Ты

Он не мог так больше жить. Он не мог спокойно существовать в этом гребанном месте, видя её каждый день, но не имея возможности поговорить с ней, прикоснуться. Хотя бы на секунду. Хотя бы на мгновение. Гермиона старательно его избегала. Каждый раз, когда Том маячал на горизонте, она делала вид будто занята с детьми, разговаривала с гриффиндорцами или просто сбегала. Две недели рождественских каникул пролетели очень быстро, что крайне не нравилось Тому. Каждый день, который сейчас он вспоминал с приятной дрожью в теле, они проводили вместе: занимали оставшихся детей всякими играми, ходили гулять в Хогсмид (даже держась за руки!), играли в настольные игры с его друзьями, и просто трахались. Кстати, о друзьях, оставшиеся в Хогвартсе на каникулах Блейз и Абберфорт, при обсуждении любимой темы Тома, Гермионы, всегда отмечали, какая она хорошенькая. Была бы, если бы не Гриффиндор и сраный Уизли. Тома вывел из мыслей он. Грёбанный Уизли стоял прямо перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу. Что-то его волновало. Интересно. — Что тебе интересно, Реддл? — словно выйдя из своей пелены скромности, сказал Рон, нагнувшись прямо перед носом Тома. На его лице появилась презрительная усмешка. Том ненавидел, когда эмоции берут вверх. Будучи ребёнком из детдома, он давным давно научился не показывать свои истинные эмоции и чувства всем подряд. — Стало интересно, что ты забыл за столом столь ненавистного тебе Слизерина, — отозвался Том, — впрочем, это была поспешная мысль. Мне неинтересно. С этими словами он принялся за еду, которую он заранее наложил себе в тарелку. По правую сторону сидел Малфой, а с левой — Блейз. Все они наблюдали за ситуацией, развернувшейся перед ними. Впрочем, весь слизернский стол наблюдал. — Могли бы мы выйти поговорить? — неожиданно для всех спорил Рон. — Как видишь, хотя иногда мне кажется ты это делаешь с трудом, — встрял Блэк, — мы все едим. И Том в том числе. Имей совесть, сам нажрался поди. — Вот именно! — согласилась Паркинсон, тыча вилкой в Уизли. — Съеби по-хорошему. Если он хочет поговорить наедине, значит, дело в Гермионе. Просто так Уизли бы к слизеринцам не подошёл, причём в обеденное время, соответственно, дело срочное. — Так уж и быть, — встав из-за стола, сказал Том, — изволю с тобой сердечно поговорить. На него сразу же обратились удивлённые лица сокурсников. — Но Том...— начала было Пэнси. К тому моменту он уже направлялся вместе с поганцем Уизли в сторону коридора. — В чём дело? — спросил Том, как только они оказались за дверями зала. Рон казался действительно встревоженным: брови были слегка свидены к переносице, взгляд бегал туда-сюда, а пальцы так и лезли быть погрызанными к зубам. — Я бы не пошёл к тебе, слизеринец, — произнёс он, — но я правда не понимаю, что происходит. И я думаю, только ты знаешь в чём дело. — Можешь не утруждать себя говорить много, — закатил глаза Тома, — говори уже скорее, у меня еда остывает. Уизли тяжело выдохнул. — Дело в Гермионе, — наконец вымолвил гриффиндорец, — я знаю, что ты был с ней на каникулах. Она доверяет тебе, слизняк, что я бы на её месте делать не стал. Она любит тебя как брата. " Он считает, что ты мне как братик, который рос со мной рука об руку, но как любящая сестра, я всё равно за тобой смотрю и забочусь о тебе". Лицо Тома помрачнело. — К чему ты это? — С ней что-то случилось, — прошептал Рон, — она избегает меня. Постоянно в библиотеке или у себя в комнате. Тома она тоже избегает. Всё стало понятным. Совесть начала её поедать. — Эй, ты меня слушаешь? — нервно щёлкнул пальцами перед лицом Тома, Уизли. — Да, и необязательно так делать, Уизли, — весь этот диалог начал порядком надоедать ему. Всё, что ему сейчас хотелось, это найти Гермиону, прижать её к себе и заставить бросить этого уебка. Это из-за него, она переживает и не может общаться с Томом. Это из-за него она избегает Тома. — Это ты что-то натворил, да? — лицо Уизли начало багроветь. — Ты ей что-то сказал? — Успокойся, львенок, — сказал Том, думая о том, где бы была она. — Что насчёт тебя? За все каникулы ни одного письма ей не прислал, герой-любовник. Конечно, она в обиде. Тут Уизли окончательно потерял контроль. Его кулак стремительно приблизился к лицу Реддла, и не успев отвернуться до конца, Том усложливо подставил свой висок на милость Рону. Быстро достав палочку, он произнес: — Депульсо! Уизли отбросило в сторону. Как же хотелось крикнуть Круцио, но его порыв оставили собравшиеся возле них преподаватели и ученики. — Мистер Реддл и Мистер Уизли, что, объясните мне на милость, здесь происходит? — грозно вопросила Макгоногал. Приподнявшись на локтях, Рон ответил: — Всё в порядке, Реддл не виноват. Это я. Мистер Реддл лишь использовал самооборону. — Это так, Мистер Реддл? Он кивнул. — Направтесь к мадам Помфри, — сказала Макгоногал. Как бы Том её не любил, он не мог не признать, что она женщина справедливая. Поэтому Гермиона и восхищалась ей. Моя Гермиона. Вокруг Тома столпились обеспокоенные слизеринцы. Взяв его под локоть, Паркинсон и Блэк Беллатрисса повели его к Помфри. За ними шли остальные — Малфой, Нотт и Эйвери. — Том, ты в порядке? — Как так вообще получилось? — Как он тебя ударил? — А главное почему? — Все распросы потом, — отозвался Том, сидя уже на больничной койке. Мадам Помфри оказалась тут как тут. — Синяк, Мистер Реддл? Он кивнул. — Да это не просто синяк! — воскликнула Беллатриса. — Тут почти целое ранение! Глупый Уизли, только и умеет что кулаками драться. Целительница быстро оглядела его: — Тяжёлый кулак же у Мистера Уизли. Сейчас принесу мазь. Она скрылась где-то за кушеткой. В дверной проёме показался человек. — Что эта грязнокровка тут забыла ещё? — презренно сказал Малфой. Гермиона. Она. Здесь. Том поднял взгляд. Это правда была она. Стояла здесь с очень обеспокоенным видом. Моя Миона. Он улыбнулся и встал. — Том, отдохнул бы...— начала Пэнси, но он уже шёл к ней. К его милой Мионе. Он обнял её, как только расстояние между ними стало меньше полуметра. Она здесь, в его руках. Не с Уизли. А с ним. Обнимает его. Он наклонился так, чтобы уткнуться к ней в шею и чувствовать запах её прелестного тела. Как давно он не чувствовал это. — Миона, моя...— шептал куда-то в шею он, — ты здесь, ты со мной... Её пальца начали мягко перебирать его волосы. Словно зубчики расчестки, они шли вдоль волос туда-сюда. Туда-сюда... Он мог так простоять вечность, чувствуя её пальцы в своих волосах и испытывая оргазм лишь от её запаха. — Не уходи, Миона, не оставляй меня, — будто в бреду говорил Том. — Мистер Реддл, вернитесь на место! — послышался строгий голос Мадам Помфри. — Я понимаю, когда рядом прелестные девушки, теряешь разум, но смею напомнить у этой юной дамы уже есть кавалер! Даже тут упоминание поганного рыжего Уизли. Со стоном полнейшего разочарования, он освободился от тёплых рук Гермионы, и направился к целительнице. — Все на выход! — раздался голос Мадам Пофмри. Когда Тому обрабатывали рону и наносили мазь, он внимательно наблюдал за слизеринцами и Гермионой. Забини и Блэк поприветсвовали её, протянув руки для пожатия. Забавно однако. Беллатрисса и Пэнси стояли чуть ли не с открытыми ртами, наблюдая как Гермиона по очереди жмёт руку Блейзу и Ориону. Том весело улыбнулся. ♡♧♡ Они изначально не особо взлюбили Гермиону. На это было ряд причин, которые они объясняли ему, будто им вновь по одиннадцать. — Том, она - грязнокровка! — говорил Малфой, сидя на диване в гостиной напротив него. — Её родители магглы, не забывай об этом! — В каком веке ты живёшь, Драко? — парировал Том. — И что, с того что она грязнокровка? Это ей не помешало быть умнее тебя, чистокровного волшебника, держу в курсе. Все притихли, задумавшись. В их головах явно происходили какие-то мыслительные процессы, которые прервались рассуждениями Тома: — Мы должны быть умнее, сильнее других. Нам надо искать все выгоды. Как нам ими стать, если вы не хотите сотрудничать с умнейшими магами нашего времени, только из-за чистоты крови! Подумать только, миллионы лет эволюции ради этого. Никто не смел поспорить с этим. Какими бы не были их предрассудки, с правдой нужно было смириться — несмотря на грязноту крови, Грейнджер была умнее их вместе взятых. В проёме появился ранее отсутвующий по причине отработок Эйвери. — Даже не спорь с этим, — произнёс он, присоединяясь к их небольшому собранию, — ты любишь её, поэтому тебе всё равно на её кровь. Но то, что ты с ней трахаешься не означает, что нам надо идти и делать тоже самое. — Круцио. Тело Эйвери упало в конвульсиях. Лицо, перекосившись от боли, показывало страх. Пускай они боятся. До этого Том к таким методам не прибегал, хотя пару раз грозился это сделать. Вот и время пришло, собственно. Все сидели молча. Наблюдали за представлением. Никто не хотел стать нечто большим чем просто свидетелем. — Это будет с каждым, кто посмеет сказать нечто подобное в её сторону, — произнёс Том. Он подошёл к Эйвери: — Урок усвоен? Тот слабо кивнул. — Собрание окончено, можете быть свободными, — Том радостно хлопнул в ладоши, распуская всех. У него оставалось ещё одно дело — найти её.