Принцип удовольствия

      Я сидел за столом в своем кабинете и сонно рассматривал документы, когда он без стука ворвался в тишину моего уединения и, захлопнув дверь, прошел к этому самому столу и бесцеремонно уселся на него.       Я поднял на него глаза и вопросительно выгнул бровь.       — Утро доброе, милый, — проворковал Астарион, как то уж слишком довольно.       Мое сердце сделало кульбит. Я непроизвольно опустил взгляд на его грудь: сегодня его очередная дорогая блуза небольшим декольте приоткрывала восхитительный вид на его гладкую грудь...       Я был уверен, что мой интерес не остался незамеченным. Усилием воли я оторвал глаза от выреза и снова устремил их к его лицу.       — Ну что, понравилось вечернее шоу в моем кабинете?       Своим изящным бледным пальчиком он поддел меня за нижнюю челюсть и услужливо захлопнул мой рот, невольно приоткрывшийся от изумления.       Этот сукин сын перевернул все так, что теперь я чувствую стыд за то, что стал невольным свидетелем этой сцены, а не он — за то, что попался на горяченьком.       — Знаешь, — продолжал он. — Несмотря на сумрак, было сложно даже краем глаза не заметить твои светящиеся зрачки.       Я сглотнул скопившуюся во рту слюну, но не отвел взгляда.       Он сидел вальяжно, облокотившись о столешницу одной рукой.       — Хотя признаться, — Астарион наклонился ко мне и перешел почти на шепот. — Моему наслаждению немало поспособствовал факт присутствия наблюдателя.       Я резко встал, обошел стол и остановился перед ним. Ему пришлось приподнять голову, чтобы сохранить зрительный контакт.       — Как это непрофессионально, милорд, — вкрадчиво проговорил я, покачав головой. — Трахаться на рабочем месте, да еще и с клиентом. — Я все же попытался использовать свой туз против него.       Довольная ухмылка не сползала с его лица.       Я снова невольно окинул его взглядом и, добравшись до дорогих мягких туфель с изящной вышивкой, обнаружил полоску его бледной кожи, контрастом пролегающую между краем дорогой ткани брюк и обуви. Было видно выпирающие косточки на лодыжках... В памяти всплыл образ губ, ласкающих бледные изящные ступни... Боги, я был готов пасть перед ним на колени, чтобы удостоиться такой чести. Я жаждал подарить нежность своих губ этой бархатной коже, жаждал облизать каждый пальчик...       Это навеяло на меня воспоминание. Давнишнее, задвинутое в пыльные задворки сознания. Такое, которое кажется несущественной мелочью, но на деле, если в него погрузиться, то оно расползется молниеносными метастазами по всем клеточкам мозга.       Мне четырнадцать. Мы с моим товарищем прячемся в нашей пыльной лачуге, держа за пазухой стащенный с рынка сочный кусок жареного мяса, завернутый в газету. Мы сидим на полу у стены, вжавшись друг в друга. Я смотрю в пол, и мой взгляд невольно цепляется за обнаженную выступающую косточку на лодыжке друга. От чего-то я не могу перестать рассматривать ее. Тогда я впервые почувствовал странное волнение, мой живот обдало приятным теплом...       В подвальных окнах, едва пропускающих тусклый свет грязных улиц, мелькают несколько пар ног стражников. Когда они скрываются из виду, мы облегченно выдыхаем, наконец расслабляя мышцы.       — А хвостик то дергается, — тихо проговорил Астарион, и я резко вернулся взглядом к его бесстыжим глазам.       Он неожиданно поднялся и, обхватив мои плечи, прижал меня бедрами к столу и мягко уперся коленом в мой пах. Я сдавленно выдохнул, ощутив близость и тепло, исходящее от его тела. Черт возьми, как долго я не был с кем-нибудь близок? Как давно был в чьих-нибудь объятиях? По-настоящему, наверное, никогда.       Он стал медленно двигать коленом меж моих подрагивающих бедер. Его лицо было так близко, что я мог ощущать горячее дыхание на своей коже. Я неосознанно вцепился рукой за его шею сзади, чувствуя себя ребенком, изголодавшимся по материнской ласке. Или отцовской... Опустим тот факт, что я не помнил никого из них.       Астарион опустил одну ладонь на мою талию и почти невесомо коснулся губами кожи на шее...       — Трепещешь как девственница, милый, — проворковал он, лаская мою шею.       Я не нашел в себе сил противиться. Все мое тело предательски откликалось на его ласки. Я наклонил голову и вдохнул пьянящий запах его волос, разлившийся сладостью по моим жилам. В паху уже затвердело.       Астарион оторвался от моей шеи и, стараясь поймать мой ускользающий и пристыженный взгляд, проговорил:       — Знаешь, хоть ты и являешься дворняжкой, — он мягко подцепил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. — Ты вполне себе ничего. — Последнее слово он особенно выделил. — Не такой страшный, как иные представители твоей расы. Я бы даже сказал... Симпатичный.       Не выдержав, я опустил глаза в пол. Все это время он продолжал настойчиво, но мягко ласкать меня коленом между ног.       — И миленький.       Ради всего святого, замолчи!       — Скажи мне, ты был когда-нибудь с мужчиной?       Я одернул лицо от его пальцев, сомкнутых на моем подбородке, и отвернулся.       — Не стесняйся, милый.       Мои пальцы впились сильнее в его шею, я тяжело вдыхал и выдыхал, чувствуя как нарастает напряжение в члене с каждым движением его колена.       — Видимо, нет, — заключил Астарион и заменил колено ладонью, сжав мой изнывающий член.       Я бросил взгляд на его длинные пальцы, ласкающие меня через ткань брюк. Аристократические пальцы, не знавшие ни дня физического труда. С нежной и тонкой кожей, сквозь которую проступали дорожки голубых венок. Но тем не менее в них чувствовалась мягкая и спокойная сила. Мужская сила. Они не шли ни в какое сравнение с маленькими девичьими пальчиками моей госпожи. От этой мысли у меня подогнулись колени, а живот обдало жаром.       Я двинулся взглядом дальше. Стройные крепкие бедра... Как, должно быть, замечательно быть вдавленным в матрас под их весом... Узкая талия. В голове мелькнул образ, как я опоясываю ее ногами. Крепкая грудь. Изящная шея с бугорком кадыка... Острые эльфийские уши, кончиками выглядывающие из белых кудрей.       Я встретился с его изумрудными глазами и тотчас же уткнулся лицом в его ключицы, издав постыдный скулеж и сжав зубы. Должно быть, я оставил на его шее царапины, стиснув на ней пальцы еще сильнее. Горячая волна наслаждения пронеслась по моему телу, оставляя после себя приятную слабость. Когда пик удовольствия минул, я обнаружил, что крепко держусь за него обеими руками: одна все еще на шее, вторая вцепилась в талию.       Астарион наклонился и едва слышно проговорил:       — Скажи, твоя госпожа заставляла тебя так же быстро кончать?       Не веря своим ушам, я осторожно убрал от него руки и поднял голову.       — Тц, тц, тц, — покачал он головой, состроив сожалеющее лицо. — Что скажут о тебе уважаемые коллеги, если узнают, что ты попал сюда прямиком из балдурских трущоб через постель?       Я потерял дар речи.       Он снова взял меня пальцами за подбородок и заглянул прямо в глаза.       — Хотя, сказать по правде, я даже восхищен. Не каждый умеет пользоваться своими преимуществами, а многие даже чураются. А для тебя чистота методов, видимо, не имеет значения, я прав?       Я сглотнул.       — Ну, ну, милый, не стыдись, — продолжал он. — Я предупреждал, что со мной опасно играть. Теперь имей ввиду, что все твои грязные делишки могут запросто всплыть на поверхность, если мне что-то не понравится в твоем поведении.       Он убрал руку от моего лица, и я выдохнул, только сейчас заметив, что практически не дышал.       — А в качестве компенсации я возьму с тебя всего ничего, — сказал он, направляясь к двери. — Хм, тебе же не привыкать, верно? Жду тебя вечером в своем кабинете.       Дверь за ним захлопнулась, а я остался стоять как громом пораженный.       Когда рабочий день подошел к концу, а за окном потемнело, я запер дверь своего кабинета и неспешно направился в направлении другого, с трудом смирившись с щекочущим ощущением предвкушения. Да что это со мной? Меня буквально шантажировали, потребовав взамен на молчание отдаться словно я какая-нибудь шлюха... В животе предательски защекотало.       Не утруждая себя приличиями, я без стука вошел в кабинет и с вызовом посмотрел на Астариона, сидящего за столом.       Он поднял голову, довольно улыбнулся и проворковал, вставая с места:       — Хороший мальчик.       Гребаный хвост дернулся как у глупого пса, довольного похвалой хозяина.       — Подойди, — приказал Астарион, остановившись впереди стола.       Я повиновался и встал вровень с ним, не отводя напряженного взгляда от его бесстыжих изумрудных глаз.       Он коснулся ладонью моей щеки, провел большим пальцем по губам, затем поласкал ушко и, спустившись вдоль шеи до ключиц, расстегнул две верхние пуговицы на моей черной рубашке и убрал руку.       — На колени, — вкрадчиво произнес он.       Мое тело откликнулось волнительной дрожью. Я почувствовал, как ноги подогнулись, и через секунду обнаружил себя — как он и приказал — стоящим перед ним на коленях.       Отчего-то мне не хотелось сопротивляться ни ему, ни своему телу. Я решил последовать зову своих порывов и узнать, к чему это может привести...       Дальнейшую сцену я уже описал во всех подробностях ранее, однако было бы наивно с моей стороны полагать, чо все обойдется одним неумелым минетом и одним днем.       На следующее утро Астарион самолично явился в мой кабинет. Мы с ним разминулись: я как раз вышел за кофе, а когда вернулся, обнаружил его вальяжно развалившимся в моем кресле. Одна его нога покоилось на другой, а руки были расположены на подлокотниках. Сначала я опешил, но быстро взял себя в руки и прошел к столу. Поставив чашку, я сложил руки на груди и выжидающе уставился на незваного гостя.       Астарион бесцеремонно взял мой кофе и, сделав глоток, скривился со словами:       — Ну и дрянь. Растворимый что ли?       Он вернул чашку на место, а я, пораженный такой наглостью, поднял брови вверх и спросил:       — Что ты здесь делаешь?       — О, дорогой, — он состроил уязвимое лицо. — Не делай вид, будто между нами вчера ничего не было! Это жестоко с твоей стороны, знаешь ли.       Я закатил глаза и процедил:       — Пошел вон.       — Как мы заговорили! Вчера ты был само послушание, милый.       Я наклонился к нему, облокотившись руками на подлокотники кресла. Наши лица разделяли жалкие сантиметры, а мои пальцы легонько соприкоснулись с его предплечьями.       — Вон из моего кабинета, — вкрадчиво повторил я.       Он улыбнулся.       А затем я почувствовал тепло его губ на своих и мягкое прикосновение его пальцев к моей щеке. И я не воспротивился. По моему телу словно прошел электрический разряд, и я поддался мужчине передо мной как неопытная девица. Собственно, почему как? Сукин сын прекрасно видел мою слабость перед ним и бессовестно пользовался ею.       Его рука скользнула к моему предплечью, и он неожиданно дернул меня на себя и протолкнул язык мне в рот. Я выдохнул с тихим стоном.       Он отстранился от меня и взглядом указал вниз. Мне дважды повторять не нужно. Я опустился на колени и скользнул под стол. Астарион придвинул кресло ближе и расслабился, раздвинув ноги.       Я не мог отвести взгляда от его крепких бедер, обтянутых дорогой тканью брюк. Я так отчаянно жаждал вжаться лицом между ними, вдохнуть его аромат...       — Тебе идет этот вид, дорогой, — проворковал Астарион, глядя на меня сверху вниз. — На коленях передо мной, я имею ввиду.       — Пошел ты, — пробубнил я, закатывая глаза.       Однако моя рука уже скользила по его бедру от колена к паху. Я обнаружил, что его член уже немного затвердел и выступил нечеткими контурами сквозь брюки. Я убрал руку и нетерпеливо прижался к нему губами, лаская прямо через ткань. Астарион потянулся к моей щеке и приласкал нежными прикосновениями пальцев мое ушко.       Когда его член полностью затвердел от моих ласк, я оторвался от него и поднял глаза.       — И часто ты требуешь от людей секса в качестве моральной компенсации? — полюбопытствовал я.       — Я не сплю с кем попало, если ты об этом, — он был почти оскорблен.       Я поднял брови вверх.       — О, значит, я не кто попало?       Астарион ухмыльнулся и ответил:       — Не льсти себе, мальчик.       — Да кому ты сдался, — буркнул я, возвращаясь глазами к его члену. Боги, как красиво натянулась ткань...       — Что-что, милый?       — Ничего.       — Лучше займи свой прелестный ротик делом, — он легонько похлопал меня по щеке ладонью. От этого жеста мой член болезненно запульсировал.       Как пожелаешь, мой господин, но для начала позволь мне удовлетворить мою маленькую прихоть.       Я нагнулся к полоске бледной кожи, пролегающей меж краев обуви и брюк, и, чуть сдвинув вверх штанину, нежно поцеловал выступающую внешнюю косточку и проделал то же самое на второй ноге. Мельком глянув на лицо Астариона, я отметил на нем некоторое замешательство.       Затем я подцепил пальцами край его брюк, случайно задев кожу своими острыми ногтями, и он тихонько шикнул.       — Аккуратнее, дорогой.       Горячий член лег мне на язык восхитительной тяжестью и солоноватым вкусом. До моих ушей донесся удовлетворенный выдох. Я попытался вобрать в себя всю длину до основания, но понял, что прошлого минета оказалось недостаточно для повышения навыка, поэтому ограничился тем, что могу.       Астарион покровительственно положил ладонь на мою макушку, впрочем, не требуя многого. Я мельком стрельнул взглядом вверх и увидел, что он не спускает с меня глаз. Мои чресла горели огнем, а напряженный член требовал к себе внимания.       Я неторопливо двигал головой, чувствуя губами выступающие венки на стволе, а мои руки покоились на крепких бедрах Астариона.       Неожиданно, я услышал, как дверь в кабинет распахнулась.       Черт черт черт.       — Хэй, Мерай, у меня тут..., — начал было Сол. — О, а ты что здесь делаешь, Астарион?       Я так и замер с членом, вобранным на треть в рот.       — Обычно люди стучат, прежде чем войти в чужой кабинет, Сол, — невозмутимо ответил Астарион. Я обратил внимание, что он даже ни капли не напрягся.       — Да? А еще они обычно не сидят в чужих кабинетах в чужих креслах, — парировал Сол.       Астарион надавил мне на макушку, заставляя меня вобрать член глубже в рот, и, проигнорировав замечание Сола, проговорил:       — Что тебе нужно?       — О тебя ничего, слава богам. Где Мерай?       Я очень аккуратно и медленно продолжил двигать головой. Астарион играл пальцами в моих волосах.       — Как видишь, отлынивает от работы. Поди, шляется где-то со своей подружкой Тиреной. И, кстати, если найдешь его, передай, что я уже битый час его ищу. Чао.       Сол тяжело выдохнул, и по звуку захлопнувшейся двери я понял, что он ушел.       Астарион подался бедрами вперед, требуя большего.       — Все в порядке милый, мы снова одни, — сказал он.       Я задвигался чаще, стараясь вбирать длину по максимуму своих возможностей. Скулы ужасно ныли и в какой-то момент их начало сводить. Однако, мне не хотелось, так сказать, ударить в грязь лицом, поэтому я продолжал.       — Тебе это нравится, верно? — поинтересовался Астарион. — Нравится стоять на коленях с членом во рту? — Мой живот снова обдало жаром, брови сдвинулись к переносице, и я легонько прикусил его член. — Тсс, ай! Какие мы вредные.       Нравится. Особенно, с твоим членом. Я покорно признаю и его, и тебя своими полноправными хозяевами.       Его дыхание участилось, он стиснул пальцы на моем затылке и сильно подался тазом вперед, вгоняя член в мое горло. Я почувствовал вкус горячей вязкой жидкости и восхитительную пульсацию члена в своем рту. Астарион кончал с несдерживаемыми стонами наслаждения, обильно изливаясь в меня. Когда он закончил, я отстранился и, подняв на него глаза, проглотил все до последней капли, а затем натянул обратно его брюки и белье.       — Хороший мальчик, — похвала разлилась сладостью по моему телу. — Думаю, ты заслужил разрядку. Можешь подрочить себе, милый.       Я повернулся спиной к креслу и, облокотившись на него меж ног Астариона, запустил руку в свои брюки. С моих губ сорвался нетерпеливый тихий стон, когда я ритмично задвигал рукой по стволу. Астарион скользнул ладонью к моему подбородку и, поддев его четырьмя пальцами, втолкнул большой палец мне в рот. Я с благодарностью стал его посасывать, ускоряя движения на члене, мыча и периодически стискивая его палец в зубах.       — Мерай..., — протянул Астарион низким голосом, продолжая трахать пальцем меня в рот. — Скажи, ты хочешь меня в своей прелестной маленькой дырочке?       Его низкий бархатный голос затапливал мои легкие, заставляя меня хватать ртом воздух.Со стоном я излился себе в руку, испачкав белье и откинув голову на кресло.       Я едва ли успел отдышаться, когда Астарион помог мне развернуться, а затем потянул к себе и увлек в жаркий и грязный поцелуй. Он трахал мой рот языком и сжимал задницу своими сильными руками. Я тихонько поскуливал, ощущение принадлежности ему обдавало мое тело жаром. В какой-то момент с его губ тоже сорвался стон.       Раздался звук распахивающейся двери, и я услышал голос своей подруги:       — Мерай, ты ушам своим..., — Пауза. — Мать твою...       Отчего-то я не осмелился на нее взглянуть и как-то инстинктивно уткнул лицо в грудь Астариона. Он мягко опустил ладонь мне на голову.       — В этой компании хоть у кого-нибудь есть манеры? — Астарион даже не пытался хорошо разыграть раздражение.       — Воу, воу, голубки, — Тирена подняла руки в капитулирующем жесте (я заметил это краем глаза). — Ухожу, ухожу. Не смею вам мешать. Боже, увиденного не развидеть...       Дверь хлопнула, но через секунду снова открылась.       — Так что я пришла то, Мерай! Мне тут птичка на хвосте принесла, что наша начальница подумывает дать тебе место ведущего адвоката!       — Тирена, не сейчас! — выдавил я сквозь зубы, не поднимая головы.       — Все, все, развлекайся.       Дверь закрылась и на этот раз с концами.       Повисшая тишина была почти оглушительной. Я чувствовал кожей своего лица успокаивающееся биение сердца Астариона. Отстранившись почти с неохотой, я робко поднял на него глаза, словно нашкодивший ребенок.       Он смотрел куда-то сквозь меня, и, казалось, в его голове происходила ожесточенная схватка. В конце концов я совладал с собой и неторопливо слез с него. Схватив со стола чашку кофе, я как-то слишком уж быстро выпил остывший напиток и теперь просто делал вид, что пью.       Астарион медленно поднялся с моего кресла и, поправив на мне рубашку, смявшуюся от проделываемых нами махинаций, вкрадчиво проговорил:       — Мои поздравления, дорогой.       Затем он развернулся и пересек кабинет с поднятой головой, скрываясь за дверью.       От холода в его глазах мое сердце ухнуло вниз, а грудь словно сдавили ледяные когтистые пальцы.