Touch, where do you lead?

      Они больше не реагируют.       Они больше не реагируют на твои попытки их коснуться. На лёгкий контакт, на более серьёзный и даже на соприкосновение одежды. Они больше не реагируют на тебя. Ты всё ещё здесь? Если они не реагируют, значит ли, что тебя больше нет? Они больше...       Раздраженное цоканье раздалось где-то напротив. Ты не смеешь поднять голову. Ты уже не помнишь, как здесь оказался — вновь под Древом Желаний в тени его кроны. Только опустошение и нарастающий страх в груди остались в твоём сознании.       Похожий звук снова повторился, на этот раз громче. Но если это правда тот самый звук, о котором ты думаешь, то этого не может быть. Ведь тебя уже больше нет! Ты просто призрачный отголосок себя, что бредёт по знакомым местам в поисках дома. А он ускользает от тебя при виде их искренних улыбок и тёплых объятий со всеми кроме тебя.       А можешь ли ты ещё чувствовать своё тело?..       Резкая боль выводит тебя из транса. Видимо можешь. С укором Сиффрин возвращается на землю.       — Это всë о-о-о-очень печально, но не волнуйся, — с улыбкой выдают они и легонько пинают тебя в ногу. Сиффрин вздрагивает, немного удивлённый и застанный врасплох, но не настолько сильно, насколько ожидал. — Ты точно не призрак, как можешь видеть.       С поднятыми бровям ты пристально смотришь на них, а потом отводишь взгляд, желая всем лицом скрыться за шляпой. Они правы, думаешь ты, но от этого не становится легче. Но это маленькое напоминание, желание и чувство, что засело глубоко в животе, напоминало о себе в такие моменты, в той самой комнате.

***

      Это хрупкая на грани отчаяния надежда не вызывает доверия. Стардаст радостно бежит тебе на встречу, секундой ранее быстро распрощавшись с Борцом.       — Я знаю ответ! Как я оказался во временной петле! Это всё должно быть из-за желания, что все жители Дормонта сделали! — внимательно слушая их, ты понимаешь, что история даже не близка к развязке. Чувство неправильности, как дамоклов меч, нависло над вами.       — Вот как ты думаешь, — неловко выдаешь ты, смотря на искрящиеся глаза Сиффрина. Он секундно опешил, а потом с тёплой улыбкой подходит к тебе..?       Хватая тебя за руки, он искренне продолжает свою тираду:       — Это всё благодаря тебе, Цикл! Потому что вы помогали мне, были здесь, когда никого не было! — очень сильно сжав твои несуразные руки, он смотрит на тебя с выжидающей улыбкой. Тебе хочется провалиться под землю.       — Не думаю, что всё так просто... — начинаешь ты, но секундное замешательство и радость переходит в подозрение.       Сиффрин хмурится и разъединяет ваши руки. Ты выдыхаешь.       — Почему? Почему ты так думаешь? — и ты не знаешь, как объяснить острое желание съязвить, как донести собственное отчаяние, которое в какой-то момент тебя поглотило окончательно. Как не дать ему же провалиться в бездонную пропасть.       Цикл отворачивается, скорбя о скорой потере.

***

      Ты сжимаешь хрупкую шею ещё сильнее.       Когда он появился под Древом Желаний вновь, задумчиво разглядывая единственную неизменную перемену в этом проклятом цикле, ты не можешь не чувствовать зависть. Их лицо уставшее, но радостное, заставляет кровь кипеть в жилах и кошек на душе скрести. Только сильнее зарываясь в листву, ты избегаешь взгляда, который бы окончательно тебя добил.       Что и произошло! И как он смеет показывать своё лицо и утверждать, что знает, каково это пережить цикл и убедиться в том, что из него нет выхода! Как смириться, что Вселенная подготовила для тебя лишь роль второстепенного персонажа, что будет забыт под флëром времени и ветхости работы. Что не ты когда-то был главным героем, пытавшимся изо всех сил найти выход, но не достаточно старался! Может ещё минута и циклы бы закончились, может ещё цикл и наконец-то бы был выход. Но это тщетное гадание не приносит своих плодов.       Сиффрин смог сделать то, что не смог ты. И сейчас они за это заплатят.       Удивление сменяется страхом и осознанием. Да, это и вправду будет настоящая смерть. Нет, ты не сможешь вернуться обратно, ведь циклы закончились, Стардаст~ И Цикл больше здесь не нужен, так почему бы не дать им уйти на покой? Забыться во времени, освободиться от ношы, что Вселенная взгромоздила на них под предлогом помощи.       Почему ты не можешь помочь себе, Сиффрин?       ...       Ты разжимаешь их шею. Они отчаянно глотают воздух и никак не могут отдышаться. Ты не можешь сделать это. Как бы сильно не хотелось, ты не можешь забрать чужую хорошую концовку. Особенно, если этот "чужой" мог быть неотличим от тебя, будь ситуация иная и вы бы остались в этих циклах до конца своих дней.       Ты не ненавидишь Сиффрина. Ты ненавидишь, что это уже не "ты".

***

      Тёплые руки на чуждом тебе лице, но ты можешь чувствовать честную эмоцию, просачивающуюся сквозь это аляпистое творение. И их слова, полные благодарности звуки и сожаление за тебя. Тебе не жаль, совсем не жаль, что ты не задушил его окончательно, но ты не отворачиваешься, тебе ещё есть что сказать.       — Стардаст, тебе придётся говорить о своих чувствах с ними. Мы не можем продолжать скрывать их, это несправедливо ни к ним, ни к нам.       Он крепче сжимает ладони. Укол дежавю пронзает твой разум, и ты вспоминаешь тёплые руки Миры, искреннее беспокойство во взгляде и добрые слова, в которые ты не смог поверить, но они навсегда остались с тобой даже здесь. И слабость, что медленно проникает во всё твоё существо.       — Куда ты пойдёшь теперь? — его голос дрогнул на секунду, пытаясь ухватить рассыпающиеся кусочки тебя.       — Я... не знаю, — страх сковал тебя, но чувство завершения придаёт тебе уверенности. — Может, мы встретимся ещё в будущем.       Они колеблются, но улыбаются в последний момент.       Может быть.

***

      В холодный сезон дождей вы очнулись в неизвестности. Казалось, будто весь мир снова собирался обрушиться на тебя, но лишь маленькие капли стекали с голых ветвей и порывы ветра рассеивали их вокруг.       Призрак снова вернулся в своё тело. Труп снова восстал из могилы. Цикл с интересом отметили, что очнулись не под Древом Желаний.       Смутные дни растянулись в недели, пока они не нашли себя у берега бескрайней синевы. Ни чувство голода, ни усталость не тревожили их и всё чаще Цикл не знали, для чего вернулись к жизни. Спасители уже давно вошли в исторические книги, а мир с тех пор не подвергался "заморозке". Забыты были вновь желания и время, усвоенные когда-то жителями той страны. Дети росли и не знали о своём происхождении. Цикл не знали, насколько это применимо к ним, держась подальше от людских дорог в страхе быть неправильно понятыми.       Волны остервенело плескались о берег, оголяя острые камни и окаменелости, выброшенные на песок. Светлые песчинки, покрывавшие бухту, никак не вписывались в это видение. В тех снах, что посещали их всё более активно с возвращением к жизни, песок был самого тёмного цвета ночного неба. Лодка ластилась у причала, нежно привязанная к кнехту. И после — тихая нарастающая боль, приходящая с этими снами.       В такие моменты Цикл желает не видеть снов и вовсе.       Осев на берег, продолжаешь смотреть далеко в даль, мечтая о невозможном. О чьём-то доме, манящий своим теплом и родством да хранящий ответы на твои вопросы. О знакомом незнакомце, открывший для тебя новый вкус, что плещется в этом шумном море, и неизмеримую тоску о потерянном и невозможном. О холодной лодке, уходящей всё дальше от берега и детской шалости, обернувшейся... обернувшейся... болью.       Воспоминания ускользают при любой удобной возможности, но они всё, что у тебя есть.       — ...икл? — отдалённое слово принёс у себя на хвосте ледяной ветер и ты вздрагиваешь. Воспоминания становятся больше похожи на галлюцинации в последние дни. Ты ближе прижимаешь колени к себе.       Совсем не тихие шаги становятся всё громче и быстрее. Всё громче, пока не превращаются в бег.       — Цикл! — громкое и ясное как гром имя прозвучало у тебя над головой. Ты неуверенно поворачиваешься в сторону голоса, и дрожь проносится по всему телу. Знакомый незнакомец смотрит на тебя, как на давнейшего друга. — Это правда ты?       В их глазах резкий страх, что сковывает при колебании в решении. Они также возвращают поднятые руки на место, как будто собираясь сделать необратимое. Ты с тоской смотришь им в ответ.       — ...стардаст? — в удлиненных концах и светлой макушке начинает распознаваться знакомый силуэт. Они выглядят намного крепче и собраннее, чем в их последнем столкновении.       — Давно не виделись, стард-       Резким движением тебя накрыло как тёплым одеялом. Их светлое одеяние напоминало вашу мантию, но искусный шов и звездные узоры на рукавах утверждали обратное. Отодвинувшись, он с нервным блеском в глазах сначала держал твои плечи, потом руки, а потом и ладони, а после громко выдохнул. И заплакал.       — ???       Всё ещё держа ваши руки вместе, он безуспешно постарался подавить всхлип, приблизив ладони к лицу. Его руки быстро холодели под бездонной прохладой твоего тела.       — П-прости, из-за меня ты вернулс-ся, прости, прости, — неразборчиво повторяя мантру, Сиффрин всё никак не мог вытереть свои слезы. Грузный локон открыл вид на темную серьгу, ярко контрастирующую с его волосами.       Ты с удивлением разъединяешь ваши руки. Он не готов так скоро снова смотреть на тебя и это ранит.       — С чего ты решил, что я здесь из-за тебя?       Последовавшая тишина дала им ответ.

***

      — Прости за ранее, — на пути в неизвестном направлении по белому песку Сиффрин разрушает тишину, — Я должен был сказать это с самого начала. Я правда рад тебя видеть.       — Да, да, я тоже, бла-бла-бла, — эти сентиментальные речи полные искренних эмоций нервировали тебя. — Но мне интересно... как же ты оказался в этот день и в этот час на этом пляже, стардаст?~       Они носком ботинка откинули камень. Тот с глухим звуком приземлился рядом.       — Ты поверишь мне, если я скажу, что сам не знаю?       По твоему взгляду он понял, что не поверишь.       — ...Хорошо, ладно, я просто хотел сбежать от всего этого?? — нерешительно выдал Сиффрин, стыдливо смотря себе под ноги, — ...Иза очень понимающий, но иногда мне становится невыносимо принимать его помощь. Я всё беру, и беру, и беру, ничего не отдавая взамен. Я хотел...       Он не продолжает. Лёгкий укол стыда касается твоей кожи при упоминании имени.       — Хотел что, стардаст? — пытливо продолжаешь за него, уже зная, что он спрячется в свою норку.       — Это не важно, — и как по команде отводит взгляд. Так не пойдёт.       Ты останавливаешь его, хватая за руку. Тот удивляется, как будто не он ещё недавно не держал тебя в неверии.       — Настолько же не важно, как ваша связь,— колко отмечаешь ты и теребишь его другую серьгу, яркую и напоминающую звёздное небо. В твоих руках она переливается на свете солнца, но в твоё сердце просачивается лишь тяжёлая тоска и неизлечимое желание.       Сиффрин ощутимо смущается и мысленно желает иметь сейчас шляпу. ...Да, её отсутствие печалит даже тебя. Ты отпускаешь серьгу.       — Нет, конечно, нет, я просто слишком... эгоист, — плохо отходя от твоего прикосновения, они больше не смотрят тебе в глаза. Это и к лучшему.       Говоря о наболевшем...       — Что насчёт твоей семьи? — противясь своим же мыслям, ты меняешь тему.       Сиффрин вдумчиво хмыкает.       — Мы договорились встречаться несколько раз в году на несколько недель или больше. Сейчас, кхм, просто не время для встреч, — они поворачиваются и смотрят на тебя так, будто у тебя что-то на лице. Их выражение приобретает тон серьёзности.       — Хочешь, чтобы я рассказал о них?.. — осторожно спрашивает Сиффрин, приходя к неправильному решению. Ты знаешь ответ.       — ...Нет, — ты не даешь возможности себе узнать больше. Это тебе не поможет.       Они смотрят на тебя с таким непередаваемым сочувствием, что тебя выворачивает изнутри. Сиффрин неловко предлагает свою ладонь, как будто ему когда-то нужно было разрешение. Как же глупо.       Ты принимаешь её. Вместе вы продолжаете идти по неправильному песку, махая сцепленными руками в стороны, не задумываясь больше о прошлом и настоящем.

***

      Тускло освещённая лачуга, свистящий ветер сквозь половицы и сырой дурманящий запах могли описать их убежище. Сиффрин тревожно оставил тебя, выбежав поскорее собрать рыбные сети с пирса. Вы внимательно осматривали это забытое Вселенной место.       К ни чьему удивлению, описывать было почти нечего. Маленький стол с инструментами для резьбы и разделывания туши, своеобразное мусорное ведро да койка, уместившаяся в углу с противоположной стороны. Что привлекло тебя так это шифоньер, резные дверцы которого смотрелись неестественно в этой чахлой картине.       Внимательно прислушиваясь к улице и слыша лишь завывание ветра, вы уверенно потянули за ручки шкафа. Бегло осматривая полки, на глаза сразу попалось огромное количество... брака? Деревянные фигуры с кривыми глазами, неудавшимися подставками и просто срезанные пополам. На некоторых засохло тёмное пятно, на других — царапины и надрезы. Но также много удавшихся, по твоему мнению, творений. Стараясь не вдаваться в детали, потому что краем глаза вы могли видеть знакомый бант, а иногда и шляпу, вы собирались закрыть шифоньер, но зацепились взглядом за остроконечную звезду.       ...Очевидно, предназначенную отразить тебя. И под мягкой тканью, укрывавшей часть фигурок, их было ещё больше.       Любопытство погубило звезду. Потрясенно и немного отвращено ты закрываешь дверцы.       Вернувшись к своему насиженному месту, Цикл с лёгкой тревожностью смотрит на входную дверь. Совсем скоро послышался скрип, и она отворилась, а с ней и Сиффрин с сетями, перекинутыми через плечо.       — Прости за вторжение, — он повесил их на стену на крючки, что оказались рядом со столом. Ты с недовольным "хм" осматриваешь их измызганную мантию.       — Негоже оставлять гостей одних, стардаст~ Мне было о-о-очень скучно, — решаешь подыграть ты и преувеличенно прикладываешь руку к груди. Они смотрят на тебя с нескрываемой радостью. Противный.       — Прости-прости, но мне есть оправдание, — они виновато смотрят тебе в глаза, — Этот домик принадлежит знакомому мне рыбаку и я обещался сохранить его как можно лучше.       — ...взамен, я могу остаться и рыбачить здесь временами, — как бы подводя итог, он подходит к шифоньеру. Ты изо всех сил стараешься не смотреть на него. Приседая совсем рядом с твоими ногами у кровати, они что-то ищут на нижних полках.       — Будешь сухари? — поворачивается он к тебе и трясёт маленьким коробом. Ты одариваешь его одним из своих самых презрительных взглядов.       — И чем ты предлагаешь мне есть, стардаст? — язвительно цедишь ты, смотря им прямо в глаза. Их выражение сменяется на мрачное, и снова эта толика жалости. Он когда-нибудь перестанет воспринимать всё так серьёзно?       Но ты не можешь не признать, что тебе сложнее прочитать некоторые их эмоции. Время и вправду изменило тебе знакомые паттерны, сгладило их острые углы, а новые появились без твоего ведома. И смотря на этого незнакомца, раньше хотя бы открытого как книгу, а теперь — совершенно другой человек.       Сиффрин поднимается и вдумчиво осматривает тебя. Они не смеют садиться рядом, и эти противоречивые сигналы тебя тоже раздражают. Ты не знаешь, хочешь ли ты, чтобы он остался и снова держал тебя за руку, или хочешь, чтобы он ушёл и больше никогда не возвращался.       С глухим звуком они приседают на кровать.       — Ладно, — отвечают они на твой вопрос, что совсем не является ответом. И падают на подушку точно свинцом налитые. — Я пойду спать.       Ты понимаешь. Но прежде чем успеваешь встать, тебя хватают за запястье. Ты раздражённо цокаешь и смотришь на то, как они делают "хвать-хвать" своей другой такой же маленькой рукой. Это уже второй раз за сегодня.       — Ты вроде хотел спать? — с усталостью в голосе Цикл уже не скрывает этого. Как только ты возвращаешься обратно на кровать, они отпускают твою руку.       — ...Посидишь со мной? — говорит он, но ты понимаешь, что это совсем не то, что он хочет. И ты не знаешь, хочешь ли угождать их капризам.       — Что подумает Борец, когда узнаёт, что ты спишь с другим человеком? — мысленно ты понимаешь, что "человек" уже не настолько применимо к тебе, насколько это было раньше. И от этого больно, но, может, если ты не "человек", то и волноваться о чувствах других людей тебе не зачем?       Сиффрин резко осознаëт вашу ситуацию и пристыженно тупит взгляд.       — Т-ты воспринимаешь это как-       — Нет, но тебе стоит задуматься над этим, — ты сжимаешь их руку, впиваясь до костяшек. Они хмурятся, но сжимают твою ладонь в ответ.       Ничего не говоря, вы просто сидите так, пока Сиффрин не начинает умиротворенно сопеть. Их рука расслабляется, и ты освобождаешься из хватки, стараясь их не разбудить.       Тебе не нужно спать, поэтому остаток ночи ты проводишь в раздумьях, не желая покидать Сиффрина, но и не желая оставаться с ним на целую вечность.

***

      Ты тоскливо смотришь на силуэт, всё быстрее и быстрее отдаляющийся от тебя. В голове последний ваш разговор повторяется вновь и вновь:       — Ты точно не хочешь остаться? — уже не настаиваешь, а просто ищешь подтверждение в последний раз. — Если тебе будет что-то нужно, ты всегда можешь обратиться к нам.       "Ко мне", не говоришь ты.       — Нет, — отвечают они и разворачиваются. Они не говорят "до встречи" или "прощай". Вы не уверены, что вас ждёт впереди, чтобы поспешно желать воссоединения (или разлуки). Мысленно тебя гложет тот факт, что это последнее, что ты услышал.       И ты знаешь, что если они замедлятся или обернутся, тебе захочется просто пойти с ними. Ты сдерживаешь себя, ты хочешь дать им шанс и ты не хочешь испортить момент.       Ветер всё громче завывает, а тень всё дальше уходит в сторону горизонта. К неизведанным краям и новым открытиям, хочется тебе верить.       Ты просто... даёшь им уйти.