В этот раз – да

Совместный отпуск оказывается самую малость сложнее, чем Андрей себе представлял. Начать стоит хотя бы с того, что Мишу оказалось чертовски сложно уговорить. Несмотря на то, что тот уже начал привыкать к менее тяжёлому режиму работы и больше не возвращался домой в полумёртвом состоянии, продолжал активно сопротивляться попыткам Андрея сделать их, а в особенности его, Миши, жизнь комфортнее. Горшок исправно занимался с ним йогой, почти не забывал открывать таблетницу в назначенное время и давно уже не сидел на одном только кефире, но презирал ортопедические матрас и подушки, фыркал, когда Андрей предлагал сходить на массаж, и кривился, когда приходилось надевать очки прилюдно. Князеву понадобилось время, чтобы понять, что Мише претит всё, что напоминает ему о возрасте, в особенности о потерянном здоровье. Когда до Андрея в полной мере дошло, первым делом хотелось злиться — тот снова из-за каких-то глупых принципов отказывается позаботиться о самом себе. Злиться, однако, не получалось, получалось только вздыхать над граблями нездорового Мишкиного эскапизма, на которые тот наступал с упорством контуженного, потерявшего память. Буду поменьше смотреть в зеркало, чтобы не видеть морщины, закрашивать седину, лишь бы не напоминала о себе, и игнорировать боль в спине. В этом весь Горшок. Эти грабли Князев у него из рук вырвал почти с боем. Примерно с пятидесятой попытки Миша наконец услышал, что ему не нужно никому ничего доказывать. Особенно дома. Особенно рядом с Андреем. Чего стоила та же совершенно нелепая стеснительность, когда доходило до записи вокала на студии. Совместных проектов у Андрея с Мишей почти не было, но присутствовать во время рабочего процесса Князеву доводилось. До сих пор помнил, как приехал забрать Горшка и слишком рано зашёл. Андрей, увидев его реакцию, поначалу было подумал, что всё дело в череде ссор, тянувшихся долгие годы. Может, даже в нежелании, чтобы кто-то видел их вместе. И тут был неправ. Миша, запоздало осознав, что Князев всё это время смотрел, а тем более слушал, разом сконфузился и напустил на лицо какое-то сложное выражение, говорившее о невесть откуда взявшемся дискомфорте. Действительно стеснялся. Глупости всё это. Голос у Михи – чарующий. Андрей ясно и чётко помнил, как заслушивался им в молодости, восхищаясь тем, какое же удивительное явление представляют собой вместе его тексты и Мишин голос. Идеальный симбиоз. Единое целое. А баритон, который мог выдавать ещё юный Миха, никак не состыковывался с его угловатостью, растрёпанностью и почти детской беззубой улыбкой. – Мих. – М? – слегка напряжённо отозвался Горшок, глядя куда-то в окно машины. – Чего это сейчас было? – Андрей осторожно косится в его сторону, стараясь не отрывать взгляд от дороги. – Ты про что? Князев вздыхает. Естественно, так просто и сразу ответ не получить. – На студии, Мих, – терпеливо уточняет он. Миша поначалу молчит, теребя в пальцах вылезшую из джинсы нитку. – Да чё я как этот-то… – наконец подал голос он, тут же замявшись. – Как эстрадник какой. – Всё ещё думаешь, что панки петь красиво не могут? – Да не… Ну в смысле… Красиво, говоришь? – встрепенулся Горшок. Андрею захотелось рассмеяться. Совершенно не со зла, напротив. – У тебя, кажись, уже склероз, Миш, – под испытывающим и взволнованным взглядом этих глубоких глаз пришлось прибавить. – Конечно красиво. Не раз говорил, всё ещё так считаю. Миху это, кажется, настолько волновало, что он даже после глупой шутки не фыркнул и не огрызнулся. – Да не понимаешь ты, я ж не это ну… – продолжает Миша, уже куда более мягким и менее уверенным тоном, сам, кажется, не зная, что хочет сказать. – Всё я понимаю.

***

Князев поначалу решил зайти издалека. С неделю ходил по квартире и вздыхал о том, что ужасно устал. Потом прибавил, что лет сто не был на море. И подытожил тем, что Агатка с девчонками уже съездили, пора бы и ему самому. В итоге недогадливого Миху пришлось поставить перед фактом — без него Андрей никуда не поедет. Тот долго упирался, но ожидаемо не смог устоять и был отправлен собирать вещи. Князев, наивно полагая, что худшее позади, вполне успокоился. Уж ступив с трапа самолёта на раскалённую землю, он точно думал, что трудностей больше не предвидится. Андрей совершенно не собирался ссориться в первые же дни. Это вышло абсолютно непроизвольно, как впрочем всегда бывает с Горшком. Тот, оказывается, помимо плавок и футболок прихватил с собой старые-добрые загоны. Специально место под них в чемодане оставлял, сука, злобно думал Андрей, разглядывая полупустую тарелку перед Мишкиным носом. Ещё вчера тот, словно дорвавшись, набрал себе половину шведского стола, а теперь нос от еды воротил. Князев испытывал почти физический дискомфорт, глядя на уныло ковыряющего мизерную порцию Миху. Самому кусок в горло не лез. – Мих, я что-то пропустил? Ты с хрена ли голодовку объявил? Горшок насупился и с недовольным вздохом воткнул вилку в настрадавшееся брокколи, которое уже несколько минут перекатывал туда-сюда по тарелке. – Да я чёто вчера… – он напряжённо замолк и нахмурился, не поднимая глаз. – Жру много, на самом деле. Андрей с трудом удержался от того, чтобы открыто и демонстративно закатить глаза. – Миш, ну какое “жру много”, мы сюда приехали чтобы отдыхать и набираться сил. Он надеялся, что этот этап они давно прошли, но проблема вернулась тогда, когда меньше всего хочешь её видеть. Князев вздыхает, стараясь смягчиться. Когда речь касалась Михи, прошлое всегда давало о себе знать. – Не забивай себе этим голову, я тебя прошу, – Андрей почти вслепую нашаривает его ладонь, потому что пытается заглянуть в глаза, – Нормальный ты. Это “нормальный”, кажется, мигом возвращает Горшка на землю. Прислушивается всё-таки, – с облегчением думает Князь.

***

Отпуск, разумеется, не мог проходить совсем уж гладко. Не обходидось и без конфузов, с одной стороны забавных, с другой… Кто-то из европейцев, увидев их вместе, по неосторожности спросил, не в браке ли они. Миха, с горем пополам подтянувший английский, к несчастью, понял суть вопроса и весьма красноречиво возмутился. Иначе говоря, разорался так, что Андрею пришлось спешно извиниться и утащить его в сторону. С Мишей на эту тему надо было осторожней. Пускай теперь он давался в руки, шёл навстречу и больше не верил в то, что его могут предать, подобные вещи ему было принять сложно. Андрей утешал себя тем, что они над этим ещё работают. Главное, что они вместе и рядом. Плевать, сколько раз Миха от него отдалялся – в этот раз он вернулся. Хорошая погода, еда и море под боком благоприятно влияют на расположение духа, постепенно смягчают и успокаивают. Особенно Горшка. Тот поначалу упрямился и действительно бухтел как дед из-за каждой мелочи, но вскоре вновь “омолодился”. Он в такие моменты вновь превращался в Мишку, который постоянно улыбался и дурачился. Князев остановился. Ветер почти завораживающе играл с Мишиными седоватыми волосами, то потрёпывая их, то мягко перебирая. Хорошо, что не собрал в хвост. – Андрюх, а давай воздушный змей купим? Андрей от неожиданности чуть не спотыкается. Первым порывом отчего-то было отнестись к этой идее со скептицизмом, а потом захотелось самому себе дать подзатыльник и щёлкнуть по носу. Как можно думать словно уныло-взрослый человек, так ещё и когда Миха наконец чем-то интересуется? – Какого цвета? – Князев улыбается, щурясь под палящим солнцем. Они выбрали огненного ястреба, разукрашенного в красно-жёлтые цвета. Долго спорили, феникс это или жар-птица. В итоге сошлись на том, что игрушечная животина в любом случае волшебная, и запускать её надо под вечер, когда жара спадает, а ветер поднимается. – Лови, ёмаё, щас улетит! Андрей, выронивший катушку, бежит, стараясь поймать змей до того, как он ускользнёт. Хватает как раз вовремя, чтобы передать в руки гогочущему и запыхавшемуся Мише. Тот задирает голову и улыбается, словно не ворчал несколько дней, что отпуск – “херня полная”. Андрей тоже залипает, но не на змея.

***

– Кто последний, тот – старпёр! Миха с хохотом и завидной прытью для своих пятидесяти с хвостиком удирает в сторону пирса, не давая опомниться. Ещё с минуту назад он апатично бурчал, жалуясь на жару, а потом внезапно шлёпнул Князя по плечу и бросился к воде. Провёл, хитрюга. Андрей несётся за ним, разбрасывая песок и петляя между отшатывающихся с опаской людей. Наверняка смотрят на них, как на кретинов сейчас. Ну и пусть. Сланцы теряются где-то по дороге, горячие доски начинают обжигать ноги, а Миша всё-таки прибегает первым. Тормозит у края пирса, не решаясь сразу прыгать или специально ожидая своего преследователя. – Я тебе покажу, кто тут “старпёр”! – Андрей врезается в него, сталкивая их обоих в воду. Они падают в приятную прохладу с шумным всплеском, распугав всех плавающих вокруг пенсионерок. Не заржать невозможно. Особенно, когда Миха в отместку начинает брызгать в него водой. Проходит ещё пара минут, пока они, запыхавшиеся, наконец не успокаиваются, прекращая бесноваться. Тяжело дышат, едва держась на плаву и глядя на друг друга с идиотскими лыбами. – Давай ещё раз так. – Давай.

***

Андрей чувствует себя абсолютно счастливым, когда смотрит, как волны лениво шуршат, облизывая песок и гальку у их ног. Пристроившийся рядом Мишка довольно сопит, разглядывая на редкость роскошный закат. Молчание, повисшее между ними, наконец не было напряжённым, неловким или колким, его не хотелось нарушать. Оно было тем самым, всепонимающим. Андрей щурится, поворачиваясь к Михе и обдумывая в голове забавную мысль. – Мих, а представь, что мы сбежали на необитаемый остров! Горшок тут же оживляется, мигом подхватывая брошенную ему, словно цветной мячик, фантазию. – Как Гекльберри Финн и Том Сойер! – Миша улыбается, посмеиваясь. – Будем пиратами! – И никогда не вернёмся в цивилизованное общество, – поддакивает Андрей, – Будем жечь костры, сделаем себе инструменты из кокосов и играть попугаям. Миха с энтузиазмом взмахивает руками, начиная бурно жестикулировать. – Я себе повязку на глаз хочу, ё-моё! Если б я был пиратом, у меня она бы точно была. Обязательно! Понимаешь, да? – Тогда у меня будет деревянная нога! – усмехается Князь, тут же набрасывая на себя фальшивую и тем комичную задумчивость, будто на миг стал серьёзен. – Правда, мою тогда пришлось бы отрезать… Миша от этой глупости внезапно покатывается со смеху. – Да ну, придумал тоже! Нога деревянная… – он смешливо морщит нос, явно представив Андрея, нелепо ковыляющего по пляжу с фальшивой ногой. – Лучше попугая себе заведём! Будем ну… втроём вечером у костра сидеть. Построим настоящее анархическое общество! Андрей довольно кивает. – Это само собой, – он ухмыляется, – Потом мы, конечно, затоскуем по дому и вернёмся. Прикинь, как все будут радоваться! Нас искали, не нашли, а тут вот они, мы! – Героями будем… – Миха мечтательно улыбнулся, подставляя лицо заходящему солнцу. Тут начало казаться, что добавить к этой их маленькой истории уже нечего, и Князь замолчал. Они оба глядели на море и думали каждый о своём. Андрей перебирал в голове варианты вещей, которые он бы взял с собой на необитаемый остров, а Миша просто радовался, что всё-таки согласился поехать с Андрюхой в этот отпуск.