Ты

В библиотеку она не пришла. Том ждал её последние полчаса, пока не заметил Парвати Патил — соседку Гермионы. Он подошёл к девушке, которая приветливо улыбнулась. — Привет, Парвати, — вкрадчиво произнёс Том, — не отвлекаю? Она застенчиво заправила прядь волос за ухо. Неужели она думала, что Том с ней флиртует? Он подавил в себе позыв закатить глаза. — Нет, конечно, Том. Том не хотел слишком долго стоять с Патил и делать вид, что ему интересен этот диалог в принципе: — Ты не видела Гермиону за последний час? На её лице тут же отобразилось разочарование и небольшое раздражение. Как можно было так не контролировать свои эмоции? Это всегда поражало Тома. — Я не знаю ничего. — Не делай из себя дуру, — прошептал Том, так, чтобы она точно и отчётливо слышала его, — ты живёшь с ней в одной комнате, и я уверен, что после занятий она направилась в вашу гостиную. Неужели ты её не видела? Она раздражённо ответила: — Да спать она завалилась, как только зашла! Больше я ни слуху ни духу про неё. Том мысленно выдохнул. Она спит, с ней всё в порядке, набирается сил, и это осознание здорово порадовало его. — Так сразу бы и сказала, Парвати. Спасибо за твою помощь. В её глазах на долю секунды отобразилась надежда на продолжение беседы, но Том почти сразу ушёл. Теперь он мог спокойно идти на их небольшое собрание змей, однако план по встрече с Гермионой никуда не делся, а лишь сдвинулся на неопределенное время. ♡♤♡ Они собрались в Выручай-комнате, так как их встречи обычно были довольно компрометирующими. Несмотря на то, что почти все в Слизерине их уважали и в какой-то степени боялись, соотвественно, слово лишнего никому не сказали бы, они не любили уши в таких вопросах. — Итак, — Том вышел в центр помещения, окруженный ребятами, — нас с Гермионой преследовал кто-то на обходе вчера. Его не было видно, но я думаю он как-то связан с отравлением. Все задумчиво уставились на него. Нотт нарушил тишину: — Я исследовал рецепт в дневнике Миртл. Сомнений нет — кто-то пытался специально отравить тебя, на это указывает опасная концентрация одного из ингредиентов, а именно — жабей желчи. Её нужно совсем немного, но здесь указана совершенно безумная дозировка — крайне много, если бы ты выпил чуть больше, то организму бы пришлось очень долго восстанавливаться. Речь идёт о годах восстановления организма, нынешняя магическая медицина до сих пор ищет антидот подобным проблемам. Тео был прекрасен в зельеварении, у него был острый ум и полная, местами безумная, самоотверженность. Том не сомневался — Нотт получил невероятное удовольствие, капаясь в этом рецепте и разбирая его на части. Это был заговор. Какой-то смышлённый ученик, возможно группа, провернул этот план, но всё пошло не так, как он хотел. Том просто почувствовал это в моменте — кому-то нужно было сместить его. Он знал это, но пока что никаких доказательств не было. Всё вело к этому. Но как соотносится эта слежка с отравлением? Соотносилась ли она в принципе? — Том, — тихо и неловко заговорила Пенси, — у меня есть одна догадка. — Я слушаю. Она мялась, явно не желая произносить это, но взяла себя в руки и произнесла: — Мне кажется кому-то не нравится твоя близость с Гермионой Грейнджер. — Что ты имеешь ввиду? — Она грязнокр- — Я запретил так её называть! Пенси заметно дёрнулась от его прикрика, но исправилась: — Она маглорождённая. В Слизерине ещё остались студенты, придерживающихся идей чистокровности. Кому-то может не нравится твоя тесная...ээээ... связь с ней. — Вы считаете, что её родословная определяет уровень её интеллекта? — спросил Том, осмотрев всех присутствующих. — Но разве они не угрожают магическому сообществу? Это сказал Малфой. — Объяснись. Он медленно надвигался на Тома. — Магическая кровь — это благородство. Это наша кровь. Не их. Разве ты не понимаешь это? Том стоял в недоумении. Да, Малфой исходил из семьи очень богатых и влиятельных, чистокровных волшебников, неудивительно, что в его голове это выглядело естественным. — В чём заключается благородство крови, если она не одарила тебя достаточным умом, чтобы стать великим волшебником? Малфой выглядел оскроблённым. — Ты жалкий полукровка, которому никогда не понять всю мощь чистой крови магии, которая годами циркулировала в нас. — Круцио. ♡♤♡ Недолго он его мучил, но он знал — этого достаточно. Все это видели, и уж теперь, точно знали, что будет, если пересечь черту. Это был второй раз, когда кто-то называл Гермиону грязнокровкой и второй раз, когда он использовал круцио. — Все свободны, — Том чувствовал себя крайне уставшим. Он хотел побыть в одиночестве. Это было предательство, и у него почти не оставалось сомнений, что отравил его именно Малфой. У него был хороший мотив, задумался Том. Ему не нравилась риторика значимости маглорождённых, не нравилась Гермиона — он хотел сместить его. Как же трагично — бедный чистокровный богатый парень не получил заслуженной власти. Том устало потёр глаза. Наказание Малфой понёс не за отравление, а за свои высказывания, предающие их идеалы. Правда была в том, что первое время в Хогвартсе Том сам подвергся такому мышлению. Особенно, когда узнал, что является родственником самого Салазара Слизерина. Но было кое-что, невписывающеюся в эту всю картину — Гермиона. Маглорождённая, но самая умная из всех, кого он только знал. В его голове всплыл разговор с ней. Им было около тринадцати лет, и они, как обычно, сидели в излюбленном месте — библиотеке. Гермиона жаловалась ему на то, как Малфой на втором курсе назвал её грязнокровкой. Тогда Тому пришлось разговаривать с ним и его нападки постепенно сократились. Интересно, какого ему было пересекаться с ней, быть с ней в одной компании, мириться с этим? Вероятно, поэтому он и попытался отравить его. Том думал о чистокровности. Это приемственность поколений магии, должно быть такие волшебники считались самыми сильными. Этими мыслями он поделился с Гермионой. — Я думаю, это когниктивное искажение, — она вполне спокойно ответила, продолжая делать записи, — навыки никак не могут определяться чистотой крови. Здесь нет закономерности. — Почему же? Она выглядела слегка обиженной, но сказала: — Дело не в крови, как таковой. А в среде, в которой ты растёшь. Когда ты растёшь, окруженный магией и волшебниками, ты с детства черпаешь эту информацию и тебе проще социализироваться в волшебном мире. Тебе проще стать великим, как ты это называешь. В этом был смысл. — Как же тогда сквибы? Они рождаются в семье волшебников, но сами магией не обладают. Гермиона посмотрела на него, как на совершенно глупого человека, и отложила записи. — Это лишь доказывает несостоятельность идеи чистоты крови. Твои родители могут быть лучшими волшебниками, но у тебя нет способностей к волшебству. Да, это некоторая аномалия в определённом смысле. И да, пример сквибов не особо уместен в контексте, так как мы говорим про влияние магического социума, а отстутсвие магии у сквибов — фактор биологический. Он много думал над её словами. Гермиона, сама не ожидая, замотивировала Тома изучать тему глубже и обширнее. Тогда-то он и узнал, что никаких исследований, подтверждающих теорию чистоты крови как ключевой фактор великой магии — нет. Это просто эго, говорящее чистокровным волшебникам, что они якобы лучше. Этот разговор повлиял на дальнейшее развитие его клуба змей, Тому удалось убедить в состоятельности своих идей о равном мире, что удивительнее, многие пошли за ним и этим он только укрепил свой авторитет. В какой-то момент, Слизнорт назвал их реформатами: "За такими, как вы, стоит будущее". Наверное, в этот момент, Том задумался о том, что Гермиона — действительно одарённая волшебница своего времени. Он хотел быть, как она. Он хотел быть её идеями, её разумом — он хотел понимать мир, как она. Он не знал, хотел ли он быть ей или хотел быть с ней. ♡♤♡ — Выйди в коридор. — Чего? — За дверью в гостиной стоит твой бойфренд уже битый час, — раздражительно ответила Лаванда, суетясь по комнате, — он ждёт тебя. Гермиона проснулась пару минут назад. Может она ещё не проснулась и ей это снится? — Какой бойфренд? Лаванда остановилась посреди комнаты: — Тебе сон память отшиб? Том Реддл стоит за дверью и ждёт тебя. Если тебе интересно, он докапывался до каждого ученика, входящего и выходящего из гостиной. Так что соизволь выйти, пока он не достал всех с Гриффиондора. Гермиона зевнула: — Необязательно было говорить это с такой желчью. И да, он не мой парень. Лаванда усмехнулась: — Как скажешь. Всё-таки я так рада, что Бон-Бон теперь не с тобой, так что можешь развлекаться с кем тебе угодно. Гермиона скривилась. Что за слащаво-мерзкое прощвище? Отвратительно. — Спасибо, что разрешила, — с этими словами она пошла в ванную. Она умылась, надеясь, что холодная вода хоть немного освежит её опухшее лицо. Её кудрявые волосы вздыбились и она пригладила их влажными руками. В гостиной сидели Гарри с Роном, по всей видимости, делая уроки, и проходя мимо, она помахала им, которые, к её удивлению, устало помахали в ответ. Том стоял с закрытыми глазами, облокотившись о стену. — Привет, — её слова прозвучали неловко и скомканно. Он тут же оживился: — О, ты наконец проснулась. Он обвил её плечи руками, уткнувшись ей в волосы. Гермиона обняла его в ответ. В его мышцах чувствовалось напряжение. — Ты выспалась? — через какое-то время спросил он, не отстраняясь от неё. — Не особо, но мне получше. Откуда ты узнал, что я сплю? Он серьезно сказал: — Я проник в твою комнату и следил за тобой. — Очень смешно. — Мне самому жаль, что это не так. Она ощутила, как он улыбается, и улыбнулась сама. Каким бы Том не был, он был ей другом уже столько лет, он был всегда рядом все эти годы. Она обняла его крепче. ♡♤♡ Они были в астрономической башне, Том рассказывал ей случившееся в Выручай-комнате, умолчав самое важное — круциатас на Малфое. — Надо же, — Гермиона задумчиво протянула, — как чисто он это всё продумал. Ведь никто бы не узнал про это, если б не случайность, которая вывела его на чистую воду... План был выполнен идеально, Том был готов встать и аплодировать, если бы жертвой не был он. Он сильно сжал челюсти, и через секунду почувствовал мягкие прикосновения Гермионы: — Ты очень напряжён, я понимаю. Но тебе нельзя терять бдительность, нельзя теряться в эмоциях. Малфой мог действовать не один. Она чертовски права, как обычно. Он мог действовать сообща с кем-то, что скорее всего и делал. Никому нельзя доверять. Он перевёл взгляд на Гермиону, чьи руки обвивали его лицо. С какой нежностью она смотрела на него, с каким трепетом и беспокойством. Её руки мягкие, но холодные, Том наклонил голову и поцеловал центр её ладони. Начинало темнеть, солнце уходило за горизонт, освещая башню оранжево-малиновыми оттенками. Том целовал её, чувствуя вкус её губ на своём языке. Он прикусывал кожу её шеи, оставляя тёмные пятна, которые ей придётся неделю скрывать водолазками. Он мечтал, чтобы она вышла с такой шеей на завтрак. Чтобы все смотрели на неё и видели это — она его. Он мечтал, что она перестанет отрицать очевидное — они связаны навсегда, Том никогда не допустит, чтобы это было по-другому. — Скажи это. Она отранилась, хмуря брови: — Что сказать? — Что ты только моя. — Том... В этот момент на ней отразилась вся усталость того дня. — Полагаю, ты не даёшь мне выбора. — У тебя его никогда не было, — Том наклонил голову, — как и у меня, мы предназначены друг для друга. Гермиона отвела взгляд. — Не знала, что ты веришь в судьбу. — Не верил, — ответил он, — пока не понял, что я не могу без тебя рядом.