Вечер пятницы, который разделили двое из разных миров

Это должен был быть обычный день. Обычный вечер пятницы, - ладно, возможно не такой обычный, поскольку в доме в Центре он впервые за несколько недель остался в одиночестве. Эдвард и Скэриэл уехали в Запретные земли по каким-то делам, ужасно важным, но в то же время не требующим его присутствия. Батлер не сказал бы, что его не колола…мысль о том, что он был не нужен для решения этих самых дел. Мысль о том, что быть может у этих двоих были от него какие-то секреты, хотя Скэриэл и сказал, что они – команда, “Союз проклятых”, как он любил их называть. Мысль о том, что он неважен. Бесполезен. В общем, он точно был уверен, что проведёт этот вечер совершенно один. Поужинает, посмотрим телик, возможно поедая что-нибудь, - например, залежавшиеся чипсы, что не понравились Скэриэлу, - и пойдёт спать. И он был уверен, что ничто не разрушит его планы. До той самой секунды, пока не раздался дверной звонок. Джером, который в это время занимался тем, что заканчивал уборку на кухне – последней комнате в доме, - от неожиданности вздрогнул. Медленно приставив швабру к стене, он настороженно выглянул в коридор. Кого это принесла нелёгкая? Если бы это были Эдвард и Скэриэл, - чьего возвращения Батлер на самом деле хотел, - то обязательно бы предупредили об изменении планов. Скэриэл был в этом очень принципиальным. К тому же, если бы это действительно были они, Эдвард позвонил бы в звонок сразу три раза – есть у него такая привычка, - а вот Скэриэл вообще не стал бы его использовать, а скорее всего начал бы стучать по двери с криком наподобие “Джер, открывай!”, который мог бы отличаться в зависимости от его настроения. В общем, вечерним гостем явно были не его “друзья”. От этой мысли по коже Батлера пошёл холодный пот. Один раз он уже открыл неудачно дверь, и ничем хорошим это не закончилось – даже если Скэриэл так не считал. Хоть это и Центр, а не отшиб Запретных земель, в коих находился Дом Спасения и Поддержки, Джером не мог не волноваться, вспоминая негативный опыт. Чёрт его знает, кто это может быть. Вдруг это пришла полиция, или ещё кто по душу Скэриэла (и его с Эдвардом заодно). От мыслей этих Джер невольно сжался. Вот поэтому он так не любил оставаться совсем один в доме в Центре. Да и с недавнего времени он в целом не любил оставаться один. Когда в доме находился Эдвард, который мог бы, если что, решить вопросы, или Скэриэл, который мог тоже, хоть и в своей манере, с чем-то разобраться, идти открывать дверь было гораздо спокойнее. Дверной звонок так и не повторялся. Шатен стоял, гипнотизируя дверь и думая, быть может, вечерний гость ушёл? С другой стороны, он явно не мог подумать, что в доме никого нет, поскольку на кухне горел свет. Если этот кто-то, конечно, не идиот. Или это не кто-то, кому не столь срочно нужно что-то от хозяев дома. Батлер прошёл в прихожую и заглянул в дверной глазок – благо такие в домах в Центре имелись. На пороге он разглядел чей-то невысокий силуэт. Некто явно был не бедным – завёрнутый в пальто, что абсолютно не сочеталось с толстовкой, капюшон которой лежал на голове неизвестного. Он стоял с опущенной головой, убрав руки в карман верхней одежды. Незнакомец был промокшим – на улице сейчас шёл промозглый дождь, нетипичный для конца ноября. Все ждали снега, но стоило выпасти хоть немного, как тот в конце концов становился из-за таких дождей мокрым и противным. А ещё из-за таких непоняток с погодой на улице привычным было поскользнуться на замёрзшей луже, хотя одна из местных структур всегда спешила от них избавляться или засыпаться землю какими-то порошкообразными веществами, благодаря которым дорога под ногами переставала быть скользкой. В общем, тут о безопасности и комфорте местных думали. В отличие от, по понятным причинам, Запретных земель. Силуэт этот Джером не узнавал, отчего насторожился ещё больше. Может адресом ошиблись? Да и какого чёрта незнакомец лицо скрывает? - Кто там? – громко и хмуро спросил Батлер через дверь. В голос он старался вложить грозность, чтобы тот, кто за ней находится, если что подумал, что имеет дело не c каким-то юнцом, которого запугать на раз-два. Хотя грозность эта, конечно, была не более чем фарсом – шатен до сих пор нервничал и пытался получше вглядеться в силуэт, видимый в глазке. От голоса его незнакомец за дверью вздрогнул и поднял голову. Джером чуть опешил. Перед ним предстали серые глаза, белая, словно чуть бледная кожа, и виднеющиеся из-под капюшона светлые пряди. - Джером, это…это Готье. – постарался сделать громче свой чуть дрожащий – замёрз, что-ли, - голос Хитклиф. Джером хмыкнул. Что он тут забыл, в такое-то время? Батлер повернул щеколды и приоткрыл дверь – не полностью, словно показывая, что чистокровному он не рад (что, впрочем, так и было), и теперь смотрел на блондина через щель. Он не мог и не пытался прочесть эмоции на лице Готье, лишь отметив про себя, что тот хмурился, но вот глаза…кажется, выдавали какие-то иные, непонятные низшему, чувства. - Скэриэла дома нет. – сразу огорошил его шатен. Для Хитклифа не столь непривычным было врываться в дом без приглашения, иногда даже со своими дружками, а всё потому что Скэриэл дал ему право вседозволенности, но, когда это происходило, этот самый Скэриэл, или хотя бы Эдвард, были дома, и Батлеру не приходилось терпеть их присутствия одному. Можно было спокойно ретироваться на второй этаж, пока Эдвард или Скэриэл развлекали бы гостя или гостей, а заодно проследили бы, чтобы те ничего не учинили. Сейчас, ясное дело, поступить так в полной мере было бы нельзя, поэтому шатен просто надеялся на то, что, получив информацию об отсутствии своего друга, чистокровный сразу же захочет уйти. Эффект был, кажется, произведён верный. Хитклиф опешил и сделался весь ещё более на вид неуверенным. Жалким, в общем. - А Эдвард? – вдруг спросил он. Теперь уже пришло время удивляться Джерому. Какое вообще дело Готье до Эдварда? - Его тоже нет. Они оба уехали в Запретные земли. Вернуться только завтра вечером. – выдал быстро шатен, но после прикусил язык. Вот последнее ему говорить не стоило. Вдруг Скэриэл не сообщил Хитклифу о своём отъезде по той простой причине, что не хотел, чтобы тот знал, когда его друг вернётся? А он, придурок, проговорился. Чистокровный от ответа отвёл взгляд и, казалось, сжался. - Ясно. – только и сказал чуть хрипло он. Вот и поговорили. Джером честно не знал, что ещё ему стоило сказать. Он не здоровался, так что и прощаться не собирался, поэтому начал прикрывать дверь. - Джером, подожди! – неожиданно вдруг воскликнул Хитклиф. Так, казалось, отчаянно, что Батлер даже опешил. Он удивлённо уставился на чистокровного. Готье словно сам себе удивился, раз так поражённо смотрел сейчас на Джерома. Блондин опустил взгляд в пол. – Можно я переночую у вас? Или…хотя бы посижу пару часов? Пожалуйста. Батлер буравил Готье удивлённым взглядом. Что-то в его голосе – что-то болезненное, отчаянное, несчастное какое-то, - беспокоило и в то же время нервировало шатена. Да, точно, скорее именно второе, ведь с чего бы вдруг он вообще стал бы беспокоиться за Хитклифа даже с учётом того, что ранее тот себя при нём так не вёл? Разве что один раз, когда Батлер по велению Скэриэла разыгрывал ту сценку, обвиняя чистокровных во всех смертных грехах. То удивлённое лицо блондина, Джером помнил, принесло ему тогда незабываемое удовольствие. Но почему-то в данную секунду точно такое же никаких приятных чувств в нём не вызывало. Скорее всего от того, что не он был источником этих эмоций. Интересно, а что же тогда? Опять поссорился с отцом или братом, и потому первым же делом сбежал к своему другу? С другой стороны, с чего вдруг ему вообще должно было быть интересно? Батлер сам себя не понимал, и ему абсолютно не нравилась та запутанность мыслей, которая нередко возникала в его голове конкретно из-за этого чистокровного. А ещё не понимал, с чего вдруг Хитклиф вообще его о чём-то просит, если Скэриэл ему сам дал ключ от дома, как и полное право приходить в любое время. Джером, конечно, мог бы его не пустить в дом – его присутствию он был не рад, да и проблем с разыскивающей его семьёй иметь, если что, не хотел, - но Готье ведь небось нажалуется потом своему другу о том, какой он бедный-несчастный, а Скэриэл ему, Джерому, за это зад надерёт или ещё чего похуже. Он мог. Батлер отчаянно вздохнул. Словно смиряясь со своей судьбой и с тем фактом, что у него всё равно нет выбора, он, приоткрыв дверь пошире, развернулся на месте и направился по коридору. Никаких звуков сзади не послышалось, значит поступок низшего ввёл Готье в ступор. Отлично. Пусть Хитклиф понимает это, как хочет. Пускай видит, что ему тут абсолютно не рады, и как можно раньше отсюда сваливает – домой или к своим “самым чудесным” друзьям-чистокровным. Гостеприимным Джером быть не намерен. Он вообще будет делать вид, что его тут нет. И планам его Хитклиф не помешает.

***

Джером вернулся на кухню. Он не стал следить за Готье, опять же, делая вид, что блондину здесь совершенно не рады (что так и было.), однако не мог не навострить уши, прислушиваясь. Когда Батлер взялся за швабру, чистокровный, судя по звукам, прошёл в прихожую. Когда стал в последний раз намывать кухонную плитку, кажется, закопошился там же, возможно, снимая пальто. Шатен надеялся, что Хитклифу хватит совести снять с себя ботинки, туфли или что там ещё было на его ногах, а то уже он этой самой шваброй надерёт чистокровному зад, поскольку в гостиной и коридоре он уже полы помыл. За спиной послышались шаги – приглушённые, словно Готье шёл в одних носках. Отлично, значит обувь он всё же снял. Это несомненно радовало. Следить за тем, куда чистокровный собрался, он не стал – в доме не хранилось ничего, что требовалось скрыть от посторонних глаз, кроме, разве что, ценных бумаг, что хранились в тайнике в комнате Эдварда. Если кто-то узнает о книжных вкусах и любви к собиранию всякой фигни Скэриэла, или о полном отсутствии каких-либо увлечений у шатена, это не будет столь критично. Для общества они были обычной семьёй – двоюродными братьями и приютившим их дядей. Весь дом такую легенду и отображал. Хотя даже так, оставлять чистокровного полностью без присмотра он не мог, что неимоверно бесило. Закончив намывать полы на кухне, низший взял тряпку со шваброй и вернулся в коридор. Входная дверь была закрыта, - шатен на всякий случай проверил щеколды, - на полу же стояли когда-то белые кеды, а на крючке, рядом с потёртой курткой низшего, висело дорогое на вид серое пальто. Краем глаза Батлер заметил на паркете какие-то влажные следы, но не придал им значение, отвлёкшись на отсутствие света в гостиной. Значит чистокровный скорее всего пошёл шляться по второму этажу дома – хотя странно, он ведь не слышал, чтобы тот поднимался наверх. Джером вздохнул – наверх он сейчас и собирался, поскольку только на втором этаже была единственная в доме ванная. Неохотно он поднялся по лестнице и осмотрелся, удивлённо подмечая, что и тут свет, однако, не в одной из комнат не горел. Батлер нахмурился. Он прошёл в ванную, где вымыл, отжал и повесил тряпку, а также оставил швабру. В комнате Скэриэла – в которую, как Джером был уверен, Готье и пошёл первым делом, - чистокровного не оказалось. В комнате, где низший спал, к счастью, тоже – хотя не то чтобы ему было бы не наплевать, если Хитклиф решил бы туда зайти. В других комнатах на этаже блондина тоже не было. Джером с хмурой миной спустился вниз, осознавая, где чистокровный был всё это время, просто какого-то хрена решил, что хорошая идея посидеть в темноте. Низший прошёл в гостиную, попутно переключая тумблер. Свет небольшой лампы озарил такую же небольшую комнату. С её помощью можно было хотя бы разглядеть телик, шкафы, тумбы, пару полок, заваленный книгами и бумажками Скэриэла кофейный столик и два дивана – один побольше, другой поменьше. На том, что был побольше и располагался ближе к окнам, выходящим на улицу, и обнаружился Хитклиф. От его вида низший опешил. Готье лежал лицом к спинке дивана, всё ещё накинув мокрый капюшон толстовки на голову. Он как мог, - с учётом узкости дивана, - прижимал к себе колени. От включения света Готье, кажется, особо не шелохнулся, но поднял быстро одну из рук, прикрывая ладонью итак едва ли видимый участок лица. - Придурок, ты какого хрена в темноте сидишь?! – буркнул Джером, скрестив руки на груди. Ответа от чистокровного не последовало, а сам он словно больше сжался и схватился за край капюшона, сильнее натягивая его на макушку. Что за детский сад? Шатен закатил глаза. - Хитклиф, ты решил меня игнорировать? – поинтересовался низший. Ответа снова не последовало. Джером выругался себе под нос и хотел уж было оставить чистокровного, который, видимо, надменно решил действительно игнорироваться Батлера, но вдруг, разворачиваясь, заметил, что Готье…задрожал? Джерома передёрнуло. Этого ещё не хватало. Мало того, что Хитклиф, очевидно, сбежал из дома – потому что в столь поздний час его бы точно к его дружку не пустили, к тому же, приехал он, или даже пришёл, своим ходом, а не на машине с личным шофёром, иначе не был бы таким промокшим, что воду из его одёжки можно было выжимать, - так ещё и припёрся к нему болеющим? Низший не Скэриэл, его всякой заразе взять не так уж и сложно, и не хотелось подхватить ничего от чистокровного. - Ты что, придурок, заболел? – хмуро спросил низший, делая шаг в сторону Хитклифа. Ответил тот не сразу, но в этот раз хоть не проигнорировал. - Нет. Я не болею. – послышал дрожащий, приглушённый голос блондина. Тело его, кажется, всё же перестало так дрожать, успокаиваясь. – Просто промок. Мне холодно. - А на кой хрен ты вообще в дождь куда-то собрался? – буркнул шатен, осматривая чистокровного. Ну точно ведь придурок – помимо капюшона толстовки, часть брюк, не закрытая при ходьбе по улице, тоже была мокрой, как и носки на ногах. Кто вообще выбирает кеды, когда на улице такие лужи?! Казалось, что когда чистокровный выходил на улицу в дождь, то вообще не думал своей тупой головой о том, что надеть. Ответа снова не последовало. Это периодическое игнорирование уже начинало раздражать. - Хитклиф, блять, кончай ломать комедию, либо отвечай, либо выметайся из дома. – закатив глаза, сказал Джером. Кажется, эта угроза, которую на самом деле шатен не смог бы исполнить – ну что бы он, поднял того на руки и за дверь вышвырнул в дождь, как котёнка какого-то, - сработала, поскольку Готье всё же заговорил. - Я не мог оставаться дома. – тихо сказал чистокровный. Голос его опять звучал прям как когда он упрашивал у них перекантоваться – несчастно и болезненно, - от чего на душе Батлера снова появилось какое-то гадкое, беспокойное чувство. – Если хочешь – уйду. А вот последняя фраза звучала на грани с обидой и детскостью, словно кинута была на зло. Джером вознёс глаза к потолку. Вот ещё раз, спрашивается, какого фига он должен был возиться с этим чистокровным? Он не нанимался в няньки к семнадцатилетнему пареньку с безумными родственниками – как минимум одним, в лице брата, который, судя по рассказам Скэриэла, Готье любил, но показывал это хреновыми способами. Скажет “да”, и всё, все проблемы решены – свалит Хитклиф по собственной воле, и не потому что его выгнали, а потому что сам спросил, уйти ли ему (хотя кто знает, как он если что всё перескажет Скэриэлу). Но какая-то часть низшего – жалостливая, жалкая, или до ужаса тупая, это самое “да” почему-то сказать просто не решалась. - Куда ты, блять, пойдёшь? Дальше под дождь мокнуть, или обратно к своей безумной семейке? – раздражённо спросил Джером. Его слова, кажется, чуть повлияли на Хитклифа, поскольку шатен увидел, как руку, которой тот придерживал капюшон, он сжал в кулак. Он быстро привстал, кажется, намереваясь что-то сказать, но Батлер продолжил. – Лучше сходи и прими горячую ванную, придурок. Готье от последних слов резко поднял голову, отчего Джером опешил. Перед ним хоть и на долю секунд предстала неожиданная картина – серые глаза, в которых промелькнула влага, красные щёки, тоже влажные явно не из-за дождя. Он плакал? Это что же у них в семье за ссора такая произошла, раз его довели до такого состояния? Готье хоть и был слабаком, идиотом и нытиком, но Джерому всегда казалось, к ситуации дома, с тем же своим старшим братом, он давно привык и мог максимум злиться, по-детски сбегая от проблем к своему другу. Видимо, всё было хуже, чем он полагал. В груди появилось поганое чувство – Скэриэлу тогда, небось, сегодняшнее только на руку будет. Хитклиф словно понял, что показал себя не с самой лучшей стороны, отчего быстро опустил голову. Капюшон и пряди волос вновь скрыли его лицо. - А…а можно? – неуверенно спросил чистокровный. Джером, казалось, вышел из оцепенения и закатил глаза. - Нет, я просто так сказал. – буркнул шатен, но подумав, вдруг этот придурок решит, что он серьёзно, добавил. – Да можно, блять, можно. Хитклиф медленно, словно неуверенно, встал с дивана мокрыми носками на пол, так и не поднимая головы. Джером хмыкнул. - Так, а ну стой на месте, сейчас тапки принесу. Нехуй тебе следы оставлять, я только уборку закончил. – буркнув, шатен направился в прихожую, где были запасные тапки для гостей. Когда Готье только пришёл, Джером не стал их вытаскивать по той причине, что он не собирался быть гостеприимным, но сейчас этого уже требовали обстоятельства и то, что он ценил свой труд. Правда сам никогда не признавал свою уборку в доме каким-то особенным делом, даже если свинарника тут не было благодаря их с Эдвардом общим усилиям. Случаи, когда Скэриэл убирался в доме, были из ряда вон. Спустя минуту шатен кинул перед Хитклифом одну из пар тапок. Лишь сейчас он заметил, как неосознанно захватил именно те, что Скэриэл всегда доставал своему другу-чистокровному - светло-голубого цвета. Низший решил не думать о том, что этим действием был похож на собаку, которая приносит своему хозяину тапочки, как умел делать один из пуделей мистера Гроссо. - Спасибо. – сказал Готье – тихо, но Батлеру хотелось бы думать, искренне, поскольку не было в голосе не усмешки, не раздражения, - и засунул свои мокрые ноги в тапки. – Я могу попросить у тебя полотенце? Джером снова закатил глаза. - Иди в ванную, я принесу. – хмуро сказал шатен, разворачиваясь на месте. – С тобой слишком много мороки, Хитклиф. За спиной он услышал лишь смешок – тихий, казалось даже чуть болезненный.

***

Когда же Хитклиф, судя по звукам, пошёл вверх по лестнице в ванную, Батлер прошёл в кладовку, которая находилась рядом с кухней на первом этаже. В кладовке хранились все те вещи, которые они использовали не столь часто – запасная посуда, инструменты, сложенный велик Скэриэла, кататься на котором сейчас по погодным соображениям было не безопасно, запас туалетной бумаги, химические средства для уборки и мытья посуды, старая одежда, которую кто-то не захотел выкидывать, и ещё пару вещей. Здесь же на одной из полок хранились запасные полотенца. В доме мылись лишь три человека, и их полотенца всегда висели в ванной. Если приходила пора их стирать, Батлер делал это утром, так что к вечеру, когда все и шли мыться, полотенца уже высыхали. Бывало, конечно, что они не успевали высохнуть к этому времени, или же кто-то (Скэриэл) хотел сделать “заплыв” под какой-нибудь подкаст или очередную лекцию в наушниках именно днём, поэтому звал на весь дом Джерома, чтобы тот принёс ему запасное полотенце, ведь не умудрялся увидеть, что того не было в ванной. Благо стирал Батлер позавчера и сейчас запасные полотенца были на законном месте. Когда Джером поднялся с ним наверх, шум воды ещё не шёл из ванной комнаты. Он постоял с минуту, - поскольку перспектива увидеть Хитклифа голым, посмотреть на его идеальное и наверняка нежное, как у всех чистокровных, тело, не была ни в коем разе заманчивой, - и только когда услышал звуки воды, наконец, лишь для приличия постучавшись, вошёл. Тёплый пар уже валил из-за шторки, коей в доме при мытье не пользовался разве что Скэриэл (Батлеру от этого порой казалось, что у брюнета вообще нет ни граммы стыда). Свою одежду: брюки, носки и толстовку, - Готье повесил на батарею. Наверное, не только потому что блондин хотел, чтобы она, мокрая после дождя, быстрее высохла, но ещё и по той причине, что в ванной особо некуда было сложить одежду. На единственный свободный крючок, рядом с которым висели полотенца, что использовались жителями дома, все эти шмотки явно бы не поместились, однако там, как не странно, оказались боксеры и относительно сухая рубашка. Видимо, её чистокровный носил под толстовкой. - Я принёс полотенце. – спокойно сказал Батлер, не пытаясь вкладывать в голос какую-либо эмоцию, и, не найдя, куда можно повесить принесённое полотенце, нацепил его на крючок прямо поверх рубашки Готье. - Спасибо! – послышалось из-за шторки. Голос чистокровного звучал уже бодрее, кажется, горячий душ чуть приводил его в чувства. – Джером…можно тебя попросить об одолжении? Низший нахмурился и скрестил руки на груди. - Что? – недовольно буркнул он, буравя взглядом шторку. Чистокровный за ней от голоса этого, кажется, чуть опешил, но всё же ответил. - Мои брюки совсем промокли, так что не мог бы ты одолжить какие-нибудь запасные домашние штаны, если они у тебя есть? – просящим, казалось даже неловким голосом спросил Хитклиф, однако стоило только глазам шатена округлиться, как, словно чувствуя это, блондин добавил. – Но если нет или не хочешь давать, то всё в порядке, я могу походить в боксерах! От даже секундного представления блондина в боксерах щёки Джерома чуть загорелись, однако сам он, мотнув головой, моментально списал эти ощущения на слишком большую температуру в ванной комнате. Отвернувшись, он направился к выходу. - Такой радости мне ещё не хватало. Я поищу что-нибудь, но если испачкаешь или порвёшь, самолично стирать или штопать будешь. – раздражённо ответил низший, быстро выходя из ванной и направляясь в свою комнату. В его шкафу одежды было не так много, и чаще он носил джинсы, чем штаны, однако одни – тёмно-коричневые и чуть потёртые, со шнурками, - он всё же нарыть сумел. Он не знал, как они будут сидеть на слишком уж стройном и хилом чистокровном, однако это уже были не его проблемы. Конечно он мог покопаться в вещах Скэриэла, однако ему отчего-то казалось, что размеры Лоу будут даже больше, чем у него. Да и не хотел он лишний раз рыться “в его белье”. Низший отнёс штаны в ванную, где Хитклиф продолжал намываться, и оставил их на полу, поскольку на несчастном крючке уже места не оставалось, а плитку ванной комнаты он самолично отмыл от любой грязи полчаса назад. Сказав Готье о том, что он – хоть и нехотя, - выполнил его просьбу, Батлер взял тряпку, которую только недавно здесь оставил, и спустился на первый этаж. В конце концов нельзя было оставлять на полу разводы от следов Хитклифа, и хотя он мог бы предъявить чистокровному за то, что тот в конечном итоге действительно запачкал пол, Джером почему-то делать этого не хотел. Возможно потому что Готье был придурком и просто не знал, что так он оставит следы на только помытом полу, а возможно потому, что шатен понимал – он сам был виноват в том, что сразу не дал блондину тапочки. В любом случае это не помешало низшему чуть побурчать себе под нос, пока он оттирал следы. Когда он вновь после этого дела отнёс тряпку в ванную, Готье всё ещё мылся. Батлер закатил глаза, желая как-то поддеть блондина по поводу его слишком долгих водных процедур, но в итоге забил, снова спускаясь вниз, поскольку желание наконец сесть ужинать, что он хотел сделать сразу же после того, как покончит с уборкой, было сильнее желания как-то поддеть Хитклифа. В холодильнике ждали они. Спагетти с фрикадельками в томатном соусе, которые Эдвард приготовил накануне. Джером бы солгал, если бы сказал, что не думал о них целый день после того, как попробовал их вчера за ужином. Мягко говоря, они были ужасно вкусными – Эдвард готовить умел, и хоть он и не был шеф-поваром, у него были некоторые блюда, после которых хотелось облизать вилку. Эти спагетти с фрикадельками в томатном соусе были одним из таких блюд. Он весь день гипнотизировал их и боролся с собой, чтобы оставить их именно на ужин, как награду за уборку в доме, днём “насладившись” оставшимися двумя кусками гавайской пиццы – гадости редкостной, если не вытащить ананасы, но Скэриэлу она почему-то нравилась, а Эдвард остался к ней нейтрален, - и теперь наконец дорвался до них. Вытащив контейнер и выложив часть блюда на тарелку, он радостно отметил, что шедевра кулинарии ему останется ещё завтра на обед. А вечером как раз вернуться Эдвард со Скэриэлом, и наверняка привезут гору продуктов и может даже какой-то фастфуд, или, если Эдвард не будет уставшим, то что-нибудь им приготовит, в общем, никто жаловаться по поводу того, что Батлер всё доел, не будет. Убрав тарелку в микроволновку, Джером остался сидеть за столом, ожидая заветного звона и смотря на то, как за окнами льёт непрекращающийся дождь. Казалось, за это время он лишь усилился. Было в нём что-то…успокаивающее. Умиротворённое. То, как он стучал по окну. То, как отбивал ритм на оконной раме. За ним отчего-то невольно хотелось наблюдать. Джером не мог понять, почему, да и на деле не всегда хотел смотреть на дождь. Наверное, лишь когда в доме было не шумно, что происходило не столь часто – в большей мере из-за Скэриэла. Батлер сам не понял, как пролетело время, когда раздался звон микроволновой печи, что вывел его из этого транса. Он вытащил тарелку со спагетти и вернулся обратно за стол, заодно захватив из холодильника банку кока-колы – пива не осталось. Со слабой улыбкой он уж было приступил к ужину, но вдруг на лестнице послышались шаги. Отложив вилку, он с кислой миной уставился в дверной проём, в котором вскоре появился чистокровный. Готье выглядел получше – по крайней мере не таким жалким, как десятью минутами ранее. Лицо больше не было заплаканным, а небольшое покраснение, казалось, было на щеках только из-за недавнего приёма ванной. Лишь под глазами можно было ещё разглядеть опухлость. Образ у него из-за несочетания одежды вышел странным – белая рубашка и те самые штаны, что он ему принёс. Они для чистокровного, как шатен и догадывался, были большеваты и не спадали с него кажется лишь благодаря хорошо завязанным шнуркам. В то же время штанины блондин чуть подвернул, а не то они бы волочились по полу. Носков по понятной причине на Хитклифе больше не было, и ноги были обуты в одни лишь тапочки. На лице Готье играла хоть и слабая, но, кажется, дружелюбная улыбка. - Приятного аппетита. – спокойно, и, казалось, даже искреннее пожелал чистокровный. Шатен чуть опешил, поскольку не привык слышать такое за столом, но слабо кивнул, всё же начиная нанизывать спагетти на вилку – как это показывал Эдвард, - а после отправив их в рот. Батлер сдержался, чтобы на лице его не расплылась улыбка. Вкусно было как и вчера. Готье осторожно прошёл на кухню, отчего Джером насторожился. Он не отрывался от еды, но в то же время не сводил взгляд с чистокровного. - Можно сделать себе чай? – чуть сжавшись, возможно, от пристального взора Батлера, спросил чистокровный. Шатен нахмурился. Сам он от ужина отрываться не собирался. - Чай вот там. У нас есть только чёрный, и ещё рядом лежат какие-то пакетики, которые принёс Скэриэл. Они странные и цветастые, мы такие не пьём, и ты их тоже не трогай. – предупредил Джером, указывая на навесной ящик, в котором хранился чай и банка кофе. Сказал он это не из страха, что Готье отравится странной бурдой, называемой чаем, которую откуда-та приносит и периодически пьёт брюнет, а из нежелания, чтобы Хитклиф трогал то, что полностью принадлежало лишь Скэриэлу. Он не знал, будет ли тот рвать и метать из-за пропавшего пакетика своего странноватого чая, и узнавать Батлер этого не хотел. После он указал на чайник, что стоял на кухонной тумбе в углу комнаты. – Чайник вон там. Умеешь пользоваться? Готье на это лишь кивнул. Наверное, Джерома радовало, что Хитклиф не был таким профаном в элементарных вещах и ему не придётся вставать, чтобы помочь тому заварить чай. С другой стороны, он ведь мог спокойно и послать блондина, если бы оказалось, что тот не умеет пользоваться чайником. Чистокровный прошёл к электроприбору и просто нажал на кнопку – элементарное действие, которое не вызвало проблем, поскольку вода в нём уже была. Эдвард и Скэриэл часто пили кофе, реже – чай, так что у Джерома уже вошло в привычку проверять, чтобы её в чайнике всегда было достаточно, даже когда этих двоих не было дома. Пока вода в электроприборе начинала медленно бурлить, а шатен тем временем с наслаждением – которое не могло обломать даже нахождение с ним на одной кухне Хитклифа, - поедал ужин, Готье открыл навесной ящик, осматривая его содержимое. Вместо того, чтобы достать коробку с обычным чёрным чаем, он словно специально вытащил именно те самые странные пакетики Скэриэла, осматривая их. - Эй, Хитклиф, я же сказал не трогать. – буркнул Джером, зло смотря на Готье. Тот лишь повернулся к нему со слабой улыбкой. - А, прости. – он вернул их на место. – Они просто мне знакомы. Батлер удивлённо взглянул на чистокровного. - Ты знаешь, откуда эта хрень? – чуть неверующе спросил низший. Ему не нравилось понимание, что у Хитклифа со Скэриэлом есть свои секреты, хотя он давно осознал, что наличие у них общих тайн неизбежно после двух – или сколько там они дружили, - лет общения. Про пакетики эти Скэриэл всегда отвечал, что ему кое-кто их подарил. Возможно этим “кое-кто” и был блондин? Хитклиф резко повернулся к шатену, выглядя при этом недовольным и возмущённым. Кажется, впервые за этот вечер на его лице играли настолько негативные эмоции. - Это не “хрень”. Это чай, который моя сестра подарила Скэриэлу. – хмуро сказал Готье, отвернувшись и наконец доставая ту самую злосчастную коробку. – Он такой, как ты выразился, "цветастый и странный", потому что она собирает его из разных ингредиентов. Когда чистокровный вытащил пакетик обычного чая и опустил его в чашку, после вновь повернувшись к низшему, Батлер в ответ на эту кислую мину лишь поднял свободную ладонь в мирном жесте, мол “Ладно-ладно, эти пакетики – никакая не хрень, а абсолютно не странный чай от твоей сестры, я понял”. Черты лица блондина от этого не сгладились, но не то чтобы Джерому не было на это всё равно. Они пробыли в молчании, нарушаемом бурлением закипающего чайника и редким стуканьем вилки о тарелку, где-то пару минут, прежде чем первое прекратилось. Хитклиф налил кипяток в чашку с заваркой и стал ждать. Он стоял, оперевшись о кухонную тумбу, и смотрел в сторону окна, за которым продолжал лить дождь. Казалось, теперь он тоже залип на этот вид, как парой минут ранее такое произошло с шатеном. Батлер же как мог старался смотреть в тарелку, но нет-нет его глаза какого-то чёрта возвращались к этому задумчивому лицу. И чего он так на нём зациклился? Обычная слащавая морда. Да, возможно и симпатичная, но… Стоило Готье повернуть голову словно в желании что-то сказать, как Джером перед ним вдруг закашлялся, будто подавившись, и поспешил отпить колу из стоящей рядом открытой банки. Да что ему за дебильные мысли в голову лезут?! У Хитклифа морда если и симпатичная, так только потому что он, чистокровный, может позволить себе обмазываться всеми этими кремами и гелями, когда как в Запретные землях некоторые бездомные за буханку хлеба готовы удавить друг друга. - Джером, ты как? – подскочил в нему чистокровный и положил ладонь на спину, словно готовый в случае чего несколько раз по ней ударить, дабы помочь низшему справиться с кашлем. Батлер от этого поднял голову, злобно глянув на блондина. - Я в норме. – ещё хрипло после кашля сказал шатен и дёрнул всем телом, сбрасывая с себя руку Готье. - И не трогай меня. От этого действия чистокровный действительно убрал руку, которая ещё оставалась в поднятом положении. - Я хотел помочь. – чуть растерянно сказал Хитклиф. Вот только жалости его не хватало. Нашёлся тут мать Тереза. - Не нужна мне твоя помощь. – раздражённо ответил Джером и резко встал со стула, одной рукой взяв тарелку с остатками спагетти, а другой – банку колы, направляясь на выход. - Ты куда? – послышался за его спиной уже не такой растерянный, а более настороженный голос Готье.  - От тебя подальше. – буркнул шатен, переходя порог кухни. - Да что я тебе сделал?! – крикнул он ему в след, но низший не стал ничего отвечать. Последнее, что он услышал, это глухо кинутое “кретин”. Джером присел на диван в гостиной, поставив на кофейный столик несчастную банку с колой и хмуро смотря в почти пустую тарелку. По какой-то причине кинутое Готье оскорбление Джерома не задело. Возможно, потому что он сам понимал, что только что действительно поступил как кретин. Чего он вообще разозлился? Потому что правда глаза колола? Что чистокровные живут припеваючи, не знают синяков, ссадин, мозолей, только засчёт того, что где-то в Запретных землях от нагрузки помирают низшие? Это грустная правда их жизни. На неё не имело смысла злиться. А ещё казалось неправильным, что чистокровный, которому не должно было быть до него, низшего, дела, вдруг за него заволновался. Казалось неправильным, что Готье, для которого он – никто, за него заволновался. Может Джером видел в этом обман? А может просто не хотел быть жалким перед тем, кто был выше него с рождения? Он ненавидел чистокровных - это факт. Чистокровные слишком много отняли у таких, как он. А значит априори злиться на любого из них было нормальным, разве нет? Тогда почему от своего поведения на душе скребли кошки? Почему казалось правильным, и в то же время неверным встать и пойти перед блондином извиниться? Джером бы так и сидел, буравя глазами недоеденные спагетти и одну несчастную фрикадельку, - потому что весь аппетит куда-то пропал, - если бы в гостиную вдруг не прошёл Хитклиф. - Можно тебя попросить одолжить мне телефон? – сухо спросил Готье. Он даже не смотрел на него, отведя взгляд в сторону, а на лице его был холод. Очевидно, сцена ранее его задела, и не то чтобы шатен не мог его понять. Однако агрессия порождает агрессию, холод – холод, от чего и низший, отставив тарелку на кофейный столик и скрестив руки, отвёл взгляд. - Зачем? – хмуро поинтересовался он. – Уже собрался уезжать? Да и где твой мобильник? “Хватит с ним так разговаривать, он этого не заслужил” – говорил внутренний голос, который Джером не хотел слушать. - Я забыл его дома. И нет, я хочу заказать себе поесть. – раздражённо ответил чистокровный. – Так дашь или нет? Ах, вот оно как. - Странная у тебя логика, Хитклиф. Как ты мог забыть телефон, но взять кошелёк? – издевательски поинтересовался Батлер, оборачиваясь к стоящему в проёме гостиной чистокровному. Он думал, что тот сейчас в ответ скажет что-то едкое, но на лице блондина вдруг отразилось удивление. Глаза его были столь широкими, словно он сейчас осознал какую-то очень глубокую истину. - Чёрт. – Готье вдруг положил ладонь на лоб и закивал головой. – Точно. Я ведь даже карту не взял. Не сдержавшись Джером прыснул от смеха, однако прикусил язык, стоило увидеть злой взгляд чистокровного. - Деньги я, как понимаю, ты мне не одолжишь? – буркнул блондин, от чего уже шатен удивлённо на него уставился. - Чистокровный, который хочет одолжить деньги у низшего. Ну надо же. – никак не мог остановиться Батлер, хотя мысленно давал себе уже третий подзатыльник. Однако в этот раз выражение лица Готье стало…иным. Ладонь со лба он опустил вниз, так, что стал придерживать пальцами переносицу. Он прикрыл глаза и чуть опустил голову. Его лицо вдруг стало выглядеть до ужаса уставшим, словно Джером его уже доконал до предела, либо же на него навалились все тяжести мира. Вот же мистер “драма”. Батлер чуть сжался и отвёл взгляд, продолжив: - У меня нет денег, но, если ты такой голодный, можешь доесть спагетти с фрикадельками. Они в контейнере, стоят в холодильнике. Когда он вновь перевёл взгляд на блондина, тот едва ли убрал руку с лица и поражённо смотрел на низшего. - Правда можно? – в голосе его слышалось полное неверие на грани с настороженностью. Он словно ждал, что сейчас Джером посмеётся ему в лицо и скажет, что это шутка и конечно же он не стал бы делиться с ним едой. И ведь это действительно было бы более правильно, верно же? Однако Батлер лишь кивнул и отвернулся. - Возьми контейнер и поставь на две минуты в микроволновку, только открыть не забудь. – махнув рукой, ответил низший. – Ты же умеешь микроволновкой пользоваться? - Умею. – послышался хмурый, но уже не такой раздражённый голос. – Я не настолько беспомощный.  Хитклиф словно был чуть обижен пониманием, что Джером считает его неумехой, однако из голоса его действительно пропала какая-то агрессия. Шатен услышал, как чистокровный развернулся и ушёл на кухню. И почему он, спрашивается, соврал про то, что у него нет денег? Ведь Эдвард же специально оставлял ему немного наличных, если вдруг душа захочет заказать что-то поесть. Джером, правда, никогда этих денег не тратил, и максимум мог сходить в супермаркет. В этом доме он был на птичьих правах, никакой особо пользы не приносил, в отличие от того же Эдварда, который вёл всю бухгалтерию Скэриэла. Наверное, по этой причине он пытался выполнять роль хотя бы "домохозяина"…правда даже готовил для них Эдвард, а не он. А ещё соглашался на всё, куда бы его не звал или что бы ему не предлагал делать Скэриэл. Лишь бы быть…хоть немножечко полезным. … В общем, деньги были. А он сам ненамеренно ляпнул, что нет. Какого чёрта? Отличная же была возможность потом поиздеваться над чистокровным или даже что-то сказать о процентах. Возможно мозг заставил его соврать раньше, чем он сам это понял, осознавая, что это не его деньги, и он не имеет права их кому-то одалживать. Ну хорошо, а спагетти, который он себе на завтрашний обед оставил, зачем предложил? Это ведь не его проблема, что Хитклиф решил свалить из дома, не взяв даже телефон или деньги. Сидел бы голодный, не велика проблема. И всё равно жалко его стало? Что-то таким как он не было жалко низших, которые в Запретных землях без работы умирали от голода, так почему ему должно было быть жалко этого одного голодающего чистокровного? Батлер вздохнул. Однако теперь внутренний голос почему-то отказывался говорить о том, что поступил он как-то неправильно. С кухни лишь спустя пару минут послышались звуки работы микроволновки. Батлер фыркнул. Ага, конечно, умеет он пользоваться микроволновкой.

***

Джером всё же доел со своей тарелки несчастную фрикадельку и спагетти, - хоть аппетита уже и было поменьше, выкидывать продукты было бы кощунством, особенно такие вкусные, - и попивал колу, включив телевизор и листая телеканалы. В конце концов он ведь и планировал посмотреть телик, да только не знал, что бы выбрать. Тем временем на кухне послышались звуки завершения работы микроволновки – громкий, хоть и единичный звонок, - а это значило, что сейчас Хитклиф преступит к трапезе. Однако неожиданно было вновь увидеть Готье на пороге гостиной. Блондин слабо улыбался. В одной руке он держал подогретый контейнер с ужином, в другой – ту самую чашку с чаем. - Можно с тобой поужинать? – спросить Хитклиф. Тон его звучал крайне миролюбиво. Джером удивлённо глянул на чистокровного. - Ты? Поужинать со мной? Разве чистокровному пристало разделять трапезу с низшим? – с усмешкой спросил Батлер. Готье закатил глаза. Он прошёл к кофейному столику и поставил на него контейнер и чашку, а после присел даже не на диван напротив Джерома, а на тот, на котором сидел сам низший, хоть и расположился так, чтобы соблюдать между ними дистанцию. - Может хватит, а? – устало на грани с лёгким раздражением спросил Хитклиф, однако этот голос шатена веселил. - Что “хватит”? - с лёгкой улыбкой спросил Батлер. - Думать, что я тебя ненавижу. – твёрдо сказал Готье, беря в руки контейнер со спагетти. Ухмылка спала с лица шатена и он поражённо уставился на парня, после отведя взгляд в сторону. А что он должен ещё думать? Это же нормально, чтобы чистокровный и низший друг друга ненавидели. Это как константа если не мира, то Октавии. Чистокровные презирают низших за то, что те, по их мнению, слишком грязные и отвратительные, чтобы их вообще за людей считать. Низшие ненавидят чистокровных за то, что те опустили их на самое дно, сравняли с грязью, просто потому что с рождения владеют силой, способной подчинять мир. Это что-то привычное, что, казалось, будет всегда. Даже если безумный план Скэриэла сработает и он сможет сравнять полукровок и низших с чистокровными, Джером был уверен, что два столь разных класса так и будут ненавидеть друг друга. Они просто не могли измениться, не могли исправить те отношения, которые их предки выстраивали столетиями. Так почему он…не должен считать, что Готье его ненавидит? Почему сам не должен думать, что ненавидит его? Ведь так же было…гораздо проще и понятнее. И почему этот самый Готье, кажется, наоборот, сколько Батлер его не отталкивал, не переставал пытаться идти на контакт, быть дружелюбным, ломая эту самую мысль о том, что он ненавидит Джерома. И если и злился, чего пытался добиться шатен – добиться, чтобы между ними всё было так, как и должно было быть, - то, кажется, лишь потому что видел, что низший все его усилия выкидывает в мусорное ведро. Почему не мог просто сдаться? Почему не мог просто…ненавидеть? В конце концов…а действительно ли Джером ненавидел этого чистокровного? Низший вздохнул. Почему он сам…задумывался о том, чтобы пойти против того, что было проще и понятнее? Было…правильнее. Батлер вновь повернулся к Готье, который уже начал поедать спагетти, и вдруг спросил: - Как тебе? Это было что-то, за что ему нужно было ухватиться. Ведь Хитклифу наверняка не по душе пришлась такая еда. Может он и не скажет открыто, потому что в нём есть капельки чистокровной вежливости, но лицо то не обманет. Он сможет разглядеть отвращение. Отвращение, которое поможет напомнить о том, что миры их слишком разные, вкусы слишком разные. Напомнить, как легче и правильнее ненавидеть. Однако блондин, у которого были набиты щёки, вдруг повернулся к нему с широкой улыбкой. Батлер от этого вида даже опешил. Это было что-то неожиданное, а ещё…ужасно забавное. Хитклиф был прям как хомяк. Джером от этого сравнения невольно слегка улыбнулся. Готье, кажется, поняв свой неловкий вид, покраснел и быстро отвернулся, чтобы доживать то, что положил в рот. Лишь закончив с этим, он вновь повернул к нему голову. Батлер смог заставить улыбку уйти со своего лица. - Джером, это очень вкусно! Просто пальчики оближешь! Это ты готовил? – восторженно спросил Хитклиф. Шатен понял, что ещё никогда не видел его таким. Он вновь отвёл взгляд. - Нет, не я. Эдвард. Я не особо умею готовить. – неловко ответил низший. Внутри отдалось что-то тёплое. Ему было…приятно, что Хитклиф подумал, будто что-то настолько вкусное мог приготовить он? - А. Понял. – послышался голос Готье. – Тогда, пожалуйста, передай ему, что это офигеть как вкусно. Батлер на это лишь кивнул. Надо же…ему, чистокровному, понравилась еда полукровок и низших. Мало того, не просто понравилась, а восторгался Готье ей также, как…как он. - И Джером… - глухо обратился к нему блондин. Батлер лишь сделал “М?”. Отчего-то ему было как-то некомфортно вновь смотреть в лицо Хитклифа, поэтому сейчас он уставился на экран телевизора. Он сам не заметил, как остановился на каком-то канале, показывающем серию неизвестному ему сериала. - Спасибо, что угостил ужином. Джером неосознанно вновь обернулся к блондину, поражённо уставившись на него. На лице Готье читалась ласковая, благодарная улыбка, а в глазах, кажется, плескалась теплота. Да что с этим чистокровным не так? Его столько за жизнь, наверное, не благодарили, как этот чёртов Хитклиф сегодня. Что он вообще должен был думать, когда Готье вёл себя…так? Батлер отвернулся, схватившись за пульт и вновь начиная переключать каналы. Ему нужно было отвлечься от этого странного Готье, от его недочистокровности, которая сводила с ума, заставляла мысли клубиться и путаться в голове…а ещё отчего-то вызывала что-то приятное в груди.

***

Вечер прошёл…странно. Странно, и…лучше, чем Джером ожидал. Батлер переключал каналы, и Готье предложил им посмотреть какую-то старую октавианскую комедию, которая, он откуда-то знал, будет идти на определённом канале в полдевятого. Фильм Джером этот раньше не смотрел, но, как не странно, несмотря на то, что это была рекомендация Готье, он ему…понравился. Хоть и играли там одним чистокровные, но юмор был вправду смешной и понимаемый. Потом, когда фильм закончился, начался ещё один - более современная романтическая драма. Ох, вот тут Батлер оторвался, потому что если актёры прошлой картины хотя бы старались, то тут даже ему было видно, что наняли каких-то дилетантов и идиотов. Он насмехался над каждой сценой, в которой герои играли сыро и невыразительно, видно, даже не стараясь, и думал, что на этой почве они с Хитклифом непременно поссорятся, но, как не странно, Готье с ним соглашался и тоже посмеивался над игрой актёров. Чтобы не было так неинтересно смотреть, Джером всё же принёс больше чем наполовину недоеденную Скэриэлом пачку сырных чипсов, и его даже дёрнуло этими самыми чипсами поделиться с блондином. Он был уверен, что чистокровные такое не едят, но тот вдруг согласился. Более того, ему, как и Батлеру, чипсы зашли, и парочка со смехом пришла к выводу, что Скэриэл слишком уж привередлив в плане чипсов – конечно, ведь любил он лишь чипсы с крабом и никакие больше. Ближе к концовке фильма разговаривать они стали меньше – то ли игра актёров всё же стала чуть лучше, чем в начале, то ли потому что появился интересный персонаж. В любом случае, к развязке они оба уже молчали. А когда пошли финальные титры, и Джером повернулся к Хитклифу, чтобы спросить, как ему этот “шедевр”, то обнаружил, что Готье…уснул. Стала понятна причина, почему под конец он совсем уж замолчал. Переносить Готье на второй этаж он даже и не думал, а будить…отчего-то не хотелось, так что Батлер уложил его на диване в горизонтальное положение и накрыл пледом, который принёс со второго этажа. Хитклиф во сне ненамеренно закутался в него как ребёнок, тянущийся к теплу. Джером не знал, отчего завис над ним, смотря в эту умиротворённую морду. Отчего в его голове снова возникал рой вопросов, главным из которых было “Ненавижу ли я тебя?”. Батлер прикрыл глаза. К сожалению, как бы он не хотел, как бы не пытался, Хитклиф делал всё возможное, чтобы ответом на этот вопрос было “нет”.

***

Когда Джером утром спускался по лестнице – вставал он сегодня чуть позже обычного, - шатен ожидал увидеть на диване всё ещё спящего под пледом Готье, и даже думал о том, что они будут завтракать (он перестал задавать самому себе вопросы, почему он должен вообще думать о питании Хитклифа), однако неожиданностью стало то, что чистокровного в гостиной не оказалось. Его промокшие кеды и пальто пропали из прихожей, брюки, толстовка и носки больше не висели на батарее в ванной, однако там оказались одолженные вчера штаны. Батлер чертыхнулся, спускаясь вниз. Ни ответа, ни привета. Свалил, не сказав и слова. Вот тебе и чистокровные, все они одинаковые, а он ведь знал, что… Шатен замер, когда, пройдя на кухню, обнаружил на столе записку. Как-то чуть настороженно он взял её в руки. Подчерк того, кто оставил бумажку, был…красив. “Доброе утро, Джером. Или день. Не знаю, когда ты проснёшься. Извини, что ушёл, ничего не сказав. Я проснулся совсем рано утром и не хотел тебя будить, но я осознал, что мне лучше как можно скорее вернуться домой. Спасибо тебе за то, что позволил вчера остаться на ночь и даже накормил ужином. И чипсами. В будущем я поблагодарю тебя по-нормальному, а не так. Знаю, что между нами были разногласия. У меня не было возможности сказать тебе, что мне жаль, что тебя тогда уволили с работы. Я знаю, что общественный строй Октавии жесток, несправедлив, и, если на чистоту, просто херовый. Я ненавижу его точно также, как и ты, и Скэриэл, и хотел бы, чтобы всё было иначе. Возможно, чтобы пойти против него, мы можем начать хотя бы с того, что не будем ненавидеть друг друга просто потому что мы – чистокровный и низший. Просто потому что кто-то решил, что мы должны. Я бы хотел быть твоим другом. Если ты позволишь и дашь мне шанс. Ещё увидимся, если, конечно, ты в целом хочешь меня дальше видеть. При следующей встрече я приму любое твоё решение. - Готье P.S Пожалуйста, не рассказывай Скэриэлу и Эдварду о том, что я ночевал у вас. Скэр итак фигово относится к моей “семейной ситуации”, не хочу, чтобы он снова за меня переживал или злился.” Джером перечитал записку, наверное, раза три, чтобы полностью понять её суть и принять тот факт, что Готье…действительно хотел быть его другом. А ещё он точно также ненавидел порядки, и это несмотря на то, что ему, чистокровному, от них никаких минусов не было. Всё же Хитклиф был странным, ужасно странным чистокровным. Однако… “Я бы хотел быть твоим другом.”. Почему от этой всего одной строки у него в груди опять странное, приятное чувство? Маразм какой-то. А ещё эта просьба – “не рассказывай Скэриэлу и Эдварду”. Ха! Да Скэриэл сам всё узнает от Лоры, если уже не знает о том, что его друг сегодня ночью свалил из дома. Наверняка уже даже знает во всех подробностях причину, почему. Тут что рассказывай, что не рассказывай, он и без этого докопается до правды. Уж лучше честно признаться, что сегодня Готье ночевал у них. Однако… Джером с чуть нервной улыбкой сложил записку и засунул её в карман штанов. Отчего-то всё же хотелось сохранить это в тайне. Сохранить что-то, что было только их.