Before the Heresy

" В зале на боевой барже теперь царит полумрак, освещённый только мягким светом ламп. За окном видны звёзды и глубокая чернильная мгла космоса, а где-то за ними, между ними, в подпространстве - пылающий красками Имматериум. А внутри этого закрытого от всего остального мира зала - тишина, нарушаемая лишь тихими звуками работы корабля. Абаддон стоит у стола, погружённый в раздумья. Перед глазами мигают строчки данных и голограммы карт, но даже это мало занимает сейчас его мысли. Сегодняшний совет, если это можно так назвать, был...тяжелым. И одновременно радостным - потому что это было первое собрание Сынов Хоруса в их новом имени, новом виде, после того как их Примарх вернулся к ним. И он собрал не всех капитанов, вовсе нет. И говорил то, что не предназначалось для всех. — Ты ещё здесь? Абаддон оборачивается и вздрагивает. Несмотря на тяжесть брони и собственного веса его Примарх может двигаться практически неслышно, если того захочет. - Да, господин мой. Много мыслей… о нас, о будущем. Он ловит взгляд Хоруса, и их глаза встречаются. Хорус пожимает плечом, приближаясь ещё ближе. - Что именно тебя беспокоит? Ты знаешь, что можешь говорить со мной о чём угодно. Абаддон кивает. Он чувствует, как его сердце наполняется мягким теплом от слов Примарха. В конце концов в Морнивале только он один был ближе всех к Воителю... хотелось бы думать, что это все ещё так. - Я… я просто не знаю, как выразить то, что чувствую. Это сложно. Это... Абаддон опускает взгляд. Дело не только в том, какие вещи и какую стратегию они несколько минут назад обсуждали, и какие слова говорили по отношению к...остальным. Не только в том, что Примарх наконец открыл им то, что задумал сделать. Абаддон предан ему, и он верит во все это. Все это - правда, и Император действительно давно покинул их, бросив в Крестовом походе. Оставил Легионы в войне без конца и края, и утратил интерес к их дальнейшей судьбе. Астартес должны быть верны не сидящему на далекой Терре равнодушному властителю и тысячам его бюрократов, чертовых губернаторов, и остальных, кто даже права голоса не имеет, не будучи воинами Похода. Сыны Хоруса должны быть верны только Хорусу. Луперкаль берёт его за подбородок, заставляя поднять глаза. Абаддон вздрагивает - это было слишком неожиданно. - Скажи мне. Абаддон ощущает, как его сердце бьётся быстрее. Он знает, что отец может сломать шею одним движением руки. Даже такому воину и верному сыну, как Эзекиль. Если Хорус решит, что кто-либо из его Астартес не пойдет за ним дальше, останется верен далекому Императору на Терре... - Это не относится к твоим планам и к битвам в будущем, господин мой. Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Я... всегда чувствовал что-то большее, чем просто преданность. Хорус смотрит на него с удивлением и пониманием. Но потом улыбается - он знает. Давно уже. Абаддон не из тех, кто говорит нежные слова или признается в чувствах, но спустя десятилетия в Морнивале и многие вечера наедине, Хорус читает его эмоции и видит словно насквозь. - Знаю. С каждым днём я всё больше осознаю, насколько ты важен для меня. Ты и те, кто последуют за мной в новое будущее. Эзекиль улыбается. Даже такой похвалы от его отца добиться...сложно. А в последнее время еще сложнее. Он медленно тянется выше. Опасно, но Хорус кажется в благодушном настроении, да и Эзекиль... Эзекиль был готов к чему угодно, после того как его отец и Примарх вернулся живым из Храма Змеи. Что угодно - лишь бы Сыны Хоруса не потеряли его снова. Их губы почти соприкасаются. - Я хочу быть с тобой. Всегда. И я буду, ты же знаешь. Хорус знает. Он отвечает мягкой улыбкой и наклоняется ещё ближе, их губы наконец встречаются. Эзекиль низко стонет. Каждый раз чувствовать такое - словно в первый. От Примарха пахнет сталью, дымом, терпким и сладковатым, и чувствовать на себе его губы каждый раз... слишком хорошо. Это лучшая награда. Лучшее поощрение за что угодно. Абаддон цепляется пальцами за его броню с низким звоном, гладит золотые узоры и блестящий металл, пытается сделать... что-нибудь. Хоть что-нибудь. Хорус мягко отстраняется, и улыбается. - Не здесь. Я понимаю твое нетерпение, Эзекиль, но не здесь. * * * Внешний вид покоев Хоруса тоже изменился. Исчезли нейтральные цвета и скудные украшения прежнего времени, вместо них появился более темный, более показной интерьер. Стены были задрапированы тяжелыми черными шторами, а пол теперь был покрыт толстым кроваво-красным ковром. Изысканная огромная кровать, вырезанная из черного дерева, искусно отделанная металлами, теперь занимала один угол, в то время как массивный стол и несколько стульев стояли в другом. Комната стала более темной, окончательно недоступной для посторонних, но вместе с этим и более...глубже, больше, из-за невидимых во мраке ее границ. Теперь она была освещенной рядами черных свечей, их мерцающее пламя отбрасывало странные тени на темные поверхности. Эзекиль давно не был здесь. Не с докладом или по приказу - а для более... приятных целей. Он упустил момент, когда они оба сняли броню. В глазах плясали лишь отблески свечей да мрачные багровые печати и знаки на новых флагах и знаменах в покоях его Примарха. Хорус сидел на краю кровати, его тело было расслаблено, но исходившая от него грубая сила была несомненна. Абаддон приблизился, и когда он приблизился, он почувствовал, как воздух сгустился от напряжения. Он чувствовал жар, исходящий от Примарха, и тяжелый запах пряного масла и дыма, витавший в воздухе. Он подошёл ещё ближе. Одно дело быть с Воителем на советах, встречах с другими Легионами, или в бою, и совсем другое - вновь оказаться в его покоях. После всего, что случилось, после того, как стало ясно, что раскол в Легионе неизбежен. - Я...я могу?.. Хорус лишь тихо усмехнулся. - Иди сюда. Дыхание Абаддона сбилось, когда он почувствовал, как руки Примарха опустились ниже, проведя по мышцам его живота. Он вздрогнул, волна жара окатила его. Он потянулся к Хорусу, притягивая его ближе, его собственные руки блуждали по гладкой, горячей коже Примарха. Хорус ответил, его руки продолжили свой путь вниз по телу Абаддона, исследуя каждый контур, каждую впадину и изгиб мышц. Мягкий рык вырвался из его горла, когда он прижался крепче, и прикосновение было собственническим. Жестким. Жестче, чем раньше. Абаддон не заметил, как его раздели полностью - возможно, просто разорвали на нем одежду, вытряхнули из остатков ткани, и притянули ближе. Раньше его Примарх мог смотреть, как он раздевается, долго смотреть довольным взглядом на идеально тренированное и выточенное тело Астартес, и даже не трогать. Абаддон тихо застонал, когда почувствовал руки Хоруса на своем теле, давление его прикосновения развеяло все сомнения, которые у него могли быть до этого. Он поднял глаза на Примарха, встретившись с ним взглядом. Янтарный цвет глаз Воителя практически обжигал, и это тоже было...не так, как раньше. - Я так долго этого хотел... — пробормотал Абаддон, его голос был хриплым от желания. Хорус наклонился, его лицо было всего в одном дыхании от лица другого. - Ты мог прийти ко мне и раньше. — ответил он, его голос был низким, соблазнительным рокотом. Он поцеловал шею Абаддона, зубы покусывали плоть и мягкую кожу. - Я не...не думал, что мне еще позволено. - Абаддон тяжело выдохнул, скользя руками по чужой груди. Воитель лишь тихо фыркнул. - Тебе не позволено только спорить со мной при всех и подвергать сомнению уже отданные мной приказы. Во всем же остальном... я всегда ценил твою уверенность и прямолинейность, Эзекиль. Абаддон кивнул. Желание и благоговение жаром затопили его тело и разум. Он ни с кем бы не позволил себе вести себя так, ни под кого бы не опустился. Только его Воитель. Его отец. Он вцепился пальцами в Хоруса, притягивая его ближе, чувствуя, как жар дыхания обдувает его кожу. Хорус тоже был обнажен, полностью, и Эзекиль мягко качнул бедрами вперед, вздрагивая, ощущая чужое и свое желание. - Я хочу тебя... — вновь прошептал он. Хорус поднял голову, его взгляд встретился с взглядом Абаддона. Его руки прошлись по телу под ним, оглаживая мощные мышцы. Пальцы мягко очертили скулы, шею, погладили теплую гладкую кожу. Последним движением Луперкаль внезапно подцепил пальцами пряжку, удерживающую волосы Абаддона в неизменном высоком хвосте. Стянул ее, и довольно хмыкнул, зарываясь пальцами в темные жёсткие пряди. С распущенными волосами Эзекиля видели так редко, что сейчас его едва узнали бы даже его братья. - Ты получишь меня. — пробормотал Примарх в ответ. Его тело накрыло тело Абаддона, зубы впились в шею, ладони сжали и развели в стороны бедра. Абаддон обхватил Хоруса руками, схватив крепкие плечи Примарха. Ощущение тела Хоруса, тяжелого и мощного над ним, было подавляющим, и он выгнулся вперед, откидывая длинные волосы, его дыхание стало резким. Хорус уткнулся лицом в шею Абаддона, его губы вновь прошлись по мягкой коже. Он чувствовал желание, то, как тело дрожало и трепетало под ним, и он ответил, прижимая свое тело еще ближе. А потом пришла боль и жар. И терпкий тяжёлый запах масла. Эзекиль глухо застонал, до крови кусая губы. С Хорусом всегда было больно, но в этот раз - особенно... ощутимо. - Луперкаль... - Тише. Ты ведь так хотел? Абаддон кивнул, глухо застонав вновь, и впиваясь ногтями в плечи своему Примарху. Боль распирала изнутри, прокатывалась жаром по позвоночнику, но это было...то, что нужно. То, как и было нужно. С ним не нежничали, не ждали слишком долго - Хорус начал двигаться сразу, пока что медленно, крепко удерживая Абаддона под бедро. Можно было только откинуть голову на подушки, задыхаясь и пытаясь расслабиться. Тело привыкало быстро, а тяжелый аромат металла и масел, ощущение своего Примарха на нем, внутри него, любую боль переплавляло в удовольствие. Это всегда было тяжело, но еще тяжелее было бы лишиться этого. Когда Хорус рывком поднял его, усадив на свои бедра, даже не выходя из него - Эзекиль едва мог вообще сообразить хоть что-то. Он даже не мог понять, сколько прошло времени - весь мир сжался сейчас до тяжелого ощущения собственного возбуждения, заппха свечей, и восхитительного тела его Примарха. Движения внутри стали еще более резкими, жёсткими, как и хватка рук Воителя на его теле. Он держал Абаддона за бедро, второй рукой зарывшись пальцами в темные длинные волосы, и двигался быстрее, не сводя глаз с его лица. Эзекиль застонал, выгибаясь в спине. Все было...очень хорошо, но недостаточно, чтобы окончательно потерять себя в удовольствии. - Я...я не смогу так... - Сможешь. - Хорус мягко оттянул его голову за волосы, низко хмыкнув на ухо. И продолжил, практически наматывая длинные волосы на руку, вынуждая Абаддона выгибаться еще сильнее. Тот попытался было потянуться к себе рукой, но и его руку перехватили и плавно положили на плечо обратно. - Нет. - Воитель тихо и жарко выдохнул, качнув головой. Абаддон чувствовал, что дрожит. Тело Астартес выносливо, его тело - особенно, но в сравнении с телом его Примарха это ничто. От того, что у него уже долго не было подобной близости, все чувствовалось еще хуже и тяжелее. У него получилось прогнуться чуть сильнее, прижимаясь грудью к груди Хоруса, царапая и сжимая его плечи. Сердце колотилось как бешеное, золотые отблески свечей смазывались в глазах, и багровые символы мелькали под веками. Было больно - так же, как и всегда, но и хорошо тоже - очень хорошо, совсем не так, как раньше. Он едва мог дышать, хрипло постанывая и пытаясь двигаться самостоятельно, найти угол, под которым тело наконец получит удовольствие. - Эзекиль. Абаддон вздрогнул, почувствовав, что его волосы отпустили, и Примарх мягко перехватил его за подбородок, поднимая голову выше. Второй рукой Хорус мягко надавил ему на спину, обхватил за бедро, и продолжил двигаться - но теперь по-другому, ровно так, как нужно. Эзекиль со стоном выдохнул, разводя дрощажие бедра шире. Удовольствие и жар волнами пробивало его, вспыхивало во всем теле от каждого движения. Это была практически зависимость, потеря самого себя, контроля над своим телом в интенсивности момента, ничто другое не имело значения, кроме этой связи. Никто, кроме его Примарха, не заставил бы Абаддона чувствовать себя так. Удовольствие было интенсивным, подавляющим все. Он чувствовал, как будто сгорает изнутри, его тело пылало удовольствием и желанием разрядки. - Я почти... Еще немного. - хрипло простонал Эзекиль, вздрагивая и закрывая глаза. Воитель с силой сжал его бедра, горячо выдохнув в ответ, мягко проведя пальцами по чужой щеке. - Смотри на меня. Абаддон едва смог открыть глаза, прерывисто дыша, и провалился в янтарный взгляд глаз напротив. С каждым прикосновением рук и губ Хоруса он чувствовал, как волна за волной экстаза накатывают на него, оставляя его бездыханным и жаждущим большего. Удовольствие накрывает резко, сильно, словно выжигая тело изнутри, и горящие таким же удовольствием довольные глаза Примарха напротив отпечатываются где-то в подсознании. Абаддон стонет в голос, почти мучительно переживая долгожданный оргазм, до боли в собственных пальцах сжимая плечи своего Примарха. - Луперкаль!.. Он чувствует, как пульсируют мышцы, перед глазами вспыхивают огни и багровые узоры, горячий влажный жар окутывает тело. Абаддон чувствует запах крови - своей или Хоруса, запах их тел, голова кружится. Он дрожит, практически без сил падая на грудь Примарха. Абаддон практически не чувствует, как заканчивает Хорус, он вообще больше практически ничего не чувствует - только последние короткие резкие движения, то, как его тело пытается остаться в сознании, и как собственные длинные волосы падают на лицо. - Эзекиль. Мой Эзекиль. - Хорус низко и довольно выдыхает ему на ухо, и горячо, медленно проводит языком по шее. Потом Абаддона наконец медленно снимают с бедер, и он практически бессильным телом валится на черные смятые простыни. Между бедер горячо и мокро, мышцы болят так, словно он целый день бился с половиной Легиона на тренировочной арене. Абаддон пытается подняться, опирается на руки, и вздрагивает, когда видит кровь под ногтями, кровь, размазанную по кончикам пальцев. - Ох. Прости. Я не...не думал, что так получится... Он кое-как фокусирует взгляд на своем Примархе, который так же удовлетворенно падает рядом, и чувствует вновь сладкий тонкий аромат крови. Практически за несколько секунд на плечах Хоруса затягиваются алые следы от ногтей, и Воитель тихо усмехается. Абаддона одним движением притягивают вновь вплотную к себе, и целуют в губы. - Все было очень хорошо. Все было правильно. Хорус мягко опускает его на свою грудь, давая улечься и медленно приходить в себя после всего пережитого. Абаддон кивнул, все еще тяжело дыша. - Да. Это было... невероятно. Я...Мне это так нужно было. Хорус довольно хмыкнул в ответ, его руки все еще обнимают тело Абаддона, прижимая к себе. Он посмотрел на него, глаза Воителя были темными и тяжелыми от утоленного желания. - Ты мой. И ты всегда получишь то, что тебе нужно. Определенно, это тоже была одна из самых приятных вещей для Эзекиля, которые только можно было услышать от своего Примарха. - Да. Да... Абаддон осторожно повернулся, прижавшись щекой к его груди. Сил не было даже на то, чтобы прикрыться или хотя бы собрать темные волосы обратно в хвост. - Я всегда буду предан тебе. Я последую за тобой в битву, мой господин, в будущую и во все остальные.— прошептал Абаддон, его руки мягко гладили кожу и чертили узоры на груди Примарха. Хорус кивнул, его собственная рука поднялась, чтобы мягко накрыть ладонь Абаддона своей ладонью. - Я знаю, что ты сделаешь это. И я рад, что ты остаёшься со мной и пойдешь по моему пути. Абаддон довольно простонал, прижимаясь всем телом к телу Примарха. Он почувствовал, как его тело восстанавливается, но все же предпочел не вставать и не пытаться уйти сейчас же. Это была приятная усталость, та, что наступает после сильного удовольствия, но тем не менее это была усталость. Абаддон остро ощущал вес собственного тела, боль в мышцах от того, как он напрягался и двигался вместе с Хорусом. Где-то за пределами покоев продолжали доноситься звуки боевой баржи. Слабый гул двигателей, редкие крики легионеров и мягкое смещение металла, когда корабль двигался в пространстве. Имматериум вокруг них раскрылся и сверкнул пылающей разноцветной бездной, втягивая корабль в себя. "