Маленькие женские слабости и большие мужские мучения

      Баюн промолчал, но глянул очень выразительно. Впрочем, Яга то ли не обратила внимания, искренне захваченная очередной идеей, то ли самым циничным образом проигнорировала, сделав вид, что слишком увлечена Кощеем. Хотяяя… нет, не притворялась.       Змей, который от рождения был, мягко говоря, своеобразным, похоже,  и вовсе получал некоторое (не менее своеобразное, чем он сам) удовольствие от происходящего. Кощей же, и раньше не отличавшийся здоровым цветом лица, сейчас и вовсе не мог определиться между серым и зеленоватым.       Баюн его понимал, лишь усилием протоколов (и в силу опыта) не тянул когтистыми пальцами вниз крошечные шортики. Да у него бельё обычно прикрывает гораздо больше. Размер дырки в форме сердечка, которая якобы для хвоста, тоже невольно заставлял ладони тянуться назад и прикрыть позорище. Про антрацитовую жилеточку в блёстках и говорить нечего. Ну, потому что кроме блёсток там вообще ничего не было, а прикрывала она… ровным счётом ничего, ухитрившись расположиться между двумя верхними рядами сосков. Ошейник – и тот был больше. Почему-то ярко-красный и тоже в вездесущих блёстках. Но самое ужасное: к нему был пристёгнут поводок! Сейчас этот поводок сжимал в руках старательно не ржущий Змей. Вот уж кого ничего не смущало. Ни то, что огненная грива была вздыблена, словно статическим электричеством, ни серебристые латексные колготки на лямках, ни радужная перьевая… накидка(?) на обнажённых плечах, ни пять кило бижутерии в стразах на шее, груди, руках и чуть ли не в паху, ни головокружительные острые каблуки, в которых сам Баюн, несмотря на всю свою кошачью грацию, мог только красиво лежать. Словом, Змей сверкал и переливался весь и всюду, посрамив жилеточку самого Баюна. Впрочем, жаловаться как раз тут было и не на что.       А вот Кощей, безнадёжно запутавшийся в подобие рыбацкой сети: очень, очень маленькой сети, – восторгов коллеги не разделял и, похоже, сам был в полушаге от того, чтобы научиться плевать огнём. Жилистый и высокий, он никак не мог отвертеться от Яги, которая, будучи ему ненамного выше пояса, таки всунула бедолагу в высоченные глянцевые сапоги. Ну, хотя бы большую часть сеточки прикрыли. Похоже, только из этих соображений Кощей до сих пор не выскочил из пыточной обувки. От края сапог до широченного пояса, больше похожего на корсет, крошечную полосу бледной кожи расчертила та самая сетка. Хорошо ещё, что многолучевая пряжка оказалась достаточно массивной, чтобы прикрыть самое дорогое. Выше пояса-корсета сеточка обзавелась ещё и стразиками в узелках. Словом, самым приличным в этом наряде был жёсткий воротник с шипами, больше напоминающий ошейник, с манжетами под стать и шипастая же заколка, страгивающая волосы в конский хвост на макушке. – Это просто террор! – почти беззвучно, но яростно прошипел Кощей, и Баюн был с ним совершенно согласен.