкаф, взял с нижней полки ночную рубашку и шорты и бросил их подруге. — Ты пока иди в ванную, а я еды закажу и, наверное, фильм какой-нибудь нам включу. — Хорошо-о, — протянула та, оставив свою одежду на краю кровати. Она перекинула пижаму через плечо и пошагала к месту своего каждодневного желания. Горячая ванна. Что в жизни может расслабить лучше или хотя бы так же? После тяжелого дня, после семи уроков, два из которых — геометрия и алгебра, после съемки, где ты даже не профи и выжимаешь из себя все соки, после тысячного невыполнения обещания матери, единственное что спасает Василису — пена с уточками. И бокал вина, заботливо поставленный лучшим другом на бортик ванной. Наверное, ей было жилось чуточку проще, если бы она училась в обычной школе, более того, она бы её уже окончила. Но нет — мама запихала её в лицей с особым обучением. Программа там в разы тяжелее, а окончить этот лицей можно только по достижении двадцати одного года. Есть, конечно, в этом свои плюсы, например то, что по окончании учебы выпускника гарантированно примут в высшее учебное заведение, даже если он завалил ЕГЭ. И ОГЭ в лицее отсутствует. И для подготовки к экзаменам школа сама нанимает репетитора для каждого из учеников, если оно того требует. И есть общежитие для иногородних. Телу было так приятно находиться в мыльном кипятке, что девушка решила хотя бы в этот момент вечернего блаженства перестать думать о насущных проблемах. Пора освободить голову от тяжелых мыслей о завтрашнем дне и расслабиться в горячей воде с пеной, желтыми резиновыми уточками и бокалом красного полусладкого в правой руке. Через час раздался звонок в дверь. Василиса поняла, что пора бы выходить, ведь вода в ванной уже снизила температуру, а Маар забрал еду у курьера, которая тоже может остыть и потерять свой вкус. — Горячие роллы, м-м… — в предвкушении Василиса запрыгнула на кровать, один за другим распаковывая судочки с едой. — Как же я рада, что ты у меня есть, Маар. — Да-да, раз в неделю я стабильно это слышу, — парень нажал на пробел клавиатуры и примостился рядом с подругой. — А фто за фильм мы фмотрим вообсе? — с забитым ртом спросила девушка — настолько понятно, насколько это возможно. — Понятия не имею, — отвечал Маар, попутно разливая сок по стаканам. — Какое-то романтичное фэнтези-боевик. — Ну, ты как всегда, — отметила подруга. — Что первое попалось в рекомендациях, то и включил. — Себе не изменяют! — довольно хмыкнул парень. — Всё, не болтай, а то подавишься, а я так фильм посмотреть не смогу. — З-забота. До глубокой ночи они смотрели фильм, обсуждали школу, одноклассников, играли в шутеры на телефонах, ругались на тиммейтов, радовались победам. И совсем не заметили, как пришло время сна. Утром в школу... Дзынь-дзынь! Василиса сонно ударила рукой по будильнику в надежде, что он сломается и замолчит. Но прошло несколько секунд, звон не прекратился, но рядом послышалось громкое «Ай!». Девушка кое как раскрыла припухшие глаза и через расплывчатую пелену увидела Маара, который недовольно смотрел на нее и держался обеими ладонями за щеку. Она быстро выключила чертов будильник, который трезвонил прям под ухом — слава богу, в этот раз попала куда нужно — и потянулась к другу, чтобы понять, что произошло. — Я понял, ты решила меня убить, — невнятно пробормотал Маар. — Прекрасное пробуждение, слов нет. — А я тебе по лицу что ли заехала? — всё еще мало понимая, пробурчала подруга. — С добрым утром! И упала обратно на подушку.