Диспетчер

Девятнадцатого марта в Лондоне и Южно-Восточной части Англии было запланировано собрать двести семьдесят восемь душ, из которых собрано двести семьдесят пять, дата смерти двоих отложена, причины указаны в особых примечаниях. Двенадцать сотрудников было зафиксировано на работе, ноль отсутствующих, двое из общего числа на стажировке. От полноценного сотрудника к сбору ожидается минимум пятнадцать душ за рабочую смену, максимум двадцать, для стажёра — девять минимум и четырнадцать максимум, девятнадцатого марта среднее количество душ на сотрудника составляло около двадцати трёх, что превышает максимальную норму в одну целую пятнадцать сотых для обычного сотрудника и одну целую шестьдесят четыре сотых для стажёра. Сегодня двадцатое марта, запланировано собрать триста одиннадцать душ, информации об отсутствующих ещё не поступило. Список дел на сегодня: выяснить куда пропала ещё одна душа, составить отчёт за девятнадцатое марта, составить список душ к сбору на двадцать первое марта и распределить их между имеющимися сотрудниками, известить отдел кадров о нехватке персонала в отделе сбора душ, сделать вид что последние что-то предпримут для разрешения вышеупомянутой проблемы, снять облупившийся лак для ногтей, покомандовать новоиспеченным секретарём, выяснить куда и по какой причине сбежал предыдущий, выпить кон панну: робуста средней обжарки (она содержит в два раза больше кофеина, чем арабика) и сливки низкой жирности, в равном соотношении. И по просьбе Уилла не забыть выпить тиоридазин после обеда от расстройств поведения и проблем с агрессией, хотя самому Уилли бы не помешали какие-нибудь сильные антидепрессанты, вроде амитриптилина или эсциталопрама… Грелль точно не помнит. — Диспетчер Сатклифф? — Из дверного проёма выскакивает лохматая голова Рона, он замирает и ощупывает взглядом растянувшегося в офисном кресле Грелля, который царапает список дел в своём ежедневнике (толстая бордовая тетрадка с выгравированными на обложке вельветовыми розами и маленьким замочком в форме сердца). Раньше он носил обыкновенный чёрный блокнот. От Грелля пахнет неброскими женскими духами — нероли, иланг-иланг, жасмин, амбра. А ведь раньше он носил Eau de Cologne Impériale (1853) от Guerlain, или какой-то женский и до одури сладкий парфюм от Houbigant, или что-то в этом духе; зачастую можно было судить о его присутствии в офисе по одному только запаху. Сегодня он перекрыл синяки под глазами плотным консилером и ярко подвёл глаза, что неплохо маскировало тёмные синякам под глазами, но мешки? О Господи. Кто-то явно не даёт ему спать по ночам. — Ронни, будь зайкой, сбегай мне за кофе. Я очень занят. Как обычно, только если у них не будет сливок ниже пятнадцати процентов то закажи маккиато с однопроцентным молоком и каким нибудь сиропом без сахара, только не фруктовым. Спасибо. — Голос Сатклиффа подкован надменностью и писклявыми высокими нотами, но в выражении его лица нет ничего кроме вялой апатии. Зелёные глаза не отлипают от записей. — Я только хотел сказать, что у нас закончились чернила для принтера, и ещё один из новеньких опаздывает на двадцать минут. — Значит получит сверхурочные, — мужчина клацает языком и бросает на Рона презрительный взгляд. — Как появится скажи ему, что если он опоздает ещё хоть раз я заставлю его возиться с вот этим. — Он кивает на высокую стопку документов справа от него. — После возни с отчётами сбор душ покажется вам самой желанной работой в вашей жизни. — А что насчёт принтера? — Я позвоню в административный отдел и дам им знать. — Но чернила нужны прямо сейчас. — Ронни, солнце, просто иди за кофе. — Огрызается Грелль. — Если мы не можем работать из-за нехватки гребаных чернил, то влетит за это соседнему отделу, в крайнем случае Уиллу. Не тебе, дорогой. Иди. — Понял. — Парень глупо кланяется и спешит прочь. Первый звонок за день прилетает из отдела кадров. И хотя телефонная связь сильно искажает голос на другом конце линии, Грелль сразу догадывается что звонит Беатрис — HR-менеджер, грубая, резкая, неотёсанная и совершенно невозбуждающая девка, которая на дух не переносит его персону. Не занимай она такую высокую должность — Сатклифф бы бесконечно комментировал её лишний вес, шрамы от акне, кривые ноги, обкусанные ногти, жёлтые зубы, безвкусный стиль в одежде, отвратительное качество волос, несимметричное лицо, крошечную грудь; для особо острого наслаждения он бы делал это громко и публично. Ещё одна неплохая идея — растолкать три таблетки ксанакса и незаметно подсыпать полученный порошок в её напиток. Наблюдать, как её желание ещё раз покончить с собой возрастает в геометрической прогрессии. Так или иначе, Беатрис сообщает о распределении четырёх новых лиц в отдел душ. Чтобы обеспечить поступление одного из них в подразделение Уилла требуется составить детальный отчёт касательно дефицита рабочих рук, а это — час на поиск нужных архивных документов, пара часов на вычитывание необходимых данных и цифровых вычислений, пара часов на написание вступления, анализа и выводов, и ещё какое-то время на выслушивание замечаний от Уилла и внесение правок. Двадцать первого марта сбору подлежит двести девяносто пять душ, информации об отсутствующих ещё не поступило. Уиллу прислали четыре письма: два из руководства, одно из логистического, и одно из отдела особого назначения. Одиннадцать из тридцати четырёх документов на его столе нужно занести в архив. Два нужно своевременно передать в нужные подразделения. Один из них — кадровый учёт с персональными данными двух стажеров. Наконец-то. Поступил звонок о неотложной проблеме с оборудованием. Грелль вытягивает ноги на стол и придирчиво изучает свои замшевые полусапожки, словно это не он всего пару дней назад заворожено любовался ими в витрине бутика. Они выполнены в приятных коричневых оттенках с бордовой кожаной вставкой на носке, на шнуровке. Ему особенно нравится их небольшой каблук, который увеличивает его рост до ста восьмидесяти одного сантиметра, что весьма приятно, ведь теперь он всего на пару сантиметров ниже Уилла. Офис — единственное место, где имеет смысл немного принарядиться, ведь во время сбора душ грязные улочки и битые черепицы крыш вмиг портят даже самую качественную одежду. Да и для кого её носить? Обычные люди не видят жнецов. Пахнет жидкостью для снятия лака, Грелль трёт ровные ногтевые пластины мокрым ватным диском, и тот неровно окрашивается в красный. Ацетон щиплет слегка отросшую кутикулу и бьёт в нос, но его это уже давно не беспокоит. Его кофе на вкус крепкий и слегка горчит (хотя для робусты это вполне характерно), и самое главное, не оседает на языке жирной сливочной плёнкой. В целом, весьма достойно. В следующий раз нужно попробовать их романо; лёгкая кислинка замечательно сочетается с крепкими сортами кофе. — Уилли-Уилли! — Сатклифф слащаво скалиться навстречу равнодушному лицу начальника как только тот влетает в офис. — У нас пропала одна душа, критическая нехватка сотрудников, нет чернил для принтеров, а ещё звонила сучка-Беатрис и сказала написать отчетик. С добрым утром! — Он восторженно хихикает и посылает мужчине воздушный поцелуй. Его голос такой приторный, что Уилл непроизвольно морщит нос. — Ну так пиши. И убери ноги со стола. — Ти Спирс проходит мимо, даже не взглянув на его восхитительные новые сапожки. Между прочим, недешёвые. — Я уже разгребаю предыдущие три пункта. Мне некогда. — Сатклифф звучно сёрбает кофе, облизывает губы, ухмыляется. — А без этого отчетика тебе — пизда! — Значит я назначу сверхурочные. — Уилли-Уилли, десять человек и два криворуких стажёра на почти триста душ? Они в жизни без меня не управятся! А если они не успеют, знаешь кто отгребёт от руководства? — Он отталкивается от рабочего стола и его (красное) офисное кресло на колёсиках отъезжает на пару метров, вертится как красочная карусель. Он тормозит ногой о лакированный паркет и, хохоча, тыкает указательным пальцем в сторону начальника. — Ты! — В таком случае напряги свою новую секретаршу. — Секретар-шу? Боже мой, это что — женщина? — Сатклифф вскинул тонкую бровь. — С каких пор в отдел сбора душ пускают женщин? Они и ста метров пробежать не могут. — Просто работай, пожалуйста. — Зайка, если бы я не работал, тебя бы уже давно уволили. Итак, некий Джон Обри опоздал на полчаса в связи с непредвиденными обстоятельствами, или что-то в этом роде, и хотя он всё ещё на стажировке и сверхурочные ему не грозят, парень об этом сильно пожалеет. У Грелля масса идей как превратить его пребывание в их подразделении в сущий ад. Например, скормить ему слабительное во время приближающегося экзамена, и тогда бедный Джон либо громко опозорится на ближайшие несколько десятков лет, либо не явится на экзамен вообще. Неясно какой из двух вариантов хуже. Можно наколоть его транквилизаторами пока парень спит, а оставшееся подкинуть в ящик его прикроватной тумбочки; тогда его изолируют и насильно напичкают абсолютно здоровое тело бупренорфином. Можно над ним надругаться во время ночной смены, хотя Грелль не находит его ни капли привлекательным, потому с этим могут возникнуть трудности. Перед принятием окончательного решения определённо стоит посоветоваться с Ти Спирсом, который ненавидит опоздания так же яро, как и сам Сатклифф. Но они добьются своего — Джон Обри, семнадцатилетний парнишка со шрамами от акне на всём теле, навсегда запомнит, что опаздывать без предупреждения здесь очень чревато. Таковы уж негласные порядки департамента. Список фамилий на букву К на двадцать первое марта: Мэри Крэйган, Джим Кейсли, Альберт Картер, Франциска и Седрик Кларки, Кристиан Кросман, Оливия Клуни, Якоб Колин, Мейсон Кеннан, Аманда Кейдж, Ноа Круз, Ричард Кёлер, Демьен Керн, Анна Картрайт… — Отлично выглядишь, детка! — Эрик Слингби машет ему рукой, пока кофемашина с предсмертными хрипами плюётся коричневой жижей в его пенопластовый стаканчик. Он шутит, но Грелль всё равно обольстительно хлопает длинными ресницами и игриво подмигивает. Грелль изучает список фамилий на букву Д за двадцать первое марта и, к своему большому облегчению, не находит в них «Даллес». Это стало для него ежедневной рутиной. Он присматривает за неудачливой баронессой даже без её ведомости, потому-что он — полный идиот, который привязался к смертной женщине. Ей об этом знать пока не стоит. Прилетает звонок из финансового отдела по поводу инвестиций в новое офисное оборудование. Сатклифф отвечает, что с этим нужно обращаться к диспетчеру из административного отдела, а не к нему. Чему их там только учат? Грелль елозит взглядом по крошечным буковкам в Courier typeface — это его законченный отчёт за девятнадцатое марта, написанный всего за полтора часа. Пока сохнет новое масло для кутикулы с розовым запахом, он колеблется между лаками в цвете бисмарк-фуриозо и бургунди. Первый имеет глубокий красный оттенок с богатым и насыщенным подтоном, а бургунди темнее и отливает фиолетовым, как старое французское вино. Ни один из них не вызывает такого же восторга как кармин, но он уже проходил в этом цвете всю прошлую неделю, к тому же Анджелина не в восторге от слишком броского маникюра. Вдруг он неосмотрительно снимет перчатки на людях? Когда на столе остаётся всего два неизученных документа, Грелль ловит себя на двух навязчивых мыслях. Первая: он хочет спуститься на землю и окунуть руки в свежие потроха. Вырвать ещё пульсирующее сердце и впиться в него своими неестественно острыми зубами, так, чтобы мясистая плоть жарко пульсировала навстречу его языку. Засунуть руку в узкую глотку и протолкнуть в самые лёгкие, потрогать гроздья альвеол, проверить докуда доходит язык. Вторая: он хочет с кем-то переспать. Возможно, он снова застанет Анджелину за приёмом ванны, но она уже скрасила его предыдущую ночь и сегодня может отказаться, а девчушки из борделей либо просят слишком много за ночь, либо заразные. Но ни мастурбировать, ни лезть под холодный душ совсем не хочется. Грелль задумчиво закусывает губу и смотрит на магнитную доску, обрамляющую стену из виниловой плитки голубовато-серого цвета. На ней чёрным маркером нацарапано — «расфасовать архивные документы за февраль» и «25/04 — конференция в комнате 203», синим — «купить фильтры для кофемашины», красным — «до дня рождения Ронни 5 ДНЕЙ», «УИЛЛИ МУДАК» и кривое сердечко. После проверки протоколов совещаний и отчетов о выполненных заданиях, Сатклифф шлёт начальнику воздушный поцелуй, спешно переодевается и спешит на землю, на подмогу жнецам из их отдела.