Во всём виновата бессонница

Дэмону в последнее время часто не спалось. Навязчивые мысли, что крутились, казалось, без перерывов и выходных в его голове, уже начинали потихоньку сводить с ума. Эта бессонница связана не с какой-нибудь ерундой, а с настоящей катастрофой, что сейчас мирно спит рядом, на кровати. Кëниг зачастил быть гостем в и так неспокойной головушке Келлермана, хоть его никто не звал и разрешения он ни у кого не спрашивал. «Вот сволочуга, – с щемящей душу нежностью пролетает в мыслях Дэма, – сам спит себе спокойно, а я тут из-за него страдать должен! Хотя, может, мне это чувство даже нравится?.. Нет, что за бред?!» Да, внутри Дэмона постоянно велась борьба его личностей, которые по-разному смотрели на эту ситуацию. Будто физик, математик и инженер ссорятся, завидев в Шотландии чёрную овцу. Так и спорят до посинения, пока кто-то из них не сдастся или не примет чужую точку зрения. Вот и Дэм не понимает, почему же его одногруппник так интересен ему в последнее время. И нет, здесь Дэмонтаниэль даже не рассматривает вариант того, что он влюбился в своего соседа по комнате. «Мы же друзья, – подкрепляет он такими аргументами свои размышления, – просто это что-то новое для меня. Я никогда ни с кем не дружил, вот поэтому такие странные чувства и испытываю. Здесь не о чем волноваться. А Тэнэ просто слишком хороший друг». На самом деле проклятый знает. Прекрасно понимает, что он вовсе не хочет видеть Кëнига в качестве своего друга, однако признаваться в этом крайне боится. Возможно, виновницей в этом выступала внутренняя гомофобия, растаптывающая чувства изнутри, не дающая покоя всë это время. Кто знает, смог ли он уже открыться аллергику, если не это удушающее ощущение? Вопрос, однако, риторический. «Всë же это неправильно. Мы не можем быть вместе. Разве что только как лучшие друзья...» Келлерману стыдно за такие мысли. До ужаса стыдно. Будь у него такая возможность, он бы давно выкинул их к чертовой матери из головы. Но он не может. Либо просто не хочет. С бушующим вихрем мыслей он явно не уснёт в ближайшие несколько часов, поэтому тянется к телефону, что лежит неподалёку от спального места русого, надеясь занять себя какой-нибудь игрушкой на некоторое время. Вдруг он чувствует странное движение на кровати, где сейчас сладко спит Тэнэ. По идее должен спать. Неужели тоже не может уснуть? Чувство настороженности тут же вступает в свою силу, завязывая все нервы в тугой узел. Дэм аккуратно приподнимается на локтях, задирая голову вверх. Наблюдает. И вдруг слышит... Всхлип? Интересно. Келлерман встаёт с нагретого ранее удобного матраса, направляясь к его же собственной кровати. Он не до конца понимает, ему послышалось или... Его взору открывается спящий Кëниг, сейчас явно не наслаждающийся своим сном. По его щекам текут горячие слезы, а сам он через раз всхлипывает, слегка приоткрывая рот. Русый тут же пугается, не понимая, что случилось с Кëнигом. Непонятное чувство тревоги разливается внутри. – Нет... Дэмон... – сквозь сон бубнит Тэнэ, захлебываясь слезами, – Пожалуйста, не уходи... Сердце на секунду ëкает. Кëниг зовёт сейчас именно его. Не Киру, не Кицу, даже не своего собственного отца. Только Дэма и никого больше. «Возможно, его нужно сначала успокоить, – со скрипом крутятся шестерёнки в голове Келлермана, пытаясь выдавить из неё хотя бы какую-то простую и очевидную вещь, – а потом, возможно, попробовать его разбудить.» Браво, Дэмон, гениально. Как ты только мог до такого додуматься? Парень осторожно тянется к брюнету рукой, начиная поглаживать его голову. Слегка ерошит тёмные волосы, зарываясь в них. На самом деле, он давно хотел так сделать, просто даже самому себе побоялся это признать. А ведь они действительно мягкие, хотя с виду кажется наоборот. – Тэнэ, тише, я с тобой, – успокаивающим голосом шепчет Дэм, – Я никуда не уйду, обещаю. Кëниг тянется руками в сторону русого, будто знает, где именно он стоит. Тонкими пальцами цепляется за край чужой футболки, будто давая понять, что Келлерман точно никуда от него не денется. А русый теряет дар речи. Такое обычное действие со стороны его друга вызывает табун мурашек, а на щеках и кончиках ушей оставляет яркий, отчётливо видный даже в плохо освещённой ночной комнате, румянец. «Это точно неправильная реакция моего тела, – не смотря на ступор, проклятый всё равно мог формулировать свой комок мыслей во что-то понятное и адекватное, – Да что ты творишь со мной, ëбаный Кëниг?!» Аллергик в это время уже успокоился, кристальные слëзы, похожие на осколки мелких стëклышек, больше не режут глаза и лицо. Сейчас он спокойно и ровно дышит, не напрягая мышцы лица. Видимо, присутствие и слова голубоглазого ему и в правду помогли. Парень облегченно выдыхает, явно довольный проделанной работой. Он уже собирается лечь обратно на свое родное место, на матрас, который, кажется, уже заждался своего хозяина. Однако цепкая хватка Кëнига считает по-другому. Почувствовав, что русый отдаляется, он резко дёргает Дэма на себя. Келлерман, не ожидая такой подлости от собственного соседа, под натиском силы летит прямо на него. На удивление, приземляется проклятый не на зачинщика этой смущающей ситуации, а всего лишь рядом. Дэмон до жути напуган из-за сложившейся ситуации, боится пошевелиться лишний раз. Мало ли что. Но у Тэнэ явно другие планы. Он утыкается носом в чужую шею, обнимая Келлермана. А ещё, словно вишенка на торте, обвивает своими ногами чужую. «Вот же блядь, – голубоглазый начинает ощущать странное чувство внизу живота, – Чёртов Кëниг, да я тебя на шашлыки пущу!» Проклятый предпринимает тщетные попытки вырваться, однако юноша держит его слишком крепко. Это даже странно: откуда у спящего может быть столько сил? А сероглазый продолжает настойчиво дышать ему в шею, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Короткими ногтями ещё сильнее впивается в кожу, оставляя еле заметные царапинки на спине, даже сквозь ткань футболки. Келлерман больше сдерживаться не может и с провалом осознаёт, что, видимо, ему действительно это нравится. И ему хочется, чтобы этот момент не заканчивался никогда, продолжался вечность. Прямо сейчас он готов на всё, лишь бы брюнет от него никуда не сбежал. «Блять, ну нет, нет, нет! Такого не может быть! Какого хуя он продолжает дышать мне в шею?! Неужели я и правда люблю его? Или даже... Хочу?» А аллергик всё больше прижимается к несчастному, заставляя того неминуемо краснеть и тяжело дышать. Сердце сжимается до выворачивающего душу наизнанку "тудума". Как бы сильно Келлерман ни пытался отрицать свою ориентацию, любовь к другу, он больше не может это терпеть. Правда в любом случае, рано или поздно, выйдет наружу, даже если Дэмонтаниэль хотел бы её всеми способами скрыть от чужих глаз. «Я бы мог любить тебя, если бы это не означало любить парня! За что ты мне на голову свалился, балбес?!» – И как долго ты в таком состоянии собираешься здесь лежать? – слышится до ужаса знакомый бархатистый голос возле уха. Разве спящие умеют говорить? Конкретно Тэнэ – никогда. Дэмонтаниэль надеется, что это мог сказать кто угодно. Хоть подкроватный монстр, хоть призрак, главное, что не Кëниг. Но этот голос он ни с кем не сможет спутать. Келлерман считал высшей степенью эстетики этот бас, перемешанный с хрипотцой, которому мог позавидовать любой рок-певец. Однако все надежды на призраков со звоном разбиваются о суровую реальность. Парень поднимает голову, устремляя свой тёмный пронзающий взгляд серых глаз на проклятого. Дэм это чувствует, но зрительный контакт устанавливать не хочет от слова совсем. Сейчас ему намного интереснее разглядывать стену, компьютерный стол, красивую цветочную картину, или, например, кресло. В такие моменты даже самые обыденные вещи становятся чем-то привлекательным, да настолько, что от них глаз нельзя отвести. В комнате стоит гробовая тишина, и лишь частое дыхание и гулкое сердцебиение проклятого через раз нарушают её. Кëниг, наплевав на тотальный игнор со стороны собеседника, продолжает невозмутимо: – Ты хоть сам себе признался в этом? Понял хоть что-то? – О чëм ты, Тэнэ? Что я должен признать? – Келлерман понимает, к чему он клонит. Но старательно делает вид, будто не в курсе. Взгляд русого всё ещё гуляет по комнате. Он будто боится чего-то. Или кого-то. Кого-то, кто находится совсем рядом. Справа, где лежал сероглазый, слышится нервный выдох. Парень резким движением нависает над Дэмоном, прижимая запястья к кровати. Наконец-то голубые глаза смотрят в чужие. Все слова разлетаются вмиг в разные края, оставляя голову юноши абсолютно пустой. Брюнет наклоняется к его уху, снова обжигая чувствительную кожу. – Когда ты уже поймёшь, что влюблён в меня? – томно шепчет, будто пытается соблазнить, – Думаешь, я ничего не замечаю? Лицо проклятого вспыхивает румянцем, а сам он дёргается, судорожно пытаясь вырваться из западни. Парень делает это неохотно, понимая, что он и мечтал давно о подобном раскладе событий. А так это всё Дэм делает лишь для показухи, чтобы поддразнить Тэнэ. – Кëниг, да какого хуя ты творишь?! Отпусти меня живо! Сероглазый быстро его приструняет, надавливая коленом на пах русого. Слышится резкий тихий стон, после чего Дэмонтаниэль успокаивается, больше не предпринимая тщетных попыток. – А теперь что скажешь? – Тэнэ ехидно смотрит на одногруппника, а в его глазах танцуют яркие звёздочки. – Скажу, что ты пидорас. – Кто бы говорил, – он усмехается, – Не тяжело живётся влюблëнной курочке? – Заткнись, Кëниг. Надоел уже. Дэмон тянет руки к затылку брюнета, зарываясь пальцами в короткие тёмные смольные волосы, притягивая к себе. Помедлив секунду, он резко впивается в чужие губы. Чувство тепла разливается по всему телу. Он жаждал этого так долго и наконец получил. «Блять, Тэнэ, какой же ты... Как я жил без тебя раньше?» А аллергик тоже не промах, он охотно начинает целовать в ответ. По нему видно, что он тоже только и мечтал о подобной близости с Дэмоном. Они целуются быстро и жарко, пытаясь наверстать всё упущенное; стукаются зубами, переплетая языки, кусают губы друг друга. Кëниг всё больше льнет к проклятому, прижимаясь всеми участками тела. Он переходит к чувствительной шее, начиная усыпать её поцелуями, слегка покусывая фарфоровую кожу. Келлерман реагирует на подобные действия остро, прикусывая нижнюю губу и стараясь сдержать стоны. Холодные руки приподнимают край футболки, ловкими движениями оглаживая торс Дэма. А у того уже совсем крышу сносит. – Тэнэ, – завораживающе протянул Дэмон, хватаясь за плечи Тэнэ, слегка отталкивая чужое тело, – может, сначала поговорим немного? Кëниг резко отстраняется от манящей шеи, садясь на другой край кровати, подальше. Парень выглядит смущëнным и, видимо, чувствует себя немного виноватым. – Кхм, да, Дэм, прости... – он потирает переносицу, – Я немного увлёкся, прости, не подумал... – Тэнэ, всё хорошо, я и... – он подсаживается ближе к нему, хватаясь за край рукава аллергика, – сам этого хотел. Сероглазый поднимает глаза на своего любимого, встречаясь с ним взглядами. Сейчас он выглядит как чёрный потерянный котёнок под дождём. «Ну что за милота, – проносится в мыслях Дэмона, – Даже если он был котом, я бы всё равно забрал его к себе домой.» – Мне правда очень сложно принять все свои чувства к тебе, – голос Келлермана дрожит, – Но я правда люблю тебя! – Дэм, я тоже люблю тебя, – Кëниг смущён до ужаса, – Б-будешь моим парнем? Келлерман сначала медлит, тщательно обрабатывая то, что ему только что сказал парень. А ведь он буквально несколько минут назад отрицал, что может любить Тэнэ. Никогда не знаешь, в какое русло может свернуть жизнь за считанные минуты. Но почему-то Дэмонтаниэлю страшно. Он не понимает, ему снится это всë? Если да, то сон уж очень реалистичный. Знаете, была не была. – Да, – на удивление очень чётко и серьёзно говорит русый, – я хочу быть твоим парнем. Брюнет расползается в улыбке, что так редко появлялась на его лице. Дэмон лишь надеется, что он будет видеть её на любимом лице как можно чаще. Келлерман заключает в объятия сероглазого, носом утыкаясь в шею. Чуть погодя, он поднимает голову, шепча тому на ухо: – Продолжим начатое?