Bloody Kiss

Ночь прошла тихо, словно все тревоги и мучения никогда не существовали. Те терзания, что ещё недавно разрывали Пола на части, и боль, которая, казалось, что никогда не уйдет, теперь исчезли, растворившись в глубине спокойной ночи. В темноте не было ни намека на ужас, который произошел между тем, что было, и тем, что оставалось настоящем. Пол лежал мирно, будто все страдания были лишь далёким воспоминанием. Джон не чувствовал усталости. Как вампиру, ему было достаточно всего нескольких мгновений покоя, чтобы восстановить свои силы. Но он не двигался, он продолжал лежать рядом с Полом. Его руки всё ещё обнимали его. Джон смотрел на спокойное лицо Пола, умиляясь тому, как тот мило спал, погружённый в глубокий сон, словно он не был изнасилован минут десять назад. Джон ощущал тёплое дыхание Пола, его тихие размеренные вдохи, и что-то внутри Джона смягчилось. Джон заметил, что голод, который обычно захлестывал его при виде Пола, неожиданно исчез. Даже когда он пристально смотрел на след укуса, выделяющийся на его шее, внутри не возникало привычного желания, острого и всепоглощающего. Вместо этого он почувствовал гордость. Этот след был его меткой, его знаком на теле Пола, напоминание о том, кому Пол с этого момента принадлежит. Однако, вместе с этим чувством пришла и озадаченность. Джон не мог понять, почему его инстинкты, которые всегда казались непреодолимыми, вдруг стали ему неподвластны. Почему он больше не чувствует жажду кровь при виде своей жертвы? Эта перемена сбивала его с толку, заставляя задуматься о том, что происходило в нём самом. В Джоне что-то изменилось, что-то глубокое, первобытное, и с каждой секундой эти перемены только усиливались. Он больше не был тем существом, которое бездумно поддавалось своим инстинктам — его чувства стали гораздо сложнее, переплетая в себе множество эмоций, каждая из которых тянулась к нему по своему. Влечение к Полу стало более интенсивным, но оно уже не сводилось к простой жажде крови. Оно развилось в нечто более глубокое и необъяснимое. Теперь Джона тянуло к Полу не просто как к добыче, но и как к человеку. Влечение было подобно магниту, и каждая мысль о Поле усиливала его, заставляя всё больше стремиться быть ближе, вдыхать его запах, касаться его кожи. Осторожность также стала проявляться во всём, что Джон делал рядом с Полом. Несмотря на своё могущество, он больше не мог быть безрассудным. Джон понимал, что его сила легко могла разрушить Пола, и это заставляло его контролировать каждый жест, каждое движение, даже взгляд. Он контролировал себя даже тогда, когда не осознавал всю хрупкость Пола. Например, когда Джон укусил шею Пола, он хочет выпить из него всё, но какой-то внутренний голос остановил его. Джон начал двигаться медленнее, касался его мягче, как будто опасаясь, что одно неосторожное действие может уничтожить то, что он теперь ценил больше всего. Любовь зародилась тихо, исподволь, и росла в Джоне, пока он не осознал её полностью. Она была одновременно пугающей и захватывающей. Это не было привычное чувство — Джон никогда не испытывал любовь так сильно, даже к той женщине, которая и одарила Джона вампирской мощью и страданиями. Любовь к Полу не была той мягкой, человеческой любовью, которую он видел у других. В ней было что-то дикое, первобытное, но всё же она окутывала его, заставляя желать для Пола лучшего. Теперь Джон хотел не только владеть им, но и оберегать его, заботиться о нём. В его сердце вспыхивала нежность каждый раз, когда он видел, как Пол спит или дышит, как его лицо расслабляется в покое. Возбуждение также не исчезло. Оно только усилилось. Джона теперь не просто возбуждала идея физической власти над Полом. Теперь само присутствие, слабые движения, мягкость его кожи — всё это разжигало в Джоне огонь. Желающие овладеть им, почувствовать его близость, соединиться с ним стало куда более острым и непреодолимым. Это возбуждение было и физическим, и эмоциональным. Оно исходило не только от его тела, но и от сознания — от мысли, что Пол принадлежит ему и только ему. Джона захлестывала страсть, смешанная с чувством абсолютного контроля и одновременной уязвимости перед Полом. Собственность была самым мощным чувством, пробудившимся в Джоне. След укуса на шее напоминал Джону о том, что теперь Пол принадлежит ему целиком и полностью, как объект, как трофей, как существо, с которым он навсегда связан. Но вместе с этим собственническим чувством в нём пробуждался и страх потери. Он знал, что Пол — это его, и что он не может позволить никому другому даже взглянуть на него, не говоря уже о том, чтобы приблизиться. Ревность разрасталась в Джоне с каждым мгновением, превращаясь в мощную, подавляющую эмоцию. Он чувствовал, что каждый, кто осмелиться приблизиться к Полу, будет представлять угрозу. Эта ревность была не просто желанием удержать Пола возле себя, она была чем то более темным и разрушительным. Джон не мог вынести мысли, что кто-то другой может коснуться Пола, взглянуть на него, услышать его голос. Ревность горела внутри, становясь источником и страсти, и опасности. Джон знал, что готов пойти на всё, чтобы защитить Пола от любого, кто осмелиться покуситься на его собственность. Каждое из этих чувств накатывало на Джона волнами, переплетаясь между собой, усиливая его желание быть с Полом и удержать его возле себя любой ценой.

***

Жажда, неведомая ему доселе, вспыхнула в груди. Глаза широко раскрылись, но тело было неподвижным, будто оно заморожено. Пол неожиданно почувствовал в себе странный прилив энергии. Эта сила, взрывная и неудержимая, казалось, хотела вырваться наружу, но что-то её сдерживало. Дыхание ускорилось, а сердце начало биться сильнее. Однако, вопреки этой внутренней буре, его внимание привлеки мягкие, спокойные объятия Джона. Казалось, что именно это прикосновение, это тепло, обнимавшее его, удерживало от того, чтобы полностью погрузиться в эту силу, которая не останавливалась нарастать. Пол не понимал, что с ним происходило, но каждый раз, когда его взгляд скользил к Джону, всё внутри него немного стихало. Будто та же самая тёмная сила, что исходила от Джона. Но нежные объятия не долго удерживали его, вскоре жажда полностью захватила Пола. Он уже было испугался, что сделает маленькое движение случайно и ему крышка, но неизведанная сила всколыхнулась внутри него с новой мощью, стирая всё остальное. Его тело будто действовало само по себе, двигаясь с нечеловеческой лёгкостью и точностью. Пол начал медленно подниматься с кровати, почти невольно, и был поражён тем, как бесшумно он это сделал. Движения были плавными, как у тени, ни единого скрипа, ни малейшего шума. Он сел, а потом осторожно встал, удивляясь своей невесомости. Всё происходило так странно, что Пол почти не верил, что это было его собственное тело. Джон, который продолжал лежать рядом, не издал ни звука, даже не пошевелился — он, казалось, совсем ничего не заметил. Пол сумел встать так тихо, что даже его дыхание не нарушало тишину в комнате. Жажда манила его вперёд, зовя выйти за пределы комнаты, но Пол всё ещё чувствовал остатки самообладания, которые едва держали его на грани. Запах был странным и притягательным, смесь чего-то сладкого и землистого, что казалось знакомым и новым одновременно. Он чувствовал, как этот аромат проникает в его грудь, заполняя энергией. И это было не просто желание, это было необходимостью. Он был просто обязан следовать за ним, что-то незнакомое говорило ему. Также неожиданно и беззвучно он покинул дом, как и встал с кровати. Открывая дверь без единого скрипа, он узрел приятную для глаз ночь. Он отправился в путь и его, казалось бы уже, ничего не остановит. Тёмные улицы города казались бесконечными. Холодный ветер шептал забытые истории, но Полу было не до этого. Страхи, которые раньше терзали его, теперь отступили на второй план. У него была одна единственная цель — найти источник этого загадочного запаха, который овладевал его разумом, как магнит. С каждым шагом сердце билось быстрее. Было такое чувство, словно это был наркотик, к которому стремишься во что бы то ни стало. Улицы становились всё более узкими, а теневые фигуры, силуэты прохожих, на которых Пол всегда не мог не посмотреть, стали совсем безразличны, будто они являлись простыми миражами. Но и это его не пугало. Наоборот. Он ощущал, как страх растворяется в воздухе, оставляя только решимость и желание. Он не мог объяснить, почему это место так важно, но голос в голове, который появился из неоткуда, твердил: «Иди дальше». Он ускорил шаг, вдыхая аромат глубже. Каждый вдох становился всё более насыщенным и приятным. Он чувствовал себя, как слепой котенок, теряющийся в безбрежном океане ночи. Каждый шаг был осторожным, но цельная река аромата вела его, словно невидимые струны, связывающие его с чем-то важным. С каждым мгновением, когда запах обвивал его, он начинал постигать тайны, скрытые за завесой тьмы. Он ловил себя на мысли, что каждое вдохновение приближало его к пониманию, как будто это «что-то непонятное», которое въелось в него, как червь, пыталось рассказать ему свою историю. Ночь становилась его компаньоном, по крайней мере он это ощутил. Он начал осознавать, что этот запах вёл его к чему-то, что возможно изменит его жизнь. Смелость росла с каждой секундой, но Пол себя в этом не узнавал. Он по любому был бы удивлен или насторожен такому, но сейчас происходило совсем иное. Он больше не чувствовал себя блуждающим в тьме котенком. Он ощущал себя полуночником, совой, которая умело летит к цели. Чувствительность его восприятия усиливалась, как будто невидимые нити связывали его с окружающим миром, обостряя каждый звук, каждый запах. Темная ночь, когда-то казавшаяся непроницаемой, теперь предстает перед ним как загадочная палитра серых оттенков. Тени, танцующие на тротуаре, уже не вызывали страха, они стали его соратниками в этом странном путешествии. Но внезапно воздух обострился, и он нахмурился, почувствовав знакомый, отталкивающий аромат — запах крови. Это было как холодное прикосновение к его коже, но, к его собственному удивлению, он не остановился. Внутренний голос повторял одну и ту же фразу «Иди дальше». Его инстинкты подталкивали его к этому делу, к этому деликатному запаху, который несмотря на всю свою жестокость, звал Пола. Он знал, что это не просто кровь. Это была история, ждала, чтобы быть рассказанной. Возможно, это был призыв к действию, предупреждение о том, что он не одинок в этой ночи, даже когда он ускользнул от Джона. Запах не переставал становиться ярче, и с ним возникали образы — тёмные, запутанные, полны конфликтов и тайн. И он продолжал идти, ведомый внутренним компасом, прямо в сердце ночи, где его ждала истинная суть непростой истории.

***

Стук о поверхность деревянной двери издал отзывающийся в тишине ночи звук, который напоминал о том, что здесь, за этим порогом, скрыто нечто важное. Пол остановился перед знакомой дверью, её темное дерево, обрамлённое резьбой, стало ему неожиданно привлекательным. Но в этот момент его желание войти не коренилось в любви и тепле, как когда-то. Теперь это было исключительно инстинктивное стремление. Инстинкт толкал его вперёд, словно та самая сила, подталкивающая его к тому, чтобы распутать этот клубок. Он вновь постучал, и этот звук казался ему предвестием чего-то значительного. Он подумал, он по какой-то непонятной причине знал, что за этой дверью его ждёт не только ответ на вопрос о крови, но и понимание себя. Терпение достигало лимитов. Он глубоко вздохнул, собрав всю смелость, и, разжав кулаки, потянулся к дверной ручке. Он не успел прикоснуться к ней — за неё потянул кое-кто другой. Дверь медленно открылась, и перед Полом стояла его любимая девушка. Джейн. Она была рыжеволосой, с яркими локонами, ниспадающими на плечи. Взгляд, который она бросила ему, был полон удивления, но в её серых глазах, как всегда, светилась уверенность — та самая, за которую он её так любил. Это выражение лица, полное решимости и смелости, всегда заставляло его сердце трепетать, наполняя его теплом и восхищением. Однако на данный момент ее уверенность всё же уступила место замешательству. Она явна была сбита с толку: он пришел поздно, без предупреждения и приглашения. Волнение переполняло атмосферу, Пол заметил, как ее губы немного приоткрылись, будто она собиралась задать вопрос, но не могла найти нужные слова. Эта была не та улыбка, которая всегда согревала его душу, сейчас в ней было что-то иное — неопределённость, запутанность, словно она пыталась понять, что произошло, и почему он оказался здесь в такой момент. Он смотрел на её миловидное лицо, которое всегда вызывало у него нежные чувства. Но в этот момент его внимание вдруг ускользнуло от её чарующего взгляда. Эта физиономия, которую он казалось бы знал наизусть, вдруг стала безразличной. Запах крови, по которому он шёл всё это время, исходил прямо от нее. Вопросы закружились в голове, когда он с недоумением вглядывался в её чистое лицо и аккуратно убранный дом позади нее, который, как всегда выглядел безупречно. Всё это было знакомым и привычным, но сейчас все казалось странным. Пол ощутил в себе странное влечение к этому запаху. Неужели он мог чувствовать его изнутри нее? Его взгляд блуждал по её телу, словно искал ответы в каждом её движении, и в каждой эмоции, пока она продолжала стоять здесь, на пороге, запутанная и озадаченная. Она была так беззащитна, а он так жаждал понять, что же она скрывает за своей невинностью. И вот она — маленькая ранка на её руке. На вид она была свежей, но именно от неё исходил такой острый запах, что его создание заполнило необъяснимое удовольствие. Он не мог оторвать от неё глаз, как будто эта крошечная порезка открывала дверь в неизведанное. — Привет, Пол? — Сказала Джейн, которая была сбита с толку от этой непонятной и неловкой тишины. Он не ответил. Его мысли блуждали в темных глубинах, где смешивались желание и опасность, обостряя чувство влечения, которое росло с каждой секундой. Она была такая уязвимая, а он смотрел на неё словно хищник, готовый спасти её… Или расправиться с ней. — Пол?! — Она повторила. — Почему ты здесь так поздно и без предупреждения? Я бы поняла, если бы ты пришёл и объяснил всё, а не пялился бы на меня, как рыба! На этот раз он вышел из своих мыслей в реальный мир, заставляя войти в разговор, но не отвести взгляд от маленькой ранки на ней. — Что у тебя на руке? — Пробормотал он, полностью игнорируя её слова. Джейн нахмурилась и прищурила глаза. Это немного грубо с его стороны — она посчитала. — Что ты имеешь ввиду «Что у тебя на руке»? Ты пришёл сюда чёрт знает по какой причине; ты стоишь здесь и смотришь на меня, как статуя; ты даже не поздоровался; и пока что ты заметил только «что-то» на моей руке, отказываясь ответить на все мои вопросы, ты отказываешься просто пояснить, что происходит! — Высказалась она. Слыша всё это, Пол даже не дёрнулся, даже не моргнул. Он будто совсем не слушал Джейн, словно все эти слова пролетели мимо его ушей. Он медленно протянул руку и указал пальцем на ранку. — Это. — Подсказал он. — Что у тебя на руке? Джейн закатила глаза на навязчивые вопросы Пола. Почему он продолжает спрашивать об этом, словно это так значимо? Почему он продолжает отказываться объяснять причину, по которой он здесь явился? Пол не был собой, это настораживало её, волновало, но страшно бесило. Она очень сильно хотела знать в чём дело, случилось ли что-то с её любимым парнем, но он не дает ответы. Он просто ведёт словно несерьезно, будто специально пытается взбесить и нарушить покой. Однако, Джейн решила оставить свои вопросы на потом, раз такое дело. Она протянула руку к себе, чтобы посмотреть на что же Пол так назойливо указывает. Её эмоция смягчилась, всего лишь маленький порез. — Ах, это… — Она вздохнула в утешении. — Я готовила, резала овощи и порезалась немножко… Но её слова потеряли смысл, растворились в воздухе. Последнее, что она ощутила, это как его сильные руки обвили её, сжимаясь с невероятной мощью, а после чего что-то острое впилось ей в горло, проникая невероятно глубоко, оставляя только холод и ужас. Время замедлилось, мир вокруг исчез. Каждое дыхание становилось трудным, а в глазах загорались искры осознания того, что она больше не контролирует свою жизнь. Она ощущала, как он пьёт её кровь, медленно истощая её, пока в теле не оставалось ни капли силы. Вокруг всё расплывалось, и в голове звучал лишь эхо её собственных мыслей. Вскоре она стала лишь оболочкой, пустой, шокированной и выброшенной на обочину своей судьбы. Больше не испытывая голода, Пол резко отстранился, отпустил её из смертельных объятий, и её безжизненное, бледное тело с грохотом рухнуло на пол. В этом моменте царила жуткая тишина. Он наблюдал за ней в полной тишине и неподвижности, а его лицо выглядело абсолютно безразличным. Но внутри он чувствовал что-то приятное, смешанное с тревогой. Он ощутил чье-то присутствие за спиной. Обернувшись, увидел, как что-то мелькнуло на секунду — нечто необычное, красивое и захватывающее. Но это видение исчезло так же быстро, как и появилось, оставив лишь легкий след в памяти. Вернувшись к телу своей бывшей любви, он смотрел на него с хладнокровьем, но в глазах затаилось что-то странное. Неуверенность, сожаление или даже тень утраты. Но в тоже время в душе витало больше не равнодушие, а запутанность, словно он сам не понял, что произошло. Пару капель крови вытекло из следа укуса на её шее. Её тело полностью обмякло на полу. Он никогда не видел, чтобы кто-то был настолько обездвижен. Всё затуманилось, он действовал по своим новым инстинктах, всё перемешалось. Он не мог запомнить ничего дальше.

***

Что я наделал? Что я наделал? Что я наделал? Что я наделал? Что я наделал? Что я наделал? Этот короткий вопрос продолжал эхом разноситься в его голове. Он слышал её крики, даже если она не издала ни одного перед смертью. Что-то шептало ему «хороший мальчик». Это «что-то» было таким заманивающим, приятным, но вина била его по душе, как молот. Он не мог поверить в то, что он сделал, в то, что он убил того, кого так любил и заботился. Тёмная сила была знакома. Он уже страдал от неё, а теперь он владеет ею тоже. Чувствовал ли Джон такое угрызение совести после того, что сделал с Полом? Слёзы текли без остановки, но что он мог сделать? Не только Джейн была беззащитной добычей — Пол был тоже. Он тоже был беззащитной добычей, просто в облике охотника. Мысль о том, что он больше никогда не увидит её яркой улыбки, не дотронется до её мягких волос, не посмотрит в её красивые глаза, убивала его. Он страдал, даже если его неописуемый голод был утолён.