Легенда о Розе советника

На восстановление столицы Небесных Чертогов ушло довольно много времени и сил, поэтому небожители всеобщими молитвами постарались выкроить время для отдыха. Так получилось, что день этот выпал на праздник Цисицзе — День всех влюбленных. Каждое седьмое число седьмого лунного месяца все три мира бурно отмечали праздник любви, позабыв об обидах и сожалениях, но, как это часто бывает, на следующий день все вновь становилось на круги своя: магия романтики улетучивалась, и бытовые будни поглощали живых и мертвых с головой. Наследный принц Сяньлэ Его Высочество пригласил боевых товарищей в Святилище Водяных Каштанов, чтобы вместе провести время за чашкой чая и угощениями в этот чудесный праздник. На его зов откликнулись, само собой, нахмуренный Хуа Чэн, желавший провести день с его гэгэ, но Се Лянь пообещал выплатить компенсацию в троекратном размере; Щи Цинсюань, который и так проживал в его храме, сделался отныне его преданным верующим и следил за порядком; Лан Цяньцю и, к удивлению Се Ляня, Ци Жун. По правде говоря, последнего он не звал, но мальчишка Гуцзы не отлипал от бога войны, так как тот держал под стражей его дражайшего «папку». Бедному небожителю ничего не оставалось сделать, кроме как притащить с собой неотлипающее друг от друга дуэт некровных родственничков. Душа Ци Жуна горела зеленым огоньком в лампе, которую радостно нес Гуцзы, прилипнув щекой к стенке временного обитания Зеленого Демона. — Ваше Высочетво, смотрите — Лан Цяньцю пришел!!! — заголосил Ши Цинсюань, выглядывая за дверь. — Ой, а кто это с ним??? Неужели один из четырех бедствий??? Я думал, он давно с ним покончил!! Хуа Чэн фыркнул. — Много чести причислять его к четырем бедствиям. — Да, это действительно они, — улыбнулся Се Лянь, пошире открывая дверь. — Рад видеть вас, Ваше Превосходительство! — голос его полнился неподдельной радостью и счастьем. Если внимательно присмотреться, то и аура вокруг него излучала гармонию. Зеленый огонек в лампе заорал в своей привычной манере: — Мой царственный брат!!! Как мы давно не виделись!!! Ты лишился проклятых канг, вновь стал непобедимым, так почему не вызволил меня из лап этого мерзавца отпрыска Юнаня??!! — Ци Жун искренне недоумевал. — Столько дней я провел в его скучном дворце как дополнение к интерьеру!!! Скукота смертная!!! Даже Гуцзы не может найти себе место!!! Правда ведь?! Гуцзы послушно закивал, покрепче обняв холодную лампу, выражая поддержку побитому от рока судьбы, Лан Цяньцю, отцу. — Рот заткни! — выплюнул бог войны. — Скажи спасибо, что еще живой, иначе давно бы тебя прикончил! — глаза небожителя горели всепоглощающей ненавистью, даже мальчик испугался за папку и скрылся быстро за спиной Се Ляня, мусорного гэгэ, как тот часто его называл. — Но ведь он технически мертв, — бывший повелитель ветра пропустил смешок. Наследный принц вздохнул и помассировал точку между бровей. Его аура гармонии вмиг пропала в начавшейся у порога его дома словесной перепалке. — Ладно, ладно, да будет вам. Присаживайтесь за стол, я приготовил сладости. На последней фразе у всех в Святилище вытянулось лицо, пожалуй, кроме Хуа Чэна. Нынешний и бывший небожители всеми силами старались не выдать истинную реакцию на шедевроблюда Его Высочества. Непревзойденный послушно сел за стол и откусил кусочек лунного пряника с невозмутимым лицом. — Гэгэ, ты такой талантливый, — он улыбнулся уголками губ, — получилось очень вкусно. Никто явно не был согласен с ним, но вслух опровергнуть высказывания не смели, только Ци Жун как всегда завопил, браня на весь свет стряпье кузена: — Да его еда собачье дерьмо!!! Травить этим да и только!!! Восемьсот лет скитался как обычный человек, а готовит хуже грязных демонят Призрачного города!!! Да я… — не успел он договорить, как Лан Цяньцю заткнул ему рот амулетом. Гуцзы поспешил сесть за стол подальше. — Ха-ха-ха-ха, не хотел бы я стать дегустатором уличной еды Призрачного города! — поспешил сбавить градус в воздухе Ши Цинсюань. — Градоначальник Хуа, вы только не обижайтесь! Хуа Чэн не удостоил его даже взглядом. — А где остальные? Где Фэн Синь и Му Цин? Пэй Мин? Бог войны ответил: — Фэн Синь опять отправился на поиски своей демоницы, Му Цин сослался на занятность, сказал, ему не до посиделок, когда столица шатается еще не до конца отстроенная. А от Пэй Мина никаких вестей, — небожитель откусил лунного пряника и тут же позеленел. Даже несколько глотков зеленого чая не стёрли вкус подгоревшей сладости. — Он последние дни ходит грознее тучи. И без того отвратительный характер, так сейчас совсем сделался невозможным! Бывший повелитель ветра понимающе кивнул. — В этом весь Пэй Мин. Не зря же его прозвали одной из Опухолей — он немного загрустил, вероятно, вспомнив о Ши Уду. — Но перед Цисицзе он всегда такой, поэтому я не удивлен. — Почему же? — спросил Се Лянь. — Ваше Высочество наследный принц, что вы знаете о генерале? — Не совсем понял вас, — нахмурился Се Лянь. — Вы наверняка слышали о любовных приключениях Его Превосходительства. Знаете легенду о Розе советника? — печально улыбнулся Ши Цинсюань и раскрыл веер, приготовившись поведать занимательную древнюю историю. — Ходит в народе молва, — подтвердил Хуа Чэн, беря в руки второй лунный пряник. — Не сомневался, что Градоначальник Хуа осведомлен об этом! — воскликнул он и взмахнул веером. — Так вот, говорят…

***

— Генерал! Мы схватили ее! — солдат ввалился в шатер, держась за окровавленное плечо. Дыхание его сбилось, сам он покрылся толстым слоем пыли и запекшейся кровью. Пэй Мин, поддавшись вперед с места, спросил, поправляя перчатки: — А как же советник? Лицо парня сделалось бледным после значительной потери крови, но после вопроса главнокомандующего войском ему поплохело по-настоящему. — Его… не было… Генерал нахмурился. Все подчиненные в шатре опустили головы, приготовившись к тяжелому и долгому разговору. Они не смогли выполнить задание. Это их вина. — Что значит не было? Как такое возможно? — голос его громыхнул, как гром среди ясного неба. Солдат упал на колени и стал молить о снисходительности. — Генерал, пощадите! Мы ворвались в дом советника Ли, как и договаривались, но никого, кроме слуг и его дочери, не нашли. Оказалось, советник отбыл в императорский дворец часом ранее… Пэй Мин молчал, отчего солдатам стало в разы страшнее за свои жизни. Даже императорская кара не стояла вровень с гневом их генерала. Командир их честен, не плетет интриг за спинами товарищей, но расправляется с подчинёнными за их ошибки молниеносно и жёстко. — Дочь мы схватили, она рядом с вашим шатром. Прикажите, и ее доставят… — Достаточно, — прервал его речь генерал. — Ступай к лекарю и отдохни. Завтра мы продолжим разговор. Стоящие воины не удержались и бросили изумлённый взгляд на Пэй Мина. Как так вышло, что генерал не стал бранить солдата на чем свет этот стоит? Воистину благословенный день свалился на их головы. Стоит помолиться в храме ближайшего божества, поблагодарив за спасение от расправы над их грешным телом. Они ниже опустили головы, молча благодаря командующего войском за снисходительность. Пэй Мин встал, вмиг сделавшись самым высоким мужчиной в шатре, скрестил руки за спиной и прошел мимо вытянувшихся по струнке напряженным воинам. Доспех его сиял, как солнце в летний день, фиолетовые и синие ткани одеяния развевались от легкого дуновения ветра. Даже стихия природы сопутствовала ему как верная помощница,и мягко касалась, чтобы не потрепать величественный облик. Ступал он твердо, но не резко. Раненый солдат отбил земной поклон проходящему мимо него генералу. Все разом выдохнули, почувствовав, как миновали опасную бурю. Солнце палило нещадно, заставляя ткани шатров выцветать за считанные минуты. Солдаты, в течение всего дня одетые в доспех, чувствовали, как сгорали изнутри от жара, но снимать тяжелую защиту не смели, потому что равнялись на невозмутимого командира. Генерал ступал меж палаток без единой тени неудовольствия, словно яркие жаркие лучи совсем его не касались. Жун Гуан, его ближайший помощник, выплыл навстречу. — Генерал, я приказал разместить девушку со всеми удобствами, — он почтительно склонился. — Не желаете ее посетить? — Веди, — приказал он оружейнику. Миновав несколько шатров, они остановились у одного такого же, ни чем не отличающегося от других. — Оставьте меня, — сказал он охране, и те поспешили покинуть его. Не желая застать пленницу в неподобающем виде, он у входа достаточно громко произнес: — Я генерал Пэй Мин, вы находитесь в наших владениях. Можете говорить? За толстой занавеской ему ответил уверенный женский голос: — Входите. Пэй Мин слегка улыбнулся, стараясь выглядеть менее устрашающе, и вошел в шатер. Девушка склонилась над медным тазом и омывала руки, стоя спиной к генералу. Лица ее он не видел, но генерал отметил изящность ее движений и хрупкость женского тела. Непроизвольно глаза его игриво заискрились, но он удержал порыв сделать комплимент, чтобы сильнее не смущать девушку своим присутствием. — У вас есть все необходимое? — вежливо поинтересовался Пэй Мин, чуть склонив голову. Он продолжал следить за ее движениями, ожидая, когда пленница повернется. — Благодарю, мне все предоставили. О большем не могут желать пленники, — ответ прозвучал достаточно сухо. Генерал придал голосу еще большей вежливости. — Если вам что-то нужно, мы предоставим вам это по мере возможностей. Она развернулась, и волосы цвета черного агата заструились по плечам, как мягкие спокойные волны. Лицо девушки было таким же идеальным, как нефрит, но едва заметный румянец все же проступал на выразительных скулах, придавая ей больше очарования. В расцвете красоты и юности она стояла перед ним, всем своим видом готовая дать отпор, но Пэй Мин не собирался ее пугать, будучи истинным ценителем женского общества. — А вы сможете? — девушка бросала ему вызов: на секунду промелькнул блеск в глазах, однако он так же быстро померк. — Отправьте меня домой. Это мое единственное желание. Генерал усмехнулся, сделал несколько шагов вперед и поправил ближайшие подушки, хотя надобности в этом не было. — Этого я, к сожалению, не могу вам позволить, — пленница не ожидала другого ответа. Она вновь повернулась спиной к генералу и накинула поверх ханьфу еще один слой одеяний. Мужчина не отрывал от нее взгляда. — Полагаю, это все, Лифен Ли? Девушка не отвечала, лишь прищурилась, словно изучала ее похитителя. Он был красив, врать не имело смысла. Истинно силен и могущественен, даже ее отец не обладал такой всепоглощающей и подчиняющей всех вокруг аурой. Казалось, прикоснешься к нему и сгоришь на месте, как птица-феникс. Пэй Мин наблюдал за мгновенно сменяющимися мыслями на ее лице: оно говорило красноречивее всех слов на свете. Да, он ей понравился. Это очевидно, как такое не заметить? Наконец дочь советника заговорила. — Постойте… генерал. — М? — он вопросительно взглянул на нее. Она подошла ближе и произнесла на одном выдохе, смотря на него снизу цепким взглядом. Генерал был уверен: этим глазам он не сможет отказать вновь. — Принесите мне горшки с розами.

***

Пэй Мин расположился в своих покоях, уткнувшись во множество свитков. Наступил вечер, жара улеглась, вдыхая новый глоток жизни в уставших от пекла воинов. Пробегаясь взглядом по строкам в письме, генерал не был рад сложившимся событиями, изложенными на бумаге. Изначально они намеревались превратить ближайшее к Сюйли государство Нафань в автономию путем переговоров и возвратом заложников. Но император крепости Нафань не стремился склонить голову перед Его Величеством, несмотря на явный перевес сил не в его пользу. Дочь самого могущественного в государстве советника Ли находилась в руках генерала, но достаточно ли этого, чтобы предотвратить кровавую бойню? Ответить уверенно он не мог. Пэй Мин искренне считал – лишние жертвы не стоят победы, когда ее можно достичь наименьшими потерями, хоть и не за столь быстрое время. Отложив письмо, он тяжело вздохнул и непроизвольно потянулся к лежащему на столе мечу. Жара и впрямь выматывала, но жаловаться на походные условия не в его принципах. Лишь здесь, сокрытый от глаз подчинённых, он мог позволить себе почувствовать усталость. Все смотрели на него с восхищением, видели в нем силу, поэтому подорвать авторитет в глазах войска он не смел. Воины всегда должны быть уверены в своем генерале. Жун Гуан прервал размышления Пэй Мина, осторожно войдя в шатер. — Розы прибыли, генерал. Отправить их в покои дочери советника? — Да, — прикрыл глаза рукой мужчина и откинулся на мягкое сидение. Оружейник и есть то самое исключение из правил. При нем он мог позволить себе проявить толику усталости. — Служанки тоже прибыли? — Как вы и приказывали, — он потер руки. — Вновь запала красавица в душу, Пэй Мин? — он не удержался от ехидной улыбки. А ведь видел его как облупленного! Ну и неудивительно: столько лет пробыли бок о бок в боях! Черт бы пробрал! — Жун Гуан! — предостерегающе произнес генерал. — Понял, понял, — солдат скрылся, оставляя командира одного. Несмотря на раздражение, Пэй Мин слабо улыбнулся. Лифен Ли будет довольна.

***

Смутные образы снились генералу. Он не разбирал их лица, не мог понять, что за люди пробегают мимо него, прячутся в палатках и под доспехами его воинов. Мужчина пытался разоблачить предателей, но все силы оказывались напрасны. В ушах звучал непрекращающийся лязг мечей, сопровождаемый криками боли и мучений. Запах крови наполнил все его лёгкие: Пэй Мин не мог продвигаться дальше. Он на одном месте сражался с туманом, но одновременно и с человеком. Вдох – удар по плечу, но оно рассеивается. Вдох – заносит острый меч над головой, но та извивается и исчезает в тумане. Вдох – генерал просыпается. Луна не намного изменила траекторию движения: стояла практически в том же месте с того момента, как он заснул. Огонек в лампе догорал последние минуты недолгой жизни. Пэй Мину впервые за столько дней сделалось плохо ото сна. Мокрый, словно упавший в воду, генерал встал и умылся, стараясь избавиться от туманных картин сна. Он накинул плотный халат, скрывая ночную рубашку, и покинул шатер, чтобы окончательно пробудиться от мерзкого сна. Командир знал, что этой ночью он больше не сомкнет и глаза. Сам того не ведая, Пэй Мин прошёлся по рядам спящих палаток, будто пытаясь разглядеть неизвестного ему предателя. Солдаты удивлённо провожали его взглядом, думая о возможной опасности над их головами, ведь не будет же их главнокомандующий прогуливаться посреди глубокой ночи, чтобы подышать воздухом? Так или иначе, дозорные этой ночью глядели во все глаза и слушали во все уши, чтобы вовремя среагировать на волнения в армии. Генерал не заметил, как ноги его привели к покоям Лифен. К его удивлению, он услышал ее голос, который... говорил комплименты? – Мои красавицы, – она чуть ли не мурлыкала, говоря так нежно и ласково, что даже Пэй Мин удивился такому проявлению чувств, – совсем немного и станете свободными! Генерал, который ходил сам не свой после тяжёлого сна, полный подозрений, позабыл о манерах и моментально сдвинул плотную занавеску шатра. Лифен Ли чуть ли не подскочила от столь внезапного появления. – Генерал...– ошеломлённо проговорила пленница, смотря на грозное выражение лица мужчины, но тут же взяла себя в руки. – Что вы себе позволяете? Врываетесь в покои без приглашения, совсем стыд потеряли? – она встала, намереваясь прогнать нарушителя ее покоя. Пэй Мин быстро изучил обстановку шатра, но ничего необычного не обнаружил, кроме стоящих новеньких горшков с розами. – С кем вы говорили? – он поднял бровь. Лифен Ли потуже завязала пояс ночного халата. Любая другая девушка давно бы засмущалась представ перед чужим мужчиной в таком виде, но нравом она обладала бойким, даже толика бесстыдства накрепко засела в ней, словно девушка росла не в высших кругах общества, а как беспризорница уличных дворов. – А вы себе несколько вопросов не хотите задать? – она намеревалась вытолкать его из шатра, но Пэй Мин стоял как непреклонная скала и ждал ответа от нее. Казалось, даже стихийные бедствия не сдвинут его с места. – А как вы думаете? – девушка провела рукой, показывая пространство генералу. Главнокомандующий продолжал молчать, ожидая ее ответа. Она вздохнула, вернувшись к горшкам с розами. – Если любому живому существу говорить о его важности, не заметите, как из сморщенного бутона может раскрыться прекрасный цветок. Пэй Мин скрестил руки на груди и усмехнулся. – Вы правы, Лифен Ли, – все ещё сохраняя почтительную дистанцию, он продолжил. – Что вы делаете в такой час? Девушка окинула его взглядом и ответила его же вопросом. – Что вы делаете в такой час? Генерал промолчал. Вопрос от него прозвучал глупо. Он поспешил сменить тему разговора. – Надеюсь, цветы вам пришлось по вкусу, – уже с улыбкой проговорил Пэй Мин. – Вам не мешали мои поданные? Лифен вдруг вздохнула и посмотрела на него тяжелым взглядом. – Идите спать, генерал. Сон вам не помешает. Да и в покоях девушки в столь поздний час неприлично вам находиться. Уходите, пока слухи не достигнут всей вашей армии. Главнокомандующий войском чуть склонил голову, выражая извинения. – Честь девушки, я понимаю. – Мне давно все равно на разговоры за спиной, а вы... не стоит терять лицо перед солдатами. Пэй Мин искренне восхитился ее безразличием к общественным пересудам. На своей шкуре он испытывал это каждый день. С годами спина стала непробиваемой, а уши непроизвольно перестали слышать даже самые ближайшие шепотки. Одно дело – он генерал, но перед ним хрупкая девушка, как оказалось, с непробиваемым стержнем без тени напускного смущения. Новое чувство пробудилось в нем, но он не позволил ему до конца раскрыться, как белым розам перед ним. Отложил на потом, закрыл от самого себя, пока не найдется время с ясной головой, далёкой от ночных странствий сознания, обдумать собственные чувства. – Пусть эта ночь будет лёгка, – Пэй Мин вновь склонил голову и вышел, в последний момент обернувшись. – Ночь таит много сокрытых чувств, не способных проявиться днём. А вы открыты, но и закрыты одновременно. Что же это? Внезапно девушка рассмеялась. – Я никогда ничего не скрываю и всегда честна. Запомните это, генерал Пэй.

***

Как и ожидалось в ближайшее время, армия Нафань первой выступила в бой против войск Пэй Мина. Генерал с лёгкостью отбил нападение, разгромив в пух и прах вражеские силы. И на что они только надеялись? Его воины во всю прыть отмечали победу, но главнокомандующему стало в разы беспокойнее, несмотря на их блестящий отпор врагу. Он понимал, что ни император, ни советник не настолько глупы, чтобы отправить на верную смерть пару тысяч своих людей. Для кого они устроили этот спектакль? Ответа у него вновь не было. Жун Гуан снимал массивный доспех с плеч Пэй Мина, рассыпаясь в непрерывном потоке комплиментов. Генерал устал от его нескончаемой болтовни, сейчас хотелось побыть в тишине наедине с собой, поэтому взмахом руки он отослал ближайшего помощника. – Как прикажете, как прикажете, – он взял последний снятый элемент доспеха и положил на большой стол. – А Лифен Ли оказалась не совсем проста... – хитро улыбнулся Жун Гуан. Оружейник знал, на какую точку ему стоит надавить, чтобы заставить Пэй Мина продолжить разговор с ним. Главнокомандующий одновременно заинтересованно и уставши взглянул на него. Помощник посчитал это хорошим знаком. – Не поверите, но дочь советника оказалась не только цветочницей, но и лекарем. Как мне доложил солдат, девушка услышала возле шатра сдавленные мучительные стоны – то был наш раненый боец, ожидавший, когда ему окажут помощь, но Лифен Ли не растерялась, не побрезговала, более того, переступила через гордость. Как никак она находится в плену, во вражеском стане! Промыв и перевязав рану, она напоила его чаем и отправила в шатер отдыхать, – глаза Жун Гуана блестели, словно на месте солдата с раной оказался он сам. – Наш лекарь высоко оценил проделанную работу дочери советника. Пэй Мин, сколько же ты будешь тянуть... – Жун Гуан! – генерал растерял всякое терпение от намеков ближайшего помощника. – Ступай к себе! – Слушаюсь главнокомандующего, – оружейник нисколько не испугался и с ехидной улыбочкой отправился восвояси от раздражённого Пэя. Образы недавней битвы сменились прекрасным лицом и изящными очертаниями фигуры Лифен Ли. Он вновь видел ее цепкий взгляд, полный истинной нежности и спокойствия. Даже в руках врага девушка не теряла самообладания, казалось, наоборот, здесь она чувствовала себя вполне свободной. Пэй Мин заставил себя отвлечься от образа девушки и постарался провалиться в сон. Сон, конечно же, его не утянул. Он поворачивался из стороны в сторону, но так и не нашел удобной позы, способной унести подальше от грез и заставить его забыться в отключке. Телом он желал долгого крепкого сна, но душа и сознание блуждали в беспокойстве. Генерал встал, накинул халат и вышел. В этот раз он осознанно направился к покоям Лифен, словно та могла исцелить его от бессонницы и душевного беспокойства, как остановить кровотечение тому раненому солдату. Она не спала, вновь говорила с розами приятным голосом. Стражники не выражали и тени эмоций, по приказу Пэй Мина они отклонялись и ушли передохнуть после нескольких часов дозора. – Это генерал, – четко произнес главнокомандующий, – вы свободны? – он помнил об их последней встрече и своих, весьма плохих манерах, поэтому предупредил о своем появлении. – Входите, – холодно произнесла дочь советника. – Чем обязана генералу в столько поздний час? – она вновь намекала на его полную бесцеремонность, но Пэй Мин знал, что его поведение никак ее не оскорбляет. – Полагаю, не один я страдаю отсутствием сна. Почему же мне не скрасить ночь разговором с красивой девушкой? – генерал не заметил, как слова непроизвольно сорвались с его губ. Как же прозвучало двусмысленно! Лифен закатила глаза. – Не стоит бросаться пустыми словами на ветер, да и... – взгляд ее скользнул от лица мужчины к его перевязанной руке. Главнокомандующий не заметил, когда рана вновь успела открыться. – Садитесь, я сделаю вам новую повязку. – Не стоит, – он отмахнулся, но девушка силком усадила его на ближайшие подушки и оторвала чистый лоскут ткани. Она стояла перед ним на коленях, длинные волосы закрывали часть лица: генерал не мог понять, какие эмоции она испытывала, но ее дыхание, как он ощутил, стало сбивчивым. Пэй Мин лёгким движением заправил за ухо прядь мягких, как шелк, волос. Лифен не отреагировала и продолжала перевязывать рану мужчине. Повинуясь внутреннему порыву, он приподнял ее за подбородок и поцеловал в висок еле заметно, оставляя невесомый отпечаток губ. Девушка продолжала молчать, смотря затуманенным взглядом в горящие глаза генерала. – Ты прекрасна, – на одном выдохе протянул Пэй Мин, касаясь пальцами слегка порозовевшей щеки. Он боялся испугать пленницу, действовал постепенно и весьма осторожно, но... Лифен Ли сама потянулась к нему, обвила шею руками и поцеловала генерала в губы! Сказать, что он опешил, все равно что не сказать ничего. Он распахнул глаза, удивленный внезапным порывом, но мгновенно среагировал, как любой мужчина, и крепко обнял девушку за талию, притянув к себе. Девушка тяжело дышала, слегка смущенная, но весьма уверенная в своем поступке. – Вам...тебе... – она переводила дыхание, – нужно уходить, – Лифен собиралась выпутаться из его оков, но генерал удерживал девушку в объятиях и не отпускал её из сильных рук. – Почему? – он вновь оставил лёгкий поцелуй на ее губах. – Рядом никого нет, я отослал всех подальше от твоего шатра. Пленница вновь прильнула к нему, запустив пальцы в его длинные густые волосы, но заставила себя отстраниться. – У тебя будут проблемы, – прошептала она. Пэй Мин поцеловал ее руку, игнорируя ее предупреждение. – Не будут, – его ладони заскользили ниже, по бёдрам. Лифен задержала дыхание. Сдавшись под напором генерала, девушка позволила утянуть себя в водоворот чувств, тактильных ласк и сладких ощущений. Ей не хотелось думать о чести, о доме, о своей семье. Все это казалось давно забытым, далёким, как небесное созвездие от земли. Никого рядом не было, кроме него. Пэй Мин держал ее в руках аккуратно, как самое драгоценное сокровище, как дар богов, о котором он молил долгие годы. Он склонился над ней, задирая подол ночного атласного халата, пальцами проводя линию от колена до внутренней стороны бедра. Лифен вновь увлекла его поцелуем к себе, обхватила торс ногами и неспешно сняла верхнюю часть его одеяний. Генерал всеми чувствами, движениям и словами доказывал, насколько она желанна и прекрасна для него. И никто в этом мире не мог помешать им насладиться друг другом.

***

– Я завтра снова приду, в это же время, – Пэй Мин поцеловал ее в лоб, накрывая девушку шелковой фиолетовой простыней. – Я буду ждать.

***

Кто же мог подумать, что завтра наступит Цисицзе! Естественно, командуя войском в военное время, генерал и не думал о таких пустяках как День влюбленных, но не за ним ли ходила слава обольстительного и страстного любовника? Вполне ожидаемо, что он придает таким дням особое значение, но Пэй Мин напрочь забыл о празднике. Дни в походе подтачивали грани его романтичной разгульной души. Жун Гуан как не зря кстати напомнил ему об этом. – Генерал, а что вы собираетесь дарить? – судя по смеющимся глазам, оружейник был в курсе, где целую ночь пробыл Пэй Мин. Противостоять его словам было бессмысленно. – Ты достал то, о чем я тебя просил? Пэй Мин задолго до Цисицзе попросил Жун Гуана привезти женскую заколку для волос из яшмы с бутоном розы на конце. Оружейник хорошо понимал вкусы главнокомандующего, поэтому приказ исполнил как подобает. Перед генералом вмиг оказалась изящная деревянная коробочка с вырезанным на крышке цветком. Оружейник не подвел: заколка была сделана лучшими мастерами Сюйли. Близился долгожданный вечер, Пэй Мин чувствовал лёгкое волнение перед встречей с Лифен, и не мог объяснить свои чувства открыто перед собой. То новое ощущение, которое он открыл прошлой ночью в ее покоях, вновь шевельнулось внутри: генерал почувствовал некоторое раздражение. Он ненавидел сомневаться в самом себе, поэтому подобные неизвестные перемены не на шутку его запутали. Что это, черт возьми, такое? Он долго смотрел на деревянную шкатулку в руках. Будь он сейчас в Сюйли, Лифен он одарил бы несметным количеством драгоценностей и золотом, но походные условия вынуждали убавлять желания, приравнивая возможности к реальности. Мысли его прервал шумный топот и звон доспехов. Пэй Мин нахмурился. – Генерал! – спешно забежал Жун Гуан, испуганный до смерти. – Лифен, она... умирает. Сердце пропустило удар. Главнокомандующий не верил ему. – Что ты такое говоришь?! – он схватил его за ворот одеяний. – Вчера она была здорова. На кой черт умирает?! – Генерал! – поспешил вмешаться стоявший рядом воин. – Лекарь принимает необходимые меры, но ножевые ранения оказались серьезными... – солдат потупил взгляд перед разгневанным взором командующего войском. – Какие ранения? Кто посмел? – растеряв остатки самоконтроля, он толкнул бедного воина. – Где вы были?! Кто стоял на страже?! – Пэй Мин... – оружейник хотел было объясниться, но генерал и слушать его не стал: пустился во весь дух к покоям Лифен. Лекарь уже складывал разноцветные склянки в свой маленький чемоданчик. При виде главнокомандующего он отвесил поясной поклон и не смел поднимать головы. – Как она? – тяжело произнес генерал, оказавшись вмиг перед постелью дочери советника. – Я сделал все возможное, но ранение очень серьезное, генерал. Не буду лгать вам, боюсь, она не переживет эту ночь. Пэй Мин смотрел на бледное как нефрит лицо Лифен Ли. Смысл слов лекаря по началу не доходил до него. Лишь долгие мучительные мгновения спустя сознание пронзило резкой болью: она действительно умирает, ускользает из его рук, как течение реки. – Пошли прочь! Все! – в гневе приказал генерал, и все поспешили выйти, боясь стать объектом злости их главнокомандующего. Пэй Мин боялся даже дышать в сторону девушки. Казалось, от любого лёгкого прикосновения она вот-вот уйдет от него прямо на глазах. Грудная клетка Лифен едва заметно поднималась, цвет лица становился все бледнее – жизнь постепенно покидала ее тело. – Это...отец, – девушка прошептала свои последние слова и покинула мир смертных, держась за руку единственного в своей жизни мужчины. Впервые слеза скатилась по щеке генерала.

***

– Какая трагичная история, – у Се Ляня окончательно пропал аппетит после рассказа бывшего повелителя ветра. – Да, Ваше Высочество. Пожалуй, это одна из немногих легенд с таким трагичным концом. Девушка не успела познать счастья, как тут же лишилась жизни. Воистину тяжкая судьба! Хуа Чэн мрачно смотрел перед собой. Гуцзы покрепче обнял лампу. – А что случилось потом? И почему отец убил свою дочь? Это же был он? – даже Лан Цяньцю проникся интересом к очередной любовной легенде о Пэй Мине. – Дело очевидное, генерал не смог стерпеть такой удар. В ближайшие дни государство Нафань разгромили. Реки крови лились за воротами – то была настоящая кровавая бойня, сравнимая разве что с вашей войной, наследный принц, – Се Лянь кивнул. – Отец прознал о предательстве дочери и подослал наемника ее убить. По правде говоря, между ними не было крепких уз, поэтому потеря для него оказалось невелика. Даже наоборот, ее смертью он очистил свое имя перед императором и показал свою преданность. – Чудовищно, – шепотом произнес Гуцзы. – Ха-ха-ха, мой маленький друг, ты прав! Страшнее была, пожалуй, казнь советника. Пэй Мин в течение нескольких мучительных дней пытал его, чтобы тот выдал все секретные данные империи, но мне кажется... причиной для пыток стало не только это. Святилище погрузилось в тяжёлое молчание. – Повелитель Ветра, – Се Лянь подпёр щеку рукой, – а где похоронил девушку генерал? Об этом говорится в легенде? – Оооо, есть несколько вариантов. Одни говорят, девушку похоронили в родовом склепе Ли, другие — что тело дочери советника сожгли и прах закопали у ближайшего водного источника. Легенде уже несколько сотен лет, потому художественным вымыслом дополнилась достаточно! Но нравится мне иной вариант. – Какой же? – Хе-хе, довольно романтичный, впрочем, неудивительно, ведь я тот ещё романтик! Согласно одному из множества других вариантов, Пэй Мин приказал похоронить тело девушки в ближайшем зелёном уголке за пределами государства Нафань. Над могилой высадили те розы, за которыми ухаживала бедная девушка то недолгое время. Существует ли такое место? Возможно. Никто правды не знает. В конце концов розы не редкий вид цветов, поэтому встретить их можно практически везде! Гуцзы вдруг внезапно спросил: – А этот генерал любил девушку? Ши Цинсюань потёр подбородок. – Это же наш генерал! Ни одна красавица не пройдет мимо него без внимания. Был ли это роман без обязательств? Может быть. Влюбился ли он по-настоящему? Может быть. Пэй Мин в любовных делах непредсказуемый, мой милый друг, поэтому ответов много, как и легенд о нем, ха-ха-ха-ха!!! – Да, Пэй Мин любит женщин, – улыбнулся Се Лянь. – Гэгэ, – голос Хуа Чэна прозвучал в его голове. – Сань Лан? Почему ты говоришь через сеть духовного общения? – Гэгэ, он любил ее, – наследный принц моргнул. – Ты был там? – Да, когда провожал душу.

***

Великолепный сад роз встретил посетителя нежным благоуханием цветов. Кусты разрослись до неба, стремясь коснуться его как можно скорее. Лепестки осыпали голову мужчины и запутались в длинных волосах, как женские пальцы. Белые розы предстали перед ним во всем своем великолепии и неувядающей красоте. Сотни лет они росли, становились краше и радовали глаз проходящих мимо путников. Позволяли им скрыться в своей тени, набраться сил и продолжить долгий путь в жарких землях людского мира. Посетитель медленно ступал по траве, вбирал в лёгкие аромат прекрасных цветов и любовался новыми, появившимися за год, красавицами. – Истинная красота, – его слова унес ветер величественным кустам. Те затрепетали и игриво качнулись, охваченные волнением. Мужчина опустился на траву, подхватил несколько упавших лепестков и поднес к сердцу, сжав в кулаке. Солнце с последними лучами скрылось за линией, и посетитель поднялся, уходя вместе с ним. Она навечно будет жить на земле, а он на небе. Лишь тысячи звёзд будут разделять их в течение года, но настанет день, и они вновь воссоединятся, ведь в Цисицзе все влюблённые находят друг друга, несмотря на преграды жизни.