— Прости, что я жив.

— Дядя, ты же ведь хотел что-то сказать Вэй Усяню? — Нет. — Удивительно! А я видел, что ты хотел с ним поговорить, но не стал. Вот уж несносный мальчишка! Весь в мать: видит всё насквозь. — Чушь. Нам не о чем говорить. — А мне кажется, что есть. Цзян Чэн резко останавливается. В голове всплывают моменты из далёкого прошлого, когда сестра ещё была жива, когда они бежали из горящей Пристани Лотоса. Когда он пожертвовал всем, ради Вэй Усяня. Ослушался, вышел на улицу, хотя тот наказал остаться подле сестры, но что-то его тянуло туда, под ливень. И он не ошибся. Он увидел, как стражники Вэнь обнаружили Вэй Усяня, почти схватили его, но Цзян Чэн показался, отвлёк на себя, понимая, что идёт на верную смерть, но в голове крутилось только одно: «Только не он, пожалуйста. Я не могу потерять ещё и его. Вэй Усянь, поручаю заботу о сестре тебе. Будьте счастливы». Пучина воспоминаний затягивала: удары Цзыдянем, боль от сжигания ядра, обещание, которое он дал сам себе: если выживет, то никогда не расскажет, почему он оказался здесь, почему лишился ядра. Осознание, что Вэй Усянь столько лет хранил похожую тайну. Они оба... Пожертвовали всем, что у них было, ради друг друга. Слёзы заблестели в глазах, не смея пролиться, а затем... — Береги себя. Рядом слышится удивлённое «а?», но Цзян Чэн молчит, мысленно успокаивает себя и направляется к выходу. — Идём домой, А-Лин. Каждый возвращается туда, где ему место. Но он понимает: не каждый. Кто-то очень близкий в прошлом снова ушёл. Снова оставил его и Пристань Лотоса. В прочем, ничего нового. Теперь придётся жить с мыслью, что некогда близкий, любимый человек, снова жив, а духовная энергия, что теплится в собственном теле — принадлежит не Цзян Чэну, а тому самому человеку. Спустя несколько месяцев Цзян Чэн узнаёт, что Вэй Усянь покинул Облачные Глубины, отправившись путешествовать по Поднебесной. И снова он променял Пристань Лотоса.

***

Вэй Усяня грызла совесть. Это всё только из-за него! После разговора в храме стало только тяжелее: он не хотел видеть Цзян Чэна полностью разбитым и плачущим, но увидел. Увидел в его глазах всю ту боль, которую он причинил родному человеку. Имеет ли он право теперь хотя бы ступить на территорию Пристани Лотоса? Нет, явно нет. Цзян Чэн не примет, прогонит, изобьёт Цзыдянем. Вэй Усянь вынес бы хоть тысячу ударов, если это убавит ненависть дорогого человека. Но он не стал возвращаться, а вместо этого отправился в Облачные Глубины. Жизнь в Облачных Глубинах интересная, но не та, о которой мечтал Вэй Усянь. Это не Пристань Лотоса, это не его дом. Неужели он обречён? Приняв решение и попрощавшись с Лань Ванцзи, Старейшина Илин отправился путешествовать по Поднебесной. Может, где-нибудь и найдётся уголок, который он сможет назвать своим домом? Он сказал Цзян Чэну оставить всё в прошлом, но сам он так и не смог. Где бы он ни был, везде, везде он думает только о доме. Он винил себя. Винил в том, что накликал беду на Орден Юньмэн Цзян, что от его рук погибла шицзе, Цзинь Цзысюань. Винил себя даже за то, что он вообще жив! Хотелось домой. Пусть там его убьют, пускай! Но последнее, что он увидит — родные края и такое же родное лицо, полное ненависти, но когда-то смотрящее с раздражением, но выраженной теплотой в глазах. Интересно, смогут ли они встретиться вновь?

***

Встреча их произошла через несколько лет. Вэй Усянь тогда оказался неподалёку от Юньмэна и случайно встретил заклинателей на ночной охоте, во главе которых были Цзян Чэн и А-Лин Глава Цзинь. Ничего не понимая, он закрыл собой двух родных людей от твари, которая хотела наброситься со спины и получил ранение. Не слишком серьёзное, по меркам Вэй Усяня, но кровь тонкой струкой стекала от его груди и капала на землю. И вполне вероятно, что Цзян Чэн смог бы дать отпор, но он просто не мог оставаться в стороне. Снова бросился на защиту, не думая о себе, а только о других. Привычка, которая осталась ещё с прошлой жизни. — Ты! — вскрикнул глава Цзян, увидев знакомое лицо. — Ничего не говори, я уже ухожу. — Стой! Вы, — он обратился к адептам. — Продолжайте охоту вместе с Главой Цзинь! — Дядя... — Никаких возражений! Ты, — Вэй Усяню. — Со мной в Пристань Лотоса к лекарю. — Цзян Чэн, я... — Ты тоже без возражений! Цзян Чэн схватил его за руку и потащил в сторону дома. Сейчас, когда Вэй Усянь оказался рядом, он не мог больше ждать, когда тот снова уйдёт. Все эти несколько лет Цзян Чэн не знал, как жить дальше, не находил себе места. Это невозможно: жить, зная, что где-то ходит родной тебе человек. Тот, которому он отдал своё сердце ещё в юношестве, а позже — отдал и жизнь. И сейчас он не мог снова позволить ему уйти! До Пристани они добрались в тишине. Пока лекарь осматривал раны, Цзян Чэн находился рядом, не сводил глаз, чтобы, не дай бог, сделали что-то не так! Он наблюдает за каждым движением. Наблюдает, как чужую грудь покрывают повязки. Лекарь уходит, предварительно дав наставления и комната вновь погружается в тишину. Вэй Усянь не решается поднять взгляд, Цзян Чэн пытается подобрать нужные слова, но не выходит. — Прости, что я жив... — шепчет Вэй Усянь, не выдерживая тишины. — Что? Что ты несёшь? — Я снова доставил тебе проблемы, разворошил старые раны. Прости... Все мои победы в прошлом были бессмысленны. Прости, что так и не смог забыть тебя, — он тяжело вздохнул. — Я правда пытался. Но куда бы я не пошёл — меня тянет в Пристань Лотоса. — Вэй Усянь... Я... — Что? Цзян Чэн ненадолго замолчал, но после всё же поведал историю о том, как на самом деле лишился ядра. Высказал всё! Не обошлось и без обзывательств, но они звучали как раньше, как в далёком прошлом, когда ещё все были живы. Когда ещё всё было хорошо. — Получается... Мы в расчёте, — он горько усмехнулся. — Спасибо... За недолгий путь моей юности, что мы прошли вместе. Если ты позволишь, то я пойду. Вэй Усянь поднялся на ноги, собираясь снова покинуть Пристань Лотоса. — А если я не позволю? — Цзян Чэн поднялся следом и подошёл ближе. — Что? Вместо ответа его обняли. Крепко, вложив в объятия все чувства и всю боль. — Возвращайся домой, я... — голос надломился. — Я больше не могу жить, зная, что ты жив, но ты не рядом. На объятия ответили. Пусть дрожащими руками, но эти объятия были дороже всего! — Я... — мысли спутались в огромный клубок. Вэй Усянь точно спит. — Я не мог даже и мечтать о таком. Я боялся, что ты прогонишь меня, не позволишь и шагу ступить. — Каким был идиотом — таким и остался, — хмыкнул Ваньинь, крепче сжимая брата в объятиях. — Я бы злился, кричал, размахивал Цзыдянем, но всё равно бы пустил. Без тебя здесь слишком уныло. Так Вэй Усянь вновь вернулся домой. Дом — то место, где пахнет лотосами. То место, где жаркое лето и холодные зимы. То место, где Цзян Чэн. Впереди их ждёт много конфликтов и недопониманий из-за долгой разлуки. Тяжёлые разговоры по душам. Сквозь свою гордость они научатся делиться переживаниями: старыми и новыми. Научатся понимать друг друга. А после наконец-то посетят Храм Предков вместе.