Грехопадение

— Я согрешил, святой отец, - шепот Федора действовал на Николая, как яд. Он не ожидал увидеть голого юношу, когда отправлялся в дом из соседнего села. Ему пришло письмо, где упоминалось имя дьявола и просьба о помощи. Недавно получивший сан Яновский решил, что было бы целесообразно провести беседу о Боге и осмотреть обстановку в новом месте. Только на пороге встретила его не обезумевшая девушка, а высокий парень без верхних одежд. Николай хотел было сразу сбежать, но его насильно затолкали в тёплый дом, и вот он оказался прижат к стене. — Я увидел вас еще в прошлом месяце на рынке, и с того дня не мог избавиться от мыслей о вас, - продолжал Федор, стараясь говорить чувственно и при этом поглаживая молодого священника через плотную одежду. — Каждую ночь я представлял, как прошу вас быть грубее и сильнее, вбиваясь в моё податливое тело, святой отец. Прижавшись щекой к обоям темно-синего цвета, Гоголь отчаянно пытался выбраться. Он не мог поверить, что кто-то так нагло произносит столь постыдные слова. В его жизни не было женщин, а тут вовсе мужчина. Он снова попытался вырваться из крепкой хватки Федора, но тот лишь сильнее прижал его к стене, упираясь пахом в область поясницы. — Прекратите..пожалуйста, - выдохнул Николай, стараясь сохранить серьёзность и ощущая странные эмоции. Наслаждаясь запахом светловолосого и его растерянностью, Фёдор понял, что действительно радуется происходящему. Если этот святой человек начнёт вспоминать Бога, это только подогреет его помыслы. — Прекратить? - ухмыльнулся Федор, уверенно проводя по бедрам Николая. — Вам не нравятся мои фантазии о вас? Разве это не ваша задача - слушать грешных? - шепчет он снова. — Я теряюсь от вашего невинного тела и желаю доставить вам удовольствие. Хочу попробовать вас на вкус, жадно обхватывая губами ваш член, святой отец. Неужели вы не желаете ощутить мои длинные пальцы на себе, а после насладиться моим телом? Я буду сжимать вас внутри, кричать от наслаждения..приму всего вас в себя.. От произнесённых грязных слов под черным одеянием в области паха вспыхнуло болезненное и стыдное чувство возбуждения. Священник пытался вспомнить Бога, начать молиться и просить прощения за реакцию своего тела. Но Федор, вместо молитвы, вырвал из уст Николая тяжелое «аах», резко накрыв его пах своими руками. — Святой отец, вы ведь тоже хотите этого. Вы жаждете меня, - коварно улыбаясь, Достоевский сжал пальцы на выплукости священника. Николай откинул голову назад, опираясь затылком на плечо Фёдора, и мягко выдохнул, содрогаясь от новой волны возбуждения. Ему было стыдно за это состояние. И хотелось плакать от того, что он теперь грешный человек. Но и было желание попросить повторить прошлое действие. Было любопытно..интересно ощутить ту сладкую боль от резкого воздействия на пах.  — Я..я должен уйти..Федор, отпустите меня, - еле вспомнив имя своего пленителя, Николай снова попытался вырваться. В тёмных одеяниях было невыносимо жарко, а внизу мучительная боль от возбуждения. Тело, которое до этого дня не знало чужих прикосновений, предательски просило продолжения. Фёдор наклонился к пылающему от стыда уху Яновского и шумно вдохнул: — Что же подумают люди, когда увидят на улице возбужденного священника? - его слова были точны и беспощадны. Одним вопросом дьявол в человеческом облике выбил почву из-под ног молодого Николая. Его нервозность, подтверждённая вздымающейся грудью, была очевидна. Федор продолжал, медленно касаясь губами затылка своей жертвы. — Я могу вам помочь с этой проблемой, святой отец. Лишь попросите. Я вам обещаю, что о нашем с вами грехопадении никто не узнает. — Тогда прошу..помогите, - и Николай сдался. Он понимал, что в таком состоянии не сможет предстать перед другими. Дышать спокойно было невозможно, не говоря уже о спокойной ходьбе при таком состоянии. Хотя, возможно, он просто пытался оправдать свою слабость. Николай - священник..священник, который выбрал самого дьявола. Получив разрешение, Федор опустился на колени, предварительно попросив Яновского развернуться. Его усмешка была пронизана ядовитым удовольствием, пока он возился с брюками святого отца. Сначала он справился с ремнём, а затем переключился на ширинку, медленно опуская молнию до самого низа. Сухие губы были уже несколько раз пленены языком, пока Федор долго рассматривал член Николая, который он находил весьма привлекательным. Тот старался не смотреть вниз, чувствуя одновременно стыд и неподобающее возбуждение. — Вы так жаждете моих прикосновений, что ваш член буквально источает неутолимое желание, святой отец, - с этими словами Достоевский обхватил длинными пальцами влажный орган, выбивая из Яновского жалобный стон. Пальцы брюнета обжигали, касания ощущались слишком остро. Священник неуверенно ерзал, стараясь удержаться и не поддаться этим рукам. Он прерывисто дышал, не в силах смотреть вниз, пытаясь сохранить рассудок и утихомирить бушующие внутри него чувства. Но получалось крайне плохо. Проведя рукой от основания до покрасневшей головки, Фёдор мягко прошёлся большим пальцем по её поверхности, вызывая у Николая дрожь от сильных и прежде неизвестных ему ощущений. Фёдор, видя, как Николай, покрасневший и больше не невинный, кусает губы, стараясь не стонать, ощущал удовлетворение. Не желая останавливаться, Фёдор целует розоватую головку члена, тихо причмокивая губами. Берет его в рот на половину, медленно двигая головой. Священник на это поскуливает и крепко сжимает пальцы на плечах Федора.  — Шшш..мой хороший, - шепнул Фёдор, выпустив тёплую плоть изо рта. Через несколько секунд он вновь обхватил головку губами, проводя по ней языком и нежно посасывая, помогая себе рукой. Постепенно увеличивая темп и крепче сжав пальцы вокруг подрагивающего органа, он полностью вбирает его в свои уста. Комнату заполнили тихие стоны и всхлипывания, вырывающиеся из груди священника, который полностью потерял контроль. Двигаясь в одном темпе, периодически меняя его, Федор начал чувствовать, как Николай напрягается, подходя к разрядке. Набухший член истекал смазкой во рту, дергаясь от удовольствия. Резкая хватка за волосы удивила Федора, и он охнул, что только усилило чувствительность. Николай проклинал этот день, демона и свою слабость, не в силах сопротивляться наслаждению, которое уже накрывало его. Чужие волосы были мягкими и приятными, а рот - горячим. Николаю хватило того, что делал брюнет, чтобы получить желанную разрядку. Напрягшись всем телом, он с приглушенным стоном кончил. Тяжело дыша, юноша сполз по стене, стремясь избавиться от липкой одежды. Улыбнувшись, он наблюдал, как Фёдор вытирает остатки белой жидкости с лица. После долгожданного оргазма Николая охватил смех, на который Фёдор лишь цокнул в ответ. — Мой дорогой, могу ли я уже снять эту неудобную одежду? — Яновский, как кот, улыбается, обхватывая пальцами своё лицо. Фёдор тянется вперёд, оставляя на губах сладкий поцелуй, и отрицательно мотает головой. — Не разрушай нашу игру. Я еще должен оседлать тебя в твоем невинном образе святого человека, мой грешный.