Сердце робота.

      Тонкие вены проводов пронзают каждый миллиметр стального тела андроида, чьи головные мини-генераторы внутри разгоняют электрические импульсы подобно деятельности полноценного мозга, так долго конструируемого отчаянным деятелем науки. Руки ученого хватаются за стол рядом с испытуемым из-за неожиданности, и его дыхание перехватывает в тот момент, когда кисти рук робота начинают подрагивать в имитационных конвульсиях. Это рождает ощущение тайного, скрытого страха, когда создание Творца внезапно нарушает закон иерархичности и рождает из груды мертвецки холодных пластин жизнь. — Процессор работает, ну же, давай, — пухлые, сухие губы Рео нетерпеливо лепечут эти слова, серость комнаты и запах металла бьют по носовым рецепторам, вынуждая головную боль появиться в висках и распространиться до челюсти, — Черт! Что такое?!       Ученый суетливо оглядывает диаграммы, отражающие безупречно запустившиеся системы андроида, но тот внезапно прекращает подавать какие-либо признаки "жизни". Полное отсутствие движения в конечностях. Микаге задевает это до глубины души, как искусный ученый он до конца отказывается принимать проигрыш. Мужчина приближает свое взволнованное лицо с большими темно-фиолетовым глазами и пытливо изучает плотно закрытые веки робота с искусственно пушистыми ресницами. Совершенно белоснежными, будто их запорошил первый нежный снежок. — Лень. Грубый гортанный мужской механический голос доносится глубоко из рта андроида, который не удосужился даже приоткрыть эти идеальные губы, сохраняя маску невозмутимости и крепкого сна. Ноги становятся ватными, Рео отшатывается, грудная клетка все так же бешено колотится, но только его точеные черты лица внезапно смягчаются, а кровь приливает к лицу. Мужчина запрокидывает голову назад, не замечая, как резинка спадает и распускает его удлиненные волосы, падающие волнами по плечам. —Да! Наконец…. — Андроид заинтересованно приоткрывает левый глаз, окидывая взглядом фигуру своего создателя, который наконец не сидит сгорбатившись над программированием его системы, а расправляет плечи, выгибает позвоночник и дышит полной грудью, плюя на законы морали. Роботу это чуждо, ему не представляется возможным понять этого эмоционального глупого человечка перед ним, но почему-то кожный покров у уголков его губ слегка изгибается, а сами губы укладываются в непривычно-неприятную волну — неумелую добрую улыбку. «Рео хорошо,» — констатирует мысленно андроид, все так же закрывая глаза, чтобы его творец не подумал, что ему есть дело до него.       С этого дня жизнь талантливого ученого начинает кипеть, краски вовзращаются в жизнь после стольких лет безрезультатных опытов. Мужчина не может нарадоваться своему творению, каждый раз кончиками пальцев стряхивая пылинки с эластичной кожи робота, который почти сразу был назван…. — Наги, — Улыбается Микаге, демонстрируя идеальный ряд зубов, слегка наклоняя голову в сторону, чтобы рассмотреть, как безучастно андроид окидывает комнату пустым взглядом после того, как в мгновение ока решил задачу на моделирование какой-то не очень любопытной для него хирургической системы, открывающей простор для решения многих проблем, — Ты мое сокровище. «Сокровище?…» — Наги фокусируется на этом слове, предполагает свою примерную стоимость, учитывая, что в нем, по его скромным расценкам, содержалось отнюдь не малое количество платины. — Я устал, — Робот демонстративно закрывает глаза, укладывая голову на плечо мужчины, что тут же обхватывает его левой рукой, чтобы расслабленное тело буквально не упало безвольной куклой со стула, — Спать охота.       В такие моменты Рео ловит звуки процессора, который становится едва тише его собственного дыхания. Пальцы правой руки заботливо поправляют непослушную белобрысую челку:  — Конечно, гениям позволено отдыхать столько, сколько им хочется, — Соглашается мужчина, издав приглушенный смешок, который почему-то звучит совсем слабо.        Наги на этот раз совершенно открыто демонстрирует интерес, распахнув большие глаза. Эти юркие зрачки, то фокусируются на розоватых губах человека, то смотрят на подрагивающий кадык на бледной шее. Робот пытается разгадать природу мыслей и непонятной реакции человека. — Что такое, Наги? — Рео наклоняет голову, позволяя ближе разглядеть себя любопытному андроиду, ведь такой интерес позволяет ему ощутить себя кому-то искренне нужным. — Ты странный, — Безучастная интонация встречается намного теплее любой похвалы, Микаге садит андроида себе на спину и несет его в комнату питания, где подключит свое драгоценное творение к проводам.  — Спасибо, Наги, я рад, что я тебе интересен, — Счастье сдавливает душу Рео в тиски, потому он не замечает, что сидя на его спине, Наги мимолетно подносит нос к его обратной стороне шеи и вдыхает аромат, чтобы запомнить запах создателя: «Шалфей — Рео».        Но в это время не один одаренный ум трудился над созданием новой жизни, которая могла нарушить покой прошлых обитателей, сместив их с первого места «Венца творения». Открывающиеся перспективные горизонты наряду с пугающей возможностью уничтожения заставляли сердца многих биться в унисон в поистине рискованной эре жизни человека. Впрочем, на данный момент поршни, заставляющие двигать науку вперед, вынуждали ученых создавать феноменальные, пусть и единичные, модели андроидов, потому научное сообщество объявило конкурс на лучшую роботизированную систему.       Наги не сопротивлялся, когда Рео буквально на коленях приземлился у его ног, трепетно сжимал холодные ладони, всматриваясь совсем по-щенячьи в лицо андроида: — Молю тебя, Наги, давай выступим там? Выигранные деньги пойдут на совершенствование твоей системы, ты сможешь стать тем, кем захочешь, любая твоя мысль — я исполню все, только скажи, — Ученый прикладывается липким от пота лбом к тыльной поверхности руки, холод которой обжигает нежную живую кожу, — Я куплю для тебя лучшую машину, чтобы тебе не пришлось ходить от одной аудитории к другой.       Светловолосый отчужденно вслушивается в каждое слово создателя, честно говоря, ему даже отказываться было бы скучно, не то, чтобы сказать что-либо. Наги наблюдает за вздернутым носом Микаге, которым он постоянно шмыргает, чтобы скрыть появляющиеся в уголках глаз слезы. — На спине, — чеканит Наги, будто бы невзначай запуская длинные пальцы в волосы Рео, заставляя его поднять лицо на него, — Ты будешь носить меня на спине, Рео.       Возможно Вы будете правы, сказав, что так робот указывает человеку его место перед ним и то — гениальная провокация, но на самом деле все намного проще. Наги получает удивительное удовольствие, которое сложное описать физически, когда его датчики фиксируют учащенное биение сердца Рео. Андроид подмечает невероятную заботу своего создателя, которую он всегда почему-то называет обеспечением нормального функционирования.       Именно на том конкурсе Наги впервые ощущает что-то, отличающееся от нежных покалываний где-то в эпицентре "кожных рецепторов" — это был искренний гнет конкуренции, заставляющий его вычислительные мощности прогреваться до максимума. Имя причины пробуждения его эго было именем соперника — Исаги. Проектировал его не менее искусный кудесник, чем Рео — Итоши Рин. Когда Рео нес его на спине до первой станции измерения способностей, Наги совершенно случайно, лучше сказать, рефлекторно, отметил, что отношения между андроидами и людьми разительно отличается в каждой паре конкурсантов, но именно отношение Итоши поражало Микаге до глубины души, поэтому ученый пробубнил про себя, а Наги просто подметил: — Он действительно ненавидит свое создание, — Так тихо, что Наги приподнес указательный палец к его губам, зачем-то приоткрывая рот, — Зачем, Наги?       Микаге озадаченно обернулся, но все с той же мягкой улыбкой. А андроид лишь увереннее и сильнее поглаживал нижнюю губу, будто пытаясь что-то показать.  — Говори громче, мне не хочется подтягивать звук, — Наги смотрел как-то особенно уверенно, — А ты меня ненавидишь, Рео?       Тело андроида надавило на Рео так, что тот остановился, как вкопанный. Он сдвинул дуги бровей и сжал губы в тонкую линию. Тело этого мужчины так напряглось, что Наги пришлось сильнее сжать кольцо рук, чтобы не соскользнуть с него. — Не говори так, — Этот пронзительный твердый взгляд терзал скучающее выражение лица андроида, — Ты — единственное, что есть у меня. Я люблю тебя больше, чем кого-либо еще.       Напряженное молчание повисло между ними, но Наги вновь прикрыл глаза: «Рео не ненавидит меня».       А андроид Исаги набирал обороты, он с поразительной скоростью справлялся с физическими заданиями, каждый раз со слепой надеждой оглядываясь на Итоши, который никогда не смотрел на него: скучающий ледяной взгляд всегда лежал то на другом роботе, то на каком-то ученом, то на мухе, жужжащей где-то на уровне потолка. Везде, кроме него.  — Рин, у меня лучший показатель среди остальных, неужели это не заслуживает твоего внимания? — Исаги не отрывает взгляда от создателя, не боясь осуждения со стороны. Ему искренне было плевать, что подумают и напишут СМИ о них. — Мастер. — Нет, ты Рин, тебя так называют остальные, —  Исаги отходит от зоны определения физических показателей под удивленные взгляды остальных и осуждающие шепотки в углу. — Прежде, чем кичиться результатами, дождись выступления всех участников, — переводит тему высокий мужчина, в сотый раз встречаясь взглядом с Рео, который испытующе разглядывает его халатное отношение к роботу.       В этот момент мир узнает непозволительно идеальную систему Наги, который, не колеблясь, выдает силовые показатели выше средней нормы участников в 2,5 раза, учитывая, что тот даже не наносит удар по тренажеру, как это подразумевается, а только лишь делает легкий хлопок, обгоняя результат Исаги. Сложно сказать, что чувствует робот, когда представитель другой модели оказывается лучше его, но можно точно сказать, как горят ненавистью и азартом глаза существа, точно знающего свою следующую цель: — Я тебя понял, Рин.       Наги не понимал, что стал мишенью в тире, не знал, что кто-то может сделать что-то лучше, чем он. Более того, он прекрасно был осведомлен с лучшим техническим оснащением не понаслышке — все это было внутри него самого, потому победа для него должна была стать чем-то более, чем обыденным, но когда настал черед программирования, то он понял, что дело кроется совсем не в шестеренках, а в том, что рождается внутри.       В том испытании лучший код демонстрирует Исаги. Первые несколько секунд Наги оглядывает строчки своего текста, когда в его голове раздается щелчок. Андроид поворачивает голову в сторону победителя, который плотоядно ухмыляется на него, а после вновь обращает взгляд к своему создателю, который все же одаряет его вниманием и многозначительно кивает, после уходя из помещения под гробовую тишину в зале.        Рео не выдерживает, он подбегает к Наги, хватает его за руку и произносит: — Ничего, Наги, это ничего не значит, второе место так же…., — Бесполезно, Наги перебивает впервые своего создателя, напряженно сдавливая в ответ его ладонь. До боли и хруста в костях.  — Как ты сделал это? — Что именно? — Лицо Исаги внезапно становится мягче, он, будто извиняясь за возможное состояние потока, трет как-то по-человечески затылок, а потом, улыбаясь сконфуженно, добавляет, — Я просто ощущаю себя по-другому в такие моменты: я обязан обладать тем, что я заслуживаю. Это аксиома. — Впервые о такой слышу, — Челка падает на глаза Наги, отчего он почти не видит ничего вокруг, но лишь наклоняет голову вниз, мысли крутятся у него в голове, а после совсем чужой голос произносит за него, — Твой мастер примет меня к себе? Ты покажешь мне то, что ты ощущаешь? — Наги! — На этом этапе тело мужчины позади охватывает жгучая паника, он непонимающе крутит головой, трясет того за ладонь, прося посмотреть на него, но Наги, даже не оборачиваясь, произносит. — Рео, я хочу стать лучшим. Прощай.       Микаге долго стоял у внешней стены здания, где проводился конкурс. Проклинал ли он себя за участие в нем? Пожалуй, нет, глубокое отчаяние бурило в нем дыру размером с присутствие в его квартире Наги. Мужчина не помнил, как вернулся домой, как ощущал липкое отчаяние, пятнавшее спутанные мысли, чувства. Рео покорно давился крепким кофе из кофемашины, разглядывая чертежи на столе, раскрывающие строение Наги как машины, но не раскрывая истинного — его внутренного «я». Что Рео сделал не так? Он не пустил ни слезинки, нет, просто комкал ладонями листы, не замечая, как растекается темная жидкость по вычислениям, как теряется в груде испорченных листов годы его трудов.       С того дня Микаге долго не выходил на связь со знакомыми, игнорировал предложения об интервью. Боже, он проклял каждую секунду своего безвольного существования, предполагая, что так Всевышний карает его за нарушенные обеты, пока спустя неделю в дверь не постучали.       Нет, он бы так же не отреагировал, если бы этот стук не проломил дверь насквозь. От такого громкого звука Рео поднялся с постели, торопливо вышел в коридор, но до последнего не мог поверить, что из дыры, что сияла во входной двери, выглядывало лицо Наги. Он мигал своими большими серыми глазами, как бы удивляясь тому, что его прикосновения рушат все на своем пути.       Мир плывет перед глазами Рео, но неизлечимая обида ласково обволакивает его сознание и гневная морщинка появляется меж его бровей: — Что ты тут делаешь? — впервые холодный голос. — Я делаю то, что делает меня лучшим, — Наги все так же стоит согнувшись, больше не смущаясь тому, что смотрит в отверстие в двери, — Исаги все силы отдает, чтобы получить одобрение Рина, и этот порыв.       Руки Наги обхватывают края дыры и начинают растягивать ее обе стороны, расширяя до тех пор, пока он не пролезает внутрь, естественно, задевая свою одежду и оставляя на на ней огромные порезы. — Этот порыв заставляет его идти дальше, — Андроид подходит к Рео вплотную, как же ему не понять, что Микаге уже несколько секунд находится в прострации и может только созерцать за действиями робота, бледнея от каждого слова, — Ты — причина моего порыва, Рео. Давай станем лучшими вместе?       Предложение зависает между ними, Наги кладет тяжелую ладонь на бедро создателя, слегка сжимая ткань домашних штанов, отчего Рео наконец приходит в себя, он закрывает ладонями лицо и не верит в происходящее: как быстро эти ловкие руки поднимают его. Пальцы робота массируют чувствительные места, а глаза не отрываются ни на секунду, будто требуя ответа на его вопрос. — Конечно, мы станем, но что ты хочешь сделать? — Рео шепчет, когда его тело вынужденно прислоняется к стальной груди, а холодные губы шепчут у самого уха: — Я хочу обеспечить тебе нормальное функционирование, как и ты делаешь это для меня.       Наги непонимающе наклоняет голову, задевая носом изгиб шеи: — Я отнесу тебя на кухню, а то ты голодный и бледный. Люди не могут функционировать без питания, верно? — Наги приносит его на кухню, пинает коробки из-под доставки еды в сторону и идет в уличной обуви прямо по старым изорванным чертежам, — Я просто не совсем знал, как тебя поднять на спину, как это делаешь ты.       Он заботливо усаживает Рео на стул и невинно моргает, когда, открыв холодильник, впервые видит человеческую еду. Наги анализирует возможные рецепты и озвучивает результат: — Из быстрого возможного перекуса я могу предложить яичницу. Ты не против, Рео? — Он немного наклоняет голову в бок, глядя на Рео, со слегка приоткрытым ртом. Изысканный выбор блюда.       Микаге улыбается и смеется, давясь воздухом, когда оглядывает весь беспорядок, что навел его беглец, и совершенно искренне признается: — Для меня все, что ты приготовишь, будет лучшим в мире, — Рео вытирает одинокую слезинку, бегущую по его щеке, появившуюся то ли от смеха, то ли от встречи, то ли от всего вместе. — Я люблю тебя, Наги, — Два фиолетовых аметиста сияют ночной дымкой, а нежная улыбка красуется на довольном лице. Наги не знает, что ответить. Любовь — пока слишком сложная эмоция, но он обязательно поймет ее ради Микаге. Пока же андроид ощущает, что в этот момент ему хочется, чтобы его создатель как можно дольше смотрел на него и улыбался. Улыбался только ему. — Тебе хорошо, Рео, и мне от этого тоже хорошо, — признается Наги, когда берет куриные яйца с неправильно рассчитанной силой и случайно давит их в руке. — Наги, забей, я закажу что-нибудь, — Рео позволяет себе своевольничать и так выражаться при нем, вальяжно растянувшись на стуле. — Не смей, — Робот фыркает, подходит к Рео и хмурится, подражая мимике создателя, не зная зачем, — Я сделаю все сам. И счастье рождается в этой квартире после тяжелого, уже забытого расставания в обычном аромате и шипении жареных яиц.