В сердце гор

У подножия гор их настигла метель. Ацуши спрятал нос в колючем шарфе — Йосано всучила его вместе с такой же колючей шапкой, заявив, что бестолковые болезни вроде простуды лечить она не собирается. Теплая куртка сковывала движения, убивала всю маневренность, ботинки были громоздкими, да и с палками в руках особо не побегаешь. Ацуши надеялся, что они не встретят какого-нибудь вражески настроенного эспера: сражаться в горах — последнее, чего ему хотелось.  Поначалу все вокруг казалось интересным: в Йокогаме Ацуши не видел таких метелей, не помнил сугробов, которые бы возвышались над ним, не видел он и заснеженных елей, и внушительных гор. Поэтому глазел по сторонам, пока Акутагава упрямо шел вперед, будто не замечая снега, что затруднял путь. Но чем ближе они подходили к горе, тем сильнее бушевала метель, и тем меньше было удовольствия от такой прогулки.  Было бы приятнее, если бы искать Заветную Книгу нужно было в онсэнах отелей Дайсецудзана — Ацуши бы с радостью погрелся в теплой воде, наблюдая за снежными вершинами. Но нет, согласно расчетам Рампо, Книгу увезли из Йокогамы и спрятали где-то в пещерах гор на Хоккайдо. По крайней мере, утешал себя Ацуши, за эту миссию ему хорошо заплатят! — Если ты застрянешь в снегу, я тебя тут и оставлю. Без тигриного слуха Ацуши и не услышал бы ворчания Акутагавы из-за сильного ветра. Конечно же, они снова работали вдвоем. Эсперов Детективного Агентства и Портовой Мафии поделили на пары и отправили исследовать горы Хоккайдо, и раз распределением занимался Дазай, иного напарника Ацуши и не ожидал.  Сейчас их уже нельзя было назвать врагами. Когда Акутагава пообещал, что убьет Ацуши через полгода, он перестал постоянно отрубать ему руки и ноги. Спасал из всяких передряг, мотивируя это тем, что если кто-то и убьет тупого тигра — читай, Ацуши, — то только сам Акутагава. Можно сказать, они находились в состоянии шаткого временного перемирия.  Полгода, кстати, истекали совсем скоро. Помнил ли об этом Акутагава? Ацуши, как и планировал, много тренировался и стал намного лучше управлять способностью. Убивать Акутагаву он уже не хотел — да, когда-то он бесил так сильно, что тигр внутри жаждал разорвать его на мелкие кусочки. Но то было давно, сейчас вражда казалась бессмысленной. Работая в паре, они приносили куда больше пользы. Вот только судя по тому, как вел себя Акутагава, мыслей Ацуши он не разделял. Наверное, только и ждал того дня, когда сможет оторвать ему голову Расёмоном.  Ацуши однажды попытался об этом поговорить, даже подгадал подходящий момент. Они тогда только закончили тренироваться, были уставшие и вымокшие от пота. Сил препираться и драться уже совершенно не оставалось.  — Ты действительно убьешь меня через полгода? — спросил Ацуши, развалившись на прохладном бетонном полу.  Акутагава сидел на коробке. Он снял пальто, и видеть его в одной рубашке было непривычно — будто опустилась одна из сотен стен, которыми он себя окружил. Ацуши все ждал ответа, а когда уже решил, что Акутагава промолчит, тот все-таки ответил. — Да, иначе эта слабость все испортит. И ответил так серьезно, что Ацуши и гадать было не нужно: с его чувствами, этой слепой ненавистью, никакой трансформации не произошло.  Акутагава и при их первом знакомстве, и спустя столько месяцев думал, что слаб и недостоин. Считал, что если убьет Ацуши, то обязательно докажет Дазаю — он стал сильнее, изменился. Ацуши даже не мог его винить, он и сам оглядывался на призраков прошлого, когда требовалось принять важное решение. Может, когда полгода истекут, они все-таки смогут договориться?.. Акутагава остановился и поднял голову наверх. Из-за метели было сложно разглядеть хоть что-нибудь, даже вездесущие туристы в такую погоду не гуляли. Ацуши встал рядом с ним, вглядываясь в снежный туман.  — Давай поднимемся здесь. — Он ткнул пальцем в занесенную метелью тропу для туристов. — Ох, я надеялся, что будет солнечно, как вчера. Подниматься в горы в такую погоду… — Хватит ныть.  Акутагава приказал Расёмону расчистить им путь: совсем от снега черные щупальца не избавили, но немного раскидали его по сторонам. Видеть Акутагаву в длинной черной куртке вместо привычного плаща и с натянутым по самые глаза капюшоном было ужасно непривычно. Теперь он напоминал большую злобную тучу. Ацуши даже посмеялся, когда увидел его впервые — про себя, естественно, ведь начинать подъем с оторванной ногой не хотелось.  Они побрели наверх. Быстро идти не получалось даже с палками — ноги то и дело проваливались в снегу. Ацуши даже подумал, может, стоило выпустить тигра — ему было бы легче пробираться через сугробы, а шерсть спасла бы от колючего холода. Но всю миссию в этой форме он бы не продержался, этот вариант подходил только для крайнего случая.  Шли в тишине. Они и раньше не особенно говорили во время миссий, а теперь это и вовсе было невозможно: лица замотаны в шарфы, вокруг завывает ветер. Ацуши уже с ужасом представлял, что такая погода будет во время всего подъема, но спустя полчаса будто кто-то наверху щелкнул пальцами — и все прекратилось. Снег, ослепляя, заблестел на солнце. Ацуши сверился с координатами — те были настолько приблизительными, что идти приходилось почти наугад. — Туда, — он ткнул пальцем направо.  Нужно было вскарабкаться по практически отвесному склону. Пока Ацуши пытался сообразить, как бы ему половчее это сделать, не превращаясь в тигра — плакала бы тогда его куртка, разорванная на части, — Акутагава уже зацепился Расёмоном за выступ и оказался наверху.  — Быстрее! — крикнул он Ацуши.  Ацуши нахмурился. Он взял обе палки в одну руку и собирался отойти в сторону, чтобы взять разбег для прыжка, как вдруг его обвили черные щупальца — сдавили точно сильнее нужного, и Ацуши едва подавил крик. Акутагава быстро подтянул его наверх и бросил в снег, совершенно не церемонясь.  — Можно было и полегче, — пробурчал Ацуши.  — Я тебя по горам таскать не нанимался, — огрызнулся Акутагава в ответ. — Какой ты бесполезный.  — Нас потому и отправили вдвоем, чтобы мы друг другу помогали. Нам в ту сторону.  Ацуши пошел вперед — там оказался узкий выступ, идти можно было только по одному. Он бросил взгляд вниз: не так уж высоко, но упасть все равно не хотелось. Пускай даже тигр не позволит ему умереть.  — Да я бы без тебя быстрее справился, — Акутагава, конечно же, не смог промолчать.  Ацуши злобно посмотрел на него из-за плеча. Ладно, они наверняка быстро закончат, быстро разойдутся по своим номерам. Ацуши насладится вечером в горячем онсэне в компании приятных людей из Агентства и забудет про эту угрюмую тучу, которая совершенно не умеет работать в команде. Размышляя об этом, он пропустил трещину в выступе и точно свалился бы вниз, если бы его не прибило к склону горы Расёмоном.  — Тупой тигр, — прошипел за спиной Акутагава.  Ацуши выдохнул, успокаивая разволновавшееся сердце. Ладно, он действительно сглупил.  — Спасибо, — пробормотал Ацуши.  И снова он был тем, кто тормозит. Ацуши честно пытался работать усердно: не пропускал тренировки с Акутагавой, впитывал все мудрости Куникиды, ходил на миссии, даже если понимал, что конкретно от него толку будет мало. Но каждый раз ему казалось, что он все еще не дотягивает до нужного уровня. О том, что он все еще не дотягивает до Акутагавы, даже вспоминать не хотелось. И почему только тот считает себя слабым? Только лишь из-за того, что его не признал однажды важный для него человек? Наверное, у них все же было что-то общее, хоть они и отказывались это признавать.  Ацуши попытался отогнать от себя привычные уже мысли о собственной ничтожности. Сейчас следовало сосредоточиться на узком выступе — нельзя было полагаться на Акутагаву постоянно. Тот, конечно, раз за разом его спасал и даже помогал по-своему — грубо и с неохотой, — но должен же он сам быть на что-то способен.  Выступ все сужался и сужался, и в конце концов Ацуши остановился, гадая, сможет ли перепрыгнуть образовавшийся проем.  — Ну что там? — недовольно проворчал Акутагава за его спиной.  Он подошел слишком близко, тесня Ацуши к краю выступа.  — Отойди назад. Мне нужно больше места, чтобы перепрыгнуть.  — Поскользнешься, а мне потом тебя ловить?  — Не поскользнусь, — заупрямился Ацуши, пускай слова Акутагавы и звучали логично.  Если просто идти по заснеженному выступу, помогая себе палками, было довольно безопасно, то прыгать… Ацуши был ловким и быстрым, но по горам никогда не лазил, и многое делал наугад.  — Отойди, — он посмотрел через плечо на насупленного Акутагаву.  — Раздражаешь.  Черные щупальца Расёмона вновь потянулись к Ацуши, но тот рассек их когтями, все-таки продырявив перчатки. Он пихнул Акутагаву и, взяв небольшой разбег, прыгнул на другую сторону. Все-таки поскользнулся на скользком выступе, но сумел допрыгнуть и даже приземлился не лицом в снег. Через пару мгновений рядом с ним оказался раздраженный Акутагава, мягко спружинив с помощью щупалец. Впереди чернел вход в пещеру.  — Нам сюда. — Ацуши ткнул пальцем в широкую щель в стене горы.   Он поправил рюкзак за спиной и побрел вперед, стараясь не утонуть в сугробах. Вход в пещеру был узким и неудобным — они оба едва протиснулись в своих толстых куртках и с объемными рюкзаками за спинами, — но внутри пространство расширялось. Ацуши достал фонарик и прикрепил его на лоб — тигриное зрение, конечно, неплохо видело в темноте, но случайно пропустить Книгу не хотелось.  Они оказались в небольшом зале. Естественный свет сюда практически не доходил, и Ацуши повертел головой, пытаясь разглядеть укромные места, где могла прятаться Книга. Едва свет его фонарика коснулся лица Акутагавы, тот скривился.  — Не свети мне в глаза. Иди в ту сторону, а я... Акутагава сбился и закашлялся, пряча лицо в капюшон. Кашлял он всегда так, будто пытался выплюнуть легкие, но от предложений Ацуши сходить к Йосано отказывался. И не признавался, что это за болезнь такая, от которой он периодически складывается пополам. А ведь они, между прочим, были напарниками! Разве Ацуши не положено было знать такие важные вещи?  Он вздохнул и посмотрел в центр пещерного зала — там лежал гладкий камень, и при свете фонаря можно было заметить на его боках узоры и непонятные письмена. Странные символы, совсем не похожие на иероглифы. Оставив разбираться с ними Акутагаву, Ацуши отправился исследовать стены пещеры. Небольшой зал он обошел быстро. Даже постучал кулаком по некоторым подозрительным выступам — вдруг за ними скрывался тайник, — но ничего особенного в стенах этой пещеры не пряталось.  Он подошел ближе к Акутагаве, изучающему камень.  — Нашел что-нибудь? Акутагава неопределенно качнул головой. На поверхности камня лежала длинная палка с косичками на навершии, и Ацуши было потянулся к ней, но тут же получил Расёмоном по пальцам — больно было даже несмотря на перчатки, будто плетью ударили.  — Не трогай! — велел Акутагава. — Вообще ни к чему на этом камне не прикасайся.  — Что это вообще такое?  Ацуши, потирая пульсирующую от боли руку, нагнулся к камню ближе. Теперь он разглядел и вырезанную из дерева фигурку, корявую и неаккуратную. Это явно был зверь, но какой именно Ацуши понять не успел — Акутагава отпихнул его в сторону и сам склонился над камнем.  Вспомнилось вдруг, как он оказался у Акутагавы дома — это случилось лишь однажды. Было странно и волнительно приходить вот так на чужую территорию, но требовалось зализать раны, а это место оказалось ближе всего. Сестра Акутагавы, Гин, еще не вернулась домой, но Ацуши все равно постеснялся идти дальше гостиной, куда его привели и оставили.  Сам Акутагава ушел за аптечкой — его тоже зацепили осколки стекла от взрыва. Наверное, если бы он не пытался помочь Ацуши скрутить сбегавшего эспера, то легко бы защитил себя Расёмоном. Странно, что между помощью себе и Ацуши он выбрал не себя. Скорее всего, и не было в этом никакого подтекста — просто, несмотря на всю свою неприязнь, Акутагава ответственно относился к работе в паре. Считал, что ранить Ацуши может только он сам. Или что Дазай будет зол — уж этого-то Акутагава никак не мог допустить. В общем, на свой счет это Ацуши не принимал, пускай и хотелось позволить странной, чужеродной мысли о том, что отношения между ними потеплели, поселиться в голове. Ведь зачем-то привели его сюда, в свое логово, хотя могли отправить восвояси? Ацуши лечила регенерация, ему не нужны были бинты и лекарства.  Он тогда воровато оглядывал комнату, чувствуя себя лишним среди строгих линий, черного дерева и приглушенного света. Его комнатка в общежитии была завалена вещами — шкаф оказался слишком маленьким, поэтому приходилось оставлять одежду на всех доступных поверхностях. Или Ацуши так оправдывал свою неряшливость? В приюте нельзя было просто бросить куртку на спинку стула — за это бы точно прилетел выговор, кровати всегда заправлялись идеально, книги и игрушки все расставляли по местам, чтобы не получить нагоняй от воспитателей, а личных вещей у Ацуши там не водилось. В общежитии зато никто за этим не следил. Ему же и так было хорошо.  У Акутагавы в квартире было страшно наступать на блестящий от чистоты пол. Ацуши, конечно же, разулся сразу, переживая, что грязь с его ботинок оставит следы. Но даже его носки казались недостойными этого черного паркета. Чтобы не погрязнуть в самоуничижительных мыслях, Ацуши подошел к стеллажу — тот был уставлен книгами, но на одной из полок стояла фигурка вырезанного из дерева животного. Теперь он вспомнил, как Акутагава вернулся из ванной, подошел к нему ближе и тоже посмотрел на эту фигурку.  — Кибори кума, — ответил он на незаданный Ацуши вопрос.  — Что? Акутагава закатил глаза.  — Сувенир с Хоккайдо, Гин привезла. Там эти медведи в каждой сувенирной лавке. — Почему именно медведи? Ацуши осторожно подцепил пальцами медведя и осмотрел его со всех сторон — фигурка блестела, покрытая краской и лаком. Ничего особенного в ней не было.  — У айнов медведи считались священными животными. Надеюсь, хотя бы о том, что айны жили на Хоккайдо, ты знаешь, идиот.  Сейчас Ацуши вспомнил этот разговор так хорошо, будто он произошел вчера.  — Такая фигурка была у тебя дома. — Он ткнул пальцем в деревяшку, в которой с трудом, но угадывался медведь.  Акутагава кивнул.  — Только эта не похожа на безделушку из сувенирной лавки, слишком кривая, явно сделана не на продажу. А это, — он показал на палку, — инау, ее использовали для ритуалов.  Ацуши удивленно захлопал глазами. Он не слишком хорошо учился в приюте, про айнов знал немного. И его удивляло, что Акутагава, выросший на улице, неплохо разбирался в их культуре. Он, может, еще и книги читать любил? Ацуши-то казалось, что у Акутагавы кроме убийств и пыток хобби нет, а книги в комнате стояли для красоты или, может, вообще принадлежали его сестре.  — Для ритуалов, — пробормотал Ацуши. — Хочешь сказать, что в этой пещере айны проводили ритуалы? — Хочу сказать, что раз Книги здесь нет, то мы уходим.  Акутагаву, кажется, совсем не интересовало это удивительное открытие. Ацуши же хотелось изучить странный камень и непонятные письмена, потрогать палочку с косичками. Отрицать все непостижимое, он, конечно, не мог — силы эсперов доказывали, что есть в мире что-то, что нельзя было объяснить логикой и наукой. Значит, и ритуалы, которые проводились в этой пещере, действительно помогали общаться с духами. Акутагава считал так же, поэтому не стал рисковать? Они выбрались из пещеры под свист просыпающейся метели. Недолго Ацуши любовался блестящими на солнце сугробами — теперь ветер снова бросал колючие хлопья в лицо, и пришлось укутаться в шарф, спрятав нос в колючей вязи. Им нужно было подняться еще выше. Ацуши с сомнением посмотрел на неудобные выступы — карабкаться здесь он смог бы только в форме тигра, видимо, придется применить способность раньше запланированного.  Ацуши потянул Акутагаву за рукав куртки и, когда тот повернулся, приспустил шарф с лица.  — Подожди, я сниму куртку.  Акутагава тоже потянул шарф вниз, открывая рот.  — Ты идиот? — Мне нужны лапы тигра, чтобы забраться наверх! — чтобы перекричать ветер, Ацуши придвинулся к Акутагаве ближе. — Вторая пещера где-то там.  На таком расстоянии Ацуши особенно хорошо видел его покрасневшие от холода нос и щеки, снежинки на черных прядках, сжатые в недовольстве губы и глаза, которые тот раздраженно закатил.  — Ты идиот. Ацуши насупился и скрестил руки на груди.  — И что ты предлагаешь?  — Расёмон.  Способность Акутагавы уже потянулась к Ацуши, черными лапами обхватывая его за талию. В этот раз они даже не сдавили до хруста в ребрах.  — Ты говорил, что не собираешься меня по горам таскать, — напомнил Ацуши.  Нет, это решение было логичным и верным, но зачем тогда столько раз даже не намекать, а говорить прямым текстом, что помогать Акутагава не собирается, а потом делать все наоборот? Сложный, очень сложный человек.  — Мы уже выяснили, что твоя дурацкая способность в горах бесполезна, — фыркнул Акутагава.  Щупальца Расёмона слегка подняли Ацуши над землей, будто Акутагава планировал в эту же секунду скинуть его с горы.  — Она не бесполезна! В отличие от Расёмона, мой тигр не появляется из одежды, поэтому…  Договорить Ацуши не успел — они оба взмыли в воздух, отчего дыхание сперло, а сердце испуганно забилось в груди. Высоты он не боялся, сколько раз уже прыгал по крышам Йокогамы. Но доверять свою жизнь Акутагаве и его способности все еще было страшно — оба недружелюбные и агрессивные, не угадать, как они поступят в следующую секунду. Когда Расёмон касался Ацуши, он не знал, чего ожидать: оторвут ему ногу и швырнут в стену или помогут забраться наверх и защитят от врагов.  Ацуши считал, что неплохо понимает отношение людей к себе, считывает их настроение. Он научился узнавать намерения директора приюта по звуку шагов и заранее понимал, ждать ему новых книг, которые помогут скоротать время в подвале, или очередных побоев. Он чувствовал, когда лучше не лезть с расспросами к Дазаю — временами тот закрывался в себе и даже не отшучивался привычно, а попросту игнорировал всех вокруг. Он понимал, когда Люси зла, и не стоит просить у нее принести чай, а лучше оставить заказ на Кеку (хотя все еще не догадывался, отчего Люси так часто на него злится). С Акутагавой же его радар постоянно сбоил. Однажды Ацуши казалось, что они вполне себе мирно беседуют о достаточно личных вещах, и нет ничего страшного в том, чтобы спросить, не встречается ли Акутагава с Хигучи. А что, она ведь всегда так о нем печется! Он явно позволял ей больше, чем остальным, пускай и нехотя. По правде говоря, Ацуши Хигучи даже завидовал — у него прав беспокоиться об Акутагаве не было. Переживания из-за этого никуда не пропадали, и приходилось прятать их внутри. Но ответа на свой безобидный вопрос Ацуши не получил — вместо этого его проткнула острая стрела Расёмона, а взгляд Акутагавы стал таким злым, что беседовать в ближайшие лет сто с ним совершенно не хотелось. Зато в другой раз они снова до криков разругались из-за какой-то ерунды — честное слово, Ацуши уже даже перестал запоминать причины их ссор, — и спорили так увлеченно, что едва не попали под мчащийся на них из-за поворота грузовик. Именно Акутагава тогда схватил их Расёмоном и отскочил в сторону, а мог ведь позаботиться только о себе. Ацуши бы наверняка успел отпрыгнуть, а регенерация быстро залечила бы все его раны.  Невозможный, непостижимый человек. Разобраться в нем оказалось сложнее, чем в записках, написанных корявым почерком Дазая — в этих каракулях хоть иногда прослеживались смысл и логика, а в действиях Акутагавы их было не найти.  Акутагава опустил их на снег, и Ацуши вынырнул из своих мыслей. Видимость по-прежнему была ужасной. Ацуши задумался, каково сейчас остальным, ведь это у них с Акутагавой были удобные для поднятия в гору способности, другие же наверняка мучились с подъемом. А может, они вообще мудро вернулись в теплые номера, чтобы закончить миссию, когда погода будет подходящей? Ацуши заозирался по сторонам, пытаясь разглядеть, куда им идти. Здесь будет проще — метель, конечно, свирепствовала, но по крайней мере не придется карабкаться наверх.  — Куда дальше? — нетерпеливо поинтересовался Акутагава.  Ацуши повернулся, чтобы указать нужное направление, но так и замер с застывшей в воздухе рукой. На них двигалось что-то большое и темное — сквозь ветер и снег разглядеть не удавалось даже тигриным зрением, но кто бы к ним ни приближался, это точно был не человек. Акутагава тоже замер, напряженно вглядываясь в темную громадину. Через мгновение он уже выпустил Расёмон, намереваясь проткнуть противника, но Ацуши схватил его за плечо.  — Подожди! Кажется, это… Да, это медведь! — Который собирается нас сожрать. Или твой запрет на убийства распространяется и на животных? Акутагава отпихнул Ацуши, но тот снова дернул его за руку.  — Не надо его убивать! Это зверь, и мы на его территории.  Ацуши потянул Акутагаву за собой, им нужно было бежать и как можно быстрее. Убивать животное без особой нужды — жестоко и дико. В конце концов, даже Акутагава должен это понимать. Спустя мгновение тот действительно сдался, выплюнув любимое: «Тупой тигр».  Они пытались бежать, проваливаясь в сугробы. Ацуши оглядывался на каждом шагу, пытаясь понять, удалось ли им оторваться — зверю, казалось, не мешали ни ветер, ни снег, он нагонял их, с каждой секундой становился все ближе. Акутагава точно разорвет его Расёмоном, если не будет другого шанса спастись. Пытаясь оторваться от зверя, Ацуши выронил одну палку, и рюкзак сполз с его спины, теряясь в глубоком сугробе. Как он будет продолжать миссию без снаряжения и припасов? Но возвращаться времени не было.  Ацуши схватил Акутагаву за руку — удивительно, но тот попытался вырваться всего пару раз, — и потащил его за собой. Где-то в той стороне должна была находиться вторая пещера, и если им удастся в ней спрятаться, то все обойдется. Позади раздался громкий рев, и Ацуши вздрогнул. Тигр внутри него тоже напрягся, готовясь проявиться для схватки со зверем. Рано, у них все еще были шансы избежать борьбы. Акутагава провалился в сугроб и едва не упал, потащив их обоих в снег — Ацуши еле удержался на ногах.  — Я убью медведя, а потом тебя! — донеслось у него за спиной.  Ацуши и сам начал думать, что других вариантов у них не осталось. Уже готовился повернуться и дать бой, но впереди замаячил вход в пещеру.  — Туда! — радостно выкрикнул он, утягивая Акутагаву за собой.  Они добежали до пещеры, вход в которую оказался слишком широким — медведь легко проберется вслед за ними. Во тьме не удавалось разглядеть, что было внутри: может быть, дальше окажется узкий проход, куда они смогут пробраться. Ацуши включил фонарик на лбу, но тут же обернулся, услышав грохот.  — Осторожнее! — крикнул он. Но Акутагава уже двигал Расёмоном выдранный кусок стены, пытаясь закрыть им вход. Пещера задрожала, и на Ацуши посыпались камни с ее потолка. — Нас же завалит! Акутагава завалил вход ровно в тот момент, когда медведь подобрался угрожающе близко.  — Есть идеи получше? — Он развернулся и злобно уставился на Ацуши. — Мы бы вообще не оказались в этой ситуации, если бы не ты! — Я просто пытаюсь решать проблемы не только убийствами!  — Ты не только тупой, но и святой? Мне моя жизнь дороже, чем шкура медведя.  Акутагава скинул рюкзак на пол и включил фонарик. Там, снаружи, продолжал реветь медведь, метель выла все громче, и снег проникал сквозь щели в пещеру. Как долго медведь мог их караулить? — Почему он вообще не спит? — пробормотал Ацуши, осторожно подходя ближе к заваленному выходу и прислушиваясь к происходящему.  — Потому что голодный. Уверен, жалкий тигр ему придется по вкусу.  Акутагава посветил фонариком в разные стороны, вглядываясь в темноту пещеры — эта оказалась намного больше предыдущей. В ее центре вновь стоял гладкий камень с вырезанными по бокам письменами. Они подошли ближе. На камне опять оказались палочки с косичками — как там Акутагава их назвал? — и фигурка медведя из дерева. На этот раз она была больше — с две ладони Ацуши. Настоящий зверь продолжал реветь снаружи. Интересно, эти фигурки призывали их или, наоборот, защищали айнов от нападений? Ацуши очень надеялся, что второе.  Посветив фонариком дальше, он заприметил щель в стене, где мог скрываться проход в другой зал. Но подойти ближе к щели он не успел — снаружи вновь раздался громкий рев, а потом к нему прибавился еще один. Ацуши замер на месте. Теперь зверей было двое? Акутагава тоже подошел ближе и затаил дыхание. Они вслушивались в свист ветра и рычание, которое то становилось громче, то затихало. Кто-то заскулил. Метель мешала расслышать происходящее, но звери снаружи точно дрались друг с другом.  — Айны поклонялись медведям? — шепотом спросил Ацуши.  Акутагава помолчал немного — видимо, раздумывал, стоит ли тратить на Ацуши свои драгоценные слова, — но все же ответил: — Айны верили, что божество гор может принять облик медведя. Поэтому для них это священные животные.  — Поэтому они вырезали фигурки из дерева? — И палочки инау, — кивнул Акутагава. — Айны верили, что если убить медведя, то божество вернется домой. Но они верили и в медведей-людоедов, злых божеств, которые прятались у подножья горы.  — Ого… Откуда ты так много знаешь про айнов?  Ацуши перевел взгляд со входа пещеры на Акутагаву — тот прислушивался и выглядел очень напряженным.  — Читаю книги, тупица.  Ацуши решил проигнорировать эту колкость. В какой-то степени они и правда оказались здесь из-за него. Убить медведя, конечно, было бы проще, но разве простое решение проблемы всегда самое лучшее? Ацуши не слишком разбирался в таких вещах, но предпочитал слушать, что говорит ему совесть. У Акутагавы, наверное, совести и вовсе не было, иначе бы он не проработал на Портовую Мафию столько лет.  Снаружи все затихло — всего на мгновение, — а потом кусок камня, скрывавший их от медведей, полетел прямо на них. Они даже сделать ничего не успели, просто оказались на полу, придавленные тяжестью. В голове отдалось болью — Ацуши сильно приложился о выступ в стене. Расёмон Акутагавы отшвырнул камень, освободив их, и им открылся вид на сражающихся медведей. Ацуши никогда до этого дня не видел медведей вживую — только по телевизору, в интернете или в детских книжках в приюте. Но даже несмотря на это он понимал, что звери перед ними необычные. Медведи не должны быть такими огромными, их глаза не сверкают алым огнем, когти не похожи на длинные смертоносные ножи. Акутагава сбоку от него сдавленно простонал, и Ацуши тут же повернулся в его сторону. Похоже, тяжелый камень повредил ему ногу: Расёмон оплелся вокруг нее, утягивая, а лицо Акутагавы скривилось от боли. По его виску стекала капля крови. А еще могли быть и другие повреждения, которые не бросались в глаза, вот только регенерация в способность Акутагавы не входила. Он собирался выпустить черные щупальца — те уже змеились, отделяясь от куртки. Медведи ожесточенно дрались — один из них, тот, что побольше, все пытался прорваться к ним, но другой всячески пытался этому помешать. Удивительно, думал Ацуши, нам помогает зверь.  Он торопливо скинул куртку, руки и ноги его превратились в лапы. Ацуши выскочил впереди Акутагавы, мешая тому поучаствовать в бою.  — Уйди с дороги, — прошипел тот за его спиной.  — Я справлюсь, — отозвался Ацуши.  Он хотел броситься в схватку медведей, чтобы вытолкнуть их из пещеры, подальше от раненого Акутагавы. В конце концов, ну сколько можно быть тем, кого все время спасают? Ацуши обязательно защитит Акутагаву, даже если тот уверен, что со всем справится сам. Ведь так и поступают напарники.  Ацуши в очередной раз отбил щупальце Расёмона, за что получил пинок под зад.  — Не мешай мне! — крикнул Акутагава. — Ты ранен, беспокойся о себе!  Он сосредоточенно следил за тем, как медведи грызутся между собой, выдирают клыками куски шерсти, когтями раздирают шкуру, и медленно подбирался ближе. Нужно только подгадать подходящий момент…  Тот медведь, что был с ними заодно, или, по крайней мере, не планировал их сожрать, бросил на Ацуши тяжелый взгляд. Его глаза были удивительно осмысленными, совсем не звериными, они сверкали золотом и предупреждали. Ацуши понял его. Вернее, понял тигр внутри него. Он будто услышал предупреждение оставаться на месте и не лезть, будто вожак его стаи отдал приказ, которого Ацуши, даже если бы и хотел, ослушаться не мог. Он сделал несколько шагов назад, закрывая Акутагаву собой, и присел, готовясь к прыжку.  — Меня не надо спасать, — продолжал ругаться тот.  Ацуши, несмотря на ситуацию, стало смешно. Глупый Акутагава так боялся выглядеть слабым, что не мог просто расслабиться и позволить ему сделать всю работу. Конечно, они уже не раз сражались бок о бок, и даже полумертвыми могли дать отпор. Но сейчас ситуация позволяла Ацуши справиться со всем самому, именно так он и собирался поступить.  — Почему ты ничего не делаешь? — раздраженно продолжил Акутагава. — Или не мешайся, или… Ацуши не знал, как объяснить ему странную связь между ним и медведем. Это бы прозвучало глупо: «Знаешь, этот огромный кровожадный зверь сказал мне постоять в сторонке, и я не смог его не послушать». Да Акутагава сначала его на куски порвет после этих слов и потом только примется за медведей.  — Пока не время, — все же ответил он.  Акутагава за его спиной продолжал ругаться, но Ацуши уже не слушал. В голове снова возникли яркие образы. Он понимал их не сам, со зверем общался тигр, вот только сейчас между Ацуши и способностью был момент особенного единения. Он заозирался по сторонам, освещая пещеру фонариком. Где-то здесь должен быть… Он бросился к рюкзаку Акутагавы, но лапы не позволяли его открыть.  — Достань спички!  Акутагава посмотрел на него, как на умалишенного.  — Тебе нужны спички сейчас? — Просто дай их мне! Ацуши и сам не знал, как это объяснить. Просто понял, почувствовал, услышал это послание от зверя, что нужно немедленно зажечь огонь. Акутагава перестал спорить — возможно, Ацуши выглядел не слишком адекватно? — и достал из рюкзака большой коробок.  — Акутагава, нужно поджечь это, — Ацуши ткнул пальцем в кучу хвороста у камня.  Тот смотрел на него уже даже не с удивлением — с тревогой. Ацуши понимал, как это выглядело со стороны: за его спиной рычали и боролись два огромных и жутких медведя, от их сражения вся пещера ходила ходуном — как бы не завалило их всех, и не стало это место массовым захоронением, — а он тут костры жечь собирается. Но это было необходимо — Ацуши чувствовал так своим звериным нутром.  — Тигр, ты… — Скорее, Акутагава, просто сделай это.  Акутагава все-таки зажег спичку и Расёмоном кинул ее в хворост. Тот вспыхнул мгновенно — если бы Ацуши просто пытался разжечь костер в таких условиях, у него ни за что не получилось бы сделать это так быстро. Потом начали загораться факелы на стенах, и пещеру озарило огнем со всех сторон. Ацуши приобнял Акутагаву за талию и отскочил с ним в сторону — тот даже не сопротивлялся.  — Что происходит? — пробормотал он, озираясь по сторонам.  Факелы горели и трещали, огонь, что вспыхнул у камня, поднялся до самого потолка пещеры. В воздухе запахло одновременно сладким и горьким, от густого дыма на мгновение заслезились глаза. Ацуши уже знал — услышал от зверя — что происходило в пещере в эту секунду.  — Этот медведь — божество гор, — он указал пальцем на зверя поменьше. Тот зарычал от вспыхнувшего вокруг огня и с удвоенной силой бросился на своего соперника. В воздухе запахло кровью. — Второй — злое божество. Все в этой пещере было подготовлено для их сражения. В костре… видимо, какие-то специальные травы? Ты чувствуешь, как стало тяжело дышать? — Акутагава принюхался и неуверенно кивнул. — Думаю, это дает силы божеству гор. — И как ты это понял? — Это понял тигр, — Ацуши не стал вдаваться в подробности. Обрывки слов, яркие образы просто пришли ему — или тигру — в голову.  Ацуши вдруг осознал, что они находятся очень близко. Оттаскивая Акутагаву в сторону, он приобнял его за талию и так и не отпустил. Приходилось касаться бережно, чтобы не поцарапать когтями, но Ацуши чудилось, что он все равно чувствует тепло чужого тела, даже несмотря на теплую куртку. Акутагава, видимо, уже пришел в себя и тоже заметил их близость — он попытался отстраниться и наверняка хотел сказать очередную грубость. Ацуши среагировал быстрее.  Он отпихнул Акутагаву в сторону в тот момент, когда один из медведей — в тумане густого дыма не удалось разобрать, которое это было божество, — придавил его всем своим весом. Он застонал от боли, чувствуя, как громко хрустнуло его плечо.  — Тигр! — Не… вмешивайся, — прохрипел Ацуши.  Они не должны были лезть в этот бой, это тигр тоже уяснил хорошо. Когда медведь, придавивший его к земле, вновь поднялся на лапы, Ацуши отполз в сторону. Наверное, плечо все-таки было сломано, но регенерация быстро все поправит. А с болью он сможет примириться.  Когда один из медведей приложил другого об стену с такой силой, что камни вновь посыпались с потолка, и где-то в глубине пещеры послышался грохот, Ацуши уже мысленно себя похоронил. Раздался громкий рев, а после недалеко от него упала отгрызенная лапа. А потом божество гор — Ацуши понял, что это он, по золотому блеску глаз, — швырнул во второго зверя факел, и тот вспыхнул в момент. От истошного, полного отчаяния и боли воя заложило уши. Он и сам будто мог почувствовать это мучение, просто слушая звуки умирающего медведя. Запахло горелой плотью, пещера продолжала трястись, и Ацуши бросил взгляд в сторону Акутагавы — тот был в безопасности, соорудил вокруг себя кокон из Расёмона и напряженно следил за сражением.  А потом в один миг все прекратилось.  Ацуши настороженно всматривался в туман — тот стал заметно слабее, может, ветер снаружи смог наконец его развеять. Поверженного медведя на земле не оказалось, даже оторванная лапа исчезла, как и брызги крови, что были повсюду. Ацуши напрягся. Он точно видел все это, произошедшее не могло оказаться плодом его воображения… Фигура медведя стала четче, Ацуши увидел золотой блеск его глаз. Рычание в его голове сформировалось в слова, хотя он был уверен, что Акутагава ничего из этого не услышал.  «Здесь нет того, что вы ищите. Эта вещь проклята. Теперь никто не сможет ее найти». Ацуши замер, завороженный, не в силах отвести взгляд от расплавленного золота божественного взгляда. А потом зверь исчез — просто растворился в тумане или метели снаружи, будто бы его и не существовало никогда.  — Акутагава… — начал Ацуши спустя мгновение.  — Да, я тоже это видел, — подтвердил тот.  Они помолчали несколько мгновений: Ацуши пытался переварить произошедшее, Акутагава, казалось, просто ненадолго выпал из реальности. Было ли правдой то, что сказало горное божество? Если бы Заветную Книгу действительно спрятали так, что ее не нашли бы не только Детективное Агентство и Портовая Мафия, но и остальные желающие, это бы решило много проблем. Наверное, не существовало такого человека — или такой организации — у которой артефакт был бы в безопасности. Даже эспер с хорошими намерениями мог бы внести хаос, просто написав на страницах Книги пару строк.  — Надо обыскать пещеру, — нарушил молчание Акутагава.  Он попытался подняться и скривился от боли в ноге.  — Медведь… Вернее, горное божество сказало, что мы не найдем Книгу, — пробормотал Ацуши, тоже поднимаясь на ноги. — И вообще никто не найдет.  — Я ничего не слышал, — Акутагава нахмурился. — Тебя головой приложило? Ацуши потер затылок — действительно приложило, сломанное плечо тоже горело, хотя регенерация уже начала работу. Вот только происходящее точно не было галлюцинацией от болевого шока. Да, если рассказать об этом вслух, прозвучало бы глупо и абсурдно. Но разве существование эсперов для незнакомых с этой силой людей не будет звучать так же? — Мой тигр мог понимать медведя, — пояснил Ацуши. — Может, потому что они оба звери? Так я понял, что нужно зажечь костер. И про Книгу тоже.  Акутагава продолжал смотреть с недоверием, и Ацуши вздохнул.  — Нам лучше переночевать в пещере, — он кивнул в сторону выхода — снаружи заметно стемнело, и метель продолжала бушевать.  — Я бы предпочел поискать Книгу и вернуться в отель. Упертый. Раздражающий. Ацуши велел себе успокоиться: кто-то из них должен был оценивать ситуацию трезво.  — У меня не ловит связь, думаю, у тебя тоже, — мягко начал он, — и мы не можем попросить помощи. Вдобавок, у тебя сломана нога, а у меня плечо. Снаружи темно и ужасная погода.  — Не надо говорить со мной, как с идиотом! — разозлился Акутагава. — Я не хрустальный. И Ацуши с большим трудом проглотил невысказанное «почему как». — Утром мы поищем Книгу, — сказал он вместо этого. — А потом вернемся в отель.  Акутагава фыркнул, но спорить перестал, и Ацуши посчитал это личной победой. Они вместе задвинули вход в пещеру камнями — так, чтобы воздух поступал, но ветер не дул слишком сильно. Костер и факелы продолжали гореть. Интересно, что это были за травы, если их не задувал даже сильный ветер?  Оставалась только одна проблема.  — Я потерял рюкзак, — признался Ацуши, когда они сели на камни около костра. — Вообще-то, еще и одну палку… — Идиот, — бросил Акутагава. — Я не стану делиться с тобой спальником.  — Это мне и не нужно. Но, честно говоря, я бы медведя сейчас съел, — виновато улыбнулся Ацуши, чувствуя, как урчит в желудке. Видимо, теперь его организм понял, что в безопасности, и вспомнил о насущных потребностях.  — Тогда иди и поохоться. Несмотря на ворчание, Акутагава все же подтянул к себе рюкзак и достал из него еду: две банки консервированной скумбрии, рамэн быстрого приготовления, сушеный инжир, воду и небольшой чайничек. Ацуши смотрел на это и едва ли не капал слюной.  Может, от еды, может, от запаха трав в костре, но в сон начало клонить быстро. Акутагава тоже клевал носом, хотя всячески изображал бодрость духа. Они разделили единственный рамэн на двоих: смущение грело щеки Ацуши каждый раз, когда они соприкасались пальцами, передавая друг другу пластиковую тару. Акутагава, конечно, сначала скривился — делить еду с тупым тигром, что может быть хуже, — но после выделил Ацуши палочки. Даже инжиром поделился. Его Ацуши не любил, но из вежливости съел несколько кусочков.  — Как твоя нога? — спросил он, наблюдая, как Акутагава пьет таблетки. — Это обезболивающее?  Акутагава его проигнорировал. Налил в термос душистого чая — от его запаха Ацуши хотелось чихать, — а после принялся раскладывать спальник.  — Будешь спать на земле? — спросил он. — Не то чтобы меня беспокоили твои проблемы, но труп я с горы не потащу.  Ацуши хмыкнул. Наверное, это была максимальная степень заинтересованности чужим здоровьем, которую Акутагава мог себе позволить. Тот вдруг громко и хрипло закашлялся и тут же сделал несколько глотков чая.  Точно. Он ведь чем-то болен? Вряд ли ночь в пещере, продуваемой всеми ветрами, пойдет на пользу его здоровью.  — Тебе не холодно? — спросил Ацуши, наблюдая, как Акутагава укутывается в спальник. Куртку он снял и накрылся ею сверху, как одеялом. А потом проворчал что-то невразумительное, попытался устроиться удобнее и снова закашлялся.  Ацуши знал, как ему помочь. Обычно он не превращался в тигра полностью — теперь, когда он вступил в Детективное Агентство, и мог контролировать свою способность, в этом не было необходимости. Лапы, скорость, обостренные органы чувств и сила и так помогали ему в сражениях. К тому же, Ацуши боялся, что не сможет удержать тигра, если перевоплотится. Вдруг тот причинит кому-нибудь вред? Но сегодня он чувствовал странную связь с тигром внутри. То ли травы айнов в костре, то ли общение с горным божеством — нельзя было точно понять, что повлияло на это, но Ацуши не боялся тигра. Он знал, что контролирует его полностью, что тот подчинится его воле. Поэтому Ацуши позволил зверю вырваться на свободу.  Через мгновение он уже мягко ступал лапами по холодному полу пещеры. Акутагава, увидев его превращение, напрягся. Думал, что тигр может его ранить? Ацуши услышал, как быстро забилось его сердце. Он медленно приближался, пока Акутагава, наконец, не выдержал: — Ты что задумал? Ацуши фыркнул. Наверное, стоило сначала объяснить свой план, пока была такая возможность, вот только он был уверен, что этот упрямец на него бы не согласился. Ацуши подобрался еще ближе и лег вплотную, окружив Акутагаву своим теплом, пряча его от ветра. Он мягко ткнулся носом в его руки — тот пытался оттолкнуть от себя тигра — и обвил хвостом, стараясь не касаться сломанной ноги.  — Отодвинься, глупый тигр.  Ацуши легко боднул его в плечо. Ему самому холодно не было, еще и регенерация лечила куда быстрее в тигриной форме. Позади тихо трещал костер, распространяя крупицы тепла и усыпляющие запахи. Тигру нравилась близость Акутагавы — наверное, будь он котом, даже заурчал бы от удовольствия. И в этом Ацуши со способностью был согласен: от того, что он может Акутагаву греть, защищать его, лежать так близко, сердце билось сладко и взволнованно.  В конце концов, Акутагава сопротивляться перестал. Даже прижался немного ближе, запуская пальцы в белую шерсть. Усталость навалилась на Ацуши тяжелым камнем: подъем в гору, метель и холод, встреча с божественными медведями — день оказался куда насыщеннее, чем он себе представлял. И сейчас, с Акутагавой под боком, который мягко чесал его за ухом, дышал тихо и размеренно, делился своим теплом, стало так спокойно и хорошо, что Ацуши мгновенно провалился в сон.  И проснувшись, не сразу понял, где находится. Было темно и тихо, он прижимался к теплому телу, носом уткнувшись в чужую шею и чувствуя, как его обнимают. Ацуши зажмурился и снова открыл глаза. Тигриная форма исчезла, он был человеком. И Акутагава обнимал его — они оба лежали в спальнике, укрытые сверху двумя куртками. Костер потух, но холод не чувствовался, даже ветер снаружи, казалось, утих.  Как это вообще могло произойти? Изумленный, Ацуши попытался выпутаться из теплых объятий, но Акутагава тут же прижал его ближе. Кажется, даже при этом не проснувшись. Ацуши попытался поднять голову, чтобы проверить свою догадку, и уткнулся носом в подбородок. Акутагава завозился, обнял крепче — одна его рука покоилась на спине, другая запуталась в волосах Ацуши.  — Потом я оторву тебе ноги, — сонно и хрипло пробормотал Акутагава, — а сейчас не мешай мне спать.  Ацуши несмело обнял его в ответ. Вообще-то лежать так было очень хорошо: со всех сторон окружал запах Акутагавы и его тепло, непривычная близость волновала и успокаивала одновременно. Может, вместе с ногами ему потом и голову оторвут, но сейчас думать об этом совершенно не хотелось. Ацуши уткнулся носом в теплую шею, пальцы Акутагавы мягко перебирали его волосы — наверное, он все еще не понял, что обнимается не с тигром. От этой незатейливой ласки Ацуши довольно быстро снова провалился в сон.  Во второй раз Ацуши проснулся уже утром. Он лежал один в спальнике Акутагавы, накрытый своей курткой, отчаянно цепляясь за остатки сна и ускользающее тепло. До него доносились тихие шаги, шорохи и сдавленный кашель, но ужасно не хотелось вставать и делать что-то полезное. Вчерашний день вымотал его так, что после него был просто необходим неспешный отдых в отеле: много еды и горячий онсэн.  — Если ты не собираешься подохнуть от голода, лучше бы тебе встать сейчас, — услышал он голос Акутагавы. — Я тебя ждать не собираюсь.  Ацуши высунулся из своего теплого кокона и сонно посмотрел в его сторону — тот изучал стены пещеры. Костер мерно трещал, на камне, заменяющем стол, стояла кружка с чем-то горячим и лежала булочка. В животе заурчало, и это послужило отличной мотивацией выбраться из спальника — Ацуши торопливо натянул на себя куртку и подошел к костру.  Акутагава продолжал изучать пещеру, стараясь не опираться на сломанную ногу. Расёмон поддерживал его, но по лицу все равно было понятно, что приятного в этом мало. Ацуши торопливо выпил горький чай — конечно же, никто бы здесь не дал ему желанные три ложки сахара, — быстро съел булочку. Они собираются делать вид, что вовсе не обнимались всю ночь, так? Это было очень в духе Акутагавы. С другой стороны, Ацуши и сам не знал, что по этому поводу можно сказать. Наверное, стоит списать это на странное помутнение: кто знает, что там за траву айны добавляют в костер.  Они все же исследовали пещеру полностью — Ацуши залез во все ходы, велев Акутагаве не напрягать ногу. Тот уже с утра был обыкновенно хмурым, но странно покладистым, поэтому позволил искать Книгу без него. Ацуши чувствовал, что артефакт они здесь не найдут. Проверял все укромные места только для спокойствия Акутагавы, ну и чтобы потом с чистой совестью написать в отчете о миссии: все обыскал, ничего не нашел.  Расёмоном Акутагава отодвинул камень от входа в пещеру, и в лицо им ударил свежий воздух и солнечные лучи. Снаружи распогодилось: небо сияло голубизной, снег блестел и переливался, будто и не было вчера никакой метели. Они собрались, убрали за собой мусор и потушили костер. Акутагава уже взял в руки палки и похромал было к выходу, но Ацуши его остановил.  — Я спущу тебя вниз, не напрягай ногу.  Акутагава смерил его тяжелым взглядом.  — В форме тигра, конечно же, — добавил Ацуши. — Так будет быстрее и удобнее.  — С удобством я бы поспорил, — скривился Акутагава. — В прошлый раз я пожалел, что согласился. И у тебя сломана рука. — Плечо. Но уже все в порядке.  Чтобы доказать это, Ацуши повертел рукой в разные стороны и улыбнулся. Акутагава хмурился. Интересно, в чем именно была проблема подобных ситуаций: что кто-то помогает, считая его слабым, или что это делает именно Ацуши? — Зачем тебе это? — спросил Акутагава наконец.  — Мне не сложно, — Ацуши пожал плечами. — И я хочу тебе помочь. Это будет быстрее и удобнее. Мы все-таки напарники, помнишь? От этих слов Акутагава сделал такое лицо, словно у него ужасно заболел зуб. Вообще-то это даже было немного забавно, хотя Ацуши и расстраивался каждый раз, когда его попытки помочь отвергали так жестоко.  — Все еще пытаешься доказать себе, что чего-то достоин? Пытаешься добрыми поступками заслужить право на жизнь? — Может, так и было раньше. Сейчас я просто хочу тебе помочь.  — Тебе не нужно быть со мной добрым, мы враги.  Ацуши вздохнул.  — Может, я для тебя враг. Но ты для меня — нет. Не теперь. Слишком много всего случилось, чтобы я ненавидел тебя так же сильно, как раньше.  — Мы должны быть врагами, — упрямо сказал Акутагава. Он избегал смотреть Ацуши в глаза, гипнотизируя взглядом стену пещеры. Ничего интересного там не было, Ацуши проверил. — А что если… мы ими не будем? — осторожно спросил он. Акутагава все же посмотрел на него — с удивлением и легким раздражением.  — Это не кончится ничем хорошим, — выдавил он наконец.  Ацуши снова тяжело вздохнул. Разговор получался бессмысленным, а ему уже не терпелось поскорее оказаться в теплом отеле и наесться от души едой, которую оплатит Детективное Агентство. Пожалуй, сегодня он будет есть крабов.  — Ты такой сложный, — все же сказал Ацуши.  А потом, чтобы закончить бессмысленный спор, обратился в тигра. Акутагава, конечно, продолжал ворчать, но теперь все было бестолку. Теперь оставалось либо согласиться с идеей Ацуши, либо долго и нудно спускаться, помогая себе Расёмоном и напрягая больную ногу.  Ацуши подошел ближе — и почему только у Акутагавы всегда так быстро билось сердце? — и ткнулся мордой ему в плечо. Они посмотрели друг на друга. Акутагава нахмурился, но потом запустил пальцы в белую мягкую шерсть, и морщинки на лбу исчезли. Хотя бы в виде тигра, но Ацуши мог сгладить его вечный недовольный вид. Он опустился ниже, чтобы Акутагаве было удобнее забраться на его спину. Тигр вновь был послушным, легко шел на контакт, наверное, это приключение позволило им чувствовать друг друга еще лучше. Теперь Ацуши не боялся своей способности, как не боялся пользоваться руками или ногами — это принадлежало ему, и он легко мог этим управлять.  Спуск был быстрым, поэтому Ацуши даже не успел вымотаться. Он старался прыгать легко и приземляться мягко, чтобы не доставлять Акутагаве неудобств — тот иногда тянул его за шерсть в разные стороны, задавая направление, но в общем сидел смирно. Его тяжесть на спине оказалась приятной. Ацуши нравилось приносить пользу: когда он делал что-то по своим меркам хорошее, ему и правда получалось оправдать свое существование, удавалось поверить, что в его жизни вообще был какой-то смысл. Но когда он делал что-то для Акутагавы, к этим чувствам добавлялись и другие — в груди разливалось тепло от ощущения полезности именно этому хмурому и недовольному человеку. Его хотелось оберегать — пускай он в этом практически не нуждался, — помогать в мелочах, доказывать, что несмотря на их сложные отношения, Ацуши все-таки хороший напарник, и вдвоем они могут справиться с любыми испытаниями.  У подножия горы Ацуши сбавил скорость и трусцой направился в сторону отеля. Конечно, он мог обратиться в человека и здесь. Вот только бежать по сугробам, проваливаясь в них лапами, чувствовать зимнюю свежесть теплой шерстью, жадно вдыхать запахи природы, слышать шорохи и хруст снега так ясно — подобные чувства были недоступны человеку. Только зверь, с его обостренным восприятием, мог настолько проникнуться миром, слиться с природой воедино, стать ее частью.  Акутагава мягко зарылся пальцами в его шерсть и ласково погладил за ухом, отчего странная дрожь пробежала по всему телу. Интересно, если Ацуши будет оставлять в повседневной жизни тигриные уши, их отношения наладятся? Может, люди просто нравились Акутагаве сильно меньше животных.  Когда показались домики отеля, Акутагава слез со спины Ацуши, помогая себе Расёмоном.  — Здесь тебя могут увидеть, — сказал он, потрепав напоследок тигра по шерсти.  Ацуши мысленно вздохнул и перевоплотился в человека. В него тут же швырнули теплую куртку и шапку — те хранились в рюкзаке у Акутагавы. Ходить по сугробам, будучи человеком, было конечно не так приятно, но рядом с отелем по крайней мере расчистили дорогу.  — Я тебе помогу. — Ацуши приблизился к Акутагаве и хотел поддержать его за талию, но едва не лишился руки. — За что? — простонал он, потирая ушибленное Расёмоном предплечье.  — Не надо меня трогать.  Акутагава вновь превратился в ежа, и его способность скалила зубы, стоило только Ацуши приблизиться хотя бы на шаг. — Ты не можешь использовать Расёмон при людях.  Они, как по команде, перевели взгляд на отель — людей оказалось немного, но тут и там брели пары или семьи с детьми, которые шли на завтрак или греть косточки в онсэнах. На улице было свежо и солнечно, никто бы не стал прятаться в номере в такую погоду.  — Мне не нужна твоя помощь, — заупрямился Акутагава. — Я сам дойду.  — Но со мной ты дойдешь быстрее, — вкрадчиво начал Ацуши, — и быстрее окажешься в номере в полном одиночестве. Быстрее избавишься от моей компании и… — Ладно.  Акутагава все еще смотрел хмуро и недружелюбно, но, главное, что дал согласие. Поэтому Ацуши подошел еще ближе, поднырнул под его руку и устроил свою ладонь на чужой талии. Так они доковыляли до номера Акутагавы — в полной тишине, которую нарушало только тяжелое дыхание и хриплый кашель. — А теперь проваливай, — бросил Акутагава на прощание и захлопнул перед его носом дверь.  Ацуши постоял там еще несколько мгновений. Он, конечно, не рассчитывал, что его пригласят в номер, но разве они не разделили на двоих приключение, которое должно было их сблизить? Он вздохнул и поплелся в свой номер.  Ацуши отправил Дазаю сообщение о конце миссии, кое-как принял душ, мечтая поскорее очутиться в теплой и мягкой постели. Ему даже удалось немного подремать, хотя он и заметил, что, пускай эта кровать была удобнее, все же куда комфортнее оказалось спать с Акутагавой в обнимку. Мысль эта, странная и неуместная, окончательно испортила настроение Ацуши.  Наевшись до отвала, он попытался связаться с кем-нибудь из Детективного Агентства. Дазай не отвечал, вероятно они с Накахарой еще не вернулись. Но за них Ацуши не переживал: Дазай был слишком неудачлив в своих попытках самоубийства, чтобы умереть в горах. К тому же компанию ему составлял сильнейший эспер Йокогамы. Может, когда-нибудь и они с Акутагавой добьются такого результата?  В онсэне Ацуши встретил Фукудзаву. Тот сидел поодаль от немногочисленных жильцов отеля в одиночестве, он сразу заметил Ацуши и взглядом велел ему сесть рядом. Удивительно, что нигде поблизости не было Рампо — тот не отправился на миссию в горы, предпочитая работать головой, а не руками, а в такие моменты он всегда находился где-нибудь рядом с боссом. Забравшись в горячую воду, Ацуши пересказал, как прошла их с Акутагавой миссия — он, конечно, мечтал отдохнуть и погреться, но все-таки в первую очередь Детективное Агентство приехало в этот отель работать.  Фукудзава, выслушав его отчет, задумался.  — Этот медведь сказал тебе что-нибудь еще? Ацуши покачал головой. Пар, исходящий от воды, змеился к потолку. Его тело окончательно расслабилось: теперь не беспокоили ни больное плечо, ни усталость после восхождения и спуска с горы.  — Босс, вы мне верите?  — Почему я не должен? Взгляд Фукудзавы был пронзительным и строгим — Ацуши всегда тушевался, когда оставался с ним наедине.  — Мне показалось, Акутагава не поверил. Наверное, посчитал, что я головой приложился. Но мы исследовали обе пещеры — там действительно не было следов Книги.  — Хм-м.  — Думаете, он сказал правду? Вы верите, что божество гор и правда существует?  — Для современных японцев легенды айнов — всего лишь сказки. Но не все в мире можно объяснить логикой, как нельзя объяснить, почему кто-то рождается со способностью эспера.  — Значит, Заветная Книга теперь надежно спрятана? Фукудзава перевел взгляд на заснеженные пики гор.  — Мы дождемся остальных и выслушаем их отчеты.  Ацуши кивнул и погрузился под воду по шею. Интересно, что сейчас делал Акутагава? Он, наверное, в онсэны не ходил — без одежды, без способности, он бы чувствовал себя слишком уязвимым. А учитывая, как сильно Акутагава боялся показаться слабым, подобные развлечения ему совсем не подходили. На мгновение Ацуши представил, как они отдыхали бы в онсэне вдвоем — наверное, это было бы ужасно смущающе. Ему не слишком нравилось раздеваться перед другими людьми — не хотелось, чтобы были видны шрамы, оставшиеся после приюта. Но с Акутагавой смущение бы появилось не только из-за этого. Ацуши представил, как они оба — обнаженные и распаренные — сидят рядом и покраснел, будто вода в онсэне стала еще горячее.  — Я думал, что не смогу превратиться в тигра полностью, — Ацуши вспомнил, что еще его беспокоило. — После того, как я вступил в Детективное Агентство, в этом не было необходимости. И мне казалось, что стать тигром — значит, потерять контроль, как это происходило раньше каждое полнолуние. Почему в этот раз он мне подчинился? — Моя способность помогает контролировать способности всех, кто числится в Агентстве. Когда ты только вступил в нашу организацию, ты не знал о своей силе, не умел ею пользоваться, боялся тигра внутри. И моя способность лишь ограничила его влияние на тебя до уровня, с которым ты мог справиться.  — Это значит, что мой уровень возрос? — спросил Ацуши. — И теперь я всегда смогу перевоплощаться в тигра? — Ты должен сам это понять. Тренируйся, исследуй свою силу.  — Да, босс, — Ацуши улыбнулся. — Спасибо.  Может, его постоянные тренировки с Куникидой и правда не прошли даром. И нужен был подходящий момент, чтобы это понять.  К вечеру Ацуши окончательно отдохнул и уже не знал, чем себя занять. Идея проведать Акутагаву показалась ему хорошей и правильной — напарники должны заботиться друг о друге, верно? — но оказавшись перед дверью его номера, он засомневался. Его же наверняка прогонят да еще и обругают как следует. Вздохнув, Ацуши все же постучал. По крайней мере, он попытается.  Дверь открылась быстро — Акутагава стоял перед ним все такой же хмурый, опираясь на костыль. Нога его была в гипсе, значит, он все-таки обратился к врачу — с него бы сталось умалчивать о переломе как можно дольше.  — Чего тебе, тигр? — Я… — Ацуши вдруг понял, что совсем не продумал, что ему говорить. — Хотел узнать, как ты себя чувствуешь.  — Я в порядке.  — Это здорово. Я вот успел выспаться, сходить в онсэн, и плечо окончательно зажило… — Не интересно, — перебил его Акутагава и, повернувшись к Ацуши спиной, похромал в комнату. Дверь он однако не закрыл. Наверное, это можно было считать приглашением? Ацуши зашел в номер, разулся и прикрыл за собой дверь. Номер у Акутагавы был больше и явно дороже: две комнаты, панорамное окно во всю стену, поднос, ломящийся от еды, на красивом резном столике. Конечно, подумал Ацуши, денег у Мафии всегда было больше, чем у Детективного Агентства. Разве не должно быть наоборот? Мир ужасно несправедлив. Акутагава нашелся в спальне — он полулежал на кровати с книгой в руках. Ацуши присмотрелся к обложке.  — Читаешь про айнов? — он осмотрел комнату — здесь не было стульев или кресел, поэтому пришлось сесть на край кровати в надежде, что его не порубят на куски Расёмоном в ту же секунду. — Что-то интересное? — Нет, — Акутагава отложил книжку в сторону. — Но есть сказка о медведе, который защищает путника в горах.  — Я рассказал боссу про миссию. Он, кажется, верит, что это действительно было горное божество, — Акутагава ничего не ответил, поэтому Ацуши попытался снова разбавить смущающую его тишину: — Хорошо, если это правда, и Книга действительно надежно спрятана… Акутагава, а что бы ты написал в ней, если бы она попала тебе в руки? Тот нахмурился.  — Что хочу шубу из тигра.  Это было настолько в его духе, что Ацуши даже не обиделся.  — Разве ты не собирался убить меня сам, без посторонней помощи?  Акутагава молчал, но, когда Ацуши решил, что ответа уже не дождется, все-таки ответил:  — Собирался.  — А ты… действительно не убивал людей эти полгода? — Я всегда держу свои обещания, — Акутагава поморщился, будто съел что-то кислое. — Твоими стараниями даже медведя не убил.  Ацуши улыбнулся.  — Не такой уж ты и плохой, Акутагава.  В то же мгновение Расёмон спихнул его с кровати на пол. Ацуши рассмеялся. Этот человек не принимал не только помощь, но и приятные слова.  — Не знаю, что ты там обо мне надумал, — холодно сказал Акутагава. — Я убийца Портовой Мафии. Был им и буду, этот перерыв ничего не изменил.  — Как знать, — протянул Ацуши, забираясь обратно на кровать. — Все-таки ничего с твоим авторитетом не случилось, даже несмотря на то, что ты никого не убил. Ты по-прежнему один из сильнейших эсперов. Тебе не нужно никому это доказывать, даже Дазай-сану.  — Зачем ты пришел? — резко спросил Акутагава.  — Я уже говорил — просто хотел тебя проведать.  — Мы не друзья.  — Ты напоминаешь мне об этом слишком часто, чтобы я успел забыть. Но… Акутагава, почему, по-твоему, мы не можем общаться нормально, не как враги?  Ацуши повернулся в его сторону — Акутагава сидел, скрестив руки на груди. Бледный в приглушенном свете ламп, с синяками под глазами. Интересно, он вообще успел отдохнуть? — Потому что ты — идиот из Агентства. А я пес Портовой Мафии, — ответил Акутагава так, будто это объясняло все на свете. — То, что мы иногда работаем в паре, ничего не меняет.  — У нас было столько совместных миссий, сколько у меня не было ни с кем из Агентства, — возразил Ацуши. — Да, мы ненавидели друг друга поначалу, но теперь ведь все иначе? Нам не обязательно быть врагами только потому, что мы работаем на разные организации.  — И что ты предлагаешь? Я не собираюсь быть твоим другом. Я ненавижу тебя, тупой ты тигр.  Ацуши улыбнулся. Ему все еще не оторвали ногу, а ведь он в номере Акутагавы уже больше десяти минут. Если это не потепление в их отношениях, что тогда? — Мы могли бы… Встретиться как-нибудь вне миссий? — говоря это, Ацуши рисковал своей шкурой все сильнее. Но он ничего не мог с собой поделать: к этому угрюмому и не дружелюбному человеку его тянуло с удивительной и необъяснимой силой.  — Исключено, — фыркнул Акутагава.  — Почему ты все еще думаешь, что должен меня убить? Только чтобы доказать Дазай-сану, что ты всегда был его лучшим учеником? Акутагава вперил в него злобный взгляд, разве что молнии им не метал. Но Ацуши не поддался желанию отвернуться.  — Я в любом случае всегда был его лучшим учеником, ты и в подметки мне не годишься. — Значит, дело действительно только в этом? Акутагава все-таки отвел взгляд первым.  — Не только, — ответил он, глядя на белоснежный плед.  — Что еще? —  Ацуши немного подался вперед. Он снова чувствовал, что приручает дикого зверя, вот только в отличие от тигра Акутагава с Расёмоном причинил бы боль именно ему, не окружающим его людям.  — Это слабость, — нехотя ответил Акутагава. — Она будет только мешать.  Ацуши вдруг вспомнил, что у них уже был похожий разговор. Вот только тогда он понял его иначе, и что если Акутагава на самом деле имел в виду другое? — Друзья и близкие не делают тебя слабее. Я думаю, что они наоборот придают сил. Ты же не собираешься всю жизнь прожить в одиночестве только потому, что боишься любых отношений?  — У нас нет никаких отношений, — разозлился Акутагава. — И не может быть. Проваливай, тигр, пока я не вышвырнул тебя в окно.  Учитывая, что номер Акутагавы был на втором этаже, это даже за угрозу посчитать было сложно. Ацуши забрался на кровать с ногами. Наверное, задуманное им и правда было самоубийством, но он просто не мог не попробовать. Ацуши подполз к Акутагаве немного ближе.  — Что ты делаешь? — спросил тот с подозрением.  — Я и сам не уверен. Пообещай, что не оторвешь мне ногу, — вместо ответа злобная морда Расёмона потянулась в сторону Ацуши. — Я просто хочу попробовать кое-что.  — Не испытывай мое терпение.  — Мы спали в обнимку, ты помнишь? Я не хочу делать вид, что ничего не было.  — Я грелся. Просто использовал тебя.  В словах Акутагавы не было уверенности. Напротив, сейчас он казался удивительно уязвимым, пускай и мог способностью оторвать Ацуши все конечности или проткнуть его насквозь. Акутагава боялся. Ацуши и самому было страшно, но кто-то должен был сделать этот шаг.  — Когда я засыпал в номере, то вспоминал ночь в пещере. Твой спальник был ужасно неудобным, снаружи дул ветер, а мне все равно казалось, что я давно так хорошо не спал. Это было… удивительно приятно.  — Проверь голову. И перестань ко мне подползать! Ацуши улыбнулся. Он уже был так близко — Акутагава вжался в спинку кровати, но не пытался сбросить его или убить, только сверлил темным недоверчивым взглядом. Ацуши замер, разглядывая его лицо: бледный, осунувшийся, злобный. Но вместе с тем такой ранимый и трогательный — может, Ацуши и правда сильно приложился головой? — Я сейчас тебя поцелую. Не отрывай мне голову.  Акутагава открыл было рот, но ничего не ответил, так и продолжал смотреть напряженно, не моргая. Наверное, более явного согласия Ацуши бы никогда не получил.  Он приблизился к лицу Акутагавы, отчаянно пытаясь вспомнить все, что видел в фильмах. Ему еще не доводилось целоваться, что если он облажается? Ладони вспотели, и он незаметно вытер их о мягкий плед. Когда расстояния между ними практически не осталось, Акутагава дернулся вперед первым — это скорее походило на удар губами, чем на поцелуй, но и так было хорошо. Губы его постепенно расслаблялись под губами Ацуши, они изучали друг друга робкими, легкими касаниями. Пришлось немного наклонить голову и упереться ладонью в спинку кровати — так целовать Акутагаву оказалось намного удобнее.  Тот вдруг вцепился пальцами в волосы Ацуши. Но, как оказалось, вовсе не для того, чтобы оттолкнуть от себя.  — Приоткрой рот, — прошептал он. — Всему тебя надо учить, тупица.  Ацуши послушно разомкнул губы, и мурашки пробежались по его телу от влажного прикосновения языка. Запоздало он вспомнил, что наелся перед приходом сюда конфет. Оставалось только надеяться, что Акутагава не имел ничего против сладкого. Он пытался повторять за Акутагавой, удивляясь, какими чувствительными оказывается могут быть губы и язык. Даже от легкого прикосновения языка к его зубам по телу расползалась предательская дрожь, а в груди сладко ныло.  Они ласкали друг друга языками, и это влажное скольжение, тихие смущающие звуки, вкус Акутагавы делали с Ацуши что-то странное. Ему было страшно продолжать, но ужасно не хотелось останавливаться.  Наконец, Акутагава оттолкнул его от себя — Ацуши слегка отстранился, любуясь его порозовевшим лицом.  — Это ничего не меняет, — тут же сказал Акутагава.  Он, наверное, пытался выглядеть строго и серьезно, но все портил поплывший взгляд.  — Нет, — согласился Ацуши. — Но это было приятно. Может, добавим поцелуи к нашим спорам и дракам?  — Идиот.  Акутагава спихнул его с себя, и Ацуши улегся на кровати, подложив руку под голову. Даже кровать в этом номере была мягче, ну что за вселенская несправедливость. Сердце в груди взволнованно стучало, и уходить не хотелось совершенно, может, удастся снова уговорить Акутагаву на совместный сон? — Ты успел поспать? — спросил Ацуши, наблюдая, как Акутагава ложится напротив него.  — Немного.  — Значит, тебе нужно еще отдохнуть.  — Это я и собирался сделать, пока ты не притащился.  Ацуши улыбнулся. За окном окончательно стемнело, и приглушенный свет делал взгляд Акутагавы еще темнее. Вот только теперь в нем не читалась жажда убийства, а может, Ацуши снова понимал все не так.  — Мы можем поспать вместе? — У тебя что, кровати в номере нет? — Она не такая мягкая, — надулся Ацуши и сладко потянулся. — Я едва коснулся головой этой подушки, а меня снова клонит в сон, а ведь я сегодня весь день спал.  — Мне плевать на твое удобство. Можешь хоть в сугробе на улице заночевать.  Расёмон резко потянул за плед, на котором они лежали, и Ацуши уже приготовился, что его снова скинут с кровати, но Акутагава только накрыл их этим пледом сверху. Как и всегда, его слова и действия противоречили друг другу. Ацуши подполз немного ближе, но не решился сократить расстояние настолько, чтобы Акутагаву обнять. Щупальце Расёмона метнулось в сторону светильника, и комната погрузилась во мрак. Акутагава, немного повозившись под пледом, все-таки приблизился к Ацуши еще сильнее — теперь они дышали одним воздухом на двоих.  — Тебе так удобно? — спросил Ацуши, почему-то переходя на шепот. — Твоя нога… — Заткнись, — перебил его Акутагава.  А потом холодные пальцы коснулись щеки Ацуши — так мягко, будто бы его касался кто-то другой, кто-то способный быть нежным. Акутагава снова вовлек его в поцелуй. И теперь Ацуши лучше понимал, что нужно делать. Они касались друг друга губами легко и осторожно, но в темноте даже такие прикосновения действовали опьяняюще. Руки дрожали, и чтобы занять их, Ацуши обнял Акутагаву за шею, притягивая еще ближе к себе. Происходящее казалось сном. Неужели, чтобы перестать спорить и убивать друг друга, им нужно было всего лишь поцеловаться? Акутагава прикусил его за нижнюю губу — больно, но это была приятная боль. До этого момента Ацуши даже не представлял, что такое ему может нравиться. Ужасно хотелось сделать что-нибудь еще: прижаться ближе, запустить руку под рубашку Акутагавы, и дальше, то, чего Ацуши тоже никогда не делал, но в данную секунду очень хотел. Но поцелуй вдруг прекратился. Акутагава отстранился, и без его теплого дыхания стало непривычно холодно. Руку он однако не отнял — та осталась лежать на талии Ацуши.  — Это… — начал было он, но Акутагава, как всегда, не дал ему договорить.  — Помолчи. Если ты собираешься болтать всю ночь, я тебя вышвырну.  Ацуши не сдержал улыбки, но в темноте его бы все равно не смогли в этом уличить. Ему бы хотелось об этом поговорить, но, возможно, какие-то вещи можно было понять и без слов. Он немного повозился под пледом, устраиваясь поудобнее, и наконец лег так, как ему хотелось весь день — прижавшись к Акутагаве, уткнувшись носом в его теплую, вкусно пахнущую шею. Его не оттолкнули, и это было лучшим событием вечера. Под спокойное дыхание Акутагавы, в его теплых объятиях, Ацуши очень быстро заснул.