Что делает ревность

Музыка в отеле All Hallow's Eve Ball - Alan Silvestri Это был впечатляющий вечер. Одри кружится в танце, внимательно рассматривая каждую деталь зала. Она уже не помнит зачем тут, и с кем танцует. Вокруг тысячи свечей, лепнина в позолоте, витражи, бесконечные фрески. Всё сливается в одно – ощущение роскоши. Для Одри было непривычно носить платья в пол, следить за струящимся зеленым бархатом, ощущать на себе столько оценивающих взглядов одновременно. Стойкость, врожденное чувство такта, осмотрительность были в ее арсенале. Аристократизм, невозмутимое выражение лица, легкая небрежность в такой атмосфере оставались для Одри недоступны. Ощутив на себе способность дорогой и красивой обстановки внушать немного женского честолюбия, любая девушка, пусть и на несколько минут, забудет свои привычные мысли. Даже если это яркие впечатления о нежности одного харизматичного адвоката. Очередное па в такт бойким чувственным звукам, Микаэль ведет их к завершающему движению. Его проникновенный взгляд как дополнение к чарующей атмосфере вечера. Секунда, вдох, крепкие мужские руки ловко перехватывают ее талию, пальцы еле заметно нажимают на ложбинку груди и Одри откидывает голову назад. Жест получился изящный, смелый. Она чувствует, как бедра начальника и ее соприкасаются несколько секунд. Расходится напряжение в мышцах от сильного изгиба ее тела. Одри открывает глаза и совсем неожиданно видит напротив себя Давида. Всё вокруг перевернуто, но только не его голубые, до боли знакомые глаза. Морок завораживающего танца спадает. В мгновение Микаэль возвращает девушку в исходное положение, слегка склоняет голову в манерном жесте: - Благодарю вас за оказанное удовольствие. На секунду Одри померещилось что-то лукавое во взгляде партнера. Но черт его разберет! Он ведь всегда улыбался только глазами. "Пойди, пойми, что он имеет ввиду - когда он шутит, а когда серьезен" Он бесспорно привлекателен как мужчина, но для Одри…загадки, ужимки…вся эта чопорная шушера вокруг - слишком уж недоступна и сложна. Она тяжело дышала, в смятении, пытаясь понять с каких пор ее так завораживает классическая архитектура и мужчины в камзолах? Всё это проклятое наваждение! И зачем она пошла танцевать?! Музыка утихла, должно было успокоиться и биение ее сердца. Но почему-то из головы никак не выходит взгляд Давида. Он смотрел как она танцевала с начальником? Ему понравилось? Нет, ему точно не понравилось. Он был печален, разочарован? «Нет, такого не может быть. Я просто не поняла его взгляд, не успела рассмотреть» - Одри судорожно придумывала как успокоить назревавшую истерику. Она не понимала откуда это щемящее чувство страха обидеть Давида и гнетущая уверенность в том, что он обижен. Эротичный танец с начальником – неплохой проеб для начала отношений. Тем не менее, вечер продолжался, а Давид подошел к ней и Микаэлю с новым знакомым – профессором Синнером. - Добрый вечер, Одри. – рассмеялся он. - Я успел соскучится по твоей компании. Давид перевел на девушку серьезный вопросительный взгляд. Малек и Микаэль обменялись именами, даже не побрезговали рукопожатием. Перешли сразу к делу: - Итак, мистер Синнер, полагаю вам есть что нам предложить? - Полагаю, что так. Нам давно следовало встретиться. Думаю, работать сообща мы будем гораздо эффективнее чем поодиночке. Тем более, что характер работы у нас схожий. – Казалось, профессора знатно забавляет всё происходящее. При упоминании «характера работы» он, с совсем уж нескромной улыбкой, взглянул на Одри. Ну а ей, оставалось только бегать глазами от одного мужчины к другому, всё шире распахивая наклеенные ресницы. И вот, наконец, она остановилась на лице Давида. Он не смотрел на нее. Потеряв всякий интерес к происходящему, адвокат перевел усталый взгляд на зал. Поморщился своим мыслям. - Возможно, нам стоит обсудить детали в менее людном месте, как считаете? – Микаэль добивался того, зачем они, по всей видимости, пришли сюда. Несмотря на полное отсутствие серьезности у собеседника, апатию Давида и шок юной оценщицы, директор Астреи сохранял хладнокровие и шел к своей цели. Он пригласил Малека в агенство на следующий день, тот согласился и тактично исчез из поля зрения, пожелав всем троим «спокойной ночи». Пасмурное утро субботы не предвещало ничего хорошего. Давид закрылся в кабинете Микаэля сразу после завтрака. Завтрака, на котором он тщательно избегал смотреть на Одри, говорить с ней и в целом вел себя странно. Он ни разу не пожелал ей приятного аппетита, доброго утра, не заметил как она обворожительна сегодня. Он впервые был серьезен и не общителен. Покончив с едой и надеждой на то, что ситуация рассосется сама собой, Одри вошла в кабинет, тихо прикрыв за собой дверь. - Давид, ты избегаешь меня всё утро. Давай поговорим? – Растрепанная, в пижаме, которую он для нее выбрал. Одри, сама того не зная, состроила его любимое выражение лица – нежно просящее. Такое лицо у нее было, когда требовалась его помощь или, когда их отправляли на разные задания и она шептала «будь осторожнее». А еще, вчера вечером, когда он спросил, собирается ли она разбить несколько сердец, Одри взглядом попросила его не шутить так. Видимо, шутить она действительно не собиралась. - Я немного занят, Одри. – мягко ответил он, но девушку как хлыстом ударило звучание собственного имени. С момента ее приезда в Астрею, он ни разу не называл ее иначе чем «милая ведьмочка». А теперь это обычное колкое «Одри». Так ее называли все. Она хотела начать с извинений за то, что не получилось потанцевать с ним вчера, но, когда подошла к столу фраза как-то не клеилась в голове. Тогда, девушка молча встала с ним рядом, ведомая желанием быть ближе к Давиду. Мельком заглянула в экран с какими-то судебными постановлениями и оперлась локтями на стол, окончательно загородив собой монитор. Они встретились взглядами. Давид откинулся на спинку в кресле, медленно перевел взгляд на задницу Одри, которая была к нему гораздо ближе чем ее лицо. И снова посмотрел в глаза девушки. - Знаешь, ты выбрала единственного достойного мне соперника, но честно сказать, я не ожидал что он тебе интересен. Давид почти улыбался, вернее с трудом удерживал на себе маску сурового дяди. Как ни странно, этот адвокат вообще был не способен долго злиться, а в присутствии Одри, зачастую, не чувствовал ничего кроме искренней радости. - Нет у тебя никаких соперников. И ты это прекрасно знаешь. – Говоря, она ловко уселась на стол прямо перед ним, раздвинув ноги немного шире чем подобает леди. Впрочем, одежда на ней тоже не вязалась с образом целомудренной прихожанки. Тонкие трикотажные топ и шорты выставляли на показ подтянутую фигуру. Хорошо, что перед ней был не тот человек, с которым Одри стеснялась. Их отношения начались слишком фамильярно благодаря Давиду, продолжались флиртом из-за желания Одри расслабиться, и сейчас любая игра ощущалась как должное. Вобщем, они подошли к тому этапу, когда оба давно хотят друг друга, оба уже не раз представляли, как делают это, и вот, наконец соблюдены все временнЫе формальности чтобы малознакомый мужчина сделался приятным собеседником и в каком-то смысле другом. Мысль о сексе ими обоими воспринималась как что-то уже решенное, нужен был только подходящий момент. - Он бы не обрадовался, узнав, чем ты занимаешься на его столе. – Давид состроил своё игривое выражение лица, но всё еще не собирался сдаваться обаянию девушки. Он всегда был так горяч, так откровенен рядом с ней, буквально демонстрировал все свои мысли и намерения. Теперь ему хотелось получить отдачу. Быть соблазненным, а не соблазнять. Ну а для Одри это было: «Мальчик обижается и упрямится. Проигнорировать упоминание другого мужика и продолжить игру - лучшее решение» - Ты так много работаешь – При этих словах Одри одной ногой провела по груди парня вниз к паху и игриво улыбнувшись убрала. - Да, и мне всё еще нужно отправить пару эмейлов. - Как бы неохотно, Давид вернулся к монитору, и вся его поза и плохо наигранное безразличие кричали «потрогай меня, приласкай». Он придвинулся к столу, чтобы было удобнее печатать, теперь коленки Одри почти упирались в него, грудь была на уровне глаз, но мужчина проявлял неслыханную выдержку. Напряжение в теле Давида выдавала только свободная ладонь, сжавшаяся на коленке. Он с трудом превозмогал желание схватиться за бедро этой бесстыжей женщины, сидящей напротив и предлагающей себя взамен нанесенной обиде… - Давид? - М? – Промычал он, не отнимая взгляд от экрана. Одри внимательно, с насмешкой, сверлила его взглядом хищницы. Игра обещала быть интересной. Легкое касание мужской шеи, почесывание линии волос на затылке, наконец, она провела обеими руками по его плечам и груди, как бы сбрасывая напряжение. Легкий массаж ее длинными ноготками медленно сводил с ума, ведь у него давно не было секса. А с ней его не было никогда. Наконец, Давид посмотрел на нее, сглотнул накопившуюся во рту слюну, но остался неподвижен. Чувствуя свой скорый триумф и заслуженное прощение, Одри облизала верхнюю губу и медленно, словно желая нежно поцеловать приблизилась к его уху. - Ты так течешь, милый. Она успела оставить скромный поцелуй на шее, прежде чем сильные руки рывком сняли ее со стола и усадили к себе на колени. Давид, не оставляя свободного пространства между ними впивается в губы. Шарит руками по всему ее телу, уже стараясь добраться до того немногочисленного что скрыто одеждой. Они оба тяжело дышат, урывками, ревниво считая каждую секунду, когда не делят воздух на двоих. Но за дверью раздается что-то очень похожее на шаги. Оба еще не обращают на это внимание, но вот и короткое постукивание - остужает вожделение не хуже ведра воды со льдом. Одри подпрыгивает на месте и тут же инстинктивно падает на пол, почти бесшумно, почти не рассыпая гору бумаг со стола. - Давид, не помешал? Это был голос всезнающего и вездесущего Микаэля. - Я бы хотел обсудить наши планы на профессора Синнера с юридической точки зрения… Дальнейший диалог Одри слушала не очень внимательно. Теперь ей был интересен совсем другой предмет, а в голову пришла идея крайне непристойной шалости. Девушка залезла под стол, усевшись между ног Давида. Заценила его кожаные туфли и чуть не рассмеялась, когда по ногам мужчины пошли мурашки от ее прикосновений. Она слегка подразнила его, слушая не то что он отвечал Микаэлю, а тон его голоса. Надо отдать должное, он оставался спокойным, размеренным, совсем не выдавал происходящего внизу. Девушка потянулась к ширинке брюк и беззвучно расстегнула пуговицу, затем молнию. Очертания того что она увидела порадовали своим размером. Всё-таки Одри числилась в штате «оценщицей» и сейчас занималась своей непосредственной задачей – оценивала по достоинству. «Знал бы Микаэль что сейчас испытывает его собеседник, стал бы так претенциозно рассказывать про «групповой иск»?» - Мысли ее, как и шутки в этом доме, неожиданно принимали всё более интересный оборот. Аккуратно, едва касаясь ткани она огладила его бедра и низ живота. Приспустила резинку и взяла в руку шикарный член. Медленно – вверх-вниз. С удовольствием Одри уловила легкую хрипотцу в голосе Давида. Он всё еще втирал какую-то дичь Микаэлю. Какие-то доверенности, удовлетворение требований… Одри знала, единственный кого сейчас удовлетворят это он сам. Обхватить губами головку, провести языком. Двинуться вниз ослабляя давление, потом наверх, делая обратное. Поцеловать его, стимулировать рукой. Одри руководило вдохновляющее желание сделать Давиду приятно, довести его до состояния невменяемости или как он там сказал только что? «Поведение лица при совершении им конкретного общественно опасного деяния». Кажется, Одри сама сейчас совершает именно такое. Определенно конкретное, теперь общественное и опасное для репутации его участников. Ускориться Одри мешает столешница. И почему мебельщики не додумались что под столом повыше было бы удобнее сосать коллеге? - Раз ты знаешь с чем нам предстоит иметь дело, я могу быть спокоен. – Похоже разговор подходил к завершению, Одри услышала отдаляющиеся от стола шаги. - И Давид. - Да? – Впервые за долгие годы голос адвоката прозвучал так высоко, почти по-мальчишечьи смешно и немного нервно. Одри в этот момент ярко улыбнулась, сидя в своём укрытии. - Когда ты тут…закончишь, не забудь прибрать за собой. – Микаэль кивнул на разбросанные пару листов на полу. Стыд придумали в 1895. Люди до этого: буквально ситуация этих двоих. Дверь захлопнулась. Давид отодвинулся от стола, а Одри наконец вылезла на свет божий. - Ты просто сумасшедшая. – Заявил он, вставая. Штаны упали с его бедер на пол. Одри чуть не рассмеялась, наблюдая такую картину. Жаль сама она себя не видела в этот момент. Красные как вишня щеки и коленки, растрепанные волосы, очень похотливый взгляд. Просто ходячее пособие как не надо себя вести юным сотрудницам в мужском коллективе. - Я ошибся, назвав тебя «маленькой ведьмочкой»... – Давид аккуратно развернул ее к себе спиной, поцеловал в шею. Все его движения медленные, но напористые, напоминали крадущегося хищника перед нападением. А жертве казалось, что кожа плавится под его губами. И теперь ее охватил настоящий жар. Возбуждение, притупляемое страхом быть увиденной, наконец вытеснило все мысли. Разлилось по телу в бедрах и груди. Она чувствовала, что Давид упирается в нее сзади и единственное чего хотелось - прогнуться под него посильнее. - …ты коварная цирцея, нуждающаяся в укрощении… Замок в дверной ручке быстро повернувшись, щелкнул – теперь кабинет был закрыт как того давно желал адвокат. -…и с этим, справлюсь только я. Одри на мгновение задумалась о том, как дверь закрылась самостоятельно, но мужская рука уже стащила с нее шорты и пальцы гладили самую чувствительную точку, усиливая страстное желание. Все логичные мысли растворялись в небытие, а животная похоть разрешала только стонать и просить новых прикосновений. Забыв, где она вообще, Одри вскрикнула и выгнулась, почти ложась на стол. За что поплатилась, когда он накрыл ее губы ладонью. Жарко. Одри безумно жарко. Кто знал, что среди его успешных хобби – сводящая с ума дрочка? Одри вздрогнула, быстро задышала, обмякла в его руках. - Всё-таки наш танец тебе больше понравился, правда, милая? Довольные, они стояли, прижавшись к друг другу висками. Давид - с черными, полными вожделения глазами и коварной усмешкой, а девушка в его объятиях – с подрагивающими ресницами и наконец открытым ртом. - Да-а. Только бы отдышаться. Но Давид уже укладывает ее животом на стол, широко раздвигает ноги. Ладонью по-хозяйски распространяет смазку везде. Будто делает это с Одри в сотый раз. Она мычит, выгибается к нему, после оргазма всё жутко чувствительное. Надо его внутрь прямо сейчас. Очень надо. И он заходит на ура, занимает своё законное место в прекрасном женском теле. Теперь можно громко выдохнуть от удовольствия, это то чего она так хотела - просто чувствовать его внутри. Собирается встать со стола, но удивленно чувствует сильную хватку на своём затылке. Ее длинные волосы - теперь его способ держать ее смирной и послушной. Похоже, доминирует сегодня не Одри. И все шутки откладываются. Давид молча наслаждается, осуществляя всё что он давно хотел. Темп постепенно наращивает. Придерживает женские бедра, потому что ноги Одри уже давно не в состоянии быть опорой. Мокрые, разгоряченные тела и звуки шлепков поразительно неуместны в тихом прохладном особняке. Но так поразительно красивы. Еще несколько минут за которые Одри почти забывает собственное имя, удовлетворенно постанывая с каждым новым входом в нее. И чувствует, как он кончает прямо на зад. Наконец слышно и мужское сбитое дыхание. - Кажется, к нам идет гость, ведьмочка. – Слышится расслабленный, но недовольный голос на фоне застежки ремня. Рубашку снимает через голову, потому что надо быстрее. Вытирает черной тканью это потрясающее женское тело, доставившее ему столько счастья сегодня. Находит ее шорты с трусами где-то под столом и одевает как маленькую, поворачивая к себе и поднимая ножки. Ручка двери дергается, по ту сторону раздается негодование Кассиэля: - Давид, незачем запираться. Мне надо забрать эту чертову карту из кабинета! Одри оказалась усаженной в кресло, заботливо накрытая пледом. А Давид, комкая испачканную рубашку широко распахнул дверь. - А! Старина, Кас! Я как раз иду переодеться, облился чаем, представляешь? Давид умчался, обещая Одри вернуться через минуту. А Касиэль с трудом пытался осознать происходящее. Искренняя улыбка адвоката, его уверенная, пружинистая походка и спортивный голый торс посреди кабинета начальника настолько шокировали Каса, что он приоткрыл рот. В нерешительности, войдя внутрь, его взгляду предстала еще более красноречивая картина. Одри с всклоченными волосами, алеющими губами и каким-то безмерно уставшим взглядом уставилась на него широко распахнув глаза. Хорошо еще что он не видел ее до сих пор раздвинутых ног под столом, вполне возможно, его хватил бы сердечный приступ. Она ведь была так прекрасна вчера в том платье. Так недостижима и церемонна. О такой женщине можно только мечтать! И вот она оказалась за закрытой дверью с этим…стряпчим! Но как? Возможно ли? Нет, в такое Кассиэль поверить не мог. Он решил, что они просто говорили о чем-то важном. В крайнем случае, она позволила поцеловать себя в щеку. Но нервы рыцаря не выдержали и этой мысли. Он опустил глаза, поспешно вышел за дверь, чуть не впечатавшись в нее. Дуновение воздуха от его быстрых движений остудило разгоряченное лицо Одри. А Давид появился в новой рубашке, но уже с чаем и сладостями на подносе. Остается только молить Астрею чтобы во второй раз он облился где-то за пределами кабинета начальника...