Хорошие детишки обманувшие родителей

2016 год, 18 октября. Здравствуй, дорогая Джини! Я посылаю тебе кучу моих поцелуев и объятий. Как твои дела? Как Гарри? Слышала вы помирились после новый ссоры. Бедный Гарри! Но я его совсем не понимаю как можно столько пить. Рональд тоже не стесняется выпить пару бутылок огневиски. Ты представляешь! Я уже сама измоталась с этими переживаниями. Ну сколько можно. Прости, что загружаю тебя беспокойствами о твоем брате. Но с другой стороны война помотала нас всех и мы много кого потеряли… Я бы в жизни не справляла ТАК обливейт своих любимых родителей. Думаю они бы не гордились мной. Ладно, милая Джинни, я буду заканчивать это письмо. Насчет наших детишек. Ты не слышала про них? Мне никто не пишет. Твои объявились? Обнимаю крепко и скучаю. Твоя Джин. Темноволосая, кудрявая девушка отдала письмо Стрелке. Сова взяла письмо и улетела. Гермиона вышла из совятни наблюдая как летит ее письмо. С тоской ожидая письмо от ее ребят. Грейнджер сидела на скамейке наблюдая как сменяется голубое небо на красивый закат в ярко-розовые, желтоватые цвета. Ее карие глаза светились на фоне неба, но в них не было того задора как раньше. Сильно раньше войны. Солнце садилось и Джин как будто очнулась из собственной пучины размышлений. Она встала со скамейки, отряхнув свое длинное голубоватое платье, обтягивающие ее худощавую талию. Совсем она исхудала. Направляясь по их скромной лужайке. Не то чтобы у семьи Уизли не было пару тысяч галеонов обустроить комфортный задний двор. Было бы желание. У Гермионы оно было и часто (слишком часто), девушка упоминала об этом Рону. «Милая Герми, я устал, завтра обсудим» — Хотя, только что «Милый Рон» вернулся с очередной вечеринки в Министерстве. «Меня все устраивает! И к чему такие перемены?» — Недавно она услышала и такой поражающий ответ. Гермиона вернулась к просмотру заднего двора. Их дом был в глуши леса. Чары которые они наложили, давали им возможность безопасности. Все таки враги не исчезли навсегда. Около совятни была каменная дорожка ведущая к небольшому пруду, где детишки часто развлекались летом, но сейчас осень. Деревья давно опали и пруд не виден из-под листьев. Напротив стояли две яблони. Грейнджер любила яблоки, хоть и ассоциации были не самые лучшие. На битве он поступил отважно. Дал Гарри палочку. Единственное хорошее, что он сделал в своей жизни. Драко Малфой был и остается пожирателем. «Всегда есть выбор, он мог и отказаться» Она понимала, что эти мысли были лишь иллюзией ее воображаемого мира. Даже и речи о выборе не было. «Либо служи, либо умри» — У этого выбора исход был один. Думать о нем не хотелось. Гермиона старалась забыть о тех временах в Хогвартсе. Обливейт? Он был ни к чему, от него много последствий. Переведя взгляд от яблонь, Грейнджер подошла к веревочным качелям, с небольшого холма, открывался необычайной красоты вид. На этом месте семью Уизли писала художница Молли. Она была эльфом, но очень любила рисовать. Портрет стоял прямо посередине холмика. Картина подсвечивалась из-за лучей солнца которые, обвивали ее. На самом портрете виднелись счастливые Рон Уизли и Гермиона Уизли, на тот момент они поженились и прошло несколько лет со свадьбы. Они обнимали друг друга и выглядели самыми счастливыми. И правда, тогда Грейнджер жила будто во сне. Рон был ее мечтой с младших курсов, а тут было все наяву и даже лучше. К сожалению, продлилось это не долго. В первые годы их совместной жизни Рон скрывал его переживания о смерти брата, отношениях с Гарри и Джинни. А потом начал выпивать, поздно возвращаться домой. Из-за спины послышался голос. — Мама передавала привет, — хриплый голос выдавал засранца, но свекровь Гермиона любила, — Ей тоже мой любящий привет! — повернувшись сказала она. Видимо в планы мужа не входило, что Грейнджер увидит его вид. Он начал пятится назад и что-то бормотать про себя. — Стоять, — голос Гермионы понизился и стал похож на Макгонагалл, чему удивилась сама девушка. Рон остановился с виноватыми глазами. Вид его был очень помят. Рубашка видимо побывала в огневиски и в каком-то красном джеме. Карманы брюк были вывернуты на изнанку. Первым делом Гермиона поправила его кармашки. Пиджак выглядел более менее. Она хотела его снять, но внутри пиджака виднелась записка. Она вынула ее и последнее, что увидела множество поцелуев… Уизли крепко сжал ее руку и забрал записку. — Что ты делаешь? — испуганно спросила Гермиона, — Мне же больно, — Рон выглядел непринужденно, но глаза все выдавали. Она вырвала руку и отступила от него. В голове крутилось много мыслей, он что-то говорил в свое оправдание. Она не слышала. Как можно быть такой слепой. Красный джем серьезно? Тут же все понятно. Не прошло и восьми лет годовщины. Какой подонок. О мерлин! Пока я сидела, переживала за него… Может я ему наскучила? Может это моя вина? Ну нет! Все эти фразы лишь крутились в голове, она спросила только: — С кем? Когда тебе изменяют, лучше пребывать в неведении, но если уж повязка сорвана с глаз, то предпочтительнее видеть четко, чем неясно. Рон стал серьезнее чем обычно. Держался молодцом в отличии от Грейнджер. Будто готовился к этому моменту. — С Браун., — Он подошел ближе, но Гермиона делала шаги назад все быстрее. Она повернулась и начала бежать вниз по холму. Срывая руками ветки, которые царапали ее бледную кожу. Холм был крут, хоть и не большой. Ноги не слушались, она бежала еще быстрее и в конце концов свалилась куборем вниз. Грейнджер очутилась около реки. Тело болело, кровь текла с рук. Грейнджер не замечала этого, хотелось бежать и бежать. «Это предательство, это нож в спину, которого я никак не ожидала» Хлопок. — Я люблю тебя, — он будто вытащил этот нож и воткнул прямо в сердце. — Я люблю тебя? Как мне жаль, что это не означает «Я никогда не сделаю тебе больно». Было очень трудно все осознать. Она сидела на траве, не желая видеть его или слышать. Гермионе хотелось наложить на себя чары вечного сна или просто задушить Рона. Выбор был сложный. — Мы просто общались, потом решили вспомнить молодость, ну и… — Рон понимал, что уже разрушил доверие Гермионы и свою верность. — Поверь мне, я прекрасно помню вашу молодость, — охрипшим голосом произнесла Грейнджер, закрывая лицо руками от нахлынувших воспоминаний.

***

Шестой курс. Хогвартс. Гриффиндор выиграл кубок. Поцелуй Рона и Лаванды. Встречи на лестнице. Все это видела Гермиона. — Бон-бон! Держи, — Лаванда держала в руках золотую цепочку в виде сердца пронзенное стрелой. Цепочка была красивой и Уизли был бы не прочь ее надеть, но Грейнджер тут же стояла на пороге с красными глазами. — Да она помешалась! Крутится вокруг нас, — твердила Лаванда. Уизли тогда любил их обоих, но выбрал Гермиону. Признание было, естественно, очень нелепым. — Слушай, знаю я тебя с начальных курсов, девочка была такая кудрявая, умная до жути, конечно, иногда мне надоедала, но мне понравилось это чувство и… что ты всегда рядом и поддерживаешь меня. Ну…гхм, — он очистил горло и сделал глубокий вдох, — в общем нравишься ты мне! Грейнджер тогда была готова забыть все разногласия и побежать к нему в объятия.