Красные камелии на белых простынях

На чердаке, переделанную в небольшую комнатушку, на скрипучей кровати молодой человек в который раз переворачивается на другой бок, упёршись лицом в обшарпанную стену, пытаясь заглушить пронзительный звон будильника. Морщась, он не выдерживает и изо всех сил кричит, выплёскивая напряжение, уткаясь в подушку, которая отчасти заглушала звуки, делая их не такими громкими. Шуметь нельзя, иначе можно отхватить очередное наказание, коих и так навалом. Отметин от кнута ему с лихвой хватает. Издав измученный стон, он кое-как принимает сидячее положение, одним движением руки всё-таки вырубая раздражающую мелодию, что действует на нервы. Какой по счёту это будильник? Пятый? Или седьмой? А впрочем, это не так уж важно. Голова раскалывается и нещадно болит с самого утра. Он с усилием потирает глаза, сухие и покрасневшие от недостатка сна, а застоявшийся воздух неприятно режет. Ещё одна бессонная ночь. Эффективность снотворного постепенно сходит на нет, и человеческий организм, принимающий его на постоянной основе, выработал к данному препарату устойчивость. По этой причине приходится с каждым разом увеличивать принимаемую дозу, пренебрегая рекомендациям и и инструкциям по применению. Это усугублялось привыканием, и от этой вредной побочки избавиться не так-то просто. Без лекарств ему не суждено заснуть, и если так продолжиться и дальше, то вскоре люди увидят ожившего мертвеца воочию. Пришедшая мысль вызывает у парня лёгкую улыбку. Вот это конечно зрелище то что надо! — Таак, надо поскорей собраться, а не то Цзян Чен опять бубнить начнёт. — взъерошив и так спутанные и свалявшиеся волосы, он нехотя покидает постель, нагретую его теплом, что так и манило к себе обратно. Ну уж нет, сегодня непозволительна подобная вольность. Вставать настолько рано никто по собственной воле не согласиться. А хотя нет, не стоит это утверждать, вспомнить только Лань Чжаня. Вот кто и есть пример благочестия. Воспоминания о близком друге мигом подняли его настроение до небес. Поскорее уже увидеться с ним, и ему не требуется напоминать о том, что они видятся почти каждый день. Немного печалит факт того, что все их встречи ограничиваются непосредственно университетом. Это становиться не таким важным, когда ему удаётся получить толику внимания, ради чего так старается и которое жаждет заполучить. Взгляд цепляется за разбросанные упаковки от лекарства. После наскоро проведённой проверке оказалось, что все они пустые, и подтвердили возникшие догадки. Не желая мириться, он тщательно всё ещё раз перепроверяет, и результат оказывается неутешительным. Придётся хорошенько постараться чтобы заполучить новые. Вся его стипендия — сущие копейки, которых едва хватает на покрытие всех потребностей, а лекарства съедают большую часть бюджета. И дело ведь не только в этом. Такие сильно действующие лекарства продаются строго по рецепту, и в последний раз ему пришлось слёзно выпрашивать эту чёртову бумажку у Вэнь Цин, проходящую практику в одной из больниц. Его передёрнуло от всплывшего из памяти предупреждения о том, что она с ним сделает, если вдруг каким-то образом узнает, что он злоупотребляет снотворным, при чём во всех подробностях. Сестрица Цин убедительна, и её лучше не злить, чем он, собственно, постоянно и занимается. Один лишь Вэнь Нин его понимает! Приняв по его мнению разумное решение оставить избавление проблемы на потом, возобновляет утренние процедуры, в спешке натягивая на себя первые попавшиеся вещи из лежащей в углу кучи, выбрав самое свежее. Получилось неряшливо, но его это не слишком заботит, как и то, что учитель Лань снова отругает за внешний вид. Ему не привыкать. — Айя! Ммм, чёрт. — он дёргает расчёску вверх и вниз, стараясь выпутать ту из волос, и наверное по вырывать их все окончательно. Говорил ему Цзян Чен срезать эти лохмы, да и дело с концом. Внезапно дверь резко распахивается, и в помещение врывается разъярённая фурия, вовсю готовая крушить. Пластмассовая расчёска в его руке не останавливается, продолжая совершать поступательные движения. Ворвавшийся без приглашения, не увидев на своё присутствие должной реакции, не мог не взбеситься ещё сильнее. — Вэй Усянь! У тебя хватает совести заставлять всех ждать тебя?! Слишком много чести для тебя одного! — после того, как прозвучало его имя, названный перестаёт вслушиваться в очередную тираду, которую легко воспринимает как окружающий шум. Уж лучше так, чем цепляться за каждое обидное слово, что въедается глубоко под кожу, оставляя после себя неизгладимый след, как в напоминание о случившемся. Его сводного брата отличает чрезмерная вспыльчивость и похоже, общая черта говорить на повышенных тонах, доставшаяся от мадам Юй. — Хватит прихорашиваться, всё равно выглядишь как чучело, так что можешь даже не стараться. — он на секунду прерывается, замечая на прикроватной тумбочке разбросанные упаковки лекарства, полностью использованные. Не оборачиваясь, Вэй Ин затылком ощущает пристальный взгляд брата, легко распознавая в нём сквозящее неодобрение. Ничего нового, ну что ж, ему не привыкать. — И наведи уже порядок, а то везде бардак! Впрочем, как и вся твоя жизнь. Не зря мама говорит, что твоя комната ничем не отличается от свинарника. — он по привычке хмыкает, замечая, как Усянь откладывает расчёску в сторону, переставая мучить свои патлы. Цзян Ваньинь нетерпеливо подходит к нему, разворачивая лицом к себе, и недовольство усиливается, стоит лишь заметить покрывшиеся красными трещинками-паутинками глаза и образовавшиеся мешки под глазами, не прибавляющие красоты своим тёмным окрасом. — Ты можешь хоть иногда быть благоразумным? Тебе становится хуже, ведь так? И не говори что это пустяк! Признай уже, что ты не справляешься сам! — несмотря на их сложные отношения, он искренне беспокоиться об этом недоразумении. Сколько ему стоило прикрывать и скрывать от сестры его нездоровое состояние. Почему так сложно пройти медицинское обследование? Ему никогда не понять, что же творится в голове у непутёвого братца. — Ха-ха, ну что ты, Цзян Чен, не стоит так драматизировать. Всё не так плохо, как кажется. — Он цепляет на себя беззаботную улыбку, пытаясь убедить в том, что всё в порядке. Непонятно только, его или себя самого. Пришлось заткнуться, когда Цзян Чен, махнув на него рукой, побрёл обратно, тяжело ступая по полу. — Если не выйдешь через пять минут, я тебя за шиворот потащу! — не получив вразумительный ответ, он решает уйти, попутно бросая через плечо угрозы. Просто неисправимый! Вэй Усянь провожает его с лёгким недоумением. Не стоит сомневаться, что Цзян Чен искренне переживает о его здоровье. Не его вина, что он выражает это в своеобразной форме, прячась за грубыми высказываниями, ведь не знает, как по-другому. Откуда взять им подходящий пример? Усянь продолжает неподвижно сидеть, сбитый с толку странным порывом ничем не прикрытой заботы. В этот раз всё иначе. Он начинает корить себя за то, что уже слишком поздно прятать открытые упаковки с лекарством, которые наверняка и являются причиной изменения поведения брата. Уже ничего не поделаешь. Ему не стоит быть таким неосмотрительным в будущем. А ведь могла зайти и Яньли. Как она отреагирует на такое безобразие? Бррр, лучше не стоит об этом думать. Достав свою любимую красную ленту, он приподнимает руки вверх, принимая попытку сделать из гнезда на голове хоть что-то на подобии приличия. И всё же мысли продолжают течь в том же направлении, не желая отпускать утреннее происшествие. Ну не может он прожить день без приключений. Ему приятна забота со стороны Цзянов, и не так важно, в какой обалочке та подаётся. Но ему свойственно замалчивать и по возможности решать возникающие проблемы самому, отчего знакомые обижаются, если всё же информация откуда-то просачивается. Со временем он так и не смог привыкнуть к заботе окружающих и близких людей, предпочитая всегда действовать в одиночку. Вэй Ин не против, чтобы о нём волновались и переживали, однако считает себя недостойным чужой заботы. Очень противоречиво. Ему кое-как удаётся завязать что-то на подобии хвоста, представляющее жалкое зрелище. Он решает ничего не переделывать, утешая себя тем, что и так сойдёт. Короткая чёлка лезет на глаза и мешает, но с ней ничего не делают, позволяя ей улечься как вздумается. Руки отёкшие после долгого нахождения в вертикальном положении, и растянутые мышцы теперь неприятно ноют. В торопях отыскав кожаный портфель, предварительно собранный ещё со вчерашнего дня, направляется на выход, находу меняя быстрый шаг на бег. Он наверняка что-то да забыл, но это всяко лучше скорой расправы, что маячит где-то впереди. Если не поспешит, то Цзян Чен без задней мысли уедет без него, и если будет добираться своим ходом, то точно опоздает. Это недопустимо! Ему как-то не хочется снова присутствовать на дополнительных занятиях после пар с заместителем директора. Лань Цижень, несомненно, является кошмаром для любого студента. Да и Лань Чжань на него обидеться за это, а подводить его — последнее из списка дел, что ему ещё надо натворить. Цзян Чен нетерпеливо стоит в прихожей, нервно переводя взгляд с входной двери на наручные часы. Увидев, как Вэй Усянь растерянно оглядывается, он не выдерживает, потарапливая: — Ну же, что стоишь столбом? Возьми там на столе, сестра нам еду с собой приготовила. Не топчись на одном месте! — Усянь глупо улыбаясь, порадовался оказанной заботе. Для него это очень ценно и значимо. Прихватив свои собойки, братья пулей вылетают из семейного дома, направляясь к припаркованной машине, где их уже ждал нанятый водитель. Что ж, начало дня довольно таки неплохое, как может показаться на первый взгляд. Есть варианты и похуже, с которыми не хочется сталкиваться вновь. В этот раз Дядя Цзян и мадам Юй ушли раньше, избавляя от повода для очередного конфликта. Он по возможности старается не сталкиваться с ними и не матлять перед глазами, сводя своё существование к минимуму. Хватит и того, что он сам по себе провоцирует в семье Цзян конфликты. Жаль, сегодня они с Яньли разминулись, и всё же согревает душу неоспоримый факт того, что она про него не забывает. Пошатываясь из стороны в сторону, братьям не хватает времени на лишние споры. Благодаря опытному водителю, который объезжает пробки и виртуозно лавирует между машин на дороге, у них получается добраться до учебного заведения в назначенный срок. Не давая себе возможности передохнуть, они направляются в нужную аудиторию. Здесь действуют строгие правила, и студенты должны соблюдать их безукоризненно. Также распространены не менее серьёзные наказания, представляющие собой исправительные работы, в том числе и за бег. Вот только двух опаздывающих студентов это не касается, ведь никто ничего не сможет увидеть и предъявить. Все, кто не является отъявленным дураком, предпочитают быть порядочными и соблюдать здешние порядки, ведь никто не захочет брать ответственность за дальнейшие последствия, что нагрянут неизбежно. Дверь распахивается, и профессор Лань прерывает вступительную речь, с осуждением во взгляде смотря на новоприбывших, неуклюже ввалившихся внутрь. — Здравствуйте! Мы ведь не опоздали? Извините, если наше внезапное появление вам помешало. Уверяю вас, такого отныне не повторится! Ай! Его вынуждают замолчать, стоит только стоящему позади Цзян Чену с силой сдавить его плечо, подавляя грозным молчанием. Он явно не сдерживается, а ведь это больно! Настенные часы показывают минуту до начала занятий, и это перевешивает чашу весов на их сторону. ~ Фух, пронесло. Ещё чуть-чуть, и им не здабровать. Можно понять недовольство Лань Циженя: чудом не опоздавшие, явно запыхавшиеся от долгого бега студенты, один из которых у него на особом контроле. — Не задерживайте урок. Это моё последнее предупреждение, так что советую вам прислушаться. — получив долгожданное позволение, они ускоренным шагом направляются на свои места, решив не испытывать заместителя директора на прочность. В один момент Вэй Усянь хочет высказать очередную реплику, но ничего не получается. Кто ему позволит? Цзян Ваньинь, предостерегая их от ужасной участи, хватает Усяня за локоть, потарапливая. Не замечая своей привычки, Лань Цижень непроизвольно поглаживает жиденькую бородку, которую все отчего-то обзывают козлиной, когда его нет рядом. Он недоволен сложившейся ситуацией, однако ему ничего не остаётся, как опустить этот момент. Неважно, что он питает личную неприязнь к этому проблемному мальчику, ведь правила не нарушены, а значит основания для применения школьной меры наказания отсутствуют, делая его беспомощным. Ему приходится повторять себе, что эмоции и работа не должны пересекаться, ведь тогда перестанет налаживаться порядок, ради которого всё первоначально и задумано. Для него правила имеют священное значение, и он никогда не перейдёт обозначенную черту даже под чужим давлением. И всё вкупе с этим никак не мешает придираться к нарушителю спокойствия и тщательно за ним следить, выискивая малейшие оплошности. Не Хуайсан, приметив появление друзей, решает непременно подозвать их к себе, махая рукой со сложенным веером, с которым всегда и везде неразлучен. Те не раздумывая присоединяются, усаживаясь по разные стороны от него. Место, которое они занимают не меняется уже третий год, расположено в самом дальнем ряду. Хуайсан выбирает его по одной простой причине — снизить своё существование к минимуму, а если присутствие обязательно, с затаившейся надеждой на то, что его не вызовут. Ему страшно выступать перед таким огромным количеством людей, и весь выученный с большим трудом материал стирается. Его старший брат, Не Минцзюе, на каждое начало нового семестра задаётся вопросом, как его терпят так долго, и ещё ни разу не смог получить вразумительного ответа. Присутствие друзей скрашивало скучную бубнёжку, однако вместе с тем присутствует значительный минус — повышенное внимание Лань Циженя к Вэй Усяню, из-за чего не получается должным образом расслабиться, а вся приложенная маскировка сходит на нет. Вот только что не сделаешь ради друзей. Ему приходится мириться, выбирая из двух зол самое лучшее. Вэй Ин, усевшись, тут же начинает рассказывать другу что-то совершенно не связанное, но очень интересное. Цзян Чен шикает на него, сводя брови к переносице, выглядя при этом угрожающе. Обычно он пихает его и даёт подзатыльники, стараясь усмирить бушующую энергию брата, вот только дотянуться не представляет возможности, а тот вовсю пользуется этим. Вэй Ин всё же решает послушно заткнуться, сохраняя при себе последние крупицы благоразумия. Лучше не переусердствовать, иначе на перерыве получит в полном размере. Несмотря на рациональность мышления, это не мешает ему периодически кривляться и корчить смешные рожицы друзьям. Из-за этого Цзян Чен никак не может сосредоточиться на голосе преподавателя, и пока все усердно разбирают новую тему, та медленно ускользает от его понимания, заставляя еле сдерживаться, чтобы не придушить виновника происходящего. Не Хуайсан чувстует беспомощность, находясь меж двух огней, и старается стоить из себя послушного, делая умный вид, прилагая огромные усилия, хотя на самом деле все прекрасно знают, что это полностью наигранно. С присутствием Вэй-сюна жизнь становится красочней, и как будто легче. Вэй Ин решает остановиться в своих потдразниваниях, старательно изображая прилежный вид, хотя на самом деле совсем не вслушивается в слова говорившего. И он будет заявлять о своей невиновности, ведь всё против него : монотонная манера речи, сухой текст, основанный на одних лишь фактах, и неинтересная подача материала делают своё дело. Как здесь можно сосредоточиться? Загвоздка в том, что заместитель ведёт именно такой предмет, у которого нет ничего общего с выбранным ими направлением, и не имеющий значительного влияния на аттестат, но тем не менее, посещаемость на него обязательна. Перестав докучать другим, у его сонного мозга никак не получается воспринимать речь, убаюкиваясь неизменным тоном, идущем на одной волне. Он непонимающе уставился на Не Хуайсана, который старательно тыкает в него кончиком веера, выглядя испуганным. И почему вдруг так тихо? Ах, надо только посмотреть на разьярённое выражение учителя Ланя, и всё становится понятно, как ясный день с безоблачным небом, укрытый нежной синевой. Кажется, его вызвали, а он никак не отреагировал, чем успешно разозлил Лань Циженя. Усянь может поклясться, что ничего не слышал. Неужели он настолько сильно выпадает из реальности? Не порядок. Не желая наклонять обстановку ещё больше, он решает подняться с места, находу пробормотав извинения, путаясь в предложениях. — Вэй Усянь, ты что, возомнил себя лучше других, раз смеешь относится к моему предмету с такой халатностью и пренебрежением?! — учитель Лань, выведенный из себя, представляет огромную опасность, нависшую над непричастными студентами, а те и пискнуть не смеют, надеясь пережить грозу без внушительных потерь. Многие сочувствовуют сокурснику, положительно настроенные к нему. Почти все его знают как весельчака и душу компании, никогда не пропускающий учебные мероприятия, частенько являясь их организатором. Однако везде есть исключения, которые составляют определённая группа лиц. Вэнь Чао, сидевший сбоку на другом конце, ехидно улыбается, злорадствуя над предрешённым падением Вэй Усяня. Этот выскочка раздражает его с самого начала, хоть особой на то причины и нет. Никто не вынудит признаться, что это зависть его глушит. Ха! Сирота, ничего из себя не представляющий и возомнивший себе невесть что. Все вертятся вокруг него и стараются угодить, при этом смея игнорировать его. Несправедливо! Перед ним они должны ползать на коленях, восхвалять и боготворить. Ничего, они вскоре поймут, что ступили на неверный путь. Он заставит этого безродного мальчишку по фамилии Вэй поплатиться за это. Тем веселее наблюдать за его провалом, в этом нет сомнений. — Раз так, значит у тебя должны быть основательные причины для подобного поведения. Приготовься, надеюсь, ты ответишь правильно на все вопросы, которые я для тебя приготовил. Смотри не ошибись. — растерянный, Вэй Ин всё также потерянно бродит отсутствующим взглядом по аудитории, не в силах сфокусироваться на говорившем. Неподвижно застыв, он пытается сосредоточиться, когда на него без предупреждения стали сыпаться вопросы, один за другим без остановки. Звучит минута в безмолвии, а следом за ней раздаётся звонкий голос Вэй Усяня. Для остальных это происходит не впервые, и всё же нельзя не восхититься тем, как грамотно и развёрнуто он отвечает на очередную прозвучавшую нападку, давая правильный, но не заученный, а переделанный на свой манер ответ. Учитель Лань не сдаёт позиции и продолжает наступать, перескакивая с одной темы на другую. Цзян Ваньинь, пытаясь вникнуть в их баталию, вырывает лишь отдельные фрагменты, и чуть не подрывается с места, когда осознаёт, что некоторые вопросы взяты из того, которые им ещё следует пройти в будущем. А вот это уже мухлёж! Осознание этого заставляет гордиться братом, только никто не сможет заставить его признаться в этом. Неужели у заместителя директора уже пропали все аргументы? Видимо, так и есть, тем не менее, Вэй Усянь, не подав виду того, что что-то идёт не так, как планировалось изначально, без запинок продолжает, не давая и повода усомниться в его способностях. Первым прерывается Лань Цижень, обозначая завершение звучавшего словесного марафона. Проверка на знания успешно пройдена. — Хм, неплохо. На последок продемонстрируй нам своё домашнее задание. — Лань Цижень не мог вот так признать поражение, и безрезультатно старается ухватиться за последнюю возможность, хоть и сам глубоко в душе признаёт, что у него нет никаких шансов против этого гения. От него столько проблем, и ему не составит труда исключить его. Но несмотря на всё он в первую очередь человек — соблюдающий справедливость, не может закрыть глаза на то, как много Вэй Усянь привносит в стены этого заведения. От него имеется очевидная польза, весьма внушительная в своих размерах. Только этот неоспоримый факт и останавливает совершить задуманное. Вэй Ин, порывшись в портфеле и так и не найдя нужные бумажки, медленно отложил вещь в сторону, судорожно вспоминая, куда они подевались. Тут в его мозгу что-то щёлкает. Точно, он же как всегда оставил двухнедельный проект на последний день, решая заняться им в середине ночи, стараясь занять себя чем-нибудь, раз заснуть не получается. Он не взял его с собой? Беда. — Ну, скоро уже? Не заставляй нас ждать. — учитель Лань размеренно стучит пальцем по столу, производя характерный глухой звук, потарапливая. Его терпение не безгранично. Вэй Ин коротко качает головой на попытку Не-сюна незаметно подложить свою работу, который быстро сообразил, что к чему, и подаёт голос. Всё произнесённое оказывается верным, и не к чему придраться. Начав, он продолжает говорить с показушной уверенностью, хотя поверхностно ознакомился с содержанием впервые только вчера, бегло пробежавшись по тексту. Несмотря на это, для всех создаётся впечатление, что всё прекрасно подготовлено, без малейшей оплошности. Цзян Чену, знавшему о его привычке оставлять всё на потом, остаётся только бушевать внутри себя. Не каждому с рождения даётся феноменальная память. Самому Усяню, продолжавшему говорить, кажется, будто это говорит кто-то другой, а не он, ощущая всё со стороны, не задумываясь над сказанным, продолжая отвечать на автомате. Так странно. — Присаживайся, и следи за тем, чтобы впредь подобных выходок больше не возникало, иначе так просто не отделаешься. — послушно поклонившись, он не задумывается ни о чём, усаживаясь обратно, как и велено, попытавшись незаметно вздохнуть с облегчением. Теперь можно и отдохнуть. Присутствующие могли поаплодировать стоя, но угроза в лице преподавателя, уже возобновившего занятие, сдерживает их от такого необдуманного поступка. Да ну, себе дороже выйдет. И всё же зрелище то что надо. Несомненно, такая горячая новость вскоре будет обсуждаться всеми группами. Редкое зрелище, когда сам заместитель директора, славившийся успехом по заваливанию студентов, проигрывает кому-то в вопросах, связанных со своим предметом, в которой он ощущает себя как рыба в воде. Несомненно, Лань Циженя боятся и уважают, и победа Вэй Усяня достойна похвалы. Вэнь Чао не удержался от того, чтобы скорчить недовольную громасу, от чего перекошенное лицо теперь выглядит ещё уродливее. Карандаш в его руке с треском переламывается в зажатом кулаке, перенимая часть бурлящего негодования на себя, и никто не помешает ему представлять, что этот звук издаёт позвоночник этого чёртового Вэя. Выскочка! Не Хуайсан не смог удержаться от утешающих похлопываний друга по плечу, признавая в нём победителя. Он знает, что сам вот так никогда в жизни не сможет выступить. От одной мысли подобного характера становится страшно. Ему привычней помогать из-под тишка, где никто не сможет его увидеть. Так надёжней и поспокойней будет. Цзян Чен также расщедривается на одобрительный кивок, вызывая на лице Вэй Ина шаловливую улыбку. Вот же. Ничего его жизнь не учит. Ваньинь успевает показать предупреждающий взгляд, прежде чем тот успеет снова что-то натворить. Если в этот раз пронесло, это не значит, что повезёт в следующий. Не Хуайсан принимается безмятежно обмахиваться веером, вцепившись цепким взглядом в Вэнь Чао, который совсем не скрываясь смотрит на Вэй Ина уж слишком враждебно. Не порядок. Столкнувшись взглядами, он успевает прикрыть себя веером в попытке спрятаться от чужого внимания. Со стороны Вэнь Чао можно расслышать презрительный смешок. Наверное, он считает его жалким и ничтожным. Что ж, ему же лучше. Вэй Ин прикрыв рот рукой, скучающе зевнул, не замечая, что твориться вокруг. Теперь устав пуще прежнего, ему ничего так не хочется, кроме как положить голову на подушку, и даже это, без возможности полноценно заснуть превращается в муку. Он уже не дождётся, когда увидит Лань Чжаня. У них разные направления, и пересечься бывает проблематично, а перерыва между пар катастрофически не хватает. У семьи Лань под контролем не одно подобное учебное заведение, каждое из которых входит в список лучших уже не один год, и свои позиции сдавать не собирается, в особенности, когда после смены управления место директора теперь занимает Лань Сичень, в связи с недавней смерти Лань Цинхе. После расследования его смерть посчитали несчастным случаем. В руках Лань Сиченя семейное дело сможет удержать своё величие, если не удвоить. Все признают его талант и безупречные умения руководить. Вэй Усяню становится немного смешно от того, какое чрезмерное значение они придают этому, но не ему, далёкого от всего этого, их судить. Ему есть до этого дела только потому что это непосредственно касается и Лань Чжаня, который не захотел уходить далеко от давней традиции и теперь учиться на учителя истории древнего Китая. Вэй Ин рад за него, что он смог найти себе занятие по душе, так как себе такой роскоши позволить не может. Ему становится смешно от себя самого, когда вспоминает, что все классы в старшей школе только и грезил о том, как поступит в музыкальный университет, а потом, если повезёт, и в консерваторию. Размышляя над всем, сейчас он понимает, каким идиотом оказывается может быть, фантазируя о несбыточном. Оказывается, Цзяны ещё до выпуска из школы приняли решение впихнуть его на экономический факультет к Цзян Чену, не уведомив заранее, посчитав это чем-то незначительным. Его попытки возражений не воспринимались всерьёз, а объяснения никто не желал выслушивать. Всё, чего в итоге смог добиться — очередного скандала с приёмными родителями, получив в итоге дополнительную порции ругани. Ведь работа музыкантов в наше время никому не нужна, и в их семье не место такому мусору, что не приносит никакой существенной пользы, лишь разруху. Впервые он посчитал дядю Цзяна предателем, ведь ему прекрасно известно, что это была его давняя мечта, тогда как он мог с ним так поступить? Позже, уже остыв, к нему начало приходить понимание, что в возражении и сопротивлении нету никакого смысла. Смирившись, ему достаточно изредка доставать свою любимую поперечную флейту и тихонько наигрывать на ней какую-нибудь незатейливую мелодию, выбирая время, пока в доме никого не будет, импровизируя и пробуя делать это по-разному, оставляя это обычным увлечением. После подобного часто бывает и так, что он продолжает сидеть с флейтой в руках, разглядывая подаренную Лань Чжанем кисточку, которой дорожил не меньше, чем самим музыкальным инструментом. — На этом мы закончим, а остальное продолжим в следующий раз. Все свободны, и настоятельно рекомендую не опаздывать. — получив долгожданное одобрение, все как по команде вскочили, поторапливаясь на выход. Цзян Чен, отмахнувшись от навязчивых поздравлений студентов, предназначенных Вэй Усяню, поторопился в коридор, тащя за собой двух оболтусов. С особо непонятливыми он не возился, отвечая в довольно грубой форме. Вэй Ин не задумывается об этом и позволяет тому тащить себя, попутно пытаясь унять возникшую головную боль от стольких голосов. — Вэй-сюн, это было нечто! Если учитель Лань выберет меня и я провалюсь, как в прошлый раз, то Даге точно никто не остановит совершить убийство. — он ещё помнит условие брата в качестве ультиматума — получить полезную профессию и уже после заниматься чем угодно, лишь на глаза часто не появляться. Под нескончаемым натьём скрывается намерение добиться своего и не подвести брата, который на него так рассчитывает. — Ага, вечно ты что-то вытворяешь. Прекрати выводить учителя Ланя из себя, ничего хорошего из этого не выйдет. — Цзян Чен понимает — его слова всё равно ни на что не повлияют, ведь не нужно специально присматриваться, чтобы понять: Лань Цижень относится к Вэй Усяню с предубеждением, независимо от его поведения. — Чен-Чен, не сердись. Оказывается, мой братик такой заботливый. — Не Хуайсан щёлкает веером, заглушая недовольное бурчание Цзян Чена. Усянь, перекинув руку тому на предплечье, умудрился повиснуть на нём. Попытка сбросить тело не увенчалась успехом, и тяжёлая тушка Вэй Усяня продолжает наваливаться на него, используя в качестве опоры. Устроившись поудобнее, он не удерживается от очередного зевка. Он стоически терпит и противиться, но так хочется прилечь ненадолго. Кажется, даже просто стоять становится трудно из-за нарастающей слабости в теле. — Вэй-сюн, с тобой всё в порядке? Ты неважно себя чувствуешь? — друзья переглянулись, не веря наигранной безмятежности. Видок у него то что надо — тонкая, бледная кожа от недостатка солнца, худоба на грани нормы и исходящая усталость, огромные синяки под глазами, которые не скрыть под макияжем. Всё это отнюдь не добавляет очков красоты. Они искренне волнуются из-за ухудшения его состояния, что продолжает пагубно воздействовать и причинять вред. — Всё в порядке, не стоит переживать. Просто не выспался, с кем не бывает. — ну вот опять очередная отмазка. Ни чего не меняется. Все трое прекрасно знают и понимают это, но ничего не предпринимают, подыгрывая спектаклю Вэй Усяня. Если не хочет говорить, что ж, его право, пускай поступает так, как считает нужным, они не станут препятствовать. Вэй Ин им благодарно улыбнулся от понимания, что они никогда не станут давить на него и делать что-то ему некомфортное, и не важно, ради его же блага это или нет. — Одно недоразумение. Пойдём, поедим, а не то на голодный желудок я не могу выносить твои бесячие выходки. — Вэй Ин, чей желудок пустой с самого утра, совсем не против, и уже сам поторапливает плетящихся сзади друзей. Те никуда не спешат, обнадёженные его активностью. Замалчивание никак не мешает им заботиться об Вэй Усяне, и ему знать об этом вовсе не обязательно. — Куда это вы собираетесь, не позвав меня, м? А как же я? — неоткуда возникший паренёк вольготно приобнимает Не Хуайсан, потрепав его макушку в снисходительном жесте. Сделав так, он рассчитывает на бурную реакцию, но похоже его эпичное появление теперь уже никого не вдохновляет. Эх, какая потеря. — Сюэ Ян. — звучит одновременно, создавая эффект двойного эхо. Студент из последнего курса, который неведомым образом смог присосаться к ним, как пиявка. Зачем ему это никому не ведомо, но никто и особо и не против. На лице — злорадная ухмылка, уже затаившая кое-какие шалости. Непокорный, грубый и с дрянным характером, напоминающий отдалённый образ Вэй Ина, только более злобную и заносчивую версию. Рядом с ним Вэй Усянь воплощает большинство совместных и безумных идей. Сначала показавшийся странной и весьма сомнительной личностью, он смог влиться в их небольшую компанию, становять её полноправным членом. — Ну же, чего остановились? Я, между прочим, тоже есть хочу! — в итоге теперь продолжают свой путь они вчетвером. Столовая всегда становиться сосредоточием студентов, где не протолкнуться, и в этот раз не исключение. Вэй Ин, не удержавшись, облизнулся и накинулся на приготовленную заранее еду, уплетая ту за обе щеки. Цзян Чен последовал его примеру. Воистину, готовка сестры — аппетитнее любой столовой стряпни. Они, как и полагается их возрасту, беззаботно веселятся и наслаждаются приятной компанией, с пользой проводя время до следующей пары. Встав, чтобы отнести в мусорку одноразовую посуду, опустевшую после приёма пищи, Вэй Усянь чувствует, как в него кто-то врезается, и он отшатывается, ошпаренный, в прямом смысле. — Ай! Горячо же! — он трепыхается, безуспешно стараясь избавиться от пролитого на него кипятка, которым намочена вся одежда, прилипшая к коже. Это больно! Стиснув зубы, Усянь всё же решает обратить внимание на того неуклюжего студента. И какого его удивление, когда видит перед собой знакомое лицо. А парень, обливший его, не извинившись, пошёл дальше, на последок бросив на него презрительный взгляд, совсем не скрывая свою неприязни. — Вэй-сюн? Ты в норме? — остальные тоже повскакивали из-за стола, окружив его. Не дожидаясь, пока это происшествие привлечёт ещё больше людей, они спешат убраться в более безлюдное место. Повышенное внимание им ни к чему. — Ха! Какой невоспитанный. Постой, мне надо догнать этого крысёныша и преподать ему урок. Он должен усвоить общепринятые порядки. — Сюэ Ян демонстративно достав карманный ножичек, идёт обратно, но Ваньинь успевает его остановить, прежде чем он вытворит какую-нибудь хрень, которая вечно у него на уме. Тот оскаливается, и тем не менее, прекращает трепыхаться. Ему не по нраву, когда его людей трогают. — Ты так пристально на него смотрел. Вы знакомы? Я не видел его раньше возле тебя. — Цзян Чен не мог не спросить, так как по пальцам может перечислить тех, с кем Вэй Усянь любит возиться. — Мммм, нет, наверное? Знаю только, что он постоянно около Лань Чжаня околачивается. — в задумчивости наклоняет голову вбок, пытаясь вспомнить. На ум приходит лишь смазанный образ, не имеющий чёткие очертания. — Как его там звали? Су Миншань, вроде, но могу и ошибаться. — точно, он при любой возможности оказывался рядом с Лань Чжанем, стараясь разговорить или увести куда-то. Усяня это бесит, в особенности когда это начинает происходить прямо перед его носом. Опечаленный, он смотрит на испорченную рубашку, на которой располагается растёкшееся мокрое пятно, уже успевшее подостыть. Кожа в зоне поражения покрасневшая и чувствительная. Ему остаётся надеется на то, что обойдётся без ожога, а иначе это станет проблематичным. — Ну, не всё ведь так плохо. Зато я успел поесть еду Яньли, а это затмевает всё остальное! Ай! Цзян Чен, не бей, я же ранен! — увернувшись от ещё одного удара, он забегает за спину Сюэ Яна и решает остаться там, посчитав место более безопасным, потирая больной затылок. Цзян Чен всегда так делает, когда он говорит какую-то глупость. Тот фыркает на его громкое поведение и перемещает своё внимание на подозрительно притихших друзей, что молчаливо общаются взглядами, не двигаясь. Явно замышляют что-то недоброе. Зря этот паренёк с ними связался. Ему не сдобровать. — Вэй-сюн, кажется, я что-то об этом слышал. Этот Су Ше учиться в одной группе с Лань Ванцзи, вечно задирает всех, кто ему не нравится, выбирая тех, кто не сможет ему ответить тем же. Один из шайки Вэнь Чао, перед которым лебезит и играет роль мальчика на побегушках, исполняя за него все гадости. В общем, мерзкий тип. О, а ещё тайно влюблён в Лань Ванцзи. — на последнем факте Вэй Ина передёргивает, и он надувается в недовольстве, стараясь усмирить возникшую ревность. Не помогают и редкие смешки друзей, которые знают о его влюблённости в племянника заместителя директора. Ещё и потешаются над ним. — Да ну вас. — а вот ему совсем не смешно. Он сам с своих чувствах порой теряется, не в силах разобраться самостоятельно. Без очень жирного и очевидного намёка Цзян Чена о том, что друга, даже лучшего, не хочется целовать и фантазировать о всяких пошластях с ним в главных ролях, он мог и продолжить считать, что хочет от Лань Чжаня обычной дружбы, но теперь всё не совсем так. Вэй Ин знает, что никогда не сможет признаться, обратив свои чувства в словесную форму. Что его удерживает от этого поступка, страх потерять всё, что уже выстроенно между ними? Увидеть в любимых глазах презрение и отвращение? Оба варианта ему не прельщали. Поэтому ему остаётся в который раз повторять себе, что ещё не время. Все окружают его и принимаются извиняться, признавая ошибку. Им не стоит больше необдуманно насмехаться над его чувствовами. Вэй Ин пытается их остановить, ведь глупо обижаться на такое, но ему не дают и слова вставить, вынуждая выслушивать всё от начала и до самого конца, под который уже неприкрыто начинает смеяться над всей обсурдностью ситуации. Инцидент с рубашкой успешно позабыт. Цзян Чен смотрит на это сборище в стороне, не присоединяясь. Ведут себя как дети. Тут остаётся лишь беспомощно покачать головой над их дурашливастью. — Погоди, Не-сюн, а откуда тебе известна столько информации? Не такого ожидаешь от "Незнайки" университета Лань. — Вэй Усянь безжалостно наблюдает за метаниями Хуайсана, который не знает куда себя деть. Он не мог не приметить эту незначительную деталь, выбивающуюся из общей концепции. — Ах, Вэй-сюн, я совсем не понимаю, о чём ты. Откуда я могу это знать? Всего-лишь небольшая случайность. — но как говорится, случайности не случайны. Не Хуайсан, обмахиваясь любимым веером, тут же принимается всё отрицать. Незнайкой его прозвали ещё с первого курса, и это сразу прижилось к нему, очень даже подходя его образу. Ему остаётся лишь правильно использовать это в собственных интересах. Незнайка, который не может без помощи и двух слов связать, весь из себя неуклюжий — кто такого примет за опасного, умелого вводить в заблуждение хищника, готовый в любой момент вонзить когти в приследуемую добычу, хоть и не своими руками. Рядом с ним нельзя терять бдительность. И именно это Сюэ Яну и нравится в нём, являясь одним из немногих, кто смог рассмотреть его гнилую натуру. Им нечего стыдиться, и они быстро пришли к взаимопониманию. — Лань Чжань, Лань Чжань, я здесь! — Вэй Ин, увидав Лань Чжаня ещё из далека, понёсся к нему, крича на всё помещение. Его он ни с кем не перепутает! Остальным ничего не остаётся, как последовать за ним, привыкшие к его излишней эмоциональности, в особенности, когда это напрямую касается Лань Ванцзи. Они должны как-то помочь ему с первой осознанной влюблённостью, чтобы та не закончилась разочарованием и полным провалом. Нельзя подобного допустить. Ведь если их не подтолкнуть, они так и продолжат ходить вокруг да около, как слепые цыплята.