Яичница по утрам.

***

      Годжо размазанными движениями вдалбливает нежное тело в постель. Удерживает партнера за бедра, оставляя синяки, и рычит его имя излишне громко, когда тот сжимается вокруг его члена. И как он докатился до такого, спросите вы? А он пожмет плечами, он сам не знает... Наверное все началось с того, как он нашел маленького Мегуми посреди улицы. Наследника клана Тодзи... удивительно. Сатору тогда похохотал над ним от души, да и решил ничего не предпринимать, ведь, в конце концов, это не его забота. Однако спустя пару жалких месяцев он уже отводил маленького мальчика в школу и готовил ему завтраки по утрам, довольно улыбаясь. Годжо облизнулся, закрыл глаза и согнул чужое тело, меняя угол проникновения. Черт, а если так подумать, то с самого блядского начала он был зависим от мальчишки... Раньше он думал, что это глупая бытовуха, просто обязанность, но спустя время понял – ему доставляло удовольствие то, что он ухаживает за синеволосым. Мальчишка стал причиной просыпаться по утрам с излишним интузуазмом, стал мягкой булочкой после тяжелой работы, съеденной впопыхах, стал источником дофамина и излишним удовольствием. Какие бы Годжо ни корчил рожи, как бы ни дразнил мальчишку, он любил его по-своему. Может любил так, как любил Гето, может даже больше, он не знал. Он не знал, что испытывает к пацану. Гадал долго, но сдался, отложил это, занявшись более интересным делом, и забыл. Ответ ему пришел сам, когда в полночь после тренировки уставший Мегуми без сил завалился на него, смотря такими глазами, что тело замирало, сердце пропускало удары, а щеки целовал красный цвет. Годжо только тогда понял, в какой откровенный пиздец он попал, понял, что ему нравится обнимать Фушигуро, нравится видеть искреннюю улыбку на его губах и дышать с ним одним воздухом. Только когда сам Фушигуро зажал его в темном переулке и примкнул своими губами к его, сливаясь с ним в нежном поцелуе, Годжо понял, что по уши влюблен в Фушигуро Мегуми.        – Гуми, – выдохнул Сатору, – перевернись...       Пацан неуловимо простонал, выражая протест, но Годжо это не волновало, он хочет так – значит будет так. Взяв чужие бедра, он вышел из тела, получая недовольный вздох, и перевернул Мегуми, одним толчком входя на всю длину.        – Сенсей... – захлебнулся в стоне тот. Беловолосый рыкнул, схватил чужие волосы на затылке и поднял лицо, свободной рукой хватаясь за глотку и слегка придушивая.        – Давай же... – промурчал учитель, не прекращая массивных толчков. – Простони мое имя, Мегуми, позови меня, и я сложу весь мир к твоим ногам... – не обделяя грязными разговорами, Сатору ткнулся в его ухо, прикусывая мочку.        – Я буду трахать тебя дни напролет... – начал он, слыша, как стонет мальчишка под ним. Кажется, он завелся еще сильнее, но куда больше-то? – ...В машине, в колледже, у всех на виду... Я буду метить тебя, присваивать себе, и ты не сможешь сопротивляться.        Вгрызаясь в чужой загривок, Сатору сладко простонал имя Мегуми еще раз, прежде чем кончить внутрь.        – Ты – мой.

***

       Проснувшись, Годжо лениво покинул свое спальное место, оставляя мальчишку одного. Он пошел в ванну, умылся, принял душ и ленивым шагом прошел на кухню. Спустя какое-то время на кухне красовались две тарелки с завтраком. Годжо вздохнул, потирая переносицу. Даже после того как он в первый раз трахнул мальчишку, он не переставал готовить завтрак, если тот оставался у него на ночь. А если Мегуми не оставался, то Годжо пил горький кофе и долго смотрел в окно, думая о разных вещах. С коридора послышались тихие шаги. Сатору поднял взгляд, оглядывая Мегуми в растянутой футболке, и улыбнулся.        – Доброе утро... – промурчал Годжо, указывая на завтрак. Мегуми сел на стул и слегка прошипел, и когда Сатору хихикнул, кинул на мужчину грозный взгляд. Опять его волосы напоминали ёжика, еще сильнее чем в обычном состоянии.        – Понял-понял, – сдался Сатору. Он потянулся к верхней полке, вытащил аптечку, налил чай в чашку и пододвинул ее Мегуми вместе с таблетками.        – Извини, я, наверное, вчера немного увлекся, – пробормотал беловолосый, присаживаясь напротив подростка и одаряя его взглядом, полным сожаления.       – Ничего, – отмахнулся Мегуми. Он посмотрел в небесно-голубые глаза и застыл. – Мне даже понравилось, так что... Наверное, в этом проблемы нет, – стыдливо признал он.        – Что-о? – поднялся Сатору, и его губы непроизвольно растянулись в довольной улыбке. – Малышу Мегуми понравилось пожёстче, м-м?        – Ай, да заткнись, – рыкнул Мегуми, и Годжо послушно опустился обратно на стул. Он подложил щеку под ладонь и наблюдал, как Мегуми умиротворённо уплетает завтрак.        Немного подумав, Годжо вздохнул и, уловив строгий взгляд, трепетно сказал:        – Я люблю тебя, Гуми. – Мальчишка застыл, а после раскраснелся сильнее помидора и увел взгляд в яишницу, моментально уплетая ее за обе щеки, отчего Сатору похихикал и пересек стол, чтобы одарить подростка поцелуем в лоб и нос.        – Очень люблю.        Подавившись, но в конце концов проглотив завтрак, Фушигуро стыдливо опустил взгляд, а после боязненно поднял, признаваясь:        – И я тебя... Годжо поднял бровь.        – ...Люблю.