Моя школьная история

Последующие три дня выдались для Василисы невероятно тяжелыми: из-за отказа в общении с Драгоцием ей пришлось разбираться в контрольной по математике самостоятельно, что означало для неё самовольный домашний арест с ночными посиделками за задачами. В школе с Фэшем и Захаррой она даже не здоровалась, а те будто и сами рады, наверное, поэтому они в её сторону даже не смотрели. Однако Ник, пусть и не так отрадно, как раньше, но всё же кивал девушке при встрече. В такие моменты Василисе казалось, что её жизнь на какую-то маленькую, сотую долю опустела; пускай Драгоций и оставил несколько лет назад глубокую рану в её душе, но с каждым последующим их диалогом у неё дома общаться с парнем становилось всё проще, будто всё тогдашнее плохое медленно, потихоньку забывалось. Лишь Маар на правах лучшего друга считал нужным ей напомнить, что предавший однажды — предаст и дважды. Сам Броннер, какая бы симпатия у него не возникала к Захарре, также посчитал нужным завершить любой контакт, кроме делового. На самом деле Захарра и Ник с завтрашнего дня становятся представителями своих классах в культурном фонде лицея, и Василиса даже не знала, как теперь вести себя с ними и Фэшем в том числе, ведь даже в школьных коридорах они не глядят в сторону друг друга. Возможно, в этом она винила Маара, ведь тогда, в квартире Захарры, он высказался очень… грубо, но говорить об этом человеку, который защищал её всегда и везде она точно не станет. «Внимание всем старостам и культурным организаторам! — раздался голос из школьного громкоговорителя. — Сегодня после седьмого урока состоится собрание! Явка строго обязательна!» — Ну сколько можно-то?! — крикнула где-то неподалёку Маришка, да так, что её голос звучал резвее целой толпы учеников. — Согласен! — с другого конца коридора поддакнул Лёшка Рознев. Василиса смешливо прыснула в кулак, видя, как с обеих сторон эти двое расталкивали кучу-малу и шли навстречу друг другу. — О, Василиса, — остановился Рознев около неё. — Ну скажи, что эти собрания почти каждый день уже достали! — Я вообще заместитель президента, мне они еще больше надоели! — тут же прокомментировала Резникова, приобняв подругу Маара. — Что там опять случилось? — Не знаю, — помотала головой Василиса. — Мне ничего не говорили. У меня вообще сегодня контрольная на седьмом уроке, я больше об этом переживаю. Маришка и Алексей одновременно взглянули на тетрадь в руках Огневой и сочувствующе вздохнули. — Маришка!!! — раздался девичий визг Верки — сестры Лёшки. В ту же секунду в девушку на всей скорости в Резникову прилетела светловолосая младшеклассница, заключив её в крепкие объятия. — Верка! — также обрадованно Маришка чмокнула маленькую подружку в макушку. — Как дела, малышка? — Мы сегодня писали словарный диктант, я получила пятёрку! — хвасталась та. — Ух ты, ты такая умничка! Твой брат, наверное, не смог бы так! Лёшка из-под полуприкрытых век с лицом униженного и оскорбленного смотрел на этих двоих, не забыв скрестить руки на груди для пущей убедительности, но «подружки» абсолютно не обращали на него внимания, сконцентрировавшись лишь на собственной беседе. Василису каждый раз умиляла реакция Маришки на Верку: она обращалась с ней, как с самой любимой младшей сестрёнкой, которой у неё никогда не было. К сожалению, в жизни милой и старательной старшеклассницы присутствовала только деспотичная и эгоистичная мать, а Верка — словно её отдушина. Да и внешне, как ни странно, они очень похожи: ангельские лица с белоснежной кожей, платиновые блестящие волосы. И самое главное, что заметила Василиса — Верочка дарит Маришке желание жить и справляться со всеми невзгодами. — А у нас через неделю будет выставка осенних рисунков, — сообщила сестра Лёшки. — Придёте посмотреть? — и с надеждой посмотрела на свою подружку-старшеклассницу. — У меня есть выбор? — спросил Рознев? — А я тебя не зову! — буркнула девчонка и показала ему язык. — Я Маришку и Василису хочу видеть! Ты мне дома надоел. — Ах, вот так?! — парень снова сделал искренний оскорбленный вид, даже ладонь к сердцу приложил. — Тогда домашку сама будешь делать! Вера спряталась за Маришкой, обиженно выглядывая из-за её руки. — Верочка, ну так же нельзя, Лёша ведь твой единственный и любимый брат, — пожюрила ее Резникова. — Других таких у тебя больше не будет. Его нужно любить и иногда даже слушать, понимаешь? Девочка еще с минуту стояла за спиной «защитницы», делая вид, что рассматривает носки своих новомодных красивых туфель со шнуровкой, но в итоге сдалась и протянула брату мизинец в знак мира. — К сожалению, ты у меня единственный брат, — Вера коряво повторила слова Маришки. — И вообще, мне на урок пора! Она быстро схватила Рознева за мизинец, потрясла ладонью и убежала, скрывшись в толпе. — Я балдею, — цокнул языком Лёшка. — Нет, Василис, ты видела? — Да брось ты, она же еще совсем малышка, — отмахнулась Огнева. — Через пару лет ты для неё действительно будешь хорошим братом. Раздался звонок — пятый урок вот-вот начнется, и ребята разошлись по разным сторонам. Василиса спешно бежала вверх по ступенькам, периодически глядя себе под ноги, и в какой-то момент, когда она в очередной раз подняла голову, увидела Ляхтича: тот, прислонившись плечом к стене, выжидающе смотрел на девушку и язвительно, по-змеиному улыбался. — Огнева, душа моя, соизволь подойти. Скрипучий голос Марка страхом ударил Василису по груди; её дыхание участилось, сердце задрожало, волной ударяясь о грудную клетку, а руки словно были в состоянии тремора. «Опасно», — говорил Василисе её мозг. В голове девушки, словно отдельные кадры, картинками стали мелькать моменты, только не из фильма, а из жизни: первый поцелуй с Марком, который тогда вызывал в ней только счастье, а сейчас отзывался отвращением; за поцелуем, перемотав кучу ссор и избиений, шли попытки напичкать Василису наркотиками, затем шантаж, множество оскорблений, склонение к сексу и, в конце концов, изнасилование, после которого у девушки была попытка самоубийства. — Подойди ко мне, я сказал! — донесся до неё приказной тон одного из самых ненавистных людей на этой планете. Этот тон Ляхтич использовал всегда, пока она состояла с ним в отношениях, и девушка, как собачка, покорно следовала указаниям этого ублюдка. — Не заставляй меня применять силу. — Я на урок спешу, — единственное, смогла выдавить из себя Василиса перед тем, как развернуться и побежать вниз по лестнице. Быстро, трясущимися руками она достала из кармана брюк телефон и напечатала сообщение Маару: «Ляхтич». Как только она это сделала, Марк догнал и схватил её за запястье — грубо, с силой сдавливая кисть. — Сейчас ты идёшь со мной, — рыкнул он и, выхватив у неё телефон, швырнул его на лестничной клетке. Ляхтич тянул её за собой к выходу, только не к главному, где стоят турникеты и наблюдают охранники, а к черному, где дверь открывается изнутри, а снаружи попасть можно уже только по специальному пропуску. Ученица ощущала, как страх только больше захватывает каждую клеточку её тела, и самое страшное, что было в этой ситуации — это неизвестность. Она не знала, для чего Марк ведёт ее на улицу… Погода портилась. Выйдя из школы, Василиса почувствовала, как дождь мелкими моросящими каплями растворялся в её рыжих волосах. «О, нет…» — сразу промелькнуло в мозгу девушки, когда она увидела двух высоких и злобно улыбающихся двойняшек. Ляхтич буквально кинул Василису на растерзание старшим брату и сестре, оставшись позади неё. Все трое окружили девушку, словно хищные звери; гиены, которые с наслаждением отыскали желанную жертву и готовятся отведать плоти. — Ну здравствуй, сестричка, — Норт осмотрел ее с ног до головы и неприязненно скривился. — И тебе привет, убийца, — плюнула ему в лицо Василиса, припомнив, как давным-давно, в глубоком детстве, Нортон-младший предпринял попытку задушить ее во сне подушкой. В эту же секунду Дейла с чувством толкнула младшую сестру в плечо. — Рот закрой, — фыркнула она, пафосно жуя жвачку. Норт и Дейла были на порядок выше Василисы, поэтому их тени, которые падали на девушку, давили на неё так, что хотелось просто спрятаться. И никогда не вылезать. Серо-зеленые глаза двойняшек глядели на неё с презрением — таким, словно имеют дело с самым униженным, «опущенным» человеком на дне социума. — Значит так, солнце моё, — Норт схватил младшую за волосы и сжал их в кулаке, заставив и без того напуганную школьницу пикнуть от боли и зажмурится в страхе получить в лицо, — передай своей любимой мамаше, что если ею будет предпринята еще одна попытка покопать под нашего отца, то сгорит не только её бизнес, но и она сама. Наши люди повсюду, — он с намёком бросил взгляд на Марка. — Уж поверь, если отец захочет, чтобы вы страдали — вы будете страдать, а потом и будете выполнять все его команды. Так что сидите тихо и не рыпайтесь, если не хотите быть заживо сожжёнными или закопанными! Норт плевался словами в лицо младшей сестры с такой ненавистью, такой злобой, будто это она угрожала им всю жизнь, будто она им мешала чего-то добиться, мешала в целом… Тут же Василиса очнулась. Уж кому-кому, но она не позволит какому-то сосунку угрожать ее матери! Она резво согнула ногу в колене и ударила брату между ног — с силой и «любовью», которая накопилась у неё за все эти годы. Норт отошел назад на добрые два шага, держась за больной пах, как вдруг в игру вступила старшая сестра: она схватила Василису за волосы с другой стороны и уронила ее на газон, приложив девушку лбом о торчащий камень. — Да я её убью сейчас! — зашипел старший брат. — Слышь, это я тебя сейчас убью! — неожиданно подскочил к нему Маар и заехал Норту кулаком по носу. Оттуда же вылетел Фэш, который накинулся на Марка, ругаясь матом, а за ним поспешила Гроза, оторвав Дейлу от Василисы и повалив её на траву. — Старые знакомые, — рыкнул в лицо Норта Маар. Огнев вытер кровь с носа и с губы, попятившись. Он не выказывал страха, но Броннер — действительно один из первых, кого в детстве он предпочитал избегать, поскольку кудрявый уже тогда распускал кулаки в защиту своей «подружки». Фэш с Марком катились по траве, ударяя друг друга куда получится. На весь двор раздавались их грязные ругательства и визг Дейлы, которую Гроза таскала по газону за волосы. Василиса еле как пришла в себя. Перед глазами всё плыло, с её лба стекали алые капли вперемешку с дождевыми, руки соскальзывали с мокрой земли и пачкались. Она не сразу заметила потасовку и не сразу услышала крики, которые принадлежали охраннику: — А ну все остановились! Полиция уже едет!