Отступники

      — Решено. Тогда все мы отправимся в разные стороны; каждый из нас создаст своё государство со своими правилами.       Вот и всё. Восемь. Ровно восемь. Именно столько в новом мире объявилось правителей, которые разошлись теперь кто куда.       На самом деле мир-то — вовсе и не мир: он пустой, совершенно пустой, белый, никчёмный, и в нём ничего никогда не было. Очевидно, здесь не хватало красок самых разных: звуков и цветов, вкусов и запахов, очертаний и фигур, деятельности и движений, — жизни, одним словом.       Самопровозглашённые правители могли бы заполнить эту пустоту, создавая свои государства, — и карты разлетелись по миру.       Вару, воплощение одной из карт, Пиковый Валет, востроносый, невысокий, совершенно тоненький и весь в зелёном, ушёл подальше от остальных. Смутные силуэты разных цветов исчезли из виду, когда он осмотрелся с хитрой улыбочкой.       В руках у него был предмет очень важный, активный генератор, как называли его правители. С его помощью творить можно было всё что только сердцу угодно. Но он небесконечен, и с этим искушение кое-как ослабло. Прежде чем строить собственное государство…       —…Нужно обезопасить генератор! — поразмыслил Вару, тогда устройство, заблестев зелёным, превратилась в головной убор с чёрно-белой каймой из меха, напоминающий царскую шляпу, и стало покоиться на его голове. — Нет места безопаснее, чем моя голова, — Круглые очки его блеснули.       Вару чуть подумал над планировкой своего государства и, усмехнувшись, махнул рукой: захватил он большой прямоугольник территорий и силами генератора застлал поверхность пустоты каким-то шахматным полом. Даже фигуры появились на нём. Их Вару убрал в сторону, оставил только слонов и выстроил стены вокруг своих владений. Слоны, как бы держась за руки, окаймили шахматную доску. Все остальные фигуры, которых отчего-то стало больше, он перебросил обратно и поставил кое-где. Короля расположил посередине как свой замок, королеву убрал, думая так: «Правлю только я» На нос коням нацепил очки, перекрывая им глаза. Несколько пешек, растаяв, обратились в полукруги. От выброса энергии генератора высоко над головой Вару поднялся будто бы блёклый зелёный туман, а остатки пустоты, переплетаясь с ним, стали похожи на облака. Небо над землёй сформировалось и слабо задвигалось.       Было что-то очень неприятное во владениях Вару — разрушенный и потрёпанный вид. Хоть фигуры и стали полыми внутри, с маленькими окнами напоминающие дома, они были растрескавшимися, невзрачными. Внутри его заполненного генератора появилась тонкая пустая полоска. Вару призвал ещё несколько предметов: вывесил местами зелёные знамёна с чёрной спиралью на белом круге, себе другую шляпу с полями и какую-то мелочь.       Он бросил сгусток энергии на свои очки, и всё кругом оживилось, поярчело. Красивая иллюзия предстала перед ним и захлестнула все его владения. Фигуры стали как новые, без трещин и обломков. Даже пустота вдруг обрела красноватый оттенок. Вару коснулся рукой коня, у которого раньше не было головы, и хмыкнул: иллюзия полностью затмила прежний вид и сделала невидимые очертания осязаемыми. Но если глядеть со стороны без очков, можно было подумать, что он ощупывал воздух.       Тогда Вару призадумался о другом: переложить ли всю работу на своих подчинённых или оставить народ безвластным. Дать другим делать важное — уважение переманится не в ту сторону, дать власть — будет не так, как спланировано, и Вару перед тем, как заселять свои территории, решил ничего не давать, а если и давать, то только каплю.       Он напыщенно и беспричинно взмахнул рукой, оскалившись весело в предвкушении; часть энергии норовила вот-вот выброситься из генератора, но ничего не произошло.       «Железка, что ль, сломалась?» — подумал Вару и опомнился. Создать живых можно было только из других предметов. Он поманил к себе несколько уменьшенных фигур: офицеров, коней и пешек, и энергия запульсировала в них. Фигуры на полу мелко задрожали и преобразились. Улыбнувшись, Вару надел свою новую шляпу с полями поверх старой — так безопаснее — и тоже переменился.       Из офицеров сформировались лица довольно строгие: и в костюме, и в манере; из коней сделались слуги разного пола; из пешек образовался простой люд — и все как один закрутили головами, оглядывая всё вокруг. Шляпа Вару, запрыгав, вдруг соскочила с его головы: на неё попал остаток энергии генератора.       Обернувшись, Вару увидел господина в своей шляпе с полями.       — Эй, эй, отдай шляпу, не твоя! — крикнул он, смахнув её с головы изумлённого господина, который, казалось, прирос к полу. Застыв на месте, все мигом взглянули на Вару.       Вару ещё раз надел шляпу, ухмыляясь то ли злобно, то ли весело, и легко забрался на платформу вокруг своего замка. Один из преображённых офицеров, несколько курчавый, с фуражкой и крепким и стройным станом, двинулся к нему. На ходу он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но Вару опередил его.       — Добро пожаловать в Варулэнд, народ! — торжественно и насмешливо объявил он. Офицер остановился. — Внимайте и трепещите. Вам очень повезло: вы попали в самое великолепное и восхитительное королевство, где я — ваш прекрасный Король Вару! Ага, вы можете жить в нём и наслаждаться этими красотами воочию. Но есть пара простых правил. Не снимайте очки и не выходите за пределы Варулэнда. Вообще, никак, ни при каких условиях. Хоть жизнь отдайте.       Горожане потянулись к своим лицам и точно убедились, что на них были зелёные очки.       «Убивать, то есть, можно?..» — подумал курчавый офицер, удивляясь озвученным правилам. Вару бросил на него взгляд и добавил, посмеиваясь:       — Ну, господин полицмейстер, не удивляйтесь. (Названный полицмейстер удивился пуще прежнего.) Законы по типу «не убий, не укради» само собой, — Он слегка наклонил своё тело вперёд и быстро оглянул весь народ с лукавой улыбкой. — А насчёт того, что находится за стенами Варулэнда…       Выпрямившись, Вару вдруг принял напуганный вид и значительно возвёл руки вверх.       — Там монстры!       Толпа разом ахнула.       — Всё верно, и я обеспечиваю вам всем счастье и безопасность. Помните об этом! Только я могу выходить из королевства, чтобы сражаться с беспощадными тварями. Ах, вы посмотрите, что это?! — закричал Вару и указал куда-то позади толпы. Все испуганно обернулись. Пустота лилась краснотой. На отвлечённого полицмейстера Вару вывалил какие-то книжки и поспешил весело объясниться: — Я просто пошутил, вы в надёжных руках. Вы! (Он бойко указал на полицмейстера, поднявшего одну из книжек.) Ваше имя? Вы не помните? Или, скорее, не знаете. Будьте любезны, задокументируйте всех жителей. Срок выполнения: одна минута.       Вару расхохотался, увидев ошеломлённое лицо курчавого офицера. Все сконфузились, но затем по толпе прошлось хихиканье.       — Хорошо, я могу добавить ещё несколько минут. Только про своё имя не забудьте, — Вару упёр руки в бока и снова наклонился к толпе. — Ну что стоите? Валите. Делите там дома или осматривайтесь. А слуги — в замок!       Какая-то маленькая девушка в платье с фартуком, подобрав подол, затрусила к платформе, поближе к замку. Слуги помогли ей подняться, и она, сложив руки на животе и склонив голову, пошла позади своих.       Спустя некоторое время толпа начала расходиться. Жители переговаривались меж собой, спорили и шутили. Всем тут же захотелось занять место в обществе, и распространился говор о том, кто чем займётся.       — Эдак надо соорудить побольше лавок.       — Магазины точно нужны, давайте, давайте.       — Интересно, где ж тут краешек для врачей?       — Вы, что ли, всеми лавками заправлять будете? Оставьте местечко для конкурентов.       — Какие материалы здесь, вишь… Из чего сделаны здания?       — Видел кто-нибудь валюту?       — Эх, и кусочка не отведено для хозяйства.       — Печать открыть бы.       Но на время, пока печать не открылась, полицмейстер раскрыл книжку и расписал свою личность первым. Вару спрыгнул с платформы и подошёл к нему не без того, чтобы сунуть нос в документ. Растеряв свою притворно-насмешливую вежливость, он шепнул ему две важные вещи: надо было поставить на охрану все выходы из Варулэнда и убедиться, что все имена жителей будут исходить из имени Короля Вару. На вопрос, будет ли Король Вару записываться, он ответил так:       — А зачем? Все и так меня знают. Кстати, твоё место вон там, — Вару указал на предполагаемый полицейский участок и успел разглядеть имя, которое записал полицмейстер в своём документе, — «Варш»       Варш пообещал ему уследить за всем самостоятельно, ибо «лица подобной ему профессии» куда-то разбежались. Только и слышен был потом монотонный, но звучный голос Варша:       — Вы? Вы? Ваше имя? Вы? Ваше имя?       Своих коллег он нашёл последними и передал им слова Вару об именах.       — С чего бы это? — сказал один из них. — Лучше слугам скажи таким тоном.       Ошалев от такого, Варш выкинул штуку под общий неприличный хохот: снял свою фуражку и ударил ею по лицу наглеца.       — Ты, мерзавец, не смей так говорить со мной, — прикрикнул он. — Сосредоточил остаток своей ответственности и пошёл вместе с остальными караулить выходы. И побыстрее.       Объявленные стражи встали по двое у каждого выхода. Под конец дня Варш записал личности немногочисленного населения Варулэнда, не пропустив даже Вару. Все документы были отданы каждому жителю. А с разрешения Короля Вару полицмейстером Варш был признан официально.       Как проходили дни, Вару наблюдал за растущим своим государством и вмешивался в дела каждого. Иногда он, хитро улыбаясь, кричал с балкона своего замка горожанам колкие комментарии.       — Ты чего там постоянно трёшься около неё? Задумал что?       — Эй, не спать на посту!       — Что-то криво у тебя получается, выкинь вообще.       И тому подобное… Какому-то художнику сказал он, подойдя ближе:       — Рисуешь? Рисуй. Только не эту мазню. Лучше нарисуй плакаты с очками и напиши на них лозунг: «Не снимай»       Эти же плакаты затем развесили повсюду.       Через трое суток Вару провёл первый парад в честь него самого, и к общим простым правилам прибавилось новое: не пропускать парады. Варулэнд процветал потихоньку до поры до времени. Приостановилось его развитие, когда Вару ушёл из государства на съезд правителей. Без ведома Короля Варш написал законы Варулэнда, и в стране произошёл какой-то переполох, жители, впечатлённые парадом, начали подозревать друг друга в нарушениях.       Кто не так скажет о внешности Вару, кто не поблагодарит его и не восхитится парадом, кто займётся делом, не прославляя величия Короля, и т.д, и т.д… — всех задержали.       — Правильно, правильно, так им и надо, — говорил потом Вару, вернувшись со съезда. Затем несчастных граждан выпускали запуганными.       Господин Хару, тот самый, у которого Вару отобрал свою же шляпу, тоже был замешан в этом переполохе и не раз. Впрочем, этот гражданин купил себе новую шляпу, обзавёлся знакомствами довольно полезными, занялся собственным делом. Однако само отношение к нему было несколько противоречивым. Граждане уважали его за его остроумие и добродушие, за его дело, но в то же время не могли не подозревать в его двусмысленных, незаурядных словах что-то против Короля.       — Ты не слушай-ка придирчивых, гляди, как у тебя на холсте оживают рисунки и заставляют сердце восхищаться красотой, — говорил Хару художнику, написавшему некогда плакаты по просьбе Вару. Тот, вспоминая всех, кто делал заметки о его трудах, невольно представил себе Короля Вару, назвавшего мазнёй рисунки на его холстах, и глядел на Хару как-то расплывчато, не то с благодарностью, не то с подозрением.       — Ну, как там господин полицмейстер? Хорош ваш труд, только надо бы разобраться с делами получше, — бросил Хару в сторону стража, улыбаясь беззлобно и проходя мимо него. Страж недовольно нахмурился, хотя что-то и кольнуло у него в груди.       — Давайте так: если Королю Вару не понравятся хлеба, покрасьте их в следующий раз пищевыми красителями или украсьте мастикой, — предложил когда-то не пойми откуда взявшийся Хару на пекарне. Пекари недоверчиво косились на него, вероятно, думая, как он мог сомневаться в Вару, а сами незаметно последовали его совету.       Но эти случаи — сущие пустяки. Люд сам не знал, как относиться к Хару, терпя и любя его одновременно.       На самом деле Хару открыл полиграфию в Варулэнде и перепечатал все документы жителей. Вару строго запретил печатать в своём государстве книги, только газеты, и печатник-господин довольствовался тем, что было разрешено. Объявилось много желающих вести газеты и журналы. Хару никому не отказывал, перечитывая несколько раз труды горожан с улыбкой, печатал с дозволения Короля Вару, но тот ничего не отвергал, ибо писали прямо или косвенно только о нём. Появились всякие «Городские вести», «Зелёные», а «По ту сторону» Хару полюбил сразу, читая полувыдуманные, полуправдивые истории за пределами Варулэнда. Иногда он подолгу думал, пытаясь заглянуть за стены, ограничивающие поле зрения, вспоминал прочитанное, добавлял и выдумывал своё, а журналу и в пользу: написали ещё кучу рассказов, которые ужасно развеселили Вару. Больше всего, конечно, писали о подвигах Вару, сражающегося с монстрами.       Обсуждали теперь прошедший парад.       — Хорош был Король Вару, а какие слова подобрал…       — Ай да вдохновитель Король Вару!       — Из-за каких-то дылд ничего не было видно.       — Зря вы так. Вы бы попросили, я бы уступил.       — Ну как же вы ничего не видели? Ах, пропустили такое…       — Чудесно выглядел Король.       — Надо было слугам подобрать королевский плащ, что ж они не сообразили?       — Варя заметила. Видел я, как она жестикулировала что-то с балкончика, чуть ли не всем телом высунулась.       Посмеялись коротко, заулыбались. Кто-то даже вздохнул, заслышав о Варе.       — Ну, Варя, наверное, всё внимание на себя переманила.       — Не знаю, я бы всё отдал, чтобы посмотреть на Короля Вару поближе.       — Никакой Вари не было, чего выдумываете? И на балконе никто не стоял.       Варя, служанка Короля Вару, о которой зашёл разговор, действительно стояла на балконе замка, но недолго. Она хотела поднять королевский плащ и указывала свысока своим товарищам на него, махала маленькой рукой, да без толку. Слуги метались по платформе, не понимая, в чём дело, пока стражи не увели их. Варя, увидев на себе несколько взглядов, испугалась и вылетела с балкона, скрывшись из виду.       Именно Варя последовала за слугами последней в день, когда Вару приветствовал жителей в своём государстве. Зайдя в замок, она захотела взяться за всё сразу: за уборку, готовку, обстановку замка. И в самом деле, она была везде и всюду. Заняла всю кухню, а не готовила — так руководила кухарками, убрала все этажи замка, отбирая у нерасторопных слуг тряпки и швабры, и в то же время обсуждала с ними, как вернее расставить убранство комнат. В несколько запачканном своём платье Варя пыталась вместе с остальными передвинуть мебель, скорее мешая, чем помогая. В тайне от всех, часто оглядываясь и стараясь не шуметь, она прибила полку в одной из комнат замка.       — Захотели посмотреть инструменты, вот теперь несу обратно на склад, — говорила она встречавшимся по пути слугам, что указывали на деревянный органайзер в её руке.       Любовавшемуся всей проделанной работой Вару ничего о Варе не сказали.       В городе Варю, проводившую всё время в замке, не было видно, и горожане могли видеть её только на балконе или на платформе вокруг замка. В магазины она посылала других служанок, а там те в ответ на расспросы отвечали, что от Вари. Почему-то лавочники радовались Варе больше, чем Вару, хотя и боялись это выражать: вдруг ещё обвинят в чём-нибудь.       Однако наконец беспричинные обвинения стихли, и всё пошло своим чередом.       Итак, Вару вернулся со съезда правителей. Обычно всеми почитаемый Король наслаждался бездельем в своём замке, порой давая слугам работу нелепую, с капризами, но в эту минуту он был чем-то развлечён больше обычного. Веселье Вару распространилось слугам, и те, не замечая таившейся за его ухмылкой ехидной, ядовитой желчи, улыбались, взращивая тихие надежды.       — Вон какое хорошее настроение у Короля, отдохни и ты. Что ты там всё делаешь без конца? — говорили Варе. — Делать-то нечего уже. Приказаний нет.       — И что ж? За отдых, что ли, это принимать? — сказала Варя, но всё-таки бросила обязанности с облегчением, села вязать.       — Хорошо так, хоть бы давали побольше отдыха, — вздохнул кто-то из слуг.       Вару вспоминал съезд и посмеивался.       «Ишь ты, кем Курилка себя возомнил, даже смешно: забыл, что занимает ведущую роль только в своём государстве, а эти и не против, видать. Ну, ну. Посмотрим ещё. В следующий раз небось задачи раздаст, а не бесполезные штуковины. Надо бы указать ему на его место. Пиковый, мне показалось, тоже так подумал. Ну, чёрт с ним, с этой мрачной тучей. Скучный он, как и серый. За всё собрание одну жалкую улыбочку увидел, не удивлюсь, если они всё время занимаются какими-то делами и воспринимают своё отродье всерьёз, особенно этот рёва. Позабавили не хуже моих»       Где-то близко раздавались голоса; один знакомый, другой юношеский, бесстрастный. Вару отбросил свои мысли и подошёл ближе к балкону. От сдерживаемого смеха у него стеснило грудь на мгновение, а на губах застыла широкая неизменная ухмылка. Увидев Варша, разговаривающего со строгостью и почти снисхождением, и юношу, косящегося на него с неподдельным интересом и старающегося этого не показывать, Вару понял: в полицейском составе пополнение.