Сын маминой подруги.

      Сегодня я снова провинился.       — Три двойки за день — это, конечно, сильно. — сказала мама, сдерживая эмоции. — Вот, например, замечание: не выполнил домашнюю работу. Юра, будь добр, расскажи мне, что ты делал в пятницу вечером, когда я просила тебя сделать уроки?       Я моментально вспомнил, как в тот день обиженный ушёл в свою комнату и прятал телефон за учебником литературы. Ну не даётся мне эта учёба, зачем морочить себе голову, когда вокруг есть столько всего интересного! Конечно, говорить о своём мнении я не собирался, как и о том, что всё-таки я делал тем вечером.       Я оглядел комнату и остановил взгляд на чёрном рабочем кресле и столе, которые гармонично вписывались в интерьер и помогали мне создавать видимость занятости в тот день.       — Я делал. Просто училка психованная какая-то. — я пожал плечами и посмотрел в мамины глаза, в которых заметно полыхал огонёк гнева.       — Каждый раз, когда происходят такие ситуации, ты отвечаешь одним и тем же! Не думаешь, что проблема в тебе?       Честно говоря, на этот счёт я точно не думал и не собирался. Учительница и правда стерва, каких ещё поискать. Один раз она заставила меня нести ей дневник за то, что я достал телефон на уроке! И что такого, может, мне мама написала? Конечно, я достал его в целях поиграть… Но она-то об этом не знала!       Я молча выслушивал всплески агрессивных слов, которые произносила моя мама, никак не отвечая на вопросы, которые она мне задаёт. Хотя они всё равно, в частности, риторические.       — У Савелия классная руководительница ещё строже, но никогда не повышает голос на Савелия. Он всегда приносит домой только пятёрки и грамоты от школы — она вдохнула новую порцию воздуха. — А знаешь, почему? Потому что старается хорошо учиться и думает о своём будущем. А ты? Неужели так трудно уделить тридцать минут на выполнение домашнего задания? Это позор.       Услышав знакомое имя, я сразу же закатил глаза. За одиннадцать лет своей жизни я слышал это имя сто раз, хотя никогда не видел этого человека!       Савелий — сын тёти Наташи, лучшей подруги моей мамы. По словам мамы, он во всём меня превосходит. При каждом удобном случае мама упоминает его имя, чтобы пожурить меня.       Какое-то время мама ходила по моей комнате, бросая сердитые взгляды на телевизор, который был закреплён на стене так, чтобы его можно было смотреть, не вставая с постели. Вероятно, она хотела придумать для меня какое-то наказание, но тут из зала донёсся голос папы. Он попросил её успокоиться и досмотреть фильм с ним, который они договаривались посмотреть ещё вчера. Она отвернулась от меня, сидевшего на кровати, и ушла, громко хлопнув дверью, ведущей в коридор. ______________       Старшая школа — это сложная штука. В итоге я хорошо сдал экзамены. Пускай я и учился так себе всё это время, но они оказались максимально простыми. Думаю, что если бы я не забивал на учёбу весь год, то мог бы быть как минимум хорошистом. Мать, конечно, обрадовалась моим результатам, но не забыла упомянуть, что Савелий вообще каждый экзамен сдал на чистую пятёрку. Меня взяли в десятые классы, и вроде как нужно радоваться, но понимаю, что все мои друзья-одноклассники уходят по колледжам после девятого. Классы перемешают, и хрен знает, с кем буду учиться, это нужно общаться с новыми людьми, но так в падлу. Я не боюсь новых знакомств, но в последнее время моя социальная батарейка села, не подзаряжаемая ничем.       На линейке, сразу после которой шёл классный час, было жарко и мерзко. Снова эти приветственные слова, пропитанные фальшью. Младшеклассники, которые зачем-то исполняют номера по типу приёмов тхэквондо. Кто-то пел, кто-то читал стихи про школу. Наверное, я никогда в жизни не пойму смысла подобных мероприятий, если они делают нахождение на линейке под палящим солнцем ещё более затянутым и нудным. Я уже примеряю, как же трудно будет вставать по утрам и идти в школу, боже, а что будет твориться зимой. Настроение окончательно покинуло меня.       Я иду в класс, где меня ждут новые одноклассники. Наш классный руководитель, который оказался учителем физкультуры, ведёт нас. Пожелаем ему крепких нервов!       Всё вокруг кажется каким-то нереальным, будто я вижу сон. Мы проходим по коридору, большая часть когда-то зелёных стен облезла, за лето не починили даже сломанный когда-то нами подоконник. И наш класс тоже кажется мне мерзким. Здесь проходили уроки геометрии, которые я так ненавижу. Этот класс так и излучает вайбы строгости и ненавидимого мною «Решение». Я сажусь за третью парту — не слишком близко к началу и не слишком далеко от конца, обычно я за ней и сидел. На ней на краю вышкрябаны канцелярским ножом слова: «Здесь были Ю и А». Да, это мы делали с моим другом Андреем на нудном уроке. Рядом с моим местом находится окно, через которое в класс льётся солнечный свет. Это слепит, но одновременно оттуда входит свежий воздух и редкий ветерок.       Сейчас мы будем общаться с нашим классным руководителем. Его задачей было вдохновить нас на хорошую учёбу, но в моём случае мотивация «застрелиться» возросла в три раза.       После очевидно фальшивых пожеланий хорошей учёбы и дальнейшего весёлого времяпровождения, будто через пару дней на нас не сорвётся ни один учитель, мы просто сидели в телефонах, а кто-то уже общался друг с другом. Ко мне, кстати, никто не подсел. Хотелось бы верить, что они просто стесняются, я ведь достаточно опрятный человек даже с виду, потому со мной уж точно не мерзко сидеть рядом. Я замечал на себе взгляды двух девочек, они обе выглядели очень яркими, цвета волос были совершенно нестандартными: у одной синие, у другой розовые. Это какая-то парная пародия на Харли Квин или что? Они сидели на соседнем ряду и о чём-то шептались, иногда хихикая. Мерзость.       Под конец классного часа Олег Алексеевич (так мы теперь зовём нашего классного) решил всё-таки устроить перекличку, которая, как мне кажется, должна была быть в самом начале. Ну ладно. Не хотелось бы прослушать своё имя и позориться в первый же день, потому я прислушался к перечислению имён и фамилий, иногда с интересом наблюдая за теперешними одноклассниками, которые выкрикивали «Здесь».       — Одинцов Савелий.       Услышав это, моё лицо невольно приняло недовольный вид. Да, у меня самый настоящий триггер на это имя. Не повезло же человеку быть носителем такого мерзкого имени.       Я посмотрел на парня, который и являлся этим Савелием. Его чёткие черты лица, чёрные объёмные волосы и голубые глаза, ровная осанка и это малая часть того, что я бы мог перечислить. Он красивый.       Стоп. Одинцов?! Да не может быть, чтобы это был он!       Какое-то время я копался в своих воспоминаниях. И правда он! Я вспомнил, как моя мать показывала его фотку, на которой ему около тринадцати лет, где он держит свой кубок и грамоту, на которых и красовалась эта фамилия. Я её запомнил, чтобы найти Савелия в соцсетях и написать ему пару ласковых с фейк-аккаунта, но так и не нашёл его вообще нигде.       — Титов Юрий! — громко произнес Олег Алексеевич, похоже, уже не первый раз.       Я встрепенулся и громко произнёс: «Здесь». Краем глаза я заметил, как многие из класса рассматривали меня. Ну всё, это позор. Я снова вернул свой уже ненавидящий взгляд в сторону Савелия, который, как и все, пялился на меня, но тут же отвернулся.       Нужно же было отвлечься на него. Знал же, что пропущу свою фамилию. Я немного корил себя в мыслях, но в скором времени просто забил на эту ситуацию, так же, как, вероятно, весь класс.       Теперь вся голова была заполнена мыслями об этом Савелии. Ну вот мы и встретились. Я без стеснения смотрел на него так, будто был готов прожечь в нём дырку (был бы не против). Мне нравилась мысль, что он, скорее всего, чувствует мой взгляд на себе и, очевидно, ему некомфортно от этого.       Следующее время, а то есть минут десять, которые мы прощались, выходили из класса и спускались по лестнице к выходу, я провёл, наблюдая за Савелием. Было не удивительно, что к нему сразу подбежали знакомиться некоторые девочки. Да и парни быстро нашли с ним общий язык.       Я в свою очередь тоже обменялся парой слов с некоторыми ребятами из класса. Один был мне даже знаком, только вот общались мы где-то в началке, но всё же это хотя бы какая-то база для того, чтобы попробовать найти с ним общий язык. Его зовут Серёжа. Он постриженный налысо парень с юмором. Мы с ним обменялись контактами, чтобы списаться. Думаю, что я для него тоже инструмент на пути к социализации. Это забавно.       Но, в целом, весь день я испытывал мерзкое чувство ненависти, которое заставляло меня принципиально причинять дискомфорт человеку. Быть честным, я не жалел об этом. Да, он должен заплатить за то, что я всегда был его тенью.       Наверное, Савелий больше не выдержал того, что всё это время я делаю из него решето своими глазами, потому подошёл ко мне, когда все уже расходились в свои стороны по домам.       — Привет, — сказал он с доброжелательной улыбкой на лице. — Ты что-то хочешь спросить? Я заметил, что ты порой задерживаешь на мне взгляд, — он не договорил, ведь замялся, когда перевёл взгляд на мои глаза.       Хотелось бы разбить эту улыбку своим кулаком, который уже сжался до побеления костяшек ещё только тогда, когда он подошёл.       Я посмотрел на него «быдло» взглядом и, не думая, ответил:       — Какого хуя ты делаешь тут? — задал я вопрос, который по сути должен был задавать с пояснением, что «тут» — это школа.       — Прости? — он заметно удивился моим неожиданным для него словам. Он, конечно, не понял, к чему и о чём был задан этот вопрос.       — Не подходи ко мне больше по возможности, ок? — я ещё раз посмотрел в его ошалевшие глаза, а после, закатив свои, развернулся и круто ушел в закат, будто для полноты картины мне не хватает чёрных очков и взрыва здания на заднем плане.       Пиная каждый бедный камень, который попадался под мои ноги, я, нахмурив брови, рассуждал о том, какой же Савелий ужасный, да просто мерзкий человек, самый худший, который только мог появиться на этом свете, не такой уж он и красивый, просто глаза на свету замылило.       Пройти до дома оставалось нет ничего. Школа находилась достаточно близко. Потому я быстро дошёл до своего дома сомнительного внешнего вида, то есть такого, что кажется, что он в любой момент раскрошится. Еле как открыл тяжёлую подъездную дверь. С горем пополам поднялся по лифту на седьмой этаж…       Первым вопросом матери с порога было не то, как я провёл свой первый день в старшей школе, а о том, видел ли я Савелия и подружились ли мы. Я был зол на то, что она снова не замечает меня. Она всегда говорит о Савелии, забывая о моём существовании. Мне было обидно, что она не рассказала мне о том, что Савелий окажется в моём классе. Причем странно, что не рассказала. Кажется, что по канону она должна была прибежать ко мне в комнату через миллисекунду после того, как узнает об этой новости, и начала бы меня «радовать» этим.       В ответ на её слова я лишь посмотрел на неё вопросительно.       — Наташка переехала в наш район, вот он и пошёл в школу поближе, — пояснила она.       — Я рад за него, — быстро разувшись, я с топотом прошёл в свою комнату, после чего бросился в объятия всегда утешающей меня кровати.       Савелий. Савелий. Савелий. Чем всем так нравится Савелий? Обычный заучка, который ещё и выглядит как мечта семиклашек. У матери на нём точно какой-то сдвиг.       Иногда, рассуждая ночами на этот счёт, мне становится так обидно. Моя собственная мать унижает меня на фоне другого человека всю жизнь, а ведь до этого дня я ни разу не видел его лично. Надо же было этому Савелию быть таким «классным» и правильным. Если бы не он, то моя мать относилась ко мне иначе.       Держа на него обиду вселенского масштаба, которую я просто не знал, куда слить, я бил свою подушку руками. Из меня так и лилась эта желчь. Я даже не думал, что помимо похуизма, который я вырабатывал годами, но не доработал, может быть ещё и такая злость на кого-то, кроме вечно задевающей меня матери. Я привык злиться на что-то нематериальное (ведь я ни разу не видел человека, который был объектом моего раздражения множество лет), и когда я увидел это в достаточно материальном виде, ведь, я уверен, при возможности, мог бы его погладить своим кулаком, мой негатив оказался в сотню раз сильнее, чем раньше.       После того, как весь пар, который было возможно выпустить, выпустился, я достал свой телефон. Мне пришло сообщение от Серёжи, который, на удивление, про меня не забыл. На его аватарке стоит какой-то котик из «Пинтереста». На моей аватарке стоит единственная моя удавшаяся за долгое время фотка: на ней мои рыжеватые волосы красиво завились на ветру, а зелёные глаза «напоминают глубокий лес» — это я процитировал слова девочки, с которой я когда-то общался в интернете. Короче, удачный ракурс и свет.       Серёжа:       Привет. Как дела?       Очередной дефолт диалог начинающийся с «как дела»? Ну ладно.       Пообщавшись пару часов с Серёжей, я узнал немного нового о нём. Не знаю, насколько правильно рассказывать это так просто кому ни попадя, но теперь я знаю о том, что он покуривал траву в какой-то период. Он сказал, что не курил её уже полгода, но, честно признать, не верю в то, что от зависимостей можно полностью избавиться. Но в целом тип хороший и вправду. Несмотря на немного грозный вид, он милый человек, с которым, думаю, можно поговорить по душам. Короче, моё.       На следующий день где-то в семь утра я заставил себя встать с тёплой, мягкой постели. Вечером я не собрал свой портфель и даже не поел. Удивительно, что мать не обратила на это внимание. Хотя, если честно, я знатно испортил с ней отношения за всё это время. Да и подлил масло в огонь вчера, когда молча и со психом убежал в свою комнату, как малый ребёнок.       Заняло это всё не так много времени. Да, я встал раньше, чем обычно, но холодная вода в лицо помогла мне войти в тонус… Ну, может, ещё мысли о том, как сегодня я снова буду показывать Савелию, что жизнь не так сладка. Зная, что каждый день меня будет видеть он, я просто не мог позволить себе забить на мой внешний вид по утрам, поэтому тщательно прихорашивался.       По дороге в школу, то есть у главных ворот, я увидел своего теперешнего одноклассника. Честно, не запомнил его имени.       Он поймал мой взгляд на себе и улыбаясь подскочил ко мне.       — Привет.       Я ответил ему тем же приветствием, и мы пожали руки. Я не глупый, сразу просёк причину того, что он обратил на меня внимание. Один ходить не хочет. Ну что ж, взаимовыручка.       Он начал рассказывать о том, как же тягостно просыпаться в такую рань, как же трудно выходить из дома. Я поддерживал диалог, рассказав ненависть к зиме, когда ты просыпаешься, в квартире холодно, и пока ты греешь руки под краном, незаметно проходит минут тридцать, которые становятся опозданием в класс, ведь нужно пробраться через сугробы и снег, летящий в лицо. Ужас.       Мы пришли в класс почти самые первые. И я ой как не был удивлён, когда увидел Савелия, сидящего за второй партой и читающего что-то в учебнике. Я сразу посерьёзнел, увидев это. Ну да, он же правильный сын, которому не в падлу вставать раньше всех и идти в школу, и даже вне урока что-то учить.       Я сел на то же место, на котором сидел и раньше. Тот парень, с которым я вёл диалог, дал мне свой телеграм, чтобы позже мы списались вне школы. Но сидел я всё равно один. Наверное, он уже договорился сидеть вместе со своим другом, который пока что не пришёл в класс.       Но в скором времени пришёл Серёжа, который сразу сел ко мне. Пройдя через типичное приветствие, мы о чём-то непринуждённо заговорили.                     Со звонком зашёл учитель. Самый первый с места подорвался Савелий. Боже, как же он меня раздражал. Как с ним вообще находят общий язык?       Когда уроки прошли, мне предложили пойти с ребятами посидеть на лавочках, которые находятся во дворах. Эти лавочки всегда были местом, куда приходят школьники после уроков. Одним нюансом было то, что пригласили ребята меня туда не одного, да вообще всех — кто захотел, тот пошёл. Пошёл и Савелий. Когда я увидел, что к нам присоединился он, моё желание уйти оттуда возросло на сто процентов, но было уже поздно отнекиваться, поэтому я просто принял свою участь.       Мы сидели друг напротив друга. Иногда я с очевидным раздражением смотрел на него. Особенно когда он и правда удачно шутил о чём-то и все смеялись. Почему-то я думал, что он только в аспектах учёбы и всего в этом роде хорош, потому у него будут проблемы с социализацией, но нет. Он умный, так ещё и легко разговаривает со всеми на одной волне. Это еле как уложилось в моей голове. Но теперь мозг воспринимал его как конкурента.       Для того, чтобы тоже не молчать и чтобы я не был забыт уже сразу, как мы разойдёмся, я также вставлял какие-то слова и шутки, с которых некоторые тоже смеялись.       — Я вчера отказался от секций, потому могу почаще гулять, — гордо заявил Савелий.       — Ты что, у твоей матери инфаркт не хватил? — «обеспокоился» я.       Не знаю, как его мать, но моей бы точно хватил, если бы узнала, что Савелий, который с самого детства ходил на фортепиано, резко забросил это дело. А ведь она так хотела послушать, как он сыграет ей 41-ю симфонию Моцарта. Понятия не имею, что это и с чем это есть, но мать сказала, что это что-то сложное.       Он посмотрел на меня как-то недовольно.       — Не волнуйся, не хватил, — ответил он пожав плечами.       Остальное время мы так и просидели в напряжённой обстановке, которая была создана мной и Савелием. Он уже не смотрел на меня так, будто мы обычные незнакомцы. Его глаза так же смотрели на меня с какой-то агрессией, он её старательно скрывал, но я-то всё вижу. Ахах.       Когда я пришёл домой, мать даже не поздоровалась со мной. Ну и больно надо. Я открыл телефон, который почему-то разрывался от уведомлений. Они создали группу класса. Туда выложили наше расписание, расписание звонков и просто кто-то переписывался там на счёт чего-то неинтересного.       Теперь у меня был аккаунт Савелия, ведь он тоже состоял в этой группе. На его аватарке стояла его фотка с какой-то фотосессии. Да, получился хорошо, но на деле он ещё тот урод. Да, может, я себя обманывал, но так проще поставить себя выше него. Сразу же его контакт был записан как: «Даун». Да, лучше ничего не придумал.       Тому однокласснику я так и не написал, просто не было желания. Да и сколько прошло времени, он так и не поинтересовался моей личностью второй раз. Ну и ладно.       Остальное время пролетело относительно одинаково. Вот есть один случай, которым я гордился больше всего. Я подслушал диалог Савелия с нашим одноклассником о том, что тот не выучил домашку по причине какой-то там усталости. Он и уставать? Ему же всё так просто даётся, кому он в уши ссыт. Ну вот, когда на уроке стали по журналу спрашивать домашнее, я выкрикнул учителю, что Савелий хочет ответить. Не ожидал на самом деле, что его и правда спросят, но учитель и впрямь вызвал отвечать его. Промямлил он что-то у доски и получил заветную тройку. Его лицо стоило только видеть, как он был зол, когда посмотрел на меня. Правда, следом я тоже пошёл к доске и ответил вообще не два, но меня никогда эти оценки не волновали, потому я чувствовал себя победителем в своей же игре. А когда я, улыбаясь, оттуда смотрел на него, тот смотрел на меня так, будто хочет прямо сейчас отрубить мне голову. Я его выбесил! Ахахах. Как же я был рад.       С того дня мы цеплялись каждый день. Все вокруг уже привыкли к тому, что мы постоянно подставляем друг друга. Вот один раз в столовой он «случайно» поставил мне подножку, и всё полетело и в меня, и в какого-то парня, который стоял рядом. Конечно, отвечал за это я, а не он. Но, думаю, что Савелий поплатился, когда я начал кидать его пенал по всему классу, а он пытался его забрать, ну так вышло, что окно открытое оказалось, и пенал, конечно, полетел на улицу. Когда он осознал, что теперь его принадлежности лежат где-то на улице, его лицо покраснело от злости. А я тихо хихикал.       Больше проблем в классе у меня ни с кем не было. Все относились ко мне нормально. Ну, может, какие-то друзья Савелия иногда защищали его, но мне плевать.       Теперь наши мамы постоянно ходят друг к другу в гости. Раньше они делали это очень редко, потому что было сложно ездить из одного конца города в другой, чтобы просто посидеть у подруги.       Однажды мама взяла меня с собой в гости. Я не хотел идти, но пришлось. Они жили в охраняемом частном секторе с большим количеством камер. С моей паранойей я вряд ли смог бы здесь жить.       В квартире было чисто и пахло выпечкой. Нас встретила тётя Наташа, а Савелий прятался где-то в углу коридора. Мы обнялись и пошли на кухню. На столе стояла большая плоская тарелка с булочками с корицей. Не удержавшись, я взял одну и попробовал. Булочки были очень вкусными.       Наши мамы попросили нас уйти с кухни и поиграть вместе. Мы с Савелием переглянулись, как будто прямо здесь готовы были перерезать друг другу горло.       В его комнате было безумно скучно. Белые стены, белый стол, двуспальная кровать — всё это нагоняло тоску. Я будто попал в психиатрическую больницу. Это выглядело элегантно, но как-то через чур. Разве что множество призов за конкурсы отсвечивали золотым в углу комнаты.       Я сел на кровать Савелия, ему это не понравилось. Он ничего не сказал, но я чувствовал, что он недоволен. Я сидел в телефоне и общался с Серёжей и Андреем, про которого вспомнил от скуки. Он совсем про меня забыл после того, как поступил. Сначала мы пытались поддерживать общение, но отсутствие встреч взяло своё.       Савелий тоже сидел в телефоне, а потом убрал его и стал смотреть в стену. Мне стало интересно, почему он не развлекает себя, а оказалось, что у него стоит родительский контроль, и он может пользоваться телефоном только три часа в день. Я его знатно высмеял по этому поводу.       Савелий разозлился на меня и даже встал, чтобы, наверное, ударить меня. Но в комнату вошла его мама. Она принесла нам оставшиеся булочки и попросила всё съесть.       В целом, день был максимально скучным и ужасным. Но теперь я знаю, как буду подшучивать над Савелием при любой возможности.       Сегодня мы поедем с классом в другой город. В Москву на какую-то выставку. Мать долго не хотела меня отпускать туда, но я кое-как уговорил её. Правда, лишились мы около пятнадцати тысяч.       Мы ожидали поезд. Нам раздали наши билеты с местами. Вдалеке его было уже видно. Незадача, конечно, то, что Савелий тоже решил поехать. Я почему-то был уверен, что его не пустят или он сам не захочет, типа, а как же школа? Похоже, у него и впрямь в жизни всё мёдом намазано.       Подумав об этом, я скукурузил серьёзное лицо.       — Чего такой серьёзный? — спросил Серёжа.       — Да не серьёзный, задумался немного и всё, — ответил я, изобразив улыбку.       — Хорошо, что нам дали места вместе. По сути я должен быть на верхней, а ты на нижней, — перевёл тему Серёжа.       Тут я уже искренне улыбнулся, представляя, как я еду на поезде целые сутки со своими друзьями. Поезд — это вообще атмосферное место. Особенно когда стемнеет и потухнет свет. Звук, как едет поезд, и само покачивание очень успокаивает. А слушать музыку в наушниках какую-нибудь атмосферную с закрытыми глазами просто прекрасно.       Мы очень долго провозились с заходом внутрь и поиском номеров. Зашли мы с Серёжей самыми последними. Прошли почти до самого конца, пока искали свои места. Я увидел сидящего на первой койке почти расположившегося Савелия и прошёл мимо, пока меня не окрикнул Серёжа.       — Ты куда? Вот наши, — указал он на места напротив Савелия.       Почему-то мой мозг решил, что я автоматически не могу находиться рядом с ним, но мою удачу не сильно волновало, что я там решил.       Серёжа, посмотрев на нашего соседа, понял мой негодующий взгляд и глубоко выдохнул, ничего не сказав. Это был немой диалог между нами. Думаю, что в этот момент он хотел бы попросить у меня не устраивать кипиша. Но что я с собой поделаю?       Сверху койки Савелия уже лежал ещё один наш одноклассник. Он типа тихони.       Я выдохнул и с резко испортившимся настроением начал располагаться на своём месте. Думаю, что Савелию тоже не понравился факт того, что я рядом, ведь я заметил его сконцентрированный на мне взгляд.       Следующее время от поездки прошло на удивление спокойно. Рядом со мной сидел Серёжа, и мы что-то активно обсуждали.       — Сейчас бы покурить немного, — сказал Серёжа.       Я осуждающе на него посмотрел. Курить я не курил и даже не пил, но заметил, что чем больше Серёжа рассказывает мне про ощущения от курения сигарет или травы, мне всё больше охота попробовать. Это ли называется плохим влиянием? Но он интересный человек и плюсов в нём больше, чем во многих. Человек душевный оказался. Я такое люблю.       — Да не траву, — посмеялся он, — Сигарету бы. Может, когда будет остановка стрельнем у кого-нибудь и отойдём подальше?       — Мне всё равно, — я пожал плечами.       Савелий как-то осуждающе на нас посмотрел, что меня быть честным, взбесило, но я решил пока что не озвучивать своих чувств. Ну конечно, он же правильный сын, не одобряет курение и не матерится, учится на одни пятёрки да и вообще он лучше меня в сотню раз. Да, мам?       Поздно вечером Серёжа лёг на свою постельку сверху и пялился в телефон. Я так же лежал, активно осуществляя своё желание слушать музыку в этой атмосфере.       Вдруг я открываю глаза из-за того, что чувствую, как кто-то тыкает в моё плечо. Увиденный в такой момент Савелий перебил всё моё умиротворение. Я нехотя снял наушник уже готовый на конфликт.       — Ты можешь слушать свою музыку потише? — сказал он с нескрываемым раздражением.       — А чё, она тебе сильно мешает? — огрызнулся я.       — Очевидно, что да. Купи себе нормальные наушники не за пять рублей и слушай хоть на максимум, а пока ты находишься в социуме нужно учитывать и комфорт других людей.       Мне будто зачитали скучную лекцию из википедии.       — У меня за пять рублей? Я их покупал за три тысячи. Твои то хотя бы до косаря дотянули? — посмеялся я над ним. Лучшая защита это нападение?       — Ну вообще-то я закупаюсь у брендов, — самодовольно произнёс тот.       Если честно отрицать я этого не стал, ведь вспомнил, что его мать в каком-то хорошем бизнесе и у них должно быть много денег. Ну, наверное хватающих на бренд.       — Ну я рад за тебя, отъебись уже, — сказал я, собираясь снова надеть наушник.       — Да пошёл ты, — сказал Савелий, сорвался с места и ушёл куда-то.       Это было смешно. Его агрессия тешила моё эго, ведь это означало, что я его задел.       Если честно в последнее время я чувствую себя как-то тускло. Оправдываю такое состояние подростковым возрастом. Всё какое-то неполноценное. То есть моя радость вовсе не поддельная штука, но максимально неполноценная. То есть я смеюсь над чем-то и в тоже время ощущаю безразличие к тому, что меня радует. И так в отношении не только радости. Я очень хотел бы выговориться Серёже, но он такой человек… Интересно выслушивать его мыли о жизни, но рассказывать свои не вижу смысла.       Я часто чувствую себя покинутым среди других людей. Мне не трудно находить друзей, но для этого нужно работать, чем заниматься у меня просто нет сил. Да и в последнее время у меня будто шило в жопе. То есть я реально слишком часто чувствую агрессию. А вот если бы тёте Наташе не приспичило сюда переезжать, то тогда я был бы самым счастливым ребёнком на планете, которого не каждый день бесит факт существования её сына.       В прочем музыку я всё-таки убавил мне не очень нравился факт того, что кто-то слышал то, что слушаю я.       Савелий вскоре вернулся и молча лёг на своё место. Полежал чего-то, прислушался и незаметно улыбнулся. Наверное думает, что всё же уломал меня, ага, пусть мечтает. Я снова прибавил музыку и заметил, как эта улыбка моментально стёрлась с его лица. Теперь улыбка была на мне.       Вдруг в наше купе забегает Женя. Женя — это наш одноклассник, который стоит уже на всех учётах мира (я, конечно, преувеличиваю), и который всегда устраивает движ. Я вовремя убавил звук так, чтобы слышать, что он скажет.       — Я пронёс коньяк, кто будет? — сказал он полушёпотом, но чтобы мы услышали.       Сверху я услышал совершенно очевидное шуршание.       — Я уже думал, что это будет скучная поездка, — приободрённо сказал Серёжа, который уже спускался вниз. — Пошли с нами, Юр.       Я поломался какое-то время, но согласился. От пары глотков ничего уж не будет.       — А ты чё, тут останешься? — сказал Женя, глядя на моего соседа.       Я хихикнул и уже почти произнёс «Естественно», но в этот момент получил совершенно неожиданное «Ну пошли». Сегодня конец света?       Я удивлённо промолчал, и мы все вместе пошли к нему в купе. Там уже собралась пара девочек. Возможно, это были его соседки.       — Но смотрите, я с вами делюсь, а вы купите мне что-нибудь, когда будем на месте.       Мы согласно кивнули и в этот момент он достал маленькую бутылку из-под воды, в которой очевидно была не она. Он разлил нам по одноразовым стаканчикам.       Женя почти сразу их осушил на пару с Серёжей. Мы с Савелием переглянулись и, думаю, что мы поняли друг друга. Мы одновременно начали пить содержимое, которое противно жгло горло нам обоим, но я особенно хорошо держал в себе свои эмоции не позволяя глазам заслезиться.       Женя, как и весь класс был в курсе о наших с Савелием тёрках, а так же он был очень проницательным человеком, потому каким-то образом сразу понял, что мы затеяли в голове соревнование кто больше выпьет. Если переводить на язык нормальных людей: «соревнование, кто более крутой и взрослый» (о взрослости тут речи, конечно, нет).       Он о чём-то пошептался с Серёжей и они, хихикая, протянули нам бутылку и предложили поиграть в «Лесенку», а сами достали себе ещё одну такую бутылочку, скорее всего последнюю.       — Что такое лесенка? — я недоумевающе посмотрел на них двоих.       — Это когда ты пьёшь один глоток, он два, ты три и так пока кто-то не сдастся или не закончится напиток.       Я посмеялся полностью уверенный в своих силах, ну в этом плане я должен быть покрепче него. Я выиграю его и он будет унижен. Хаха.       — Ну вперёд, — согласился я.       Я начал наливать себе в стаканчик.       — Да из горла пейте, че вам, — предложил Серёжа.       — Я? С ним из горла пить? Ты смеёшься? — ответил я.       — Согласен. С ним из одной бутылки пить я не буду, — недовольно произнёс Савелий.       Меня это оскорбило, но, по сути, мы были квиты, потому я ничего не ответил и продолжил наливать себе. После Савелий налил себе, и мы на глаз отлили друг другу так, чтобы у нас было одинаковое количество жидкости в стаканчиках.       — Я начну, не волнуйся, — хихикнул я и сделал глоток.       Женя и Серёжа смотрели на нас и что-то обсуждали иногда посмеиваясь, но я их не слушал, голова была забита конкуренцией.       Савелий с лёгкостью сделал два глотка, а за ними пошло ещё и ещё… Пить это было трудно, горло противно жгло.       — Совсем забыл, — Женя достал чипсы, — Заедайте хотя бы.       Мы с Савелием одновременно посмотрели на него чуть ли не плачущими глазами, ведь мы уже почти всё выпили и всё то время ничем не заедали.       В скором времени стаканы были пусты и победителей так же не было. В глазах немного помутнело, будто моё зрение упало и тело стало легче.       Девочки, которые всё это время наблюдали за нами, подсели к Жене и Серёже, попросили их немного налить им. Они сидели в своей компании отдельно от нас и что-то обсуждали, пока пили эту мерзость. Мы же с Савелием сидели по краям спальных мест и смотрели друг на друга.       — Пиздец ты урод, — сказал я и посмеялся.       — Да ты себя видел? — ответил Савелий и тоже посмеялся.       Чё он смеётся? Надо мной что-ли?       Я недовольно на него посмотрел и хотел встать для того, чтобы надавать ему пару лещей, но как я попытался встать, так и упал обратно туда где сидел.       Савелий прыснул со смеху и я почему-то засмеялся тоже.       — Как там тётя Наташа? — спросил я.       — Мама моя? Да живёт, работает, всё стабильно в жизни, — ответил Савелий.       — Ну конечно, ты же самый лучший сын на планете, почему бы не жить счастливо ей, — я посмеялся.       Всё становилось ещё мутнее, а мысли более несвязные.       Я резко встал и пошёл в конец вагона, где можно постоять и подышать воздухом с окна. Сзади за мной пошёл Савелий, зачем? Не знаю.       Мы закрыли за собой дверь, звук тут был какой-то другой. Более громкий. Наверное из-за открытого окна и более маленького пространства. Я поставил локти на выступающую из стенки поверхность около окна и смотрел на тёмные леса, которые мы сейчас проезжали.       — Я не понимаю, в чём твоя проблема? — спросил Савелий, когда захлопнул за нами дверь.       — У меня нет проблем, но ты похоже их хочешь, — огрызнулся я.       — Я так и не понял почему твоё отношение ко мне такое блядское.       Я удивился неожиданному мату. Похоже сегодня на планету вернутся динозавры, иначе я не могу объяснить всю странность поведения Савелия.       — Ты мне всё детство испортил, — сказал я.       Савелий совершенно точно меня не понял.       — Каким образом, мы с тобой даже не виделись ни разу, чтобы я тебе портил детство, — он посмеялся над тупостью моих слов.       — Ну как же, хаха. «А вот Савелий Наташкин учится на одни пятёрки, дома всегда чисто и ещё на секцию успевает ходить и не жалуется!» — процитировал я слова своей матери.       Собеседнику долго пришлось пережевывать всё то, что я сказал, ведь без контекста нужно было знатно подумать, чтобы понять моё высказывание.       — Будто у меня когда-то было желание учиться лучше всех, тратить своё время на фортепиано, которое мне никак не сдалось, так ещё и пахать дома, как служанка убирать не только за собой, но и за ними, — эмоционально высказал он.       — В смысле? Не заставляли же тебя в конце концов, — ошарашенно ответил я.       — С чего ты взял? Я в жизни не мог позволить себе сказать и слова лишнего никому, потому что за подобным следовали наказания разного рода. Я стал формировать свою личность совсем недавно!       Я просто молча смотрел в окно, переваривая услышанное. Стало как-то до боли в груди грустно. Эмоции сдерживать было невозможно в таком состоянии, поэтому через пару секунд я почувствовал тёплую влажность на щеках. Я даже пытался скрыть слёзы, но Савелий их всё равно заметил. Он осёкся и недоумевающе смотрел на меня.       — Ну ты чего, — аккуратно спрашивал он, будто перед ним стоит не его враг, а какая-то маленькая девочка, у которой забрали конфетку.       — Всё моё детство меня сравнивали с тобой. Говорили о том, как я ничтожен на твоём фоне. Жалели о моём рождении и напрямую корили себя при мне за пробелы в воспитании. Твоё имя мне было по горло. Я был уверен, что ты просто такой хороший сам по себе. Я думал, что ты скучный и мерзкий. Я чувствую себя никаким на твоём фоне, ты даже внешне превосходишь меня, — как-то всё это вылетело кучей: половину слов я протараторил. Но, наверное, только пьяный поймёт пьяного.       — Вот как… Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое, — Савелий замялся. — Но ты вовсе не являешься моим фоном. Не в учёбе так в чём-то другом лучше меня. Мы же все люди. И ты не хуже меня внешне! Это же всё понятие, — он прервался обдумывая какое-то слово, которое в итоге выговорил по слогам, — субъективное, пойми.       Он мотался на одном месте, не зная, что ему делать по отношению к плачущему человеку, потому просто смирился и застыл, спиной прижавшись к стенке.       Я вытирал свои слёзы, которые от этого не прекращали литься. Я уже устал ныть, но почему-то не останавливался.       — Я думал, что бессмысленной ненавистью в твою сторону смогу отомстить за все те обиды, что засели во мне, но теперь мне так мерзко с себя.       Я опустился на пол и обхватил руками колени. Наверное, мне давно следовало выплакаться и выразить словами то, что давно вертелось на языке. Нужно было сразу рассказать всё как есть, чтобы не доводить ситуацию до такого состояния.       Савелий сел рядом и смотрел в одну точку о чём-то размышляя. После двухминутного молчания, прерывающегося частым звуком шмыганья, он всё же решил что-то сказать:       — Прости пожалуйста, я чувствую вину за то, что таким образом докучал тебя, — произнёс он.       — Да я понимаю, что ты не специально и что проблемы в моей матери, и понимал раньше, но не солью же я свои обиды на неё… Наверное, нужно было просто смириться. Вот выговариваю сейчас это всё, и становится легче.       Савелий хмыкнул.       Я прикрыл глаза и умиротворённо уснул прямо там. Никогда бы не подумал, что могу так просто отрубиться, ведь чтобы заснуть я всегда тратил от пяти минут до тридцати примерно, так это ещё и на кровати, а не в вагоне на полу. Помню, что через какое-то время нас вместе с Савелием, который за компанию уснул тоже, разбудил Серёжа, который искал нас, ведь пропали мы на досточно продолжительное время. Я сонный вместе с Савелием зацепились друг за друга, чтобы никуда не упасть и еле как допетляли до постелей, на которых в итоге и уснули.       Проснулись мы рано утром. Приехать должны были где-то днём, поэтому времени было навалом. Голова раскалывалась и когда я достал свою бутылку попить воды, жажда просто не прекращалась.       К счастью или к сожалению я помнил всё, что вчера произошло. Тот ужасно личный разговор между мной и Савелием. Мне было даже стыдно посмотреть ему в глаза. Я заметил, что всё то раздражение в его сторону резко пропало. Если раньше я смотрел на него и мне тут же приходил в голову тысяча и один способ, как сегодня испортить ему день, то сейчас не было ничего. Мне было просто всё равно.       Серёжа спустился на моё место и спросил помню ли я то, что вчера было. Я кивнул.       — Вот видишь, нужно было всего-то с ним поговорить, — хлопнул он меня по плечу.       Я тихо хмыкнул, не зная, что на это отвечать.       В скором времени проснулся и Савелий. Наши взгляды встретились и мы оба их тут же отвели.       «Лучше уж эта безосновательная ненависть, чем неловкость между нами» — подумал я, закатив глаза.       — Скоро будет последняя остановка перед тем, как мы приедем, пойдём прогуляемся, свежим воздухом подышишь, — предложил Серёжа. — И ты давай с нами, — он указал на Савелия.       Он только что очухался поэтому немного не понял, что обращаются к нему. Немного попив воды, он кратко кивнул и начал обуваться.       На улице было хорошо. Не жарко, не холодно, самое то, чтобы освежиться после вчерашнего дня.       Я уже сто раз поклялся себе не пить больше, пока в меня насильно не станут вливать алкоголь. Думаю, что Савелий тоже был такого мнения, ведь переживал он это всё ещё острее, что было видно невооружённым взглядом.       Серёжа сразу как вышел стрельнул сигарету у мужчины, старательно избегая окон классного руководителя. Мы отошли с ним подальше, чтобы он смог нормально покурить, не опасаясь за то, что его спалят. Он предложил нам обоим попробовать, но мы хором отказались. Это забавно.       Савелию позвонила мать и он отошёл с ней поговорить, диалог звучал как-то напряжённо.       — Да, мы скоро доедем, — он то сжимал, то расслаблял запястье. — Да, всё в порядке, — после продолжительного молчания он отключил трубку.       Он что-то шепнул себе под нос. Готов поклясться, что это было какое-то ругательство.       Ситуация была вообще не смешная, но почему-то мне показалось это забавным и я хихикнул. Не как обычно, а по доброму. Савелий как-то жёстко на меня посмотрел, а после перевёл взгляд куда-то в сторону поезда.       — Давай тогда постараемся заселиться в один номер? — сказал Серёжа мне.       — Естественно, — посмеялся я.       Внезапно я почувствовал прилив счастья. Впервые за долгое время я не испытывал того негатива, который раньше постоянно раздражал меня. И я был искренне рад этому.       — А ты чего такой тухлый? Не отпускает? — спросил я у Савелия.       Он как-то вымучено кивнул.       — Больше пить я не буду. Мне не понравилось, — произнёс он.       — Мне тоже, — улыбнулся я.       Серёжа усмехнулся, вероятно, он не впервые слышал подобные замечания от тех, кто продолжал пить. Он докурил сигарету и выбросил её в урну.       — Давайте зайдём в магазинчик какой-нибудь. Хочу мороженое поесть, — попросил я.       Всё стоило ужасно дорого, потому я взял себе самое дешёвое мороженое в стаканчике.       Уже в вагоне я случайно им обляпал себе лицо, когда поезд немного дёрнулся. Надо мной заливисто смеялся Серёжа, и даже Савелий немного похихикал, спрятав своё лицо за рукой. Я, закатив глаза, пошёл умыться в туалет.       Через какое-то время Олег Алексеевич прошёлся по купе, чтобы убедиться, что все собираются.       Серёжа отошёл в туалет, а я всё никак не мог снять свой чемоданчик с самой верхней полки. Увидев это, Савелий начал хихикать. Что-то слишком часто он смеётся за последнее время.       — Чё ты смеёшься? — недовольно сказал я. — Лучше бы помог.       Он кивнул и дотянулся до верха как-то слишком просто доставая мои вещи. Это немного подбило мою самооценку, но я просто молча принял сложившуюся ситуацию.       — Спасибо, — недовольно сказал я.       — Да не за что, — посмеялся Савелий и продолжил собирать уже почти собранные вещи.       Всем классом мы вышли из вагона. Местность вокруг уже выглядела как-то шикарнее, чем у нас в городе. Огромная арка, из неё выход к ряду магазинов. На улице же было светло и достаточно жарко. Мы решили сразу пойти заселиться. Всего на пару дней, а столько заморочек. Впрочем в этом что-то есть.       Всю дорогу (пешком!) я разговаривал с Серёжей и Женей, который как бы между делом напоминал о том, что мы напились за его деньги и он ждёт подачек от нас. Сранный тип.       С Савелием я больше не разговаривал. Он общался с Дашей, которая постоянно к нему липла. Вообще противная девчонка, как он с ней поддерживает диалог я не представляю. Она стреляла своими карими глазами, была одета в дефолтные синии джинсы с чёрным кроп топом и ничем не отличалась от огромной массы девочек. Думаю, что мне не понять на столько обычный и скучный стиль одежды людей. Я всегда выбирал «Нефорские» вещи. Такими, как мне кажется, они не являлись, но для офников всё что не скинни уже звоночек.       Заселились мы в какой-то отель, в котором в номерах по четыре одноместных кровати у стенок с двух сторон, с каким-то старым ремонтом. Ну да, чем ещё живиться школьникам?       С Серёжей мы заселились в один номер, что нас несказанно обрадовало. В очередной раз наше с Савелием везение или невезение — это как карта ляжет, решило, что мы будем спать в одном помещении. Ну ладно.       У нас было тридцать минут, чтобы доделать свои дела и уже стоять на первом этаже со всеми, ведь прийти на эту выставку нужно вовремя. У нас вообще всё было расписано по времени, найти бы лазейку, чтобы незаметно смотать в магазин и запрячь Жене на что-то. Трудно.       На выставке было откровенно говоря скучно. Показывали картину за картиной, мой мозг уставал концентрироваться на одной уже через секунд десять. Нам рассказывали о том, как создавались эти картины, кем были созданы. Какая же скукота. Думаю, что я бы там стёкся в скучающую лужицу если бы одна наша одноклассница не навернулась. Если не ошибаюсь, то ей поставил подножку Женя. Мы все посмеялись над этой ситуацией и забыли про неё через минут пять.       Мои ноги уже не выдерживали стоять по десять минут без дела на одном месте. Серёжа о чём-то разговаривал с Женей, и я решил, что не хочу присоединяться к их диалогу. Посмотрев по сторонам, я увидел Савелия, который со страдальческим видом пытался отмазаться от диалога с Дашей. Ну а как же.       Я тихо посмеялся над ним и героически пошёл в его сторону.       — Ты чего тут? — спросил я.       — Да вот, составляю человеку компанию, — Савелий посмотрел на меня с жалостью, которую можно было увидеть в глазах брошенного щенка.       Что-то внутри у меня защемило, и я всё-таки решил ему помочь. Надеюсь, что в долгу он не останется.       — Я забираю его, извини, — и схватив за предплечье Савелия я оттащил его подальше от этой дуры. Она кстати была очень недовольна. Хаха.       Я самодовольно улыбался, положив руки на свои бока, ожидая благодарностей.       — Боже, спасибо большое, — выдохнул он. Нет, ну я конечно не Бог, что он преувеличивает. — Она мне рассказывала о том, что её кот не давал ей спать, потому она проснулась и поддала ему разок.       Я встал в ступоре и мне стало так мерзко от того, что я вообще когда-либо мог перекинуться парой слов с этим человеком.       — Мерзость, — констатировал я, показательно посмотрев на неё так, будто смотрю на самый вонючий мусор в мире.       Мы с Савелием разговорились и даже не заметили, как пролетело так долго тянущееся до этого время.       — Да, представь себе, — смеялся я, — Она забегает ко мне в комнату, а я только полы помыл, так она и полетела. Правда потом получил я…       Савелий смеялся над моими историями, но совсем не рассказывал своих. Наверное у него не такой богатый запас историй, учитывая, что вся его жизнь крутилась в школе, на секции и дома, но вот он попытался рассказать что-то смешное, потому я с интересом, так уж и быть, решил его выслушать.       — А я вот сидел как-то на уроке алгебры, и мой одноклассник спросил у учительницы: «Как думаете, почему феминистки не любят математику?», учительница у нас строгая, но заинтересовалась шуткой, потому ответила, что не знает, и получила в ответ: «Потому что в ней есть дискриминант». Меня почему-то это очень сильно рассмешило, и я начал смеяться как не в себя, хотя пытался сдержать свой смех. Ну тут смешной была не сама шутка, а реакция учительницы. Она в него кинула карандаш, так он испугался и со стула упал. Там меня порвало на атомы, и угадай, в кого следующего полетел карандаш? — смеялся Савелий. — Правда, потом эта дура нажаловалась моим родителям на то, что я вместе с тем одноклассником сорвали ей урок.       Ладно, это забавно. Я вдоволь насмеялся за весь наш диалог, в особенности, когда рассказывал свои истории. Так, что уже не вывозил, казалось, что я сейчас накачаю пресс одним своим смехом. Возможно Савелий разделял бы мои ощущения если бы он был чуть более эмоциональный.       Я заметил, что даже когда Савелий, казалось бы, до предела искренен в своих эмоциях, они какие-то тусклые. Может, так просто по сравнению со мной. Потому что если мне действительно смешно, то я с огромной вероятностью уже буду валяться на полу и задыхаться. Но в целом меня это устраивало.       Мы вышли из здания и всей толпой пошли в ближайший кефасик.       Я заказал себе еды и ожидал, пока Савелий примется за свой заказ, но он стоял на месте и просто смотрел на меня.       — Ты будешь что-то брать? — недоумевал я.       — Нет. Мне нельзя есть в таких местах, — со вздохом сказал Савелий.       — У тебя проблемы с желудком что-ли?       — Мимо. Мать с отцом против того, чтобы я ел фастфуд, так как это вредно. А у меня её карта, она видит, в каких магазинах я закупаюсь.       Я сочувственно посмотрел на него.       — Давай я тебе куплю, мне не сложно, — предложил я.       — Да не надо, переживу как-нибудь, — улыбнулся он.       Я пытался его уговорить, но он был совсем против.       Как только мой заказ был готов, я сразу же взял его с собой и поднялся на второй этаж, где все уже собрались. С огромным удовольствием я принялся за бургер и тут же поймал на себе заинтересованный взгляд Савелия.       Я протянул ему коробочку с нагетсами.       — На, ешь, я ненавижу, когда тот, с кем я пришёл в заведение, не ест со мной, — сказал я серьёзно и, увидев, что Савелий снова хочет отказаться, быстро сунул ему под руку еду. — Никаких нет не принимаю.       Конечно по такой логике я должен был накормить и других одноклассников, которые по какой-то причине воздержались от приёма пищи, но с ними-то я не общаюсь на данный момент, правильно?       Савелий неловко взял один нагетс и откусил от него немного.       — Ничего себе это вкусно, — обрадовался он.       — Ты что, нагетсы никогда не пробовал? — удивился я.       Савелий кивнул и продолжил уминать за обе щёки.       Как же так вышло, что он напился раньше чем попробовал фастфуд. Странные же люди бывают. Я усмехнулся и дожевал свой бургер.       — Ешь всё, я бургером наелся, — ну практически я сказал правду. В первую очередь я задумался о его благополучии.       Серёжа всё это время наблюдал за нами и смеялся.       — Как же быстро ты переобуваешься однако, — сказал он это не с целью задеть, а просто в шутку.       — Ой, тебя это будто сильно волнует, — ответил я ему тем же тоном.       Мы поулыбались и завели о чём-то диалог. Савелий иногда даже вставлял в него какие-то вопросы. Всё было таким. Комфортным?       За всю эту поездку в итоге было много чего интересного, но не глобального. К примеру мы напоили Женю с Серёжей, а сами пить не стали. Они вели скучные диалоги между собой, а потом решили по тихому уйти ночью из отеля погулять. Ну их и спалили на выходе, когда Женя начал ломать дверь, которую открывал не в ту сторону. Слава богу хоть не сломал в итоге…       Записи в дневнике.       У меня появился друг. Да, самый настоящий друг. А для меня друзья, это те люди, которые ни разу меня не подводили и почти всегда со мной рядом! За мои четырнадцать лет у меня так и не осталось самого настоящего друга.       Во дворе остальные ребята почему-то начали высмеивать мои веснушки. Что в них такого? Мама всегда говорила, что это очень красиво. Кто я такой, чтобы ей не верить? А он заступился за меня и сказал, что веснушки это красота, которая доступна не всем. С того дня мы общались каждый день! Честно признать я таскался за ним, но тот вроде как не был против.       Прошло где-то два месяца от лета. Я не хотел знакомиться ни с кем, зачем мне кто-то если есть он? Но всё это было слишком странным. Я не уставал от него, а наоборот с каждым днём всё больше привязывался, мне было интереснее проводить с ним время. Я постоянно находил повод коснуться его. Когда я поймал себя на мысли о том, что разглядываю его губы мне стало страшно. Я провёл огромную кучу дней в самокопании. И нехотя понял в чём дело.       Признаваться в своих чувствах я не собирался. Я наоборот отдалился от человека как мог, мне было больно от этого, но от моего признания скорее всего в дальнейшем мне будет хуже вдвойне. У нас так один на районе признался, ну так и забили его, из дома не выходит до сих пор.       Прошло уже пол года и я стал забывать его. Сегодня он подошёл ко мне поговорить, и как я мог его любить? Хотя может его просто испортила новая компания. Подозреваю, что с ними он начал что-то употреблять. Но это лишь мои догадки.       Я со вздохом закрыл свой дневник, который вёл в четырнадцать лет, и который не закончил. То есть до конца тетради оставалось ещё страниц пятьдесят.       Иногда я перечитываю свои дневники, чтобы вспомнить, каким человеком я был и приметить каким стал. За последние три года я сильно изменился, и теперь мне приятно видеть свои прежние записи, пусть даже они и кажутся глупыми. Но в них есть что-то живое.       Однако есть одна проблема, которую, вероятно, мне никогда не удастся исправить — это моя ориентация. Мне неловко от этого, но я ничего не могу с собой поделать.       Наверное это мнение заложил мой отец, который как только видел таких людей, сразу загорался какой-то ненавистью и кричал: «Пидоры», да и моя мать говорила, что это болезнь.       От видео в интернете на эту тему мне становится легче, но наверное моё мнение будет очень трудно поменять.       Прошло уже где-то пол года с нашей поездки в другой город. Сейчас март.       Я начал активно общаться с Савелием ещё тогда. Мы переписываемся очень часто и гуляем тоже. Он оказался хорошим человеком, правда очень часто занят. Не представляю, как он так живёт с такой гиперопекой.       Мы договорились, что когда нам исполнится по восемнадцать мы уйдём из наших домов и будем снимать квартиру вместе. Он верит, что мы сможем выбраться. Но в целом я не воспринял эту ночную мысль всерьёз.       Савелий:       Эта дура снова мне написывает.       Я:       Ахаха, что ей снова нужно?       Переслано:       Даша:       У меня завтра день рождение, приди пожалуйста!       Я:             Ага, вы один на один типа праздновать будете?       Переслано:       Даша:       Ко мне придут Серёжа с Женей если из знакомых твоих, а ну ещё Лиза.       Я:       Вот и напиши, что без меня никуда не пойдёшь :)       Я ожидал, что Даша моментально разочаруется и не пойдет через себя. Чтобы она пригласила меня? Человека, с которым она последнее время собачится только так. Ну уж нет. Однако, через пару минут мне прилетело приглашение на её день рожденья. Ну ладно. Когда я был против бесплатной еды?       Я:       Ну ладно, идём.       Савелий:       Сейчас главное придумать отмазку для матери.       Я:       Удачи тебе Сав.       Савелий:       Спасибо.       На следующий день мы с Савелием вместе заявились на ту квартиру, на которую нас позвали. Внутри уже пахло алкоголем.       — С днём рождения! — крикнули мы хором Даше.       Издалека она выкрикнула нам слова благодарности, но не вышла к нам. Женя подошёл к нам уже немного въёбанный, а вот Серёжа прибежал уже окончательно въёбанный. Он повесился мне на плечи со словами о том, как долго меня ждал и о том, какой я хороший друг. Женя смеялся над всей этой ситуацией, а Савелий немного недовольно посмотрел на всё происходящее вокруг.       Мы зашли в зал. На диванах сидели Даша вместе с Лизой, какие-то её друзья, которые нас поприветствовали.       Даша протянула нам два стакана со словами о том, что специально налила нам отдельно. Мы стали отказываться.       — Ребят, они не хотят пить, — недовольно сказала Даша.       Сзади послышалось удивлённое «Чего?!» и Серёжа эффектно появился в зале, задевая всё что мог своим телом.       — Пейте. Пейте! — начал повторять он, а другие подхватили.       Мы обречённо посмотрели друг на друга с Савой и одновременно взяли стаканы. Одним большим глотком выпивая содержимое. Глаза ужасно заслезились.       Серёжа радостно закричал, как бы поддерживая нас, а остальные снова подхватили. Складывалось ощущение, что это его массовка.       — Боже, что там налито? — спросил Савелий.       — Шестидесятиградусный абсент, — скучающе сказала Даша.       Какая же она конченая всё-таки.       Мой толлер, как и у Савы был мягко говоря таким себе. Мы могли опьянеть и с пары бутылок эссы.       Не знаю сколько прошло времени, знаю лишь то, что сейчас я валяюсь на диване рядом с Серёжей, который вообще видел уже седьмой сон. Опомнившись я пошёл на поиски Савелия, которого не было в этой комнате. Как оказалось он валялся в спальне.       Блять, что? Савелий тоже спал, вот только меня смутило совсем иное: на нём была Даша, которая аккуратно снимала его футболку, чтобы не разбудить, как я понял.       — Чё за хуйня? — выкрикнул я.       — Эй! Выйди из комнаты, — завизжала она, прикрывая своё тело. Она сидела в одном лифе.       — Да мне вообще всё равно в чём ты! Слезла с Савелия быстро!       Возможно она испугалась моего тона, который по правде говоря не был мне свойственен. Она резко встала, натянула на себя топик и толкнув меня плечом вышла из комнаты, оставив нас с Савелием один на один.       От моего крика он проснулся, потому сонно наблюдал за происходящим и ничего не понимал.       — М? Чего? — спросил он хрипло.       Я вымученно выдохнул и лёг рядом с ним.       — Да нет, ничего.       Савелий лёг поближе ко мне, а я в свою очередь сделал тоже самое. Он приобнял меня и закрыл глаза.       — Ты такой тёплый, — пробубнил он. — Здесь безумно холодно.       — Давай я просто закрою окно, — предложил я.       Он схватил меня сильнее и не давал таким образом встать.       — Нет, не нужно.       Почему-то в этот момент стало так приятно на душе. Что-то будто растекалось из моего сердца по моему телу, давая мне тепло, которое и правда отсутствовало в комнате. Я начал гладить Саву по волосам. Куда он столько отрастил? Уже до мочки уха свисают. Ахах.       Он резко поднялся на локтях и посмотрел мне в глаза. Я так же непонимающе смотрел на него, пока тот не дёрнулся. Так мне показалось сначала. Пока мой мозг не осознал, что тот плотно прижат к моему лицу. Что происходит?!       Я оторвался от него.       — Что ты делаешь?       На мой вопрос он не ответил, обратно прилипнув к моим губам. Сопротивления оказывать я не стал. Будто все мои мышцы резко атрофировались, а мне это нравится. Нравится? Только не это.       Когда он оторвался от меня и снова заглянул ко мне в глаза.       — Прости, — прошептал он.       — За что? — спросил я.       Блять, и правда за что? Это не очевидно по твоему? Юра, ты совсем отупел.       — Ты удивительный человек, — ответил Савелий и лёг обратно на меня. Кажется уснул.       Я тяжёло дышал. Боже, что теперь делать? Это всё по пьяни. Он это забудет. Нет, только не говорите мне, что я. Нет, я не хочу переставать с ним общаться.       Этот бешенный поток мыслей убивал меня часа два перед тем, как я уснул.       Проснулся я от того, что Сава дергал меня за руку.       — Ммм, да что такое? — недовольно сказал я.       — У меня проблема, — ответил он.       Я нехотя открыл глаза и сел на кровать наблюдая за Савелием, который кусал свои губы. Наблюдая за этим, я вспомнил, как эти самые губы пару раз прикусывал я этой ночью. В горле появился ком.       — Ну мать меня отпустила до девяти посидеть, а я даже не написал ей. У меня около трёхсот пропущенных в общей сумме.       Тут страшно стало и мне. Что с ним сделают, если узнают, что он уснул на какой-то хате? Я ни разу не видел разъярённую тётю Наташу, но мне стало ужасно страшно. Я бы вообще никогда не подумал, что она так обращается с сыном. С виду их семья достаточно благополучна, да и она всегда казалась женщиной доброй. Но настоящее представление о ней я теперь знаю за счёт рассказов Савелия. Чего только стоит история про то, как она чуть не отрубила ему палец топором со злости.       — Блять, — коротко ответил я, подорвавшись.       Я схватил его за плечи в успокаивающем жесте.       — Смотри, мы сейчас уйдём вместе, я приведу тебя в дом. Мы поговорим, может мать твоя подуспокоится. Придумаем отмазку какую-нибудь.       Савелий тяжёло дышал от паники и руки его были ледяными. Я машинально взял его за руку, мы прошли мимо кучи спящих людей в зале и как можно быстрее выбежали из этого дома.       — Может придумаем, что твой телефон разбили бандиты, а сами украли тебя, но ты сбежал от них. Неподалёку был я и героически спас тебя. Тебе жалость, мне почести, — предложил я.       Савелий уже подуспокоился, чтобы я мог себе позволить шутить подобные шутки.       — Ха-ха, — с сарказмом произнёс он.       — Но ты и правда думаешь, что лучше сказать, как есть? Мне кажется мы после этого не увидимся, — сочувственно сказал я.       Я заметил, как Савелий отвёл взгляд в сторону покусывая губу.       — Не волнуйся, — улыбнулся он, — Я не позволю держать себя взаперти.       Дошли мы до его дома, находящегося на частной территории, поднялись на этаж и тяжёло дыша постучались в дверь.       Почти моментально нам открыла тётя Наташа, которая на удивление спокойно пропустила нас внутрь. Мы расселись у кухонного стола.       — Почему ты не отвечал? — сдержано спросила она у Савелия.       — Я случайно уснул, потому не видел звонки, — виноватым тоном сказал он.       — Если что мы были там вместе. Даша девочка хорошая, вы наверное слышали, — я посмотрел на её непонимающий взгляд. — Нет? Она устроила день рождение с научными викторинами, ну так мы и уснули в скором времени от того, что мозг думать замотался. Вы его сильно не ругайте!       Даша хорошистка поэтому с этим проблем быть не должно. Умеют же люди в начале четверти сдавать домашки на пятёрки, а потом пропадать пока она не закончится.       — Вот как, — сказала она посмотрев на Савелия ещё раз.       Саве сказать было больше нечего, он хотел рассказать правду, но я неожиданно рассказал всё сам.       — Как вообще Машка поживает? В последнее время не пишет что-то, — спросила она как бы меняя тему.       — Да нормально. В последнее время по работе валят много, но мама держится, — ответил я.       — Понятно. Савелий, отведи Юру в свою комнату, я вам арбуза нарежу, — сказала она с улыбкой.       Савелий молча потянул меня за рукав и мы пошли к нему. Типичная комната с ремонтом безо всякой изюминки. Вот если бы Савелию доверили дизайн комнаты, то, я уверен, здесь всё было бы увешано плакатами его любимых рок групп.       — Она какая-то добрая, думаешь, это значит, что тебе не прилетит? — спросил я.       — Посмотрим когда ты уйдёшь. Ты плюсом ещё не просто друг какой-то, а сын её лучшей подруги, — он недовольно произнёс это, вероятно из-за того, что его мать всеми силами пыталась сохранить своё лицо.       Я хмыкнул и лёг на его кровать. В голове промелькали стыдящие меня воспоминания о том пьяном поцелуе. И что? Мы теперь это просто забудем? Вряд-ли у меня получится.       Я посмотрел на Савелия, который нервно кусал свои губы и сводил свои брови к переносице. Это очень милое зрелище, жалко, что в действительности он испытывает тревогу.       Не представляю, что с этим делать. Я всё понял. Да, Юра, ты дурак, если будешь оправдываться. Он мне нравится, и я ничего с этим не поделаю. Вот только признаваться ему я не хочу. Сава по-любому любит девочек, он идеален во всём, не может такой парень быть геем. Это был просто пьяный поцелуй. Он не понимал, что делал.       Пока мы оба сидели, нервничали кто о чём, его мать уже принесла нам арбуз. Мы молча его уминали.       — Слушай, на счёт того, что произошло этой ночью, — сдержано прервал молчание Савелий.       В этот момент мои уши будто заложило. Я почувствовал жжение на щеках. Нет, только не говори об этом.       — Да, да, было и было, алкоголь такая штука, забей, — сказал я нервным голосом.       Савелий мешкался, но после ответил: «Хорошо, прости», и мы продолжили есть арбуз в ещё более угнетающей тишине.       В скором времени я ушёл из его дома. Я шёл по улице с наушниками, напевая какую-то песню, совсем не думая куда иду. Мне было мерзко от себя. Теперь это затронуло и Савелия. На мне проклятье? Почему я не могу дружить с людьми нормально.       Савелий что-то мне писал, но я даже не хотел смотреть. Я прибывал где-то в небытие. Да и вряд-ли я смог ответить дельно.       Вскоре мне пришло ещё множество сообщений только уже не от Савы, а от Серёжи.       Серёжа:       Блять, бро, что за хуйня. Даша всем рассказывает, что ты остался с Савелием наедине и вы сосались.       Я удивлённо прочитал сообщение несколько раз. Она что подсматривала, что мы делаем? Ну да, дверь была не закрыта.       Я:       Сука тупая эта Даша. Она его вообще изнасиловать пыталась). В любом случае её ебать не должно, что произошло между нами под алкоголем.       Серёжа:       То есть было? Да, ну ты попал конечно. Я кншн постараюсь приструнить её, но жду пояснений ;).       Я:       Спасибо.       Я выдохнул. Вот бывают же мрази до мозга костей. Готов был прийти к ней и прямо там разбить ей лицо, но такое к сожалению порицается обществом. Ну ничего, я всё запомнил.       Савелий:       Мать поругалась немного, но в целом всё очень даже хорошо. Спасибо большое, Юрочка!       «Юрочка». Я остановил движение и просто пялился на это сообщение. В животе что-то всполыхнуло. Он назвал меня Юрочкой! Хотелось ехидно хихикать и прыгать по улице, но в то же время хотелось плакать от того, что это мой друг и всё это не правильно.       Я:       Да не за что). С тебя причитается).       Не слишком много скобок на один квадратный метр? Ай, да ладно.       Когда я уже находился у себя дома за просмотров милых видео с котятами мне написал Серёжа.       Серёжа:       Я весь во внимании.       Я:       Ну. Мы просто лежали, он сказал, что я тёплый, прижался поближе, а потом резко поцеловал меня.       Серёжа:       А ты чего не отвернулся то?)       Я:       А тебя это ебать не должно.       Серёжа:       Уууу, ну ясно всё. Если бы не был моим кентом, то я бы тебе в лицо харкнул. Не волнуйся, не расскажу никому. Вы хоть встречаетесь теперь?       Я:       Ну спасибо, друг, очень любезно с твоей стороны. Какой встречаться АХХАХАХ. Это всё по пьяне, ты думаешь, что он ответит взаимностью мне уже будучи трезвым?       Серёжа:       Всё на столько запущено. Ну признайся, он человек так-то понимающий. Если уж не взаимно, то не расскажет никому.       Я:       А как же дружба наша?       Серёжа:       Я считаю, что такая дружба ничего не стоит. Твоё конечно дело, но советую тебе попробовать.       Я прочитал и больше ничего не ответил. И всё-таки хорошо, что я начал общаться с Серёжей.       Мне было мерзко от того, что я могу любить свой пол поэтому на корню пресекал возможность того, что могу кому-то признаться. Но где тогда я найду своё счастье? Возможно ли его вообще найти? Может и правда забить на всё и просто спросить у Савелия как-то между делом, чтобы просто чувствовать облегчение. Я не умею хранить тайны, а такие меня просто убивают. Не думаю, что я вывез бы жить с этим фактом. А переставать общение с человеком… Я просто не смогу.       Всю ночь я провёл в размышлениях, следующий и ещё один день. Решено. Приглашу его погулять в парк. Там и признаюсь на лавочке. Может не слишком романтично, но для признания парня парню, думаю достаточно соответствует.       Я:       Привет! Пойдём завтра гулять где-то в два?       Савелий:       Приветик. Да, давай :).       На следующий день мы встретились у ворот в парк. Поздоровались, пожав руки, и пошли вглубь парка. Рядом с лавочкой, на которой мы сидели, стоял фургончик, в котором делают сладкую вату. Я заметил долгий заинтересованный взгляд Савелия на нём, потому купил ему вату. Он так мило смущался моим тратам на него. Хаха.       На лавочке, пока он отщипывал вату, которую пробовал впервые, я долго собирался с мыслями чтобы сказать то, о чём я думал всё то время. Сжав кулаки до боли я решил уже наконец-то сделать свой первый в жизни шаг.       — Сав, я хочу с тобой поговорить, — замявшись говорил я.       — М? — он посмотрел на меня вопросительно, положив ещё один кусочек ваты в рот.       — У меня всё никак не выходит из головы тот вечер. Ну, который мы провели у Даши…       Савелий заметно напрягся.       — Стой, — сказал он, — Прости пожалуйста, что позволил себе такую близость с тобой, но я ни о чём не жалею, — произнёс он бесстыдно.       — В смысле? — я его не понял.       — Если бы мне дали шанс вернуться в прошлое и не целовать тебя, я бы всё равно это сделал. Мне понравилось, — такое чувство, что весь стыд он растерял на той самой ночевке.       Я молчал, не зная как ответить на всё, чем он только что меня нагрузил.       — Я долго над этим думал, но я не силён во всей этой романтике. Думаю, что те чувства, которые я к тебе испытываю, можно назвать особенными. Нет, я уверен, что они особенные!       Я красный как рак больше не мог молчать:       — Вообще, я хотел сказать, что ты мне нравишься первым.       Глаза Савелия будто загорелись. Он удивлённо посмотрел на меня и раскраснелся до кончиков ушей.       — В смысле это взаимно? — спросил он как бы не веря.       — Эээ. Ну получается, что так, — подтвердил я.       — Я ожидал стопроцентного отказа, потому и говорил так уверенно ведь уже смирился с этим, — пояснил Савелий и, с начавшими трястись руками, отвернул свою голову от меня так, чтобы я не видел его выражения лица.       — Пфф… АХАХАХ, — не знаю почему, но мне очень захотелось расхохотаться. Он такой милый.       Савелий ещё больше засмущался услышав мой смех. Куда ещё больше краснеть то? Кажется рядом со мной сидел самый настоящий помидор.       — Получается, что мы теперь вместе? — спросил я.       — Если ты не против, — улыбнулся он.       Я тихонько кивнул и впервые в жизни мне было не мезко от свои же чувств. Я был просто умиротворён и счастлив.       Встречаемся мы около трёх месяцев. Пока никаких ссор не возникало. Савелий умеет разговаривать со мной спокойно, когда нужно, и пресекает мою импульсивную агрессию. Поэтому все непонятки мы решали обычным диалогом. Из знакомых о наших отношениях знал только Серёжа. Он это дело не одобрял, но больно я ему характером понравился, что он был готов закрыть глаза даже на это. Наши мамы заметили, что мы очень часто отпрашиваемся к друг другу, и думают, что мы просто сильно сдружились.       Даше в итоге мы отомстили. Благо я нашёл на телефоне Серёжи пару видео с её квартиры, которые тут же полетели её матери. Надеюсь, что урок она усвоит.       В очередную ночёвку у меня мы смотрели какой-то нн сериал на телеке. Савелий очень тактильный, поэтому всё это время он держал меня в крепких объятиях. Наученный опытом (тем, что нас уже чуть на спалили раз сто), дверь всегда держал взаперти. Да, подозрительно, но какой адекватный взрослый человек подумает, что два парня не просто хотят больше личного пространства, чтобы по-дружески посмотреть фильм, а личного пространства, чтобы родители на застали за нежностями. Они, конечно ушли, и с большей вероятностью ещё долгое время просидят в гостях у Савелия, но осторожность никому не мешала.       Мне не понравилось то, что мы смотрели, поэтому я начал негативно отзываться о сериале, а Сава меня внимательно выслушивал, мило кивая. Я резко остановил свою речь.       — Что ты так смотришь на меня? Как собачка ей богу, — сказал я, больше умиляясь данному фактору.       — Для тебя кем хочешь готов быть.       Эти слова заставили меня засмущаться.       Савелий присел на меня и начал нежно целовать мои губы. Наши осторожные прикосновения наполняли меня возбуждением, а его — умиротворением. Я больше не мог ограничиваться простыми поцелуями, мне хотелось чего-то большего. Ощущая на своей ноге что-то напряжённое, я сделал определённые выводы.       Перевернув нас, я оказался сверху и начал нежно целовать его шею. Он отвечал мне тем же, нежно гладя меня и пробираясь руками под футболку. Я чувствовал, как что-то упирается мне в ягодицы, и, улыбнувшись, опустил лицо ниже. Мои руки тем временем расстегивали его ширинку.       Когда я увидел его половой орган, который был явно больше моего, я рассмеялся от того, насколько необычно это всё выглядело. Я никогда раньше не брал в рот, но всё когда-то бывает впервые.       Я обхватил губами его, к слову, обрезанную головку и провёл по ней языком. Савелий сжал мои волосы в своей руке, которые перед этим специально подобрал их так, чтобы они не мешали мне. Он так заботился обо мне.       Поняв, что ему приятно, я попытался взять его глубже. С зубами это было не так удобно, но что поделаешь. Савелий в ответ решил доставить удовольствие и мне. Кто я такой, чтобы отказывать своему мальчику?       Мы поменялись местами и теперь волосы держал ему я. Он повторял за мной, что меня позабавило. Впрочем это и впрямь невыносимо приятно, особенно, когда вижу Савелия делающего это для меня. Савелий остановился, чувствуя, что скоро я достигну пика и задал мне вопрос:       — Можно? — его голос звучал как-то хрипло, неужели хорни фанфики не врали?       Я, конечно, понял, о чём он говорит, и робко кивнул. Всё-таки мне было страшно. Стянув с меня штаны, Савелий встал и достал что-то из своей сумки. Это был презерватив. Я был удивлён и мне хотелось рассмеяться. Да, Савелий определённо что-то планировал с самого начала.       Савелий надел презерватив с удивительной ловкостью, словно делал это уже много раз. Он притянул меня к себе и мы начали целоваться. Во время поцелуев его палец двигался внутри меня, и я не испытывал сильного дискомфорта, но и не понимал, что чувствую.       Когда Савелий решил, что пора начинать, он убрал от меня руки. Я приподнялся над ним и начал медленно садиться на его член. Когда он вошёл в меня, я почувствовал странную боль, но сдержался. Я же мужчина!       Постепенно я привык к тому, что в моём анусе находится инородное тело, и начал осторожно двигаться вверх-вниз. Сначала ощущения были непонятными, но затем начали приносить удовольствие. Я не верил, что можно получать удовольствие от анального секса, но оказался не прав.       Савелий глубоко дышал, ему было приятно. Он держал мой член и продолжал дрочить его руками, пока я двигался на нём. Я кончил раньше, чем он, прямо на живот Савелия. Пока я пытался отдышаться, остановившись, Савелий продолжил меня иметь, начав двигаться сам, и гораздо грубее, чем я ожидал.       Через пять минут Савелий достал свой член из меня. Я продолжил сосать ему, и так я впервые попробовал на вкус сперму. Мне показалось, что это было сексуально — проглотить её.       Так, отдышавшись, лёжа рядом друг с другом мы молча смотрели в потолок. И воспринималось это мною не как грязный секс, а как способ показать свою любовь ещё более выразительнее, чем многие могут себе представить.       Я повернул свою голову, посмотрел на Савелия, который лежал с закрытыми глазами лишившись сил, и удивился, что такой удивительный человек достался именно мне.