Уроки доверия

      Шэнь Цинцю обычно всегда держал лицо невозмутимым. Жизнь не раз проверяла его на прочность, но он стойко выдерживал каждый удар.       — Хватит смеяться, Шэнь Цинцю!       Видит небо, он действительно старался.       — Как ты мог попасться в такую примитивную ловушку, о Бог Войны Байчжаня?       Лю Цингэ оскалился острыми зубами. Шэнь Цинцю поостерёгся к нему приближаться, но изучить рот шиди захотелось так сильно, что аж руки зачесались.       — Помоги подняться, — прорычал Лю Цингэ.       — Как же ты собрался подняться? Я конечно знал, что у воинов Байчжаня с интеллектом всё плохо, но наст…       — Шэнь Цинцю!       Цинцю не обратил бы внимания на окрик, если бы не вид Лю Цингэ. Тот казался… обиженным? Словно дитя, которого предал лучший друг.       — У тебя хвост, Лю-шиди, — вздохнул Шэнь Цинцю. — Большой рыбий хвост, а не ноги. Тебе не на что встать.       Задание не задалось с самого начала. Дочка старосты была очарована Лю Цингэ, а тот возьми и ляпни что-то около оскорбительное. Девушка и оскорбилась. Теперь у них не просто поселение гулей в ближайшем водоёме, но и лорд пика Байчжань в бочке.       Дочка старосты сказала, что просто пожаловалась на обиду статуэтке богини и легла спать. Цинцю был склонен в это верить. Девушкам в принципе доверять легко.       — Ты уверен, что не хочешь снять одежду? — уточнил Цинцю, наблюдая как морщится от мокрой одежды Цингэ.       Рыбий хвост нельзя было надолго оставлять без воды. Он начинал усыхать и осыпаться белым пеплом. Пришлось помещать недовольного Лю Цингэ в бочку полную воды.       — Уверен, — отрезал Цингэ, судя по виду он готов был убивать.       Цинцю не стал больше ничего говорить, сам виноват, нечего было грубить.       Если бы дело было только в гулях, то они за день-два управились бы, но тут был кто-то ещё, кто-то скрывался в глубине чёрных вод.       Шэнь Цинцю самолично уничтожил гнездо гулей, но Лю Цингэ прежний облик это не вернуло.       — Может ты такой навсегда? — предположил Цинцю, за что оказался облит водой из-под сильного рыбьего хвоста. — Лю Цингэ!       Цингэ выглядел ещё более хмурым, чем обычно. Хоть он и не говорил об этом, но было видно, что ему причиняет много неудобств его положение.       Цинцю глубоко вздохнул и проклял своё чувство ответственности. Талисман прилетел в лоб Цингэ так неожиданно, что тот не успел увернуться. Да и не смог бы, будем честны. В бочке было ужасно мало места для огромного хвоста. То, что Лю Цингэ смог окатить его водой, случайность.       Цингэ, обездвиженный талисманом, лишь яростно смотрел на Цинцю и явно мысленно проклинал.       Шэнь Цинцю чувствовал себя насильником, но, о небо, он пытался сдерживаться и не усугублять и так непростую ситуацию. Цингэ не снимал верх ханьфу даже в воде, это явно мешало и натирало кожу.       Одно дело прыгнуть в воду в погоне за монстром и вынырнуть обратно, другое — находиться в бочке с водой уже третьи сутки.       Шэнь Цинцю аккуратно снял одеяния лорда Байчжань, игнорируя пристальный мрачный взгляд серых глаз. Тело Лю Цингэ… красивое. Цинцю всегда честен в этом.       Крепкие мышцы рук блестели от воды, на локтях образовались серебряные чешуйки. Цинцю забывает о первоначальной цели и изучает необычное проклятие.       На животе Цингэ от пупка вниз идёт дорожка серебра. Не волосы, как должно было быть. На боках и спине чешуйки разбросаны, словно лунные веснушки. Лю Цингэ всегда был хорош собой, а сейчас словно сын луны спустился по молочной реке к простым смертным.       Шэнь Цинцю даже в рот Цингэ залезает. Видит язык. Обычный розовый язык, вполне человеческий.       Но зубы явно не были человеческими. Острые, почти треугольные, опасные. Цинцю провёл пальцем по кромке, по телу пробежала дрожь. Он поднял глаза, встречаясь с грозовым взглядом.       Талисман прекратил своё действие, но Цингэ не отгрыз ему пальцы, не вцепился в беззащитное горло.       Они смотрели друг на друга так долго, что несколько свечей успели погаснуть. Шэнь Цинцю медленно убрал пальцы изо рта Цингэ, тот угрожающе клацнул зубами.       — Налюбовался? — прищурился Цингэ.       — Сойдёшь за красавицу, — фыркает Цинцю, сбрасывая с себя странное оцепенение.       Лю Цингэ зарычал и плеснул ему в лицо воду. Снова.       — Уже подтухает, — вытирает лицо, пофыркивая от воды, Цинцю, — нужно сменить.       Лю Цингэ надулся, покраснел и отвернулся. Цинцю с любопытством покосился на него. Забавно.       Надежда таяла, как предрассветная дымка. Цинцю не мог расколдовать непутёвого шиди.       — Шэнь Цинцю, — зовёт странным голосом Цингэ.       — Я занят, Лю-ши… — и осекается. Цингэ выглядел плохо. — Что с тобой?       — Мне… мне… — Цингэ словно задыхался.       — Лю Цингэ!       Цингэ держался за шею и хрипел. Цинцю старался разжать его руки, посмотреть что не так, но шиди сопротивлялся, ослеплённый болью.       — Дай же мне помочь! — отчаянно воскликнул Шэнь Цинцю.       Возможно, Лю Цингэ смог услышать его голос, возможно, обессилел, но факт остаётся фактом: он опустил руки.       Шэнь Цинцю с ужасом смотрел на алые полосы на шее своего шиди. Мысли были торопливые и напуганные.       Цинцю положил руку на голову Цингэ и заставил опуститься под воду. Шиди заметался, забился, попытался выбраться, но этот Шэнь бросил все свои силы, чтобы удержать его.       — Дыши же!       Цингэ услышал его и замер под водой. Цинцю убрал руку, с облегчением выдыхая.       — У тебя жабры, Лю-шиди, — прикрыл глаза Цинцю. — Не знаю, что это за заклятье, но нужно снять его как можно скорее.       Цингэ поднялся над водой, кивнул ему и снова опустился.       — Нужна бочка побольше…       Возможность говорить с Лю Цингэ никогда не ценилась Цинцю, но сейчас, когда он не мог покинуть воду и нормально ответить на вопросы, он пожалел, что спохватился так поздно.       — Мне нужно, чтобы ты вспомнил, что именно ты сказал девчонке.       Цингэ печально посмотрел со дна бочки.       Цинцю потёр виски. Лю Цингэ не помнил что именно ляпнул, дочка старосты от испуга имя своё ему назвать не сразу смогла, какое там вспомнить, что ей сказали.       — Жди, — бросил Цинцю и вышел.       План был прост: нанять людей, чтобы перенесли бочку с Цингэ к озеру.       Проблема крылась в том, что с неведомой тварью в бочке ни один крестьянин связываться не хотел. Шэнь Цинцю бы посмеялся с того, как называют сиятельного лорда Байчжаня, но сил не было. Он уже несколько дней не спал, решение не находилось, а бессонница постучалась в двери и осталась.       — Господин заклинатель, — сладко позвала девушка из весеннего дома.       Цинцю устало посмотрел на неё, но всё же нашёл в себе силы вежливо ответить:       — Прошу прощения, но этот мастер не заинтересован…       — Нет-нет, господин, — замотала головой девушка. — Вам нужна помощь?       Девушка казалась действительно обеспокоенной. Шэнь Цинцю удивился. Неужели он настолько плохо выглядел?       — Вы отомстили за старшую сестрицу, — нежно улыбнулась она. — Мы с радостью поможем вам в вашей тяжбе.       Шэнь Цинцю не сдержал ответной улыбки, прикрыв лицо веером.       Девушки из весеннего дома помогли информацией. Весьма ценной. Они знали что именно за божество разгневалось на его бестолкового да несдержанного на язык шиди.       — Это богиня-шутка, — говорит молоденькая девушка, рассмотрев статуэтку. — Её придумали дети. Когда же это было?..       — Лет пятнадцать назад, — подумав, ответила хозяйка весеннего дома. — Пятнадцать лет назад стали делать статуэтки, а саму богиню придумали раньше.       — И что же делает эта богиня? — отпивает вкусный чай Цинцю.       Девушки принесли ещё сладостей.       — Её придумали дети, поэтому она наказывает взрослых, которые не хотят тратить время на развлечения, — прижимается к его руке одна из девушек.       — И только? — удивляется Цинцю. — Кому же благоволит она?       — Всем, кто сердцем весел, — начинает одна.       — Всем, у кого на сердце печаль.       — Всем, кто хочет улыбнуться, — поддерживает третья.       — Слишком много на себя берёт, — замечает Цинцю, постукивая веером по ладони.       — Не серчайте, мастер. Богиня-шутка должна научить жить и всё, — посмеивается хозяйка.       Цинцю прощается с девушками, ему нужно многое обдумать.       Бочку с Цингэ перенести всё же удалось. Цинцю закрыл сверху крышкой под недовольное шипение шиди и внимательно следил за крестьянами, что забрали половину его средств за эту миссию в качестве оплаты. Грабёж средь бела дня, не так уж страшен Лю Цингэ!       С мстительным удовольствием Цинцю разогнал работяг и сильным пинком перевернул бочку в озеро. У Лю Цингэ был весьма красноречивые взгляд и шипение. Говорить у шиди с недавних пор не получалось.       — Сиди в озере, — приказал Цинцю. — Есть идея как тебя расколдовать.       План был прост: допросить дочку старосты.       — Простите, господин, но я не помню чем именно меня обидел ваш друг, — виновато отвечает девушка.       План провалился. Цинцю чувствует подступающее к горлу отчаяние. Если Лю Цингэ не вернётся с этой миссии… не хотелось об этом думать.       Лю Цингэ смотрел на него как на идиота, но Цинцю было плевать, он раскладывал сянци на краю лодки.       — Твой ход, шиди Лю, — невозмутимо сказал он.       Цингэ выглянул из воды, осмотрел доску, снова кинул скептический взгляд на него, но сделал ход. Цинцю скрыл довольную улыбку веером.       Цинцю предполагал, что Цингэ сказал что-то на счёт развлечений дочки старосты. Если Богиня-шутка придумана детьми, то любимыми вещами должны быть игры.       Лю Цингэ был… очарователен, когда обдумывал каждый свой ход. Иногда он опускался под воду, но быстро поднимался обратно.       Несмотря на скептическое отношение к игре, Лю Цингэ быстро втянулся. Смотрел сверкающим интересом серым взглядом, чуть хмурил тонкие брови, прикусывал острыми зубами нижнюю губу и не обращал внимания на пристальный взгляд Цинцю.       Цинцю был заворожён. Обычно он не обращал внимания на Лю Цингэ вне контекста ссор с ним, но сейчас…       Лю Цингэ имел красивое лицо, которое не портили даже чешуйки у висков. Волосы его были распущены и делали лицо беззащитнее, невиннее.       Прямой нос, тонкие брови, по-девичьи нежные губы, что скрывали за собой обычно язвительный язык, а сейчас опасные, острые зубы. Очаровательная родинка под глазом заставила напряжённо сглотнуть, а грозовой взгляд пронзительных глаз — пройтись языком по вмиг пересохшим губам.       Сильные руки Цингэ ухватились за край лодки и приподняли его тело с тяжёлым хвостом над водой. Цинцю не думал о том, что Цингэ сейчас опасно быть на воздухе, что для его плана нужно, чтобы они сыграли в сянци… Сейчас Цинцю думал о скатывающихся по белоснежной шее Цингэ каплях.       Лю Цингэ уселся на край лодки, пошатнув её равновесие. Цинцю уставился на чётко очерченные ключицы, тёмные соски и бездумно прикрыл лицо веером.       Тяжёлый, сверкающий в молочном свете луны хвост приподнялся и окатил Цинцю водой.       — Лю Цингэ! — прорычал Цинцю, сбрасывая наваждение.       Лю Цингэ проказливо ухмыльнулся во весь рот. Цинцю фыркнул больше из принципа, чем от гнева. Он с сожалением отбросил испорченный веер, проворчав:       — Ты мне должен новый веер.       Лю Цингэ весело сверкнул глазами.       «Кажется, план сработал даже слишком хорошо», — подумал Цинцю.       Цинцю посмотрел на доску и тяжело вздохнул. Игра явно многое потеряла при знакомстве с волной.       — Я выигрывал между прочим, дикарь, — фыркнул Цинцю, за что его снова окатили водой. — Лю Цингэ! Хватит!       Цингэ смешливо фыркнул, убрал мокрые волосы с шеи и нырнул в воду.       Шэнь Цинцю смог выдохнуть спокойнее, когда шиди перестал маячить перед глазами. Он облокотился о край лодки, задумчиво смотря в глубину.       В тёмной глади озера не было видно светлой чешуи Лю Цингэ, его лунной кожи, чёрных волос и опасного, словно меч, взгляда.       Шэнь Цинцю нахмурился и наклонился над водой. Цингэ должен был быть неподалёку, они договаривались. Точнее Цинцю сказал об этом под недовольные зырки Цингэ. Сейчас Лю Цингэ нигде не видно.       — Шиди Лю, — позвал Цинцю. Ответа не последовала. Он забеспокоился. — Лю Цингэ!       Вода казалась густой и вязкой, словно чернила, не увидеть что внутри. Цинцю склонился ниже, заметив хмурую беспокойную складку меж бровей своего отражения.       Он позвал ещё раз. И ещё.       «Мог ли Лю Цингэ забыть кем является? Проклятие уже отняло у него голос».       Светлое, словно лик луны, лицо Лю Цингэ показалось неожиданно. Они смотрели друг на друга секунду прежде чем Цингэ схватил Цинцю за плечи и утянул под воду.       Цинцю успел задержать дыхание и не глотнуть воды, впрочем его почти сразу подняли на поверхность. Цинцю закашлялся.       — Что… что ты творишь? — будь у него в руках веер он бы поколотил этого непутёвого шиди, но сейчас он мог лишь цепляться за крепкие плечи Цингэ, чтобы не пойти камнем вниз.       Цингэ сказал что-то одними губами и посмотрел на небо. Цинцю поднял взгляд и изумлённо выдохнул. Звёзды.       Вечер незаметно успел перетечь в ночь. Всё небесное полотно было усеянно звёздами. Цинцю опустил взгляд на Цингэ и замер, увидев как сверкают его глаза. Это было красиво.       Цинцю крепче сжал пальцы. Лю Цингэ отвёл взгляд от неба и посмотрел в глаза Шэнь Цинцю. Уже не хотелось говорить, что из лодки тоже видны звёзды.       Лю Цингэ никогда не был таким расслабленным. Его тело было постоянно готово к битве, его взгляд выискивал слабые места противника, а ядовитый язык готов ответить на любую остроту Цинцю. Сейчас он был одновременно и самим собой, и другим. Цинцю нравилось то, что он видел.       Цингэ снова что-то сказал. Цинцю замер, пытаясь прочесть то, что ему говорят. Не отвлекаться почему-то было сложно.       — Я не… я не буду плавать с тобой! Это глупо, — фыркнул Цинцю и ушёл под воду, как только Цингэ его отпустил.       Паника не успела до конца завладеть Цинцю, как сильный хвост обернулся вокруг его бёдер и удержал на поверхности.       «Ты не умеешь плавать?» — прочёл на изумлённом лице шиди Цинцю.       Цинцю отвернулся, стараясь отдышаться и не зарядить своему единственному гаранту на выживание в глаз.       Лю Цингэ фыркнул и откинулся на спину. Шэнь Цинцю оказался на груди шиди. На голой, твёрдой груди. Сердце зашумело в ушах, и Цинцю резко поднял взгляд, чтобы побороть внезапное смущение, но наткнулся на любопытный взгляд Цингэ и внезапно даже для самого себя залился краской.       — Что ты устроил? — возмутился Цинцю, стараясь сохранить лицо.       Цингэ закатил глаза и снова попытался что-то сказать. Цинцю перевёл взгляд на его губы и не смог понять сказанного. Мысли резко пропали, осталось лишь ощущение крепких рук на плечах и мокрой ткани на теле.       Чей-то смешок отвлёк Цинцю от странных мыслей. Смешок был женский, близкий и знакомый.       В дрейфующей лодке вальяжно возлежала дочка старосты. Она смешливо щурила глаза непонятного цвета и улыбалась во весь рот.       — Что в… — Цинцю изумлённо выдохнул, озарённый догадкой. — Богиня.       Девушка хихикнула и взмахнула веером. Целым веером Цинцю. Его пальцы дёрнулись и крепче вцепились в предплечья шиди, что напряжённо смотрел на неё.       — У тебя почти получилось, но условие было не игрой, — она улыбнулась.       Спорить с непонятными Богинями не было ни сил, ни времени.       — А что же тогда стало условием, достопочтенная? — процедил сквозь зубы Шэнь Цинцю.       Его напрягали вода, глубина, неумение плавать и вытекающая из этого необходимость полагаться на Лю Цингэ. Девушка посмотрела на него ласково, как на неразумное дитя, и ответила:       — Расслабление.       Лю Цингэ напряжённо следил за девушкой, но активных действий не предпринимал, лишь крепче обхватил Цинцю руками.       «Он что… боится, что я утону?» — допустил изумлённую мысль Шэнь Цинцю и снова обратил всё своё внимание на девушку.       — Неужели мой шиди так вас обидел?       Девушка снова странно глянула на него и посмотрела на небо.       — А кто сказал, что я наказала его?       Шэнь Цинцю растерянно переглянулся с Лю Цингэ.       — Может ли достопочтенная пояснить свои слова? — осторожно поинтересовался Цинцю и хлебнул воды, когда Цингэ поменял положение. — Шиди!       Богиня хихикнула, посмотрела на них ласково, как на неразумных котят. Сравнение Цинцю не понравилось. Ему захотелось как можно скорее очутиться на берегу, на устойчивой поверхности, а не в середине чернильно-чёрного озера. Вид этого Шэня совсем не соответствовал заклинателю его уровня.       — Вы мне понравились, — честно сказала Богиня, но Цинцю не поверил её глазам, слишком они были непонятными. — Но дичились друг друга. Вы же так похожи! Вот я и решила, что пока вы не расслабитесь друг с другом, то я не отпущу вас. Здорово придумала?       Шэнь Цинцю было что сказать по этому поводу, но его отвлёк Лю Цингэ, который почему-то залился краской и избегал его взгляда. Делать это из их положения получалось плохо.       — Что с тобой? — нахмурился Цинцю.       — Не в том смысле расслабиться, — рассмеялась Богиня.       Шэнь Цинцю покраснел. Конечно же от возмущения. Как этот бестолковый шиди мог только подумать о… о… о таком?!       — Лю Цингэ, ты совсем!..       — Вам просто нужно чуть больше довериться друг другу, и всё придёт в норму, — пообещала она и растаяла на глазах.       — Доставь меня на берег, варвар, — нахмурился Цинцю.       Лю Цингэ не стал спорить, лишь доплыл до лодки и помог перебраться туда. Цинцю оправил одежды, которые пришли в полную негодность. Берег был недалеко.       Когда Цинцю ступил на землю, ему захотелось упасть и больше никогда не вставать. Он устал, ничего не понимал, а ещё нужно было разобраться с проклятьем.       Он окинул ожидающего его Цингэ и бросил:       — Я пришлю людей, чтобы забрали тебя, — и сбежал.       Цинцю думал долго, очень долго, но так и не смог придумать ни одной ситуации, при которой Лю Цингэ расслабился бы рядом с ним и наоборот. Единственный раз, когда они не ругались, это когда Цинцю буквально залез Цингэ в рот.       Шэнь Цинцю замер озарённый догадкой. Это могло сработать. Его исследовательский интерес и покорность Лю Цингэ в этот момент могли их спасти.       Недовольного Цингэ принесли под вечер. Целый день Цинцю занимался тем, что искал деревянную бадью подходящего размера. Её наполнили водой и оставили рядом бочку, из которой грозно смотрел на мир Цингэ.       — Перебирайся давай, если хочешь, чтобы этот учитель снял проклятие.       Лю Цингэ бросил на него быстрый взгляд, опёрся руками о край бочки и перемахнул в бадью, залив пол водой. У Шэнь Цинцю намокли ноги почти до колен, но он промолчал. Всё равно это капля в море, по сравнению с тем, что ему предстоит.       — Не шевелись. Позволь этому мастеру изучить поражённые зоны…       Лю Цингэ закатил глаза, показывая что именно он думает обо всём происходящем. Шэнь Цинцю легко стукнул его новым веером по лбу, чтобы не возникал, и присел на край бадьи.       Шэнь Цинцю обхватил запястье Лю Цингэ ладонью и пальцами пробежался по чешуйкам на предплечье. Цингэ напрягся.       — Расслабься, — шикнул на него Цинцю, хмуря тонкие брови. — Мне нужно изучить всё, что изменилось в тебе.       Цингэ всё ещё был напряжён, хмуро смотрел серым взглядом на мир, но руку не отнимал. Цинцю погладил большим пальцем сгиб его локтя и провёл ногтями по чешуе.       Лю Цингэ странно выдохнул и опустился чуть ниже в воду, чтобы на жабры попала вода. Цинцю предпочёл не обращать внимания на его телодвижения. Начиналось самое сложное, и он пытался морально себя подготовить.       Это казалось противоестественным, глупым и бесполезным.       Шэнь Цинцю поднял руку Цингэ повыше и прижался губами к синеватым венам на запястье, что были наполовину скрыты чешуёй.       Резкий короткий вздох Лю Цингэ разрезал тишину комнаты. Он смотрел на Цинцю, широко распахнув глаза. Бледные щёки окрасило румянцем. Вырывать руку он не стал.       Шэнь Цинцю поразился тому как легко оказалось прижаться к чужому запястью губами. Чешуйки таяли под его пальцами и лёгкими поцелуями.       Казалось, что Лю Цингэ не дышал. Шэнь Цинцю тоже иногда забывал делать вдох, но когда делал, мысли покидали его. Запах Цингэ пьянил, как вино.       Одна рука была полностью очищена от чешуи. Цинцю проморгался, поднял взгляд и замер, заворожённый горящими глазами шиди.       — Теперь рот, — непослушными губами прошептал Цинцю.       Цингэ посмотрел так открыто, что Цинцю пришлось незаметно ущипнуть себя, чтобы не опьянеть от власти.       — Открой рот, — приказал Цинцю и громко втянул в себя воздух, когда Цингэ беспрекословно подчинился.       Цинцю положил руку на щёку Лю Цингэ, с которой моментально исчезли серебряные чешуйки. Большой палец с небольшим давлением прошёлся по острым зубам. Цинцю перехватило дыхание.       Во рту шиди было тепло и влажно. Прерывистое дыхание обжигало, а ещё острые зубы говорили об опасности. Цинцю думает, что в обычное время остался бы без пальцев. Цингэ знает, что подчинился бы этим рукам в любое время, если бы они коснулись так… так безумно. Это было безумием.       Взгляд Цинцю кажется колючим и холодным, но Цингэ так долго его знает, что видит сокрытое и теряется. Лю Цингэ чувствует что-то странное и не может до конца понять что.       Острые зубы меняют свой вид под пальцем Цинцю, узкие ладони обхватывают горло, пережимая жабры, но Цингэ заставляет себя не дёргаться. Да, сейчас Шэнь Цинцю может свернуть ему шею, вырвать трахею… да что угодно сделать! Но Лю Цингэ держит себя в узде и заставляет верить.       Прохладные длинные пальцы расслабляются щекочут шею. Взгляд Шэнь Цинцю обжигает.       — Не достаточно? — бормочет Цинцю и Цингэ теряется в безвременье, когда его лицо оказывается близко-близко, склоняется к шее и…       Горячий влажный язык прикасается к коже, и всё тело Цингэ подрывается на месте. Цинцю давит на плечи, чтобы он не брыкался, прикусывает кожу у основания шеи, стирая прикосновением чешую, и Цингэ замирает.       Жабры поддаются с трудом, но когда Цинцю касается Цингэ за ухом, совершенно случайно прижимает туда пальцы, то получает тихий ох. Жабры исчезают.       Цингэ заново учится дышать, всё не может вспомнить, но Цинцю опускает руку ему на грудь и давит.       — Выдыхай. А теперь вдох. Молодец.       Цингэ дышит. Он делает глубокий вдох, Цинцю давит на грудь, заставляя выдохнуть и всё повторяется, пока Цингэ не вспоминает.       Лю Цингэ поглощён новым-старым ощущением, поэтому совсем теряет связь с реальностью. По губам Цинцю скользнула слабая улыбка. Вот так. Хорошо.       Цинцю собирается встать, передохнуть несколько минут, но побеспокоенный движением Цингэ ловит его за руку. Шэнь Цинцю падает на него.       Брызги воды попали на лицо, одежда намокла и стала тяжёлой. Цинцю опёрся одной рукой на пресс Цингэ, чтобы не распластаться на нём.       Жадное дыхание Цингэ смешивается с его. Цинцю растерянно смотрит ему в глаза и видит что-то, что вселяет в него уверенность в завтрашнем дне. Совсем неуловимо Шэнь Цинцю расслабляет плечи.       Лю Цингэ держит Цинцю в своих руках, ощущает тяжесть его тела и понимает. Совсем внезапно понимает, что Шэнь Цинцю силён. Очень силён. И сейчас для него ничего не стоит свернуть ему шею. Как и всю эту миссию. Но он этого не делает.       И Лю Цингэ расслабляется рядом с ним.       Что-то странное происходит, и Цинцю не может это описать. Рука соскальзывает по исчезающим чешуйкам и касается…       Они краснеют одновременно. Хвост Лю Цингэ пропал, вернулись ноги и всё, что должно было быть ниже пояса. Цинцю путается в конечностях и одежде, когда пытается встать.       Хихикает где-то Богиня-шутка. Цинцю проклинает само её существование про себя, но как-то совсем беззлобно. Он сам неверно понял посыл. Нужно было просто довериться друг другу настолько, чтобы перестать видеть угрозу. Теперь они видят что-то другое. Перевыполнили план.       Они не могут посмотреть друг другу в глаза ещё пару дней пути обратно. Шэнь Цинцю думает, что отношения между ним и Лю Цингэ достигли такой ненависти, что всё благородство Бога Войны не спасёт его от ножа в спину.       Из-за спины Цинцю вылетает Чэнлуань и сносит голову демону, что чуть не подобрался к нему. Шэнь Цинцю удивлённо смотрит на мёртвое тело. Было неожиданно приятно.       — Неплохо, — отмечает он.       — Будь внимательнее, — говорит Лю Цингэ.       Они смотрят друг другу в глаза и что-то меняется между ними. Им не нужно говорить сейчас, но этот краткий бой показал, что Цинцю не ожидает от него удара со спины, а Цингэ готов защитить его.       Это было странно и тепло. Шэнь Цинцю так давно не чувствовал тепла вне стен борделей.       — Мы сработаемся, — прикрывает губы веером Цинцю.