Курево.

Пин курит. Курит невпопад:: когда наконец закончил очередной затяжной проект, когда долго крушил от ярости полки в ангаре, иногда он курил просто так, по старой, безусловно вредной, привычке. Курил на берегу моря, слушая плеск волн и смотря в в бескрайнее море и небо, частенько затянутое тучами. Ещё мог начать курить прямо в ангаре, лёжа на полу, когда сил не оставалось даже чтоб принять сидячее положение. Мог устроить себе перекур прямо в своём домике, чуть-чуть приоткрыв окошко. После такого ангар, дом, одежда Пина, да и он сам пропитывались ядовитым дымом который в сочетании с запахам машинного масла создавал неповторимое амбре, присущее только Пину. Курение уже не доставляло былого удовольствия. Раньше, бывает, весь на нервах, возьмёшь дрожащими пальцами сигарету, затянешься и сразу мышцы расслабятся, разум очистится и всё как-будто наладится.. Сейчас такого не происходит, сигаретный дым заполняет лёгкие и не даёт никакого эффекта. Но зависимость есть зависимость, от неё не отвертишься, а Пин даже и не пытается. Не многие знают об этом губительном увлечении механика, только пара взрослых да Нюша, которая просто заметила курящего Пина на берегу моря и молча ушла. В пару взрослых входит Лосяш - лучший друг Пина. Он бы очень хотел избавить дорогого товарища от зависимости, но без желания оного этому никогда не удастся сделать. А у Пина желания не было. Он любил стабильность, он любил курить вечерком смотря на небо, без этого уже никак, ещё он любил потуги Лосяша помочь ему. Сначала были разговоры. Мол "это вредно, друг мой, ты так себя губишь, лёгкие твои уже не как лёгкие выглядят, а как изюм" - твердил из раза в раз несчастный Лосяш, "Я знать, мне и с этим прекрасно живётся" - с той же периодичностью отвечал не менее измученный Пин. Ему говорили это ещё с универа, информация эта была уже у него в мозгу на отдельной полочке "пропустить мимо ушей". И он пропускал, думал только об этих нелепых, присущих только Лосяшу "друг мой, дорогой, феноменально и т.д.". Дальше пошли кражи. Лосяш вытаскивал целые пачки сигарет из карманов штанов, курток, мог утащить их прямо со стола перед носом механика, заговаривая ему зубы очередными идеями для масштабных проектов, которые они вот обязаны воплотить в жизнь. И знал же этот пухлый гадёныш, что Пин будет слушать, не будет обращать внимание на остывший чай, не обратит он внимания и на давно начатые, но не законченные проекты, а уж про какую-то коробочку сигарет даже не вспомнит. Всё меркло на фоне огоньков в глазах Лосяша, когда он рассказывал про новую идею по упрощению жизни простых людей. Всё в мире становилось неважным, когда Лосяш торжественно говорил "Мы сможем сделать это вместе, друг мой!" и клал свою ладонь на лежащую на столе руку Пина, ещё и улыбался учёный так лучезарно, что, казалось, заменял солнце. Лосяш знал и безбожно пользовался своим умением "гипнотизировать" своего друга. Но как на зло, количество пачек сигарет у Пина не уменьшалось, ведь он часто ездил в город по нуждам жителей долины и там закупался сигаретами как-будто на годы вперёд. Пин не злился на Лосяша за потраченные деньги, вовсе нет, для дорогого друга ничего не жалко, просто смешно было замечать пропажи, вспоминая, что это учёный умыкнул их прошлым вечером практически из рук лётчика, а тот даже не заметил. Когда и это не помогало, Лосяш перешёл уже к прямому нападению. Он выучил "график" курения Пина. Утром примерно в пять утра, после обеда за работой, вечером примерно в одиннадцать, перед сном. Три раза в день стабильно, как по губительному расписанию. И все эти три раза в день Лосяш стоял где-то на берегу моря, поджидал, когда сигарета окажется во рту Пина, а потом подходил и просто выхватывал сигарету из рук друга, кидал на песок и стоял рядом. Пин тихо возмущался, ругался себе под нос, брал другую сигарету, но у неё была тоже учесть. Механик старался курить в другое время, менял свой "график", но и в то время его поджидал кто-то на берегу, та же на пример Нюша, которая от скуки согласилась помочь Лосяшу. Пин пытался курить в своём домике, но и там его доставал назойливый и до одури правильный учёный, который бесцеремонно заходил в дом и там делал тоже самое, что и на улице. Двери в домике немца конечно можно было закрыть, но намертво, да так, что старую дверь приходилось спиливать и ставить новую. Пин одного понять не мог, почему именно он? Почему Лосяш так старается исправить именно его, раз он такой правильный? Есть же ещё Карыч, который периодически потягивал трубку за разговорами или Копатыч, который любил выпить медовухи или чего покрепче или вообще Бараш, который распивал вино по праздникам хоть ему всего 14. В один из вечеров лётчик по привычке вышел из своего ангара после усердной работы, выхватил сигарету из пачки, зажигалку из кармана, только он поднёс фильтр к губам, сигарета полетела на песок. Рядом стоял невозмутимый Лосяш, смотрящий в даль, на море. Сегодня он был одет в большой, колючий свитер горчичного цвета с коричневыми резинками, самый тёплый его свитер между прочим! Ещё, почему-то, он накрылся своим любимым клетчатым пледом, ему наверное снова холодно. Сам Пин как обычно носил чёрный бомбер, измазанный мазутом, поверх белой майки, ничего в его образе не менялось. Механик перевёл взгляд на учёного, что всё ещё стоял, смотря в море, дожидаясь, когда Пин попытается закурить новую сигаретку. Но на этот раз этого не случилось, Пин просто сунул руки в карманы и стал так же смотреть на спокойное море. — Зачем ты всё это делать? — разорвал тишину вопрос Пина. Он всё же осмелился его задать. — Курение убивает — монотонно, как автоответчик, ответил Лосяш. — Ja-ja, убивайт тело, но возвышайт разум, я знаю это, но почему именно я? Почему ты спасайт от зависимости именно меня? — Лосяш резко поднял голову и посмотрел прямо Пину в лицо. — Ох... — вздохнул Лосяш и повисла тянущая тишина. Каждый из них собирался с мыслями. Учёный не знал, как бы корректнее ответить на этот вопрос, чтоб не отпугнуть Пина, а Пин в свою очередь думал, что был слишком груб и вообще должен быть благодарен другу за помощь. — Я тебя люблю. — вдруг сказал Лосяш смотря прямо в глаза механика. Он мгновенно покраснел, смутился и отвернулся от Лосяша. — W-Was? — выдавил из себя смущённый Пин, стараясь понять, не спит ли он. — Я тебя люблю, — сказал совершенно невозмутимый учёный — это ответ на вопрос, почему я тебя спасаю. Если ты не любишь меня в ответ то так и говори, я не обижусь. — O-oh main Gott.. — прошептал Пин, переваривая всю информацию, попавшую ему в мозг слишком быстро. — Я тоже тебя люблю, Лосяш. Тут покраснел уже астроном, осознавая всю ситуацию. — Правда?.. — достаточно робко спросил он. — Правда. — так же робко ответил рядом стоящий. — Ну давай обнимемся, что ли. — сказал первое, что пришло в голову растерянный Лосяш. Пин без слов просто подтянул к себе учёного и крепко обнял за шею. Лосяш же в свою очередь прижался к широкой груди Пина, обхватил руками его талию, втянул носом его запах... — У тебя вся одежда куревом провоняла.. — без осуждения констатировал факт мужчина пониже. — А у тебя бутербродами.. — чуть более шуточно ответил механик. Лосяш поле этих слов обнял Пина ещё крепче и вжался ему щекой в грудь, пока Пин зарылся широкими ладонями в его кудрявые волосы...