Поцелуй Яоши

      — Ну, раз уж Келус тоже остается, — умозаключила Химеко, убрав прядь выступающих огненно-рыжих волос за ухо, — Дань Хэн, все его заботы на тебе, согласен? Все же ранения, пускай и не серьезные, пускай и излечится быстро, но позаботься о нем, хорошо? — положив гладкую, бледноватую в своем природном цвете, ручку на его плечо, женщина с неким блеском азарта заглянула в глаза парню, на мгновение лишь затормозив на нем взор и так же мгновенно переметнувшись на остальных, чем вызвала легкую волну мурашек по телу.       Было что-то странное в этом блеске и в этой интонации. Будто бы посыл или, может, все то казалось от усталости?       — Конечно, — без замедлений кивнул в ответ Дань Хэн, не пошевелив и частью лица, в отличие от своего сероволосого товарища рядом, который был… удивлен?       Удивлен от того, что все так легко повелись на его шутку. Самую безобидную, бессмысленную, мимолетную и глупую, которой он даже не придал сперва значения, ляпнув так быстро, что и не осознал сперва ответа. Однако все на него смотрели слишком сочувствующе для человека, который всего лишь потерял сознание после битвы с Коколией и провалялся несколько дней в кровати, почти не вылезая, вылечивая между тем собственные раны… самостоятельно. Пожалуй, даже те, кто живет, чтобы обезопасить мир от Стелларона, знают о нем совсем мало, раз уж они удивились сперва живому носителю его, а после и тому, что он может вылечивать сам себя благодаря ему. Никто не был готов к сюрпризам Келуса, однако все за него беспокоились. И пускай самые страшные раны были уже позади, оставались и легкие в виде синяков, небольшого обморожения конкретных участков тела и еще пары неприятных вещей.       — Но… мы одни будем? — спросил тут же Келус, встряв в их разговор, чем обратил на себя все внимание.       — Нет, конечно, как же Пом-Пом? — потрепав легонько парня по голове, хмыкнула Химеко. — А что касаемо меня… раз уж Келус остается, то придется пойти мне. Все же ситуация, — приложив пару пальцев к подбородку, задумалась она, — очень странная, и пускать Вельта с Март одних будет достаточно рискованно.       И никто, конечно, не был против, лишь витал в атмосфере какой-то странный осадок непонятно чего. Неопределенности, тревоги, паранойи. Совершенно непонятно, от кого он исходил, однако факт оставался фактом — он был, и это чувствовали все на экспрессе.       — Обязательно пишите, госпожа Химеко и вы, господин Янг! — стоило приблизиться времени к высадке троицы, как Келус неожиданно резко и быстро подошел к ним, приобняв каждого по отдельности, глубоко вдохнув запах обоих и сказав столь пронзительные слова, словно они прощались навсегда.       — Конечно, — кивнула, кажется, растрогавшись, Химеко.       — Будем на связи, — более серьезно кивнул и Вельт.       — А меня, значит, обнимать не будем? — сердито спросила Март 7, насупив брови.       — Буду ждать вас всех вместе с Дань Хэном, — подойдя к ней, несколько танцуя, ловко взял ее за руку, одарив легким поцелуем, столь неожиданно, что Март даже одернула ее, вздрогнув.       — Это на него так Аргенти повлиял что ли? — выпучив глаза, спросила девушка, так и не получив ответа. Только подмигивание Келуса.       Конечно, в этом был он весь. Все такой же непредсказуемый, где-то едкий, а где-то проворный, хитрый, но все еще сложный для понимания для всех на экспрессе. Где шутка, а где серьез — едва ли он сам понимал, тем не менее, активно таким образом веселился. Серьезным Келус был в довольно редкие моменты и, как правило, никто этого даже не замечал.       — И что это было? — спросил прямо и едва ли не сразу, как троица высадилась на Лофу Сяньчжоу, Дань Хэн, сложив руки на груди.       Келус не спешил с ответом, сперва пытаясь понять, что конкретно имел ввиду под этим вопросом парень, дабы не раскрывать все секреты сразу.       — Так прижался, будто к родным родителям, — однако подозрения Дань Хэна остановились лишь на этом, к счастью. И в этом не было упрека, как сперва показалось — наоборот, чистый и безобидный интерес.       — В каком-то смысле они и заменяют мне родителей, тебе нет? А Март? — незамедлительно ответил он, присев на красный диван.       — Не знаю. Никогда не думал об этом. Март… возможно. Впрочем, неважно, — он махнул взглядом на него, сразу переменившись в лице, — как ты себя чувствуешь? — машинально потянувшись к его лбу, озадаченно глянул в его глаза видьядхара, лишь после задавшись вопросом, что делать в таком случае. — Температуры точно нет, — пожал плечами Келус, махнув головой и резко сразу встав, скрывая челкой серых волос легкий румянец на лице, оставшийся следом прикосновения теплой руки Дань Хэна, — хочу выпить. И послушать тупых шуток. Как тебе идея?       — Не поддерживаю, но останавливать не буду.       — Брось. Самому же хочется, я чувствую.       Взяв его в охапку и бодро потащив за собой, Келус, лишь для приличия и во избежание легких травм впоследствии от парня, порой делал вид, что еще слаб и не до конца излечился, ведь в противном случае последовал бы вопрос, зачем и для чего он обманул весь экипаж в своей болезни, решив остаться здесь с ним. Тяжелого наказания, конечно, не было бы, но кто знает этого Дань Хэна и на что он способен?       — Кстати, а сам чего решил туда не идти? — прослушав одну шутку их старого бармена и сделав глоток горячего, но не пьянящего, спросил между делом Келус.       — Прошлое.       — Расскажешь?       — Как-нибудь потом.       И увы, эту немногословность было сложно разбавить. Даже роботы молчали, не смея вмешиваться в их беседу, которая то внезапно начиналась, то так же внезапно заканчивалась.       — Ох, и все же кажется, стоило мне полежать подольше на кровати, — приложив холодную руку к шее, а затем и щекам, устало выдохнул шепотом Келус, изображая из себя уставшего и болезненного, на что, конечно, Дань Хэн велся и велся еще как, сразу же поднявшийся со своего места и встревоженный его словами, сказанными снова даже не всерьез, с целями как-то развеселить самого себя и разбавить обстановку и задумчивое состояние Дань Хэна, допивавшего спокойно свой чай.       — Где болит? Как сильно? Покажи, — насупив тревожно брови, оглядывал он его с ног до головы, — не стоило тебе пить кофе Химеко. Слишком крепкий для тебя.       — Пожалуй, ты прав, — стараясь встать не без его помощи, поморщился Келус. Кофе, на самом деле, был весьма вкусным и ни капли не крепким для уже привыкшего к нему парня, — ах, голова… — однако вся его актерская игра доказывала обратное.       Всего лишь безобидная шутка. Всего лишь легкая попытка привлечь к себе побольше внимания. Всего лишь по-детсткому безобразный способ получить немного заботы со стороны приятеля, о последствиях и серьезности которого он даже не задумывался, получив желаемое, когда Дань Хэн, взяв его, медленно повел в комнату, по пути отвечая волнующейся Пом-Пом о том, что с ним и попутно прося лечебной мази и пары микстур. Они оба знали, что Келус способен излечиться сам благодаря Стелларону, однако чем-то затмить это слабое состояние все же нужно было и Дань Хэн считал это едва ли не своим долгом. Тело Келуса оказалось на теплом, мягком желтом диване его комнаты, пиджак в то же мгновение снят и аккуратно положен рядом.       — Дай руку.       Архивист прекрасно знал, что мог и не просить, ибо, не успел Келус и подать руки, как она сразу же оказалась перехвачена ладонями парня, аккуратно рассматривающим каждую часть его тела. Еще теплая, едва ли не горячая настолько, что задаешься вопросом, не кипит ли внутри его кровь, кожа, на удивление, такая нежная, нежная для парня, за исключением пальцев, грубых и полных мозолей. Наличие перчаток не спасало от постоянного взаимодействия с битой, а если учесть, какую силу он прикладывал к ударам — так вовсе не удивительно было. Засучив рукава футболки по самые плечи, Дань Хэн провел пальцами по напряженным, ощутимым мышцам и покрыл мазью несколько участков фиолетовых участков кожи. Келус заметно поморщился. Там болело, в этом он не врал.       — Странно, что не зажило еще, — хмыкнул парень, массируя его руку.       — Сам не понимаю, как это работает, — закрыв от боли глаза и закусив губу, пробормотал Первопроходец, — что-то сразу ушло, а что-то до сих пор болит так, что хоть скули.       — Надо было тебе все же спуститься на Лофу Сяньчжоу. Там полно хороших целителей, кто-то бы да помог и разобрался с этим недугом, — Дань Хэн слегка привстал, возвышаясь над ним и открыто рассматривая его голову на наличие какого-либо ушиба — так, будто в первый раз, будто не делал это десятый за прошедшие сутки, раз.       — Не, спасибо, мне моего целителя вполне хватает, — сам не понимая, отчего так осмелел, что аж потянулся пальцами к его лицу, пользуясь моментом, Келус привстал, лишь сократив расстояние между их лицами едва ли не вдвое и довольно ухмыльнулся, глядя в заметавшиеся по сторонам глаза Дань Хэна.       Голову действительно нечто дурманило и был тому виной сегодняшний недосып, общая слабость или какой-то определенный недуг — Келус не знал и не думал об этом вовсе, застряв на том, что только что сделал. Кажется, среди людей это называется флиртом? Вполне может быть. Хоть он и не может представить, чтобы в прошлой жизни когда-либо эти занимался. Впрочем, он ничего о прошлой жизни и не помнит, поэтому стоит ли об этом заботиться вовсе — вопрос хороший.       — Рад слышать.       Его тон был вполне спокоен, как и глаза, как и тело, однако было в этом что-то противоестественное, как тогда, в глазах Химеко, дававшей наставления им обоим перед высадкой на планету. Пускай и отреагировал он на эти провокационные действия со стороны Келуса довольно спокойно…       Келус неожиданно громко вскрикнул от боли, пронзившей его грудную клетку едва ли не насквозь, подался вперед, громко задышав, как только Дань Хэн, поняв, что надавил рукой прямо в центр его груди, не одернул ее тут же.       — Прости, не заметил, я… я… ты в порядке? Дай посмотрю, — не ожидая ответа, Дань Хэн одернул его футболку к верху, обнажив грудь, — оу.       — Стой-стой-стой! — едва ли не задыхаясь, сиплым голосом протараторил Келус, однако было уже поздно. — Черт, не этого я хотел.       — Ужас какой. И как долго ты планировал от мен… от нас это скрывать? — метая взгляд с него на огромное сине-фиолетовое пятно, напоминавшее то, что было на руке, однако куда масштабнее и серьезнее, спросил Дань Хэн.       — Та я думал, что пару раз попариться в ванне и полежать подольше — все само пройдет.       — Кое-кто тоже так думал.       — И как?       — Умер.       Келус как-то нервно хихикнул, хоть и взгляд говорил совершенно об обратном. Дань Хэн в свою очередь уже раздевал его, нагло и грубо, подобно тому самому мужчине из того большинства видео, коими многие забавлялись по ночам и Келус с тех пор, как наткнулся на них, тоже не был прочь, однако не тот рейтинг был у их отношений и не та метка у ситуации, чтобы продолжилось все так, как в видео. У них же было до бытового просто.       — Насчет ванны ты прав. Обязательно прими ее. Не слишком горячую… ладно, я сам наберу. Пока будешь в ней, я посмотрю в архивах, с чем это может быть. Возникнут трудности, ибо Коколия и Стелларон… О них до обидного мало известно, но я что-нибудь поищу, — по пути идя в ванную, большую, просторную, уютную, даже в каком-то смысле милую с ее уточками и общим оформлением, бормотал Дань Хэн, включая воду и регулируя ее температуру.       Келус, несколько тем ошарашенный, медленно шел к ванной, откуда Дань Хэн продолжал что-то говорить, однако слова, заглушаемые бурлящей водой, уже не доходили до него. Когда вода прекратила литься архивист, легонько взяв его за локоть, притянул к себе.       — Прости еще раз, — виновато опустив глаза, сказал он.       — Спасибо за заботу, — так же опустив глаза, ответил Келус, уже не чувствуя в ситуации шутки и не видя забавы, отчего ощущал себя несколько виновато, — не думал, что ты на такое способен, если честно, — почесав затылок, глупо улыбнулся парень, заслужив задумчивое выражение ярких зеленых глаз на себе.       — Не было того, кому она бы пригодилась.       Раздеваться перед ним было не зазорно — с того момента в Белобоге, когда их завалило в снежных полях под скалами на несколько часов, они уже ничего перед друг другом не стеснялись, пускай и хотели забыть тот момент, как страшный сон, старательно делая вид с тех пор, что этого и не было.       Расставшись на несколько мгновений, каждое из которых они провели по-своему: Келус, в уединении напевая под нос всякие песенки, а Дань Хэн, в тяжелом молчании листая страницы своих архивов, — думали они все же в одном направлении.       Келус, зная куда больше архивиста о своем состоянии, сам признавал, что что-то определенно не так. Конечно, осмотрев самого себя, он понимал, что худшее уже позади, однако эти пятна, очередные головокружения, боль в груди — все это наводило на не самые приятные мысли и, не скрывая, тревожило его самого. Пятна, скорее всего, связаны непосредственно от битвы с самой Коколией, как и обморожение — последствия ее атак. Насколько опасно — пока неизвестно. Головокружения из-за слабости. А слабость от регенерации, которая, хоть и вызвана Стеллароном, но черпает энергию как раз его тела. А боль в груди… возможно, связанно с наличием внутри Стелларона и поврежденной внешней оболочкой следствием атаки Коколии. Но это пока лишь на уровне предположений.       В том же направлении начал думать, статья за статьей, Дань Хэн, искренне плененный интересом и заботой к парню, коей уже давно, не помнит, сколько сотен лет, не испытывал. От того эта забота ощущалась словно особенной, а сам Келус хрупким, потому и подход к нему он искал тщательно и скрупулезно, словно один его неверный вывод и шаг мог сразу обрубить всю их связь и в том числе жизнь самого Келуса. Однако отставить излишнюю драму и сентиментальность, сейчас она ни к чему.

«Ну как вы там?»

      Из раздумий и бесчисленных беспрерывных чтений вывело сообщение от Химеко.              «Не знаю, как помочь ему. Мазь словно не успокаивает боль. Мышцы так напряжены. Тело горит. Микстуры тоже не помогают. На вид сильно ослаб. Сейчас ванну принимает, но что потом. Может, сон? Вы нашли кого-нибудь там? Целителя?»

            «Пока нет. Здесь все… очень странно. Только раненая стража. Пытаемся разузнать»

      Дань Хэн тяжело вздохнул, прикрыв глаза.              «Хорошо. На связи.»       И хотел было приняться за то, чем занимался до этого уже не зная какое время, как еще одно сообщение привлекло на себя внимание.

      «Еще одно. Я тут подумала. Говоришь, мышцы напряжены и боль? Попробуй массаж»

      А ведь это было идеей.       «Понял.»       Набросав примерно полученную информацию из источников и по пути набрав с собой еще пару ампул лекарств в виде обезбола и заживляющей жидкости, должной, судя по опыту использования, заживлять даже полумертвые участки кожи, Дань Хэн незамедлительно потопал в комнату Келуса, по пути встретив Пом-Пом, однако вместо ответов на вопросы получившей еще более тревожное: «не заходи в комнату ближайший час». Пускай она прекрасно понимала, что Дань Хэн всегда знает, что делает, почему-то эти слова ее ни капли не успокаивали.       Заперев за собой дверь и застав Келуса, вылезающим из ванны, Дань Хэн спокойно подал ему полотенце и провел рукой по мокрым волосам, слегка взъерошив.       — На удивление, часик пролежать в теплой воде оказалось приятно, — улыбнулся Первопроходец и с некоторым наигранным ужасом глянул на содержимое в руках парня, — какие эксперименты будем сегодня на мне проводить, доктор Наташа?       — Доктору далеко до целителя. А мне и до доктора далеко. Но оно должно помочь. — На мне столько мази в последнее время, что скоро новую кожу отращу, не кажется? — съязвил по-доброму Келус, ложась осторожно на диван.       — В твоем случае буду рад даже такому исходу событий, — присел рядом с ним на край парень, проводя прохладной рукой по голому, еще чуть мокрому торсу и внимательно наблюдая за его реакцией, сразу же останавливаясь, как только тот начинал корчиться, — только на груди и на руке эти пятна. По форме и виду напоминают гематомы, но цвет куда темнее. При этом ходить и дышать спокойно можешь — значит, ничего не сломано. Болит лишь, когда нажимаю в центр?       — Ха… Да, — сглотнув, сказал Келус.       — Такая острая боль только в мышцах здесь, остальные ничего не ощущают, но почему-то напряжены.       — Не могу расслабиться, когда на грудак так давит что-то, — выдохнул Келус, расслабив в одно мгновение сморщенное лицо и снова напрягаясь.       — Это единственный больной участок тела? Ноги… — разместившись между них, он мягко притянул его к себе, отчего полотенце, державшееся на бедрах Келуса, едва не соскользнуло.       — С ними все нормас, к счастью, — удержав его на себе в последний момент, встревоженно ответил Келус, — слушай, Дань Хэн, это все временно, я уверен. Поболит и пройдет. Да и с кучей… — он неопределенно посмотрел на обилие лекарств вокруг, наводящее на мысль об аптеке, — этого всего завтра как огурчик буду.       Однако обоим верилось в это с трудом.       — Что ж, раз уж все нормально, то… — он несколько выдохнул, прежде чем это сказав. — Хочу немного расслабить тебе мышцы.       — О, массаж? Это я люблю, — сразу догадался Келус и в миг поднялся с дивана, — все нормально! — еле устояв на ногах, ответил и, получив желаемое равновесие, медленным шагом пошел к вещам. — Трусы натяну только.       Дань Хэн, легонько улыбнувшись, даже не ожидая такой инициативы в ответ, приготовил бутылек масла для массажа и разогрел руки. На Лофу Сяньчжоу, в отличие от Белобога, ставивших в приоритет народную медицину, смешанную с магией, массаж был довольно популярным видом лечения, чем Дань Хэн в одном из своих воплощений частенько любил заниматься и не скрывал этого.       Готовый Келус подошел к нему чуть быстрее, чем уходил и разместился рядышком. Так как грудь была больна, трогать ее они не могли и лечь на нее он не мог тоже, потому сидя, максимально расслабившись, Первопроходец чувствовал, как умело его руки массировали его шею, плечи, лопатки и поясницу. Тепло от рук переходило на кожу парня, разливалось приятным ощущением по всей проводимой пальцами области, заставляя, прикусив губу, заводить глаза назад от испытываемого блаженства, когда он явно ощущал, что мышца становилась куда мягче и теперь уже точно расслабленнее. Даже боль груди ощущалась не так ярко, будто бы отступив на время — насколько точно, Келус не знал, однако надеялся, что надолго. Запах эвкалипта, исходящий от Дань Хэна, затмевал и дурманил разум не хуже, чем жасмино-сандаловый запах из ванны, однако этот позволял надышаться, прочищал легкие не хуже мяты, наполняя свежим кислородом грудь. И только Дань Хэн приближался к нему лицом, рукой или шеей, Келус захватывал этот шлейф носом, наполнял им грудь, и долго не выпускал, стараясь насладиться им как можно дольше, закрывал глаза, молча улыбался и изредка говорил что-то членораздельное, больше уходя в легкие постанывания от удовольствия, в которое каждым нарастающим движением отправлял его архивист.       — Приятно… слишком приятно, — приподняв голову так, чтобы видеть взгляд парня, говорил Келус, — у тебя волшебные руки, Дань Хэн. Я прямо чувствую, как телу стало легче.       Однако все удовольствие длилось не так долго, как того хотелось.       — Кажется, закончил, — изрек Дань Хэн, напоследок проведя по всей области спины.       — Стой! — схватив его за руку, воскликнул Келус. — У меня еще ноги как-то тянет… Слабая попытка намека на продолжение массажа сработала успешно. Дань Хэн даже бровью не пошевелил, как снова оказался в ногах Келуса, что улегся на спину, вытянув вперед ноги, бедра которых в тот же момент оказались в руках парня, проводящего с его телом все те же умелые махинации, только в этот раз по неведомой ему самому причине удовольствие от них увеличилось едва ли не стократно. От бедер до коленей, икр и стоп — все ощущалось запредельно хорошо, настолько, что от постанываний он переходил в самые настоящие стоны, даже не стесняясь. И кажется, что и сам Дань Хэн был не против, лишь движения с плавных переходили в несколько дерганые, стоило Келусу выдавить из себя легкий стон.       — Какой ты чувствительный, оказывается, — под конец сказал Дань Хэн с улыбкой, вытирая ладони от масла и при этом не убирая взгляда с румяного тела, поблескивающего от света и масла.       — Даже не знаю, как тебя отблагодарить за это, — пытаясь отдышаться, все никак не мог отойти от этого Келус, потянувшись к парню.       — Лежи, — опустился к нему архивист, укладывая обратно.       И именно этот момент слишком хорошо захватил Келус, импульсивно вцепившись губами в него сперва в легком и незначительно поцелуе, слишком быстро перешедшим в горячий и беспрерывный. Келус не заметил, когда Дань Хэн на него ответил. Сам Дань Хэн этого тоже не заметил, столь же импульсивно подавшись вперед и языком, и телом, усевшись на Первопроходца сверху, расставив обе руки по стороны от его головы и перехватив всю власть в поцелуе на себя. Капля горячего пота быстрой дорожкой скатилась по лбу, проделала путь по щеке и только потом упала где-то между плечом и головой Келуса, машинально поднявшего ноги, согнутые в коленях, стоило чуть почувствовать трение эрогенных зон между их телами. Новый вид массажа, доселе недоступный, вновь заставлял прочувствовать телом — теперь его наиболее приятным участком, — всю гамму новых ощущений, побуждавших уже обоих постанывать от удовольствия. Дыша часто, на самые губы Келуса, Дань Хэн, плененный блаженством этих ощущений, никак не мог остановиться, при этом все время спрашивая: — Не больно?       А Келус, позабывший давно о боли, затменной удовольствием, простанывал в ответ:       — Ни капли, продолжа-ай.       Трусы, надетые ранее Келусом, в один момент оказались на полу, как и все остальное рядом от вещей его визави, проводящего столь осторожно и столь же страстно, чуть сдерживая себя, сейчас кончиком языка по его соску, никак не прикасаясь к фиолетовой области — к счастью, она не затрагивала его грудь полностью, давая полный доступ к тому, чтобы ласкать каждый сосок — и от них одних Келус выгибал спину, открывал рот, сжимал руками бедра Дань Хэна, прижимая их как можно ближе к своим и дрожал от каждого ощущения соприкасающихся членов, никак не позволяя обоим насладиться вдоволь — оба, столь твердые, готовы были кончить в одно мгновение и как можно сильнее его продлевали, останавливаясь и вновь продолжая с нарастающим темпом. Одни только ласки приводили к кульминации за считанные минуты. Пожалуй, Дань Хэн был прав — Келус очень чувствительный. Однако, как оказалось, не он один.       Перевернувшись так, что Дань Хэн, секунду назад сидевший на нем, оказался внизу, Келус хмыкнул, проводя кончиком языка по его губам и медленно спустился к его ногам, аккуратно устроившись между ними.       — Нет, не надо, — и вся уверенность, сухость и холод пропали же с первой фразой в дрогнувшем голосе в придыхании.       Однако Келус был непоколебим и жадно, сдерживающе самого себя, сделал несколько круговых движений языка по всему стволу, особым вниманием выделяя головку — Дань Хэну кружило голову от удовольствия, — и сперва неумело поместил часть в рот, обильно смачивая весь член теплой слюной. Чувство влаги, обволакивающее едва ли не весь член равномерным посасыванием, возбуждало так сильно, что Дань Хэн с упорством сдерживал себя от приближения к столь быстрой кульминации. Он чувствовал, как с каждой секундой слабло это упорство и как нарастало удовольствие, хватал пальцами ткань дивана, вертел мокрой от пота головой по сторонам, кусая мягкие подушки и затмевая ими громкие стоны, жмурил глаза, морщил лоб, приподнимая и опуская ноги, вздымал грудью, выгибая спину, когда Келус помещал в себя член еще глубже, хватая его губами, массируя и поглаживая языком, шептал его имя, а порой и выкрикивал — столь грязно, столь красиво, столь громко, что каждый слог эхом проходился в ушах Келуса и щекотал каждую эрогенную зону, что тот был абсолютно уверен — еще пара мгновений, и он кончит даже без рук.       Дань Хэн, увы, в этом его все же перегнал, когда в последний раз, импульсивно сделав легкий толчок тазом, в одно мгновение застыл в этой позе, схватив за плечи Келуса. Что-то не позволяло его отпустить, что-то, что сейчас заполняло теплом удовольствия все его тело взамен на то, что наполняло сейчас самого Келуса. Он и не был против, не шевелился и не отходил, не отталкивал, застыв вместе с ним. Дань Хэн, распахнув в последний момент глаза, не приподнимая головы, пытался заглянуть в его лицо, что, опущенное, было закрыто слипшимися мокрыми прядями серых волос. Парень зажмурился. Тепло постепенно уходило, ясность наполняла разум свежим глотком осознания, и он, только отпустив плечи Первопроходца, дрогнул от последнего прикосновения языка к стволу, которое, Келус не скрывал, провел с удовольствием и тут же уселся рядом с ним, сложив руки на бедрах и нелепо, но мило улыбаясь. С минуту они молчали, переглядываясь друг на друга в попытке привести дыхание в норму и проворачивании произошедшего за легким страхом сказать что-то не то. Они не знали точно, был ли это первый раз у обоих, однако что-то им отвечало на это положительно. Особенно сейчас. В этом молчании. Точно девственники. Были.       — А это тоже входило в сеанс массажа? — первым молчание, возможно, зря, нарушил Келус, посчитав, что шутка уж точно разбавит атмосферу.       — Изначально — нет. Я не думал о таком вовсе, — мешковато ответил парень, встав за тем, чтобы собрать разбросанные вещи. Похоже, шутки он не оценил.       — Будто я думал! — несколько разгоряченно ответил он, надувшись. — Просто, эм, надо было как-то отблагодарить тебя за это все.       — Пожалуй, не буду спрашивать, как ты благодарил Наташу, которая обхаживала тебя пару дней, — идя в душ, невольно резко ответил Дань Хэн. В этот раз над ответом не подумал именно он.       — Так говоришь, будто я извращенец, — перехватив его на пересечении комнаты, ответил, обидевшись, Келус, — еще скажи, что тебе не понравилось.       Дань Хэн помедлил, подняв на него задумчиво-серьезный взгляд, какой носит обычно, и сперва, чуть приоткрыв губы, словно пробуя ответ, с легкой задержкой сказал:       — Понравилось.       Большего и не требовалось. Этот короткий ответ вмещал в себя те тысячи слов, которые любой другой мог бы говорить ночи напролет, однако Дань Хэну хватало лишь его одного, а Келусу большего и не требовалось. В то же мгновение с надутого лица перейдя на легкую улыбку, он взял его за руку, первым перейдя в ванную. Если Келусу хватало одного слова, то Дань Хэну, дабы понять его, хватало лишь движения, взгляда или эмоции.       И поняли они это за прошедший час нахождения друг с другом. Поспешно, резко и внезапно, но именно сейчас это, с каждым движением или словом, все больше походило на правду.       — Как ты…       — Себя чувствую? — перебил его, усмехаясь, Келус. — Пожалуй, лучше, чем отлично. Даже не знаю, кого благодарить, — издав под конец довольное «хых», он посмотрел на себя снова, а точнее, туда, куда устремился взгляд Дань Хэна в этот момент. На грудь. Пятно все еще было на месте и все еще при прикосновении к нему болело, однако, кажется, боль стала чуть менее ощутимой, чему Келус несомненно радовался.       И все же в чем-то было полезно это отлынивание от работы и маска больного. Пускай оно и не излечило Келуса и в целом ничего не изменило, помимо его отношений с Дань Хэном, но, не было секретом, что он вовсе не жалел об этом. Отряд экипажа неизвестно какое время будет гулять по Лофу Сяньчжоу, а они остались вдвоем на экспрессе — это ли не счастье? Для Келуса уж точно. А о болезни, пятнах и Стеллароне можно спросить у Кафки, которая уже как час находится на экспрессе, тщательно прогоняемая ругающейся Пом-Пом.