Двадцать процентов

- Двадцать пять процентов. Потому что у меня сегодня прекрасное настроение. Слышу, что губы новоиспечённого мэра расплываются в широкой улыбке. Его широкий силуэт теряется в дымном мареве, хотя между нами не больше трёх метров и низкий широкий стол. Басы за толстыми стенами бьют по ушам, маслам и голове. Невыносимо душно. Обтянутые бархатом стены душат, от кожаного дивана потеет зад. - Двадцать. Тянусь за колой без сахара, чтобы смочить пересохшее горло, но в руке почему-то снова виски. Что ж ладно, кто я такой чтобы противиться судьбе? Если она говорит, что нужно догнаться, значит нужно. Горло жжёт, но я даже не морщусь. В отличие от Джека. Этот накрашенный фокус-покус развалил ляжки не далее, чем в тридцати сантиметрах от меня, и скрипит после каждого глотка горячительного. Пьянеет быстрее, чем я рассчитывал. Хочется треснуть ему, а чего толку? Его бедовая подружка, одетая как блядь, делает вид, что нас не знает. Делай, солнышко, у тебя ж на лице написано, что мы все из одного заведения выходцы. - Может, тебе ещё за ушком почесать, киса? – Намджун хохочет низким голосом, блистая ослепительной улыбкой. Чёртов мажор. Богатые предки, мутные делишки, четыре выстрела, клиническая смерть, условный срок и почти год психушки. Но дружки у власти, и вот он баллотируется в мэры. Таков наш город. Сопляк. Младше меня, младше Джека, даже младше Лик! А строит из себя хуй пойми что. Открыто стебёт. Хочется простого человеческого достать обрез и выстрелить ему в лицо. Но четверо угрюмого вида охранников в каждом углу вип-ложа намекают, что не стоит. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Ну, ничего… Работа политика опасна. Каждый рано или поздно находит свою пулю. Ты, Джуни, будешь особенным – раз уж пули тебя не берут, ты найдешь свою дробь. Просто улыбаюсь ему в ответ, но взгляд остаётся холодным. - Вот и отличненько, - резюмирует Намджун, и лицо его становится серьёзным, - если возражений нет, то предлагаю это отметить. За долгое и продуктивное сотрудничество! Он протягивает стакан, в нём вкусно стучит лёд. - Двадцать, - упрямо улыбаюсь я самой очаровательной своей улыбкой, не двигаясь с места. И без того узкие глаза Намджуна щурятся ещё сильнее. Он раздосадовано морщит нос. - Мы можем решить это как мужчины, - говорю я, - если ты перепьёшь меня, я буду отстёгивать тебе двадцать пять процентов, а если я тебя – то двадцать. Идет? Или малыш Джуни испугался? Хожу по краю. Джек медленно повернул ко мне голову и вытаращился. Без своей дурацкой шапки он выглядит куда солиднее, и все равно дурак. Очко сжато. Отпускает тогда, когда Намджун снова начинает сногсшибательно улыбаться. Ёбаный сосунок. Но до чего огромный…Глаза его дьявольски блестят в полумраке. - Уверен? – спрашивает он снисходительно, дёргая плечом. - Да или нет? - Давай. Это забавно. Мы подружимся, я уверен. Иди нахуй, Джуни. Я уверен в том, что мне такие друзья нахуй не сдались.

* * *

Пьём до того, пока вся комната не начинает плыть. А потом ещё. Снова и снова. Хуй мне чего будет, я непробиваемый, и виски меня не берёт. Господин мэр также держится на удивление прекрасно. Помимо что ли выливает? Уже хреново вижу. В пальцах холод стакана. Глаза жжёт сигаретный дым. Басы сношают мозг через уши. Лик покачивает ногой в кеде, и пока мой взгляд лениво следит за неровной амплитудой, она пожирает глазами чертового врага. Намджуна. Посасывает сладкий фильтр сигареты и смотрит. Джек ковыряет обивку дивана накрашенным ногтем. Запрокинул голову на спинку и глубоко дышит. Я знаю, что его грудь в чёрной майке медленно вздымается и опускается. Не вижу, просто знаю. Наливаю себе ещё.

* * *

Лик медленно танцует под что-то невероятно тягучее. Плавно двигает бедрами, оглаживая себя узкими ладонями. Намджун закуривает, не отрывая от неё драконьего взгляда. - Чья такая киска? – усмехается он, обращаясь ко мне, - твоя? - Моя, - отвечает Джек. Взгляд у него острый, немножко ревнивый. Да брось, друг, после всего, что она с тобой сделала?.. - Бывшая, - хихикает Лик. Одна рука у неё на бедре, а второй она сжимает своё горло. Рот у неё приоткрыт. Глаза сверкают безумным огоньком из-под полуприкрытых век. - Не против, если я поиграюсь? – взгляд смеющийся, - иди ко мне, солнышко, - Намджун хлопает себя по колену, - я тебя не обижу, обещаю. Проходя мимо, Лик ласково касается пальчиками джекова подбородка. Он резко отстраняется. Кадык дергается, под ним едва виднеется в полумраке неаккуратный длинный шрам от её ножа. Она обворожительно смеётся. Мне нужен перерыв.

* * *

Лик сидит у Намджуна на коленках. Когда это успело произойти? Какого вообще хуя? Так и думал, что она нам нихуя не друг. Да пошла она… Намджун приобнимает её широкой ладонью, прижимает к себе. Во мне закипает злость, но голова мутная. Джек касается моего колена своим. Больше не могу пить, но и соперник тоже не пьёт. Вместо этого он бесстыдно тискает нашу Лик своими лапищами, а та обнимает его за шею. Правила игры меняются? Он трётся носом об её очаровательный носик, она ласково гладит его по обесцвеченным волосам, зачёсанным назад. Он впивается в её шею губами, она ахает и только сильнее сжимает пальчики на его мощных плечах. - Чего мы так добьёмся? – Джек выглядит спокойным. - Мне плевать. Меня интересуют только бабки, - отвечаю я и лениво закуриваю, - пусть развлекается. Может, удастся скинуть процент.   Лик перекидывает ногу и седлает бёдра Намджуна. Он аккуратно придерживает её за талию, затянутую в полупрозрачный чёрный корсаж. Она делает пару будто бы случайных, дразнящих движений задницей. За это он хватает её за затылок и низко рычит. Они соприкасаются ртами, влажно блестят языки. Целуются горячо и вкусно. Она тихонько постанывает в его рот, и начинает двигать бёдрами. Его ладони властно сжимают её попку. Она словно игрушка в его руках. Я наблюдаю заворожённо. - Эти двое сосутся так, будто нас здесь нет, - ухмыляюсь. - Что ж, может его глотка следующая на вскрытие, - хихикает Джек и допивает свой виски одним глотком. Неизменно кряхтит после, - время покажет, кто из нас идиот. Не отрываясь от поцелуя, Намджун вскидывает насмешливый взгляд на нас. - Ты ужасно вкусная, но нехорошо обижать дорогих гостей, – шепчет он едва слышно ей на ушко, - давай, покажем им, что у тебя есть, куколка. Лик послушно повинуется его направляющим рукам, и переворачивается, садясь на него задом. Прогибается в пояснице и прижимается лопатками к широкой груди. Его губы приникают к её шее, ладони мягко, но настойчиво помогают ей развести ноги шире. Её грудь тяжело вздымается, и его руки скользят вверх по бедрам, по талии, на лиф. Пальцы хватают ткань обоих чашечек и рывком спускают их. Дымному душному полумраку являются две шикарные белые груди с очаровательно розовыми сосочками. Сука Намджун по-хозяйски поочередно сжимает их обе. На одной грубо зажимает сосок. Лик стонет и агрессивно ёрзает на намджуновой ширинке. Девочка теряет голову. Мой член делает четыре уверенных толчка на свободу. Что ж ты творишь… Намджун легонько шлёпает Лик по сиське и получает в ответ тоненький писк. Я с трудом сглатываю и скашиваю взгляд на Джека. Он смотрит на них исподлобья, напряженно, и я почти уверен, что сопит. Касаюсь его бедра костяшками пальцев. Словно в замедленной съёмке он поворачивает голову ко мне. Он выглядит как ребёнок. Чёртовы глаза, чёртовы капризно изогнутые губы. Меня охватывает желание обнять его так крепко, как никогда ещё не обнимал. Лик стоит рядом, когда я возвращаю рассеянный взгляд на место. Лиф на месте, прическа чуть растрепана. Она безумно улыбается и сдувает прядь с лица. Смотрит на Джека. Чёртова сумасшедшая сука. Намджун заинтересовано наблюдает. Он сподвигнул её на это? Не сомневаюсь. Он даже забыл выпить, так и замер, поднеся стакан апельсинового сока к губам, когда Лик вдруг уселась на Джека. Так же, спиной к его груди. Уселась, откинула голову на его плечо и принялась сладенько извиваться. Её задница, туго затянутая в чёрные брюки, с напором заелозила по джекову паху. Тот судорожно вздохнул, и не зная куда деть руки, застыл, вытянув их чуть вперёд. - Обними меня, пожалуйста, оппа, - хнычет Лик и хватает его руки, чтобы положить их себе на талию. Джек не сопротивляется. Он напоминает испуганную козочку, без движения. Я не вижу его лица, мешает растрёпанная башка Лик. Она продолжает ёрзать на нём, сладенько постанывая. Наверняка, чувствует сейчас, как упругими мощными толчками поднимается его член, и в конце концов упирается между её булок. Пальцы Джека наконец сжимаются на её талии. Маленькая шлюха стонет. Поворачивает голову и влажно целует его. Он отвечает ей, хватая до безумия красивыми губами её накрашенные губы. Острым язычком аккуратно обводит её приоткрытый ротик. Она хватает его за волосы и мажет пальцами по скулам. Маленькая шлюха отбирает у меня Джека. Лик отрывается, приоткрывает глаза и томно смотрит на Намджуна, продолжая медленно двигаться. Тот смотрит в ответ. Он сидит, откинувшись на спинку дивана и закинув одну ногу на другую. Его поза выглядит расслабленной. Его взгляд потемнел от возбуждения. Этого ты хочешь, да? Ёбаный извращенец. Намджун едва заметно подает знак двумя пальцами, и Лик тут же послушно переползает с джековых коленей на мои. Как же суки любят властных ублюдков… Хотел бы я быть таким ублюдком. Лик садится лицом ко мне. Кладет руки мне на плечи и принимается двигаться. Она горячая, неадекватная, и мне тесно в трусах. Наши лица слишком близко, мы едва не касаемся лбами. Она запускает пальчики в мои отросшие почти до плеч, влажные от духоты волосы. Горячо дышит мне в губы. Её рот до сих пор влажный от джековой слюны. Облизываю их тоже, слизывая влагу, и она, словно хищница, тут же ловит мой рот своим. Он мокрый и прохладный. Её язычок мог бы принести мне миллион оргазмов, если бы эта сучка не была такой ёбнутой. Она елозит киской и попкой прямо на моем мощном стояке сквозь слои ткани. Её пальцы хватаются за ворот моей рубашки и дергают в стороны. Отлетают пуговицы. Моя грудь гораздо скромнее намджуновой, и намного бледнее, но мне, угадайте что? Мне насрать. Она сама стягивает чашечки лифа вниз и прижимается ко мне. Её сиськи нереально нежные и мягкие. Это заставляет меня резко вдохнуть. Голова кружится. Её язычок находит моё ухо. - Оппа, - шепчет она наиграно тонким голосочком. На деле её голос сравним, пожалуй, с моим. Если бы я был девушкой, конечно, - пожалуйста, позаботься обо мне, - почти хнычет. Обхватываю одной рукой её со спины поперёк, а второй беру за волосы. Толкаюсь разок тазом. В ответ она начинает лизать мое ухо ещё усерднее. Поднимаю взгляд. Намджун смотрит томно, кусая свои щеки изнутри. Этот процесс придаёт ему чертовски брутальный вид. Он выглядит старше и серьёзнее. Бежевая водолазка смотрится на нём безупречно.  Лик берёт моё запястье и вбирает в рот два пальца – указательный и средний. Сразу на всю длину. Блять. Я чувствую ими чуть шершавую, сколькую от слюны поверхность языка, и сам толкаюсь глубже. Лик закрывает глаза и послушно сосёт. Поднимаю взгляд. Намджун опускает обе ноги на пол и откидывается назад. Я вижу, как он, плотно сжав губы, мнёт свой внушительный член сквозь брюки. - Куколка, - охрипшим от желания голосом зовёт он, - достаточно. Иди ко мне. Сейчас. С мокрым чпоком она выпускает мои пальцы изо рта, вскакивает, и едва ли не в припрыжку спешит к ублюдку. Её шикарные груди легонько подпрыгивают. Намджун стягивает с себя водолазку и расстегивает ремень на брюках, глядя Лик в глаза. Его грудные мышцы и плечи вызывают у меня жгучую зависть. Он не рельефный, просто большой. Лик без слов опускается на колени и кладет ладошки на его раздвинутые бёдра. Он выпускает твёрдый член из тканевого плена и мягко притягивает её за затылок. Она очаровательно скрещивает стопы, опускает голову и берёт в умелый ротик. Почти сразу на всю длину. Вау. Опытная.  Искоса смотрю на тяжело дышащего Джека и едва заметно ухмыляюсь. Эти двое зря времени не теряли. Лик не сосёт, нет. Она обслуживает господина мэра иначе, горлом. У меня отличный слух. Я слышу, что её губы даже не сомкнуты вокруг члена, вместо этого она берёт глубиной, высунув плоский язычок и насаживаясь до конца. Быстро-быстро, издавая отвратительно прекрасные звуки, от которых у меня щекотно в яйцах. Наверняка ещё и смотрит ему в глаза, изогнув брови. Как послушная глупая кукла. Однако это большое наебалово. Так умеют только по-настоящему хитрые девочки. Её маленькие пучки сто раз перекрашенных волос смешно дёргаются. Намджун не может оторвать взгляда от этой умницы. Лик отстраняется, берет член в кулачок, и принимается остервенело вылизывать гладко выбритые яйца. Намджун стонет, прикрыв глаза. - Оооh, good girl, - тянет он с любовью. А я, по-моему, потерял челюсть. В какой момент Лик оказалась на ногах, я не заметил. Намджун поднялся следом – скинул брюки и остался абсолютно голый. Этот ублюдок хорош. Помню его дрищом, но те времена прошли. Он на полголовы выше её, и намного шире. Он расстегивает её корсет и бросает на пол, а затем кидает её животом на диван. Лик взвизгивает, когда он резко стягивает с неё брюки вместе с трусиками. Опираясь на колено, он нависает над ней: - Можешь называть меня папочкой, куколка. Его глубокий голос переходит в рык, и этого достаточно для того, чтобы Лик в нетерпении задрала бледную попку. Она восторженно открывает ротик и выгибается навстречу, пока Намджун не вдавливает её в диван. Она с писком задирает ножки, когда он начинает ритмично долбить её мокрую киску. Он делает это сосредоточенно, агрессивно, брутально. Его крупное тело двигается как единый отлаженный механизм, брови нахмурены, рот приоткрыт. Лик пищит от восторга под ним. - Да, папочка, пожалуйста! Твой сладкий член делает мне так хорошо! – её голос срывается на скулёж, когда он меняет угол проникновения и еще сильнее наваливается на неё. Я иронично приподнимаю бровь. Мне до боли в паху хочется трахаться. А пока трахается только этот ублюдок. И не с кем-то, а с нашей девочкой. - Папочка, наполни меня! – почти кричит Лик, отчаянно цепляясь пальчиками за намджуново запястье в серебряных браслетах. Он делает, что она просит. Несколько мощных ударов бёдрами о мягкую задницу и наша девочка полна. Он плюхается на диван, вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, другой рукой гладит её прехорошенькую попку, до сих пор неудовлетворённую. Поскуливая, она разворачивается и ластится к своему дэдди, он в ответ бровью намекает на нас. На нас двоих, сидящих напротив с позорно стоящими членами. Она как кошка сползает на пол, огибает столик и забирается мне на колени. Но вопреки моим ожиданиям, ползет дальше. Когда останавливается, её оттопыренный зад остаётся у меня, а растрёпанная голова у Джека. Она совсем голенькая, её кожа гладкая и прохладная, местами покрытая мурашками. Я оглаживаю её по попке, и она отзывается, выгибаясь мне навстречу. Она в нетерпении просовывает руку между ног и неожиданно крепко хватает меня за запястье. Направляет. Я понимаю. Густо сплевываю на свои пальцы и ввожу их в её растраханную, влажную дырочку. Она нетерпеливо скулит и насаживается на мои костяшки, усиливая напор. Сперма внутри упрощает скольжение. Лик кладёт голову на джеков пах, высовывает язычок и начинает лениво и мокро облизывать ткань его брюк в районе напряжения. Он непроизвольно ахает. Нахожу, что это звучит прекрасно. Усиливаю напор, чуть сгибаю пальцы, надавливая на переднюю стенку влагалища. Она стонет, и начинает насаживаться сильнее, и лизать усерднее. - Оппа?.. – жалобно просит она, поднимая кукольный взгляд на Джека, - можно я?.. - Можно, - усмехается где-то там Намджун. Хочу отпиздить его. - Сегодня можно, - звучит справа от меня, и я не сразу понимаю, что это слова Джека. Голос у него низкий и хрипловатый, непривычный и тон какой-то…повелительный?   Лик обрадованно стягивает с него широкие брюки, высвобождая крупный, налитый кровью член. - Оппа ведь поможет мне? – спрашивает она уже меня, хлопая ресничками. Макияж у неё немного размазан. Я отчаянно торможу. - Что ты сказала? – пригибаюсь, хмуря брови. - Смотри какая конфетка, - она закусывает губу, всеми силами демонстрируя обворожительный толстый член с блестящей от предэякулята головкой, - хочу разделить её с тобой, оппа! Я растеряно гляжу на Джека и не узнаю его. Волосы спадают ему на лицо, уголки губ опущены, челюсти плотно сжаты, глаза полуприкрыты. Он смотрит на меня. Я никогда прежде не видел его таким. Меня бросает в дрожь, предплечья покрывают мурашки. - Окончательно ёб-ёбнулась? – интересуюсь я предательски дрогнувшим голосом. - Только посмотри, как этот мальчик нуждается в ласках! Ну как ты можешь быть таким бессердечным, оппа? – дует губки Лик и легонько мажет язычком под головкой. Член (если честно, я бы лучше назвал его хуищем) дёргается в ответ. Джекова ладонь ложится мне на затылок и настойчиво надавливает. Сам не знаю какого хуя, но подчиняюсь. Лик радостно сползает на пол, уступая мне место, и устраивается между джековых ног. Я зависаю над хуищем в каких-то пяти сантиметров. Лик приближается и улыбаясь, лижет ствол с таким видом, будто это и правда леденец. - Смотри, как нужно, пупсик, - уже своим голосом говорит она. Лик демонстративно закладывает руки за спину, высовывает язычок и медленно насаживается головой на джеков хер, не без труда проталкивая его в глотку. Касается губами основания и замирает так на несколько секунд, а затем принимается быстро-быстро двигать головой вверх-вниз. Она похожа на пружинку. Голубыми, широко раскрытыми глазками она смотрит Джеку в глаза, и ни на секунду не останавливается. Амплитуда её движений совсем небольшая, она лишь балакает его головку где-то в горле. Внезапно Джек хватает её за волосы и снимает её голову со своего члена. Лик капризно охает и тут же просит ещё, тянется язычком к своей конфетке: - Пожалуйста-пожалуйста, оппа! Так нечестно!.. – обиженно скулит она. Джек смотрит на неё тяжёлым взглядом, молча. Она играет, но он, похоже, нет. Чем они чертовски похожи, так это такими вот играми. Актёры. Два сапога пара, сука! Джек грубо держит её за волосы ещё пару секунд, сверля взглядом, а затем резко насаживает обратно. Член входит до упора, носиком она упирается в его плоский живот. Она принимается было воодушевлённо двигаться, но он не даёт ей пошевелиться, удерживая в таком положении. Она издает странный звук, пускает слюнявые пузыри и послушно замирает. Марево в комнате застывает. По моим подсчётам, проходит около минуты. Она невнятно скулит и трижды аккуратно шлёпает его по бедру. Выглядит как условный знак из прошлой жизни. Джек не реагирует, продолжая удерживать её на своём члене за волосы. Она шлёпает ещё раз, затем ещё, уже не трижды, а больше. Её глаза наполняются слезами, она упирается ладонями в его бёдра и начинает вырываться. - Отпусти, Джек, - говорю я, заворожённый. Он не слушает меня. Лик дёргается всем телом, воздух шумно выходит из её горла, она впивается ногтями в его ляжки. - Ты убьёшь её, - спокойным тоном предупреждает Намджун откуда-то из ватного далека. Я слышу, как Лик задыхается. Джек отпускает. Она слетает с его члена, испуганная, мокрая от слёз, с потёкшей тушью. Отталкивается и падает на пол, от её рта к члену тянется несколько толстых нитей слюны. Она глубоко и часто дышит, ошеломлённо глядя на Джека. - Это мелочь в сравнении с тем, какие ощущения ты подарила мне, - рычит он. Мне хочется засмеяться, но я держусь. А вот Намджун хмыкает. Лик опускает глаза в пол. - Я больше так не буду, обещаю, оппа-а-а-а, - снова играет она, и даже улыбается. Её щёки красные, так же, как и глаза. Она с азартом кладёт руку на мой затылок и притягивает мою голову обратно к члену. - Давай, пупсик, теперь это твой леденец, - её улыбка не вполне адекватная. И я сдаюсь. Старательно пряча зубы, обхватываю губами головку и двигаюсь вверх-вниз. Джек охает, и это очаровательно. Член на вкус слегка терпкий, и очень, очень, мать его, вкусный. Щекочу язычком уздечку и играюсь с уретрой. Джек же невозможно ласково убирает мои волосы с лица и аккуратно собирает их в кулак. Держит мои волосы, пока я сосу его член. Охуеть. Пробую поднять взгляд, но это не так просто, как кажется. Плюю на это и продолжаю так. Член толстый, и челюсть начинает затекать с непривычки. Пробую протолкнуть его глубже, но натыкаюсь на рвотный рефлекс. От возбуждения кружится голова. Пожалуй, во мне слишком много алкоголя для таких экспериментов. - Посмотри, какая умница, - воркует Лик, усаживаясь на намджуново колено. Делаю лёгкие всасывающие движения и ощущаю себя шлюхой. Мой собственный член намного скромнее джекова и уже давно стоит камнем. Справедливо думая «сгорел сарай – гори и хата», я прогибаюсь, оттопыривая зад, и сосу с удвоенной силой. Боже, какой он вкусный… Его хриплое дыхание забивается мне в уши сладкой ватой. Я хочу, чтобы он стонал. Пускаю в ход руки, глажу ладонями его бедро так нежно, как могу. Сосу отчаянно. Пробую выпустить язык, но челюсть сводит от боли. Отрываюсь и принимаюсь бурно вылизывать его уздечку. Смотрю ему в глаза и вижу, как в чёрных омутах пляшут язычки безумия. У меня наверняка тоже. Но мне уже похуй. Слышу, как визжит Лик, когда Намджун кидает её на диван. Поворачиваюсь в ту сторону, не отрываясь от сладенького хуя и наблюдаю, как он задирает её ножки вверх, а сам принимается неистово вылизывать её насквозь мокрую киску. Он совершенно не стесняется звуков, хлюпая и чмокая эту прелесть, и я ему за это благодарен. Прижав кулачок ко рту, Лик, скрученная пополам, только сладко поскуливает в ответ, а другой рукой нежно треплет Намджуна за волосы. Он рычит от удовольствия, то размашисто облизывая её киску, то играя кончиком языка с возбуждённым клитором. Она ведёт себя так, будто готова обмочиться от удовольствия. Давай, крошка, обоссы этого гада. Ха-ха. Лик кончает феерично, вся сжавшись в комочек и отчаянно пища. Намджун не даёт ей и секунды покоя, тут же усаживая её на себя так легко, будто она вообще ничего не весит. Его снова затвердевший член пронзает мокрую киску легко и непринуждённо, она взвизгивает и обвивает его шею руками. Прижимается так сильно и доверительно, словно маленькая девочка к своему отцу. Утыкается в его ухо и тихонько хнычет, а как только он начинает ритмично двигать бёдрами, в голос стонет. Он крепко держит её за талию, она подпрыгивает на нём, стараясь прижаться ещё сильнее, ещё ближе. - Я всё про тебя знаю, детка, - с придыханием сообщает Намджун, его голос низко вибрирует в тесноте, духоте и полумраке, - кто ты есть, кем ты была, сколько раз ты лежала в Аркаме, с кем спала и что ела на обед. - Мне плевать на это дерьмо, - задыхаясь и уже не играя, говорит Лик, неистово двигая бёдрами и прижимаясь раскрасневшейся щекой к его щеке, - просто не отпускай меня. Можешь наказать, унизить, попытаться убить, делай что хочешь потом… Только не бросай сейчас! В её голосе нотки истерики. - Не беспокойся, ангел, - урчит мэр, целуя её ключицы, - прямо сейчас я люблю тебя. Мои глаза наполняют слёзы, в носу щекотно, толи от жгучей зависти, толи от того, что взял слишком глубоко. Какой абсурд… Или я слишком пьян, чтобы здраво оценить спонтанные взаимоотношения двух психов. Толи я уже в сопли, толи мне катастрофически хочется так же. Отрываюсь и смотрю на Джека с таким выражением лица, будто мне шесть, и мою игрушку только что отдали другому. В груди у меня штормит океан грусти, и крошечную шхуну под именем надежды вот-вот захлестнёт девятым валом. Джек смотрит на меня откуда-то издалека, мутным, очарованным взглядом. Рот его приоткрыт, и я приближаюсь к его соблазнительным губам, но замираю в паре сантиметров: - Ты выглядишь как котёнок, - невыносимо нежно улыбается Джек-а, опуская взгляд на мой рот. Я подгибаю уголки губ, делая подобие кошачьей улыбки и чуть хрипловато сообщаю: - Мяу. Дальше происходит последнее, чего хочется ожидать от ситуации – он толкает меня в грудь, и я падаю с дивана на пол. Ударяюсь плечом об угол стола и приземляюсь набок, воздух выбивает из груди, рука и лопатка наливаются болью. Перекатываюсь на спину. Волосы прилипли к влажному от пота лбу, рубашка на одной пуговице растрепалась по сторонам, обнажив до стыдного бледную грудь. Джек грациозно опускается сверху, и его бесстыже торчащий из-под приспущенных штанов член касается меня чуть ниже пупка. Вздрагиваю. Джек нависает надо мной, его лицо наполовину утопает в глубокой тени, утяжеляя черты, а влажные чёрные волосы обрамляют его по краям. Мы замираем так, я глубоко дышу, и с каждым движением диафрагмы мой живот немного потирает его уздечку. Внезапно он оживает, и начинает рывками стягивать с меня широкие джинсы, а я… Я нихуя не сопротивляюсь. Трусы ожидает та же участь, и вот я уже почти полностью голый под ним, в одной расстёгнутой рубашке да шнурованных ботинках. Мой собственный член, сильно уступающий в размерах джекову, твёрдый как палка, до ужаса чувствительный и абсолютно беззащитный, демонстративно венчает узкие бёдра. - Мяу, - упрямо хриплю я, и Джеку будто срывает крышу. Он срывает с себя куртку, за ней майку. Он худой, но невероятно красиво сложен. Любуюсь как резкие тени очерчивают мягкие линии его пресса, но недолго, потому что он сразу же падает на меня сверху. Он суёт два изящных пальца себе в рот и собирает ими слюну, а через секунду, я уже чувствую их у своей задницы. Цепляюсь за его твёрдые плечи и ненавижу себя за это, но слегка приподнимаю ноги, чтобы ему было сподручнее. Джек тяжело и хрипловато дышит и медленно надавливает на мой анус, и я, блядь, не ломаюсь. Я впускаю его. Мне больно, мне страшно, глаза наполняются слезами, сердце бешено колотится в груди, но это то, чего я сейчас хочу. Изнасилуй меня, Джек. Возьми силой, сделай больно, опусти меня, растопчи меня. Я вижу только его скулу и линию челюсти, я слышу только его дыхание, я чувствую только его пальцы в своей заднице. Анус пульсирует и жжётся, но я шлю эту боль нахуй и усилием воли расслабляю мышцы. Он толкает пальцы глубже, по костяшки, а у меня чувство, будто до самого желудка. Он грубо трахает меня, в дырке мокро хлюпает слюна, а я только выше задираю ноги в тяжёлых ботинках так, что почти уже прижимаюсь яйцами к его паху. Он резко убирает пальцы, и если честно, в этот момент я боюсь только обосраться. Но мне не суждено, потому что он быстро добавляет немного слюны и еще один пальчик. Мне хочется скулить, но я держусь, лишь коротко ахая. Он подбирает мою левую ногу под коленом и задирает её выше, фиксируя на сгибе своего локтя. Чувствую себя похотливой шлюхой, и не могу остановить это. - Агуст, - он очень близко, заинтересованно разглядывает моё лицо, ритмично работая рукой. - А-а-а? – всё, что я могу сообразить в ответ. - Помяукай. Это приказ. Он звучит как грёбаный маньяк. От этой мысли у меня кружится голова и сладко ноет где-то внизу. - Мяу-мяу, - жалобно мяукаю я, и он окончательно звереет. Переворачивает меня на живот так резко, что я едва успеваю помочь ему, и вжимает щекой в плетёный ковер на полу. У меня дрожат и разъезжаются колени, от страха и нестерпимого возбуждения. Он грубо раздвигает мои ноги и густо сплёвывает себе на руку, я в отчаянии кусаю губы и прогибаюсь в пояснице, как кошка. Он размазывает вязкую слюну по моей заднице и, наконец, вставляет. Короткий вскрик вырывается из меня непроизвольно. Мне не хватает только искр из глаз, потому что этот засранец, по-моему, засадил мне сразу на всю длину. Или я ошибся, и это только начало?.. Одно движение, и меня словно прошибает током – крошечные сладкие мурашки разбегаются по телу, когда джеков член задевает простату. Ощущения остры, мучительны и сладостны одновременно. Сердце бешено пульсирует в висках, я прижимаюсь мокрым лбом к холодному полу. Джек держит меня за тазовые кости и толкается крепкими бёдрами вперёд, и его хуище рвёт меня изнутри. Мой предательски тугой анус едва ли не трещит вокруг толстого, горячего, твёрдого. В горле пересохло, слёзы текут по щекам. - Изнасилуй меня, Джек! - скулю я, оборачиваясь. Ни черта не вижу сквозь пелену слёз и головокружение. В ответ он толкается ещё раз, глубже, и ещё. Проезжается по простате. Снаружи меня разрывает, внутри же сотни крошечных язычков вылизывают самое чувствительное, что у меня есть. Некоторые из них кусаются. Не выдерживаю и стону в голос, ненавидя и обожая Джека за всё это. Где-то в кружащейся каруселью комнате взвизгивает Лик: - Только посмотри! Они трахаются! Хочу это видеть! Она становится в коленно-локтевую позу прямо передо мной, и призывно поводит попкой, приглашая Намджуна выебать её здесь как следует. Он не заставляет себя долго ждать, и грязно сплюнув на ладонь, грубо берёт её сзади. Его движения ритмичные, мощные и невероятно властные. Лик с удовольствием подмахивает ему, тоненько подвывая и кусая губы, но не спускает поблёскивающих глаз с моего лица. Мои ноги мелко дрожат, я дышу часто-часто, как пёс. Джек входит в ритм, и задница моя немеет, отводя боль на второй план. Я дёргаюсь каждый раз, когда его головка поршнем проходится по напряжённой простате, и мой бедный член дёргается вместе со мной. Джек входит во вкус и стонет скрипучим голосом, от которого у меня мурашки. Он хватает меня за волосы и тянет на себя, заставляя прогнуться в спине, и вдруг начинает двигать бёдрами медленно и чертовски плавно. Моя бедная простата подвергается глубокому массажу, и меня одолевает сладкое чувство, будто я вот-вот обмочусь. Лик восторженно пищит, когда Джек оттягивает мою голову ещё сильнее, и вдруг начинает яростно долбить меня. Мои стоны хриплые и частые. Моя дырка развратно хлюпает, его литые бёдра звонко шлёпают о мой бедный зад. Дьявол бы тебя побрал, Джек-а…Это то, чего я от тебя ждал. Чего я хотел. Это твоя безумная власть. Я балансирую на грани экстаза и обморока. Намджун придумывает взять Лик за волосы и оттянуть её точно так же, как Джек натягивает меня. И всё для того, чтобы максимально сблизить наши лица. Мы с ней соприкасаемся щеками. Её щека мягкая и очень горячая. Горячая, как лапша рамён, как камин суровой зимой, как нагретый солнцем капот машины. Она высовывает язык и облизывает мою скулу. Больше нихуя не соображаю. Хватка джековых пальцев в моих волосах крепкая. Закрываю глаза и представляю его лицо. Завожусь от одного звука его дыхания. Меня укачивает. Мой бесполезный член ритмично ударяется о живот, и больше ничего не может. Папочки дерут своих девочек. Лик повышает тональность своих стонов, и, наконец, кричит. Я смутно вижу ладонь Намджуна на её киске. Она дрожит всем телом, и, кажется, мочится под себя, кончая. Её папочка довольно урчит ей на ушко, и вскоре кончает сам. Я тоже хочу кончить. Я много вытерпел и заслужил оргазм. Мне нужна поза. Не помню, как вырвался из цепкой джековой хватки, как толкнул его на диван и как сел сверху. В голове так мутно и хорошо, и мысль только одна, что бешено носится под сводом черепа. Мои ляжки дрожат, но продолжают служить мне верой и правдой, медленно усаживая мою тушку на толстый член. Он проскальзывает в меня куда легче, но всё ещё напоминает кол для казни. Опускаюсь на него с мазохистским удовольствием, и тягуче стону, когда нахожу нужный угол. Кладу ладони на джекову грудь, как девчонка, и криво улыбаюсь этой мысли. Джек дышит, громко и развратно, и смотрит на меня совершенно безумным взглядом из-под мокрой чёлки. Хватаю его за шею и с рыком впиваюсь в его губы. Он открывает рот шире, и наши языки бездумно лижут друг друга, пока я двигаю задницей как заправская шлюха. Джек вкусный, он везде вкусный, я жадно глотаю его слюну и прикусываю за пухлую губу, а затем совсем теряю контроль и начинаю вылизывать его гладкую щеку, скулу и линию челюсти. Поза такая, что внутри у меня искрит бенгальский огонь, и когда догорит – я кончу. Намджун плюхается на диван рядом, берёт Джека за волосы и слегка запрокидывает его голову назад. Джек скалится. Голос Джека приятно потрескивает, я вижу его соблазнительный кадык. Провожу по нему длинными узловатыми пальцами. Кто-то прижимается ко мне сзади. Это Лик. Чувствую, как тонкие пальчики ощутимо сжимают моё горло, а вторая ладошка гладит внутреннюю сторону напряжённого бедра, слегка проводя ноготками. Стону, растворяясь в ощущениях. - Ты сегодня так чудесно мяукал, котик, - сладко шепчет она мне на ухо, - не знала, что ты так умеешь. Посмотри на Джека, ему так хорошо. Правда, он большой? Но ты такая умница, принимаешь его целиком. Готова поспорить, у него ещё не было киски слаще, чем твоя попка, - усмешка. Я смотрю на румяное лицо Джека. Его зубы влажно поблёскивают, ноздри трепещут. - Кончай, котик, - она лижет мое ухо. Её правая рука перебирается выше и легонько, едва-касаясь, ведёт пальчиками по моему стволу вверх, к головке. - Агуст… - дрогнувший голос Джека звучит прямо у меня в голове. Он срывается на тихий писк, сжимает мою талию до синяков, и выстреливает горячей густой струёй прямо в мои кишки. Бенгальский огонь гаснет, и вместо него в животе взрывается гигантский фейерверк. Боль исчезает. Член внутри будто растворяется и становится со мной одним целым, наполняя каждую клеточку моего тела удовольствием. Мне горячо и до тошноты сладенько. Открываю рот в безмолвном «о» и жмурюсь, продолжая отчаянно двигаться, выдавливая последние нотки оргазма, а тот всё не заканчивается. - Джек-а-а-а-а… Лик отпускает моё горло тогда, когда волны стихают. Обмякаю и утыкаюсь носом в тёплую джекову шею. В голове легко и пусто. Медленно возвращаются звуки и запахи. Низкие басы и скрип диванной кожи. Негромкие шутливые разговоры Намджуна и Лик. - Двадцать, - усмехается Намджун, и легонько хлопает меня ладонью по плечу, - я отлично провёл время. Думаю, мы сможем подружиться снова. Слезаю. Поднимаюсь на негнущиеся ноги и кое-как надеваю штаны. Свои ли? Похуй. Головокружение никуда не делось, ещё и мутит. Спиртовая вонь вискаря, недоеденного кимбаппа, мужского пота и спермы проникает в ноздри, и я чувствую, что меня вот-вот стошнит. Дверь распахивается как раз тогда, когда моим непослушным пальцам удаётся-таки застегнуть пуговицу на джинсах. Человек в костюме морщится, как только переступает порог, и замирает, глядя на нас. Даю Джеку отмашку и шагаю на выход. Желудок подскакивает к горлу, меня ведёт в сторону, и цепляясь за плечо человека, я облёвываю ему брюки. Дважды. Сплёвываю вязкие остатки, несущие спиртом и бычками, и очаровательно улыбаюсь бедолаге. Сказать, что он в ахуе – ничего не сказать. - Будем знакомы, - говорю. Где-то позади взрывается смехом Намджун: - Джин, дружище, я куплю тебе новые! Парень слегка умаялся за вечер, прости ему это. Мне резко становится легче, я сжимаю спасительно плечо в знак благодарности и иду дальше, оставляя блядский цирк позади. Мне в спину доносится визгливое «пристрелю!», и я глупо скалюсь. Клуб бурлит и вибрирует. Шагаю сквозь танцпол к выходу. Сталкиваюсь с пьяными посетителями, и не замечаю этого. Кто-то неловко проливает коктейль на короткий рукав моей рубашки, но мне насрать. Двадцать процентов. Связи в мэрии. Джек. Who`s the king? Who`s the boss? Толкаю тяжелые двери, и прохладный утренний воздух ударяет мне в лицо. На исчерченном некрасивыми бетонными небоскрёбами горизонте занимается рассвет. Вдалеке воет полицейская сирена. Лабиринты улиц ещё пусты, но очень скоро заполнятся ретро-тачками и вечно спешащими пешеходами. Кричат чайки. С шелестом ползёт по асфальту газетный разворот. Горхэм медленно пробуждается ото сна. Бугай в кожаной куртке участливо открывает мне дверь в мой коричневый Плимут. Осторожно сажусь внутрь и опуская стекло до упора, высовываю башку на улицу. Задница саднит и ноет, но мне что? Мне насрать. Растрёпанный Джек вразвалочку спускается по ступенькам и щурится на восход. Ветер легонько треплет его волосы, и я не могу оторвать глаз. Лик шагает позади него, старательно подтирая салфеткой потёкший макияж. Я нажимаю на гудок и привлекаю их внимание. Лик ругается, но слов не разобрать. Джек немного растерянно поворачивается ко мне лицом и находя взглядом, ослепительно улыбается. Моё бедное сердце пропускает удар. Город просыпается, а мы едем домой.