She's my alibi

      Савада Нана вряд ли была хорошей женой. Так она сама считала.       Наверное, соседки-подружки бы поспорили с ней, ведь как так? Дочку мужу подарила, хозяйкой на все руки была. Верно ждала супруга из командировок, не жаловалась, на других мужчин не смотрела. Любила всем сердцем.       Не жена, а сказка.

Can you remember when the last time was

You felt safe in the dark?

      Но вот только Нана и не любила уже, и не ждала. Даже звонков, ведь слышать ничего не хотела.       Она больше не волновалась в его отъезды, не пыталась понять, что Емицу скрывает, где действительно работает и как облегчить его ношу. Не грезила о свиданиях.       Не любила, но и не ненавидела. Вспоминая Емицу, она чувствовала лишь зияющую пустоту. Ничего более.       Поэтому нет, Савада Нана не была хорошей женой.

This world was never meant for a woman's heart

But still, you rise through it all

      Но она старалась быть хорошей матерью.       Ведь Тсуна – её солнышко. Её радость.       Её сокровище.       Целый мир Наны держался в этих маленьких детских ладошках. В этих наивных глазах. В этом мягком «мама» и весёлом смехе.       Поэтому Нана старалась. Не знала, получается ли, хороший ли она родитель. Но старалась.

When I'm out of breath, she's my vitals

      Тсунаёши бы с уверенностью сказала: Нана была лучшей матерью.       Нана воспитывает её одна. Заботится, ищет новые рецепты, чтобы порадовать, сидит у её постели во время болезни, не спит.       Она не ругает её за плохие оценки. Помогает. Поддерживает. Убеждает, что в ней нет ничего никчёмного. Пишет жалобы на учителей, которые твердят это ребёнку.       Ходит на подработку. И пусть денег отец шлёт много, но Нана ведь не знает, что случится потом. Что станет с ними, если Емицу умрёт. Если бросит их. Без стажа ведь её нигде не возьмут. И Нана трудится ради финансовой независимости.

When I need to rev, she's my ride or die

      Во всём этом жестоком мире злых одноклассников и несправедливых учителей Тсуну спасает лишь она. Любовью самой искренней, лаской, верой.       Савада Нана была хорошей матерью.       Когда Емицу просит – приказывает – нанять репетитора, она впервые не терпит. Кричит. Так, что и горло с непривычки саднит.       Когда вокруг начинает происходить много странностей. Когда Тсуна изо дня в день калечится, плачет, пропадает. Нана боится. Волнуется. Пытается придумать, как помочь. И где им скрыться.       Тсуна говорит, что ей не стоит знать много – и Нана кивает. Если дочери так будет легче, она не станет спрашивать. Даже если тревога сжирает изнутри. Даже если страшно до слёз.

When I'm out of faith, she's my idol

      Нана – плохая жена. Теперь она действительно ненавидит Емицу. За то, что им не спастись. За то, что её драгоценное дитя в опасности.       Но Нана – хорошая мама.       Когда, среди ночи спускаясь на шум, она видит в гостиной труп и Тсуну в крови, которая в панике пытается придумать оправдание перед ней, Нана делает то, что должна.       Зашторивает окна. Обнимает свою дочь. И шепчет:       – Мы это исправим. Никто не узнает. Главное, ты в порядке.

I just killed a man, she's my alibi

      Нана не совсем понимает, что происходит, кто такая Вонгола и кем являются все их новые знакомые, но одно она знает точно.       Если надо, она придумает алиби.       Если надо, возьмёт вину на себя.       Потому что это её дочь.       Её сокровище.