О богах, адвокатах и неуместных чувствах

— Младший брат! — Мэй как всегда материализовалась в его личных покоях без предупреждения. — Спишь? — Ну теперь уже не сплю, — Мицуруги тяжело вздохнул, сел в постели и протер глаза. Проклятье, ему снился такой хороший сон. Возраст — весьма условное понятие для богов, и все же он был на несколько сотен лет старше Мэй, но она по каким-то причинам продолжала именовать его младшим братом. Мицуруги, один из немногих на небесах, появился от союза бога и земной женщины. Как правило, такие дети оставались в мире живых, где становились медиумами, ясновидящими и жрецами, а в особо тяжелых случаях – фокусниками и адвокатами, но в случае с Мицуруги божественное начало оказалось сильнее человеческого. Некоторые утверждали, что это потому, что бог справедливости Шин так сильно полюбил своего сына, что не пожелал его отпускать, а воля богов способна творить чудеса. Сама же Мэй была сотворена из первоначального хаоса блистательным и грозным богом совершенства Карумой. Возможно, этой кличкой она подчеркивала разницу между ними, а возможно и нет. Это был тот случай, когда бог истины сам толком не знал, в чем эта сама истина заключается. - Хочешь кофе? Скуфи специально спускался за ним в мир живых. — Ты прекрасно знаешь, что я предпочитаю чай, - мрачно ответил Мицуруги, стряхивая с себя остатки сна. Итонокогири спускался в мир живых? Наверное, опять потащился в пиццерию или на свои любимые скачки. Интересно, мир живых еще стоит? – И будь так любезна, не зови его скуфи. Он улыбнулся, почувствовав укол совести. Все же Итонокогири был их собратом, а то что его угораздило появится из хаоса богом занятных — в основном неудачных — расследований, да еще и выбрать в супруги богиню неудач – ну так с кем не бывает. — Тогда поднимайся и иди работать! — рявкнула Мэй, проигнорировав просьбу, — Там ежеголовый притащился! Опять! К тебе! Мицуруги снова вздохнул. Кто бы сомневался. — Точно? — ехидно уточнил он, набрасывая халат. — А может на этот раз все-таки к тебе? — Не говори глупостей, — Мэй поджала губы и оскорбленно выпрямилась. —Я – богиня правосудия, а не покровительница восторженных идиотов. И в отличие от тебя, я не собираюсь откликаться на вопли каждого земного адвокатишки. Мэй и правда больше благоволила прокурорам и судьям, особенно женского пола, но стоило отдать ей должное — всегда была беспристрастна. Адвокаты ее побаивались и обходили стороной ее алтарь. Однако, бывали и исключения. — И ты не послала ему озарение в том деле с тигром и акробатами, — с удовольствием напомнил Майлз. — Хм, — Мэй демонстративно отвернулась, — я просто чувствовала, что, если он продолжит тупить, я лично его прибью. — Он тогда принес тебе целую охапку роз, — снова капнул ядом Мицуруги — Они пахли на весь храм, до сих пор помню. — Да мне плевать! Он выразительно изогнул брови: — Так плевать, что ты их до сих пор хранишь? Удар кнута напомнил ему о том, что даже богам иногда стоит держать рот на замке. — Младший брат! Иди! Разберись! Со своим! Фанатиком! Сейчас! Мицуруги смирился со своей судьбой и встал. Многие боги, особенно младшие не брезговали использовать технологии, придуманные в мире живых, для общения со своей паствой. У Себастьяна был мобильный телефон, у Кей какое-то хитрое оборудование, доставшееся от отца, Мэй предпочитала компьютер. Дальше всех зашел Годо, ухитрившийся где-то достать очки виртуальной реальности, которые должны были изобрести только через десять лет. Были конечно и закоренелые консерваторы – например Шилун Лан признавал только свитки и манускрипты. Не то, чтобы об этом говорили вслух — гневливый бог расследований терпеть не мог, когда критиковали его методы работы и реагировал соответственно. Ходили слухи, что дворец бога Карумы битком набит глиняными табличками и трупами жертвенных баранов – но все они были выдуманы досужими болтунами. Почтенный Карума в принципе не любил, когда его беспокоили смертные и легко мог испепелить как дары, так и дарящего. Мицуруги был молодым богом, но принадлежал к консерваторам. Его письменный стол был завален конвертами самых разных форм и расцветок и сейчас одно письмо нетерпеливо подпрыгивало на столешнице, силясь привлечь внимание. Мицуруги взял его в руки. Ну, он хотя бы перестал рисовать котят и сердечки – уже прогресс. Первое письмо от Феникса Мицуруги получил десять лет назад и поначалу не придал ему особого значения. Подростки и раньше взывали к нему, сами того не осознавая, и в основном это была недостойная внимания ерунда. Пусть бабушка поверит, что ее любимую вазу унесли грабители, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Тачку угнал грабитель. Да, все так и было. Господи, хоть бы мой старик купился, клянусь, я никогда в жизни больше не сяду за руль пьяным. Я возьму совсем немного денег из маминой сумочки, а если она спросит скажу, что близко к ней не подходила и все будет хорошо. Но это письмо отличалось от остальных. От него сквозило горем и отчаянием на весь кабинет. Мицуруги разорвал конверт и погрузился в чтение. -  Почтенный бог истины , - у десятилетнего Феникса был хороший почерк, только вот чернила местами расплывались – должно быть, он плакал, пока составлял свое нехитрое послание, — сегодня у одного мальчика в нашем классе пропали деньги, которые ему дали на обед. Все думают, что это я, потому что я единственный не ходил на физкультуру. Мисс Харуно сказала, что ничего страшного не произошло и что мне нужно попросить прощение у Юмино и всего класса. И я попросил! Я знаю, что ты сейчас сердишься, потому что я совершил преступление против истины, а значит против тебя. Ты можешь испепелить меня молнией, но пожалуйста, сделай так, чтобы все поняли, что я не брал эти деньги. Пожалуйста! Мицуруги и в самом деле почувствовал, как его охватывает гнев. Преступление против истины действительно было совершено, только совершил его на Феникс, а глупая смертная, не догадавшаяся сделать элементарную вещь. На следующий день он послал в мир живых Кей – та ворвалась в класс в облике вороны и вытащила конверт с деньгами из зазора между партой Юмино и стеной. Все до последней иены были на месте, Юмино в свою очередь извинился перед Фениксом, а Кей еще долго рассказывала, как мисс Харуно гонялась за ней с тряпкой по классной комнате, не подозревая что перед ней никто иная как Ятагарасу – богиня похитительница скрытых улик. Вечером того же дня Мицуруги обнаружил на своем алтаре стопку дисков и пакет с конфетами. Еще он получил письмо, состоящее из одного-единственного слова Почтенный бог истины! Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо-спасибо-спасибо-спасибо! И еще одно. Я не знал, что ты умеешь превращаться в ворону. Это реально круто! И еще одно. Можно я буду приходить в храм и разговаривать с тобой иногда? Я не буду ни о чем больше просить, честное слово. У Мицуруги язык чесался посоветовать ему найти себе другого друга по переписке — попроще и менее занятого, но, во-первых, отвечать на молитвы смертных можно было только действиями определенного характера, а в во-вторых — человеческими отношениями заведовали совсем другие боги, а Мицуруги был слишком воспитан, чтобы залезать на чужую территорию. Со временем он прикипел к этому сумасбродному мальчишке. Годы шли, он рос, находил друзей, терял друзей, закончил школу и поступил в колледж. Игрушки и сладости на алтаре Мицуруги заменили ярко-желтые подсолнухи, которые он зачем-то начал высаживать в своем саду. Мицуруги, получавший тысячи молитв и миллионы куда более богатых даров давно отвык от такого поклонения — бесхитростного, простого и бескорыстного. И оно стало для него чем-то вроде наркотика. Феникс и правда ничего не просил. Даже когда девушка, которую он по простоте душевной принимал за своею возлюбленную, попыталась повесить на него убийство своего бывшего парня. Наверное, в глубине души он верил, что на самом деле его убил, а может быть просто защищал настоящего убийцу, поэтому скорее мешал, чем помогал своему адвокату Мие Фей. Мицуруги снова вмешался и отправил ей в помощь Себастьяна – бога покровителя новичков. Себастьян совсем недавно приступил к своим божественным обязанностям, но справился просто отлично — он не позволил Фениксу проглотить кулон с ядом, позаботившись о том, чтобы эта важная улика вернулась в зал суда и придал смелости Мие. Чинами Миянаги отправилась в тюрьму. Феникс бросил учебу в художественном институте, поступил на юридический и достиг таких успехов, что им заинтересовался бог коварства Блейз, обожающий подкидывать талантливым молодым юристам фальшивые доказательства и рушить их карьеры — просто так, забавы ради. Мицуруги снова послал Кей. Все боги в той или иной степени наделены даром предвидения, и он вдруг ясно увидел, как этот талантливый юноша с чистой душой и горячим сердцем теряет свой значок, теряет профессию, теряет себя и примерно через семь лет погибает пьяным под колесами автомобиля. Та девочка, Труси, так и не поняла, куда делать та поддельная страничка из дневника ее дедушки. А Мицуруги пришлось принять на себя всю тяжесть гнева бога Карумы — сам того не подозревая, он перешел дорогу единственному его фавориту. Мицуруги не был с ним толком знаком - Кристоф Гэвин никогда не взывал ни к нему, ни к Мэй, ни к отцу. Справедливость, правосудие и истина его не интересовали — только собственная безупречная карьера. Вот у его помощника был ум адвоката, сердце адвоката и совесть адвоката. И немного божественной крови, позволяющей «считывать» свидетелей». По крайней мере так утверждал Себастьян, выбравший юного Апполо своим фаворитом. Мицуруги уже вскрывал конверт, когда воздух будто взорвался изнутри и рядом со столом в ворохе блестящих сердечек возник Яхари. — Старик! Ты с утра уже весь в работе! Мое почтение твоей прекрасной сестре! Мэй молча щелкнула кнутом. Мицуруги брезгливо стряхнул со стола розовые блестки. Вот же показушник. — Яхари, — ледяным тоном произнес он, — Не помню, чтобы я когда-либо врывался в твой замок. — Так, а ты ворвись! – Яхари щелкнул пальцами, сотворив из воздуха свой любимый гамак и удобно в нем устроился. — Который раз предлагаю. Позовем хорошеньких отвязных девчонок, устроим вечеринку, а то сидишь тут над бумажками как сыч какой. Лови момент, старик, ведь что есть наша жизнь — череда мгновений! — Мы бессмертны, — сквозь зубы напомнила Мэй, — Хотя иногда мне хочется проверить эту истину на прочность. На одном конкретном боге. Она снова щелкнула кнутом, а Яхари сокрушенно покачал головой. — Нету в вас поэзии. Вы обои два — сухари, с судебными протоколами вместо сердца, вы же в курсе, да? — Помолчи, пожалуйста, — повысил голос Мицуруги, — тут некоторые пытаются сосредоточиться. В последнее время Феникс все реже обращался к нему по работе – к двадцати двум годам он был довольно опытным адвокатом, не проигравшим ни одного дела —  Мицуруги по привычке помогал иногда, посылая ему озарение, но до истины он в итоге добирался сам. Интересно, что случилось сейчас? - Почтенный бог истины. Если говорить прямо, то я в отчаянии. Да, у это человека совершенно зверский вид, Майя даже испугалась, когда впервые увидела его в изоляторе, но я всем сердцем верю, что он не убивал своего партнера по съемкам.  Завтра – последний день слушаний, а у нас совершенно никаких улик. Ты всегда мне помогал, молю, не допусти, чтобы Уилл Пауэрс отправился на виселицу, потому что он этого не заслуживает. P.S И убери куда-нибудь эту Венди Олдбэг, если можно, а то я уже готов объявить убийцей ее. Пожалуйста. Мицуруги щелкнул пальцами, просматривая улики, которые удалось отыскать Фениксу. Фотоаппарат, пузырек со снотворным, сломанное копье, тарелка с остатками стейка. Да, действительно негусто. Еще и взбалмошный мальчишка в качестве свидетеля, который думает, что помогает своему кумиру, а по факту делает только хуже, и та сварливая охранница. И как прикажите от нее избавляться — свободу воли никто не отменял. Патовая ситуация. Ладно, что там по досье? Мицуруги застыл.  У многих богов были вполне человеческие слабости, надо же как-то разбавлять свое бессмертное существование. Шилун Лан был в восторге от восточное философии, Себастьян не пропускал ни одного симфонического оркестра, отец Мицуруги любил Толкиена, Годо обожал кофе, Блейз коллекционировал мотоциклы, бог любви Яхари часто являлся симпатичным послушницам, не раскрывая разумеется, своей сущности — подобное, мягко говоря, не поощрялось. Мицуруги любил хороший, по всем правилам заваренный цейлонский чай. И стального самурая. — Зверский вид? — громко возмутился он. — Да что этот жалкий смертный себе позволяет? — Ну, вообще-то, — Мэй перегнулась через его плечо, разглядывая парящую в воздухе фотографию Уилла Пауэрса, - внешность и правда на любителя. — Ты не понимаешь! — Мицуруги взволнованно вскочил с кресла и зашагал по кабинету — от стола до стены и обратно. — Стальной самурай борется со злом и несправедливостью. Это ведь практически наш человек на земле! Яхари посмотрел на него с жалостью и покрутил пальцем у виска. - Старик, ты куку? Это смертный, который его изображает. И вообще этот самурай выдумка какого-то художника. Хочешь увидеть своего мужика — так и скажи, уж я-то тебя пойму на всех уровнях. Мицуруги его не слушал. — Честь величайшего героя всех времен может быть запятнана. О Боги… то есть мы, такого никак нельзя допустить. Решено, — торжественно произнес он, — в этот раз я лично доведу его до истины. - Старик, ты его лучше до оргазма доведи. Ай, сестрюнь, зачем по лицу-то, у меня же сегодня свидание! — Я слышала, — Мэй задумчиво свернула кнут, — в кафетерии напротив здания суда подают неплохой чай. *  Напиток ему вручили просто отвратительный — складывалось ощущение, что листья чая просто прополоскали в теплой воде.  Мицуруги очень хотелось выплеснуть это пойло в мусорную корзину, а потом попросить у девушки за кассой жалобную книгу, но отец всегда говорил, что в чужом доме нужно вести себя достойно. Ну и она нарисовала на стакане симпатичную панду. Мицуруги по достоинству оценил это микроподношение и собирался преподнести ответное. Вечером девушка за кассой случайно подслушает разговор своего парня с представителем банка и узнает, что он собирается взять на ее имя кредит на новый мотоцикл. Истина часто бывает горька, но она всегда необходима. Ну и самое главное — он добился своей цели. Феникс, не без помощи некого прокурора Эджворта выиграл процесс «штат против Уилла Пауэрса», а Мицуруги пожал руку сам стальной самурай. Словом, этот чудесный день не мог испортить даже мерзкий чай. Мицуруги сделал еще один глоток — была у него призрачная надежда что, настоявшись, напиток станет лучше, но она не оправдалась, когда практически у него под ухом раздался знакомый голос. Каких-то полчаса назад его владелец от души кричал в суде «Протестую». Мицуруги, вернее его человеческая оболочка, чуть не оглох на одно ухо. — Привет, Рэй, как твои дела? — Да потихоньку, Феникс, — улыбнулась девушка за стойкой, —тебе как обычно — блюдо дня? — Ага. Спасибо. —  У нас сегодня лапша с тофу, — у Рэй был слегка виноватый вид, — не удалась немножко, если честно. — Нельзя испортить лапшу с тофу, — серьезно ответил Феникс, — кроме того из твоих рук я съем даже уголь. — Да ну тебя, — Рей рассмеялась и подтолкнула в его сторону пластиковый поднос. У Мицуруги немедленно свело желудок. Чай был просто блажью, на самом деле боги не нуждались в воде и пище, но даже будь это не так, он скорее бы умер с голоду, чем прикоснулся бы к тому, что лежало на тарелке. Феникс схватил поднос, с энтузиазмом оглядел зал, зацепился взглядом за Мицуруги и нерешительно двинулся к его столику. — О, прокурор Эджворт. Можно я присяду?  Обеденный перерыв, мест совсем нет. Мицуруги, зацепивший боковым зрением как минимум два столика, за которыми никто не сидел, убрал свой портфель со свободного стула и чопорно сказал. — Прошу вас. Феникс с готовностью устроился напротив и вооружился ножом и вилкой. — Тоже ходите в это кафе? У меня после заседаний просто зверский аппетит. Видимо, светской беседы было не избежать. — Я здесь в первый раз, — Мицуруги все же вылил остатки пойла обратно в чайник, — он же последний. Не хочу сказать, что здесь скверно готовят, но я бы с радостью засудил того, что посоветовал мне местные напитки. Феникс улыбнулся слегка смущенно, словно лично заваривал этот злополучный чай, обернулся на протирающую витрину Рэй и прошептал: — Ну да, кухня здесь, прямо скажем, не очень. Зато дешево и хлеб можно брать без ограничений. Я бывает на одном обеде весь день держусь. Мицуруги заглянул в меню. Блюдо дня ожидаемо было самым дешевым. Отец часто повторял что порядочные люди редко добиваются в жизни материального благополучия. Мицуруги впервые видел такое яркое подтверждение его словам. Феникс все еще носил тот самый дешевый синий костюм, в котором появился на своем дебютном заседании, добирался в суд на стареньком велосипеде и питался в чем придется. — Уилл Пауэрс вам хотя бы заплатил? – спросил Мицуруги, хотя ответ был ему известен. Феникс закинул в рот кусочек тофу. - Заплатит, когда сможет, — сказал он, когда прожевал. — Он рассказал какие у них в студии гонорары — так я челюсть в пол уронил. Эту Васкес надо посадить в тюрьму два раза. За убийство и за использование рабского труда. — Не то, чтобы она это скрывала, - заметил Мицуруги. Ди Васкес… Он помнил изумление, проступившее на ее невозмутимом лице, когда прокурор внезапно принял сторону защиты. Лицо Майи Фей тоже отпечаталось в его памяти. Эта девочка уставилась на него во все глаза, стоило ему появится в зале суда. Ее рот был приоткрыт, глаза стали неестественно круглыми, хотя куда уж круглее. В какой-то момент она потянулась к Фениксу и что-то взволнованно зашептала ему на ухо, но он только рассмеялся в ответ.  А ещё Мицуруги что-то чувствовал. Его связь с Майей не была такой крепкой как с Фениксом — она и в храм то пришла только один раз и не к нему, а к Мэй — молилась о справедливости для старшей сестры. Поэтому предвидение не сработала так ярко. Мицуруги лишь ощутил, что в будущем ее ждут неприятности, но смертные на то и смертные, чтобы влипать в разные истории. Уж Феникс — точно. — И на что же вы планируете жить? — мрачно уточнил Мицуруги. Будь он знаком с богом фортуны — уже попросил бы Феникса купить лотерейный билет. Вернее, билет бы тоже пришлось покупать на свои деньги. Феникс беззаботно пожал плечами: — Ну, на аренду офиса я в этом месяце наскреб, на зарплату сотрудникам тоже, а остальное приложится. Как говорит моя мама – будет день, будет и пища. — У вас есть сотрудники? — не удержался Мицуруги. Не может быть, он бы знал. — Ну, у меня есть Майя — Феникс побарабанил пальцами по столу и напустил на себя нарочито важный вид, — строго говоря, это бюро должно было перейти к ней по наследству, так что еще вопрос, кто у кого работает. И есть Чарли. Он фикус, поэтому я плачу ему зарплату удобрениями. Мицуруги подавил редкую для него улыбку. Невозможный человек. Мечтатель. — И потом — мистер Пауэрс сказал, что заплатит в следующей месяце, значит так и будет, — с энтузиазмом продолжил Феникс, — Я верю всем своим клиентам, даже бывшим. — Не сомневаюсь, — кивнул Мицуруги. — Он порядочный человек. —  Любите стального самурая? — Феникс указал на брелок, который Мицуруги зачем-то прицепил к ручке портфеля. Обычно он не хранил подношений и уж точно не таскал их с собой, но красный сигнальный самурай, обнаруженный тогда в кипе дисков, запал ему в душу. Так же, как и тот, кто его подарил. — Посмотрел несколько эпизодов перед процессом, — сдержанно ответил он. Будучи активным противником современных технологий, он все же позволил Кей и Себастьяну притащить ту плазму и теперь любовался каждым эпизодом во всей его красе. Стопка дисков росла и уже подпирала потолок. — Я его в детстве просто обожал, — поделился Феникс. — Однажды вытряс из автомата набор брелоков, один оставил себе, а второй … а, впрочем, неважно. —  Вы не думали тщательней подходить к выбору клиентов? — вернулся к насущному вопросу Мицуруги. —  Возможно, тогда вы смогли бы позволить себе еду получше. —  Зато сегодня у меня приятная компания, — серьезно ответил Феникс. — Вселенная всегда найдет чем отблагодарить скромного адвоката за его праведные труды. Мицуруги оставил комплимент без ответа. Никто никогда не считал его компанию приятной, особенно сам Мицуруги. — Кстати, как вас зовут? Я Феникс. — Мицуруги, — машинально ответил Мицуруги. В глазах Феникса на мгновение промелькнуло удивление. — В честь бога истины? Ух ты, а вам идет. Взгляд Мицуруги упал на соседний столик, за которым сидела блондинка, державшая на коленях крохотного йорка. На его шее болтался ошейник с именной бляшкой. Мицуруги незаметно взмахнул рукой под столом, стирая из памяти Феникса свой ответ и сказал: — Майлз. Меня зовут Майлз. Приятно познакомится. Язык обожгло острой болью. Бог истины не должен лгать. - И мне. Кстати, спасибо, что помогли. Не ожидал такого от прокурора. Мицуруги закатил глаза. То заседание было сплошным цирком. Яхари пообещал разобраться с охранницей, и ведь не соврал подлец — та все заседание не спускала с Мицуруги влюбленного взгляда, называла его Эджипусечкой, и периодически отпускала такие комментарии, что краснел даже судья. А потом от нее пришлось прятаться в мужском туалете. Хорошо хоть она не догадывалась кто на самом деле явился в суд под личиной прокурора Эджворта. Такую поклонницу он бы не выдержал. — Слушайте, — Феникс сосредоточенно покопался в лапше, словно пытался решить для себя какую-то задачу, а потом поднял глаза на Мицуруги и робко спросил, —  а вы не хотели бы выпить со мной какой-нибудь напиток. И в другом месте.  Я не подкатываю, — быстро добавил он. Хорошо, что Мицуруги уже не пил чай, иначе обязательно выплюнул бы его в собеседника. — Просто мне интересно с вами разговаривать. У меня даже такое ощущение, что мы сто лет знакомы. «Двенадцать» — мысленно поправил его Мицуруги. Феникс Райт вызывал у него неуместные чувства двенадцать лет три недели и еще два дня. Хотя сегодняшнее заседание сошло бы еще за один год. — И потом, я вас здесь вижу впервые, — Феникс говорил торопливо, словно за что-то оправдывался, — и одежда у вас немного странная — следовательно вы не местный и города скорее всего не знаете. Я мог бы показать вам всякие интересные места. У нас тут недавно открыли парк развлечений, тематический, с разными павильонами. Там есть дом с привидениями и павильон Дикого Запада, а еще синий барсук - это маскот местной полиции, так что, если увидите его рядом с участком, не пугайтесь. А кинотеатр, пиццерия неплохая, центральный парк. Мицуруги слегка оскорбленно расправил воротник. Ну ошибся немного эпохой, с кем не бывает. На себя бы посмотрел. Сначала ему захотелось согласится, но уже через секунду этот порыв был отброшен. Ну выпьют они, а дальше что? Согласно протоколам, бог спускающийся к смертным должен был стереть память всем, с кем он разговаривал, и именно этим он собирался заняться по возвращении.  Не пройдет и дня как все они: судья, Ди Васкес, Олдбэг, тот мальчишка, даже сам стальной самурай даже не вспомнят, что был такой прокурор Майлз Эджворт. Он покачал головой. -  У меня очень плотный график. И я не люблю толпу. Толпу Мицуруги и правда терпеть не мог, а начиналась она для него от двух человек. — Понял-принял, — у Феникса было человека, отчаянно желающего провалиться сквозь пол, — но раз уж вы любите хороший чай запомните  – кафе «Мне без сахара». То есть, вам там и с сахаром заварят, если надо. У них там сорок два что ли вида чая, — он вытер губы салфеткой, скомкал ее и бросил в пустую тарелку, — вообщем, пошел я за удобрениями, а то супермаркет закроется. Приятно было познакомиться Майлз Эджворт. Надеюсь, еще увидимся. Мицуруги отчего-то стало стыдно. * Мэй встретила его с недовольным лицом. В смысле с обычным. — Папа тебя ждет, — бросила она вместо приветствия, — Бегом. Конечно, она бы его не сдала – несмотря на все перебранки в сложных ситуациях они с Мицуруги были друг за друга горой. — Сразу предупреждаю — настроение у него не радужное. Он лишил Кристофа своего покровительства. Этот кретин попытался отравить свидетельницу. Решил подстраховаться, видите ли. — Почтенный Карума разгневался из-за того, что один смертный пытался убить другого? — недоверчиво уточнил Мицуруги. Мэй уставилась на него как на внезапно заговорившее дерево: — Ты дурак или да? Он разгневался из-за того, что этот кретин попался! Нарушил свой безупречный послужной список. И теперь с ним покончено, — Мэй похлопала его по плечу. — А тебе удачи, младший брат. Мицуруги вспомнил ту фальшивую страницу из дневника — да, эту идею нашептал Блейз, но финальное решение человек всегда принимает сам — пожелал Кристофу самой темной и тесной камеры и перенесся во дворец своего наставника. — КАКОЙ ПОЗОР, — раскатистый голос Карумы как всегда доносился со всех сторон сразу, — СПУСТИТЬСЯ К ЛЮДЯМ. УЧАСТВОВАТЬ В ИХ ЖАЛКИХ РАЗБИРАТЕЛЬСТВАХ КАК ПРОСТОЙ СМЕРТНЫЙ. РАЗВЕ ЭТОМУ Я ТЕБЯ УЧИЛ? — Мне жаль, что мое поведение вас огорчило почтенный Карума, — Мицуруги почтительно склонил голову. Будучи не самым последним по силе богом в присутствии Карумы, он чувствовал себя ничтожной букашкой, —  Но я не мог допустить, чтобы истина была утеряна навсегда. Бог совершенства прищурил пронзительно синие глаза. Он умел смотреть так, будто знал, что у Мицуруги внутри. Это нервировало. — ТОЛЬКО ЭТА ПРИЧИНА? — Да, —  Мицуруги вздрогнул, когда язык опять обожгло болью. Он что – солгал? — Я не злоупотребил своими полномочиями. Я всего лишь помог ему выиграть немного времени. Нужные выводы он сделал сам. Как и всегда. Карума презрительно качнул подбородком. — НАДО ДУМАТЬ, НА СЛЕДУЮЩЕЕ ЗАСЕДАНИЕ ТЫ ТОЖЕ ПРИСКАЧЕШЬ? ВОЗМОЖНО ТЫ ПРАВИЛЬНО СДЕЛАЛ, ЧТО НАЗВАЛСЯ В ЧЕСТЬ СОБАКИ. Мицуруги слегка покраснел. Неужели Карума видел все? В том числе и то, как его воспитанник вылезает из окна мужского туалета, потому что у входа дежурила преисполненная надежд Венди Олдбэг. И тогда в кафетерии. Хотя… он же не сделал ничего плохого. Да, расслабился, назвал свое имя, но детей и правда называли в честь богов. — Мне было любопытно взглянуть на суд глазами смертного, чтобы лучше понимать тех, от кого я получаю молитвы, — сказал он, — это был интересный опыт, но я не собираюсь его повторять. — ОПЫТ, — Карума брезгливо качнул резной тростью, — ЛЮДИ НЕ ЗНАЧИТЕЛЬНЫ. ОНИ НЕСПОСОБНЫ ДОСТИЧЬ СОВЕРШЕСТВА И ДАЖЕ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К НЕМУ. ИХ ОСНОВНОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ – ПОЧИТАТЬ НАС, СВОИХ БОГОВ. — Вы современно правы, — поспешил согласиться Мицуруги, слегка покривив душой. Люди, хоть и с трудом, но обошлись бы без богов, в то время как боги без человеческих молитв растворились бы в первозданном хаосе. На небесах было множество пустых и запущенных замков. Мицуруги даже не знал, кому они принадлежали. — А ЕСЛИ ТЫ РЕШИЛ ЗАВЕСТИ СЕБЕ ФАВОРИТА, ОБРАТИ ВНИМАНИЕ НА КОГО-ТО БОЛЕЕ ДОСТОЙНОГО. — Я беспристрастен, почтенный Карума, как и положено богу истины, — ответил Мицуруги. Я зык снова обожгло. * — Восемь вечера. Кафе «Мне сегодня без сахара». Твой мужик будет ждать тебя там. Вернувшись в свои покои, Мицуруги с раздражением обнаружил там незваного гостя. — Зачем? — недовольно уточнил он. Не замок, а проходной двор. Надо наложить охранные заклинания только Мэй же их поломает в первый же день. Или Себастьян поранится. —  Он размышлял где провести вечер, — объяснил раскачивающийся в любимом гамаке Яхари.  — И я решил, что он хочет провести его там, что непонятно, старик? — Примерно все, — окончательно вышел из себя Мицуруги. Какое кафе, у него полно работы. — Не понимает, - Яхари пожаловался потолку и, вытащив из воздуха розовый молескин, увлеченно зашелестел столицей: «Почтенный Яхари, молю, пусть она простит меня за то, что я пришел на день рождения ее мамы в костюме Чубакки или хотя бы разблокирует меня в соцсетях ». Так, подожди, это не наш клиент. Вот, — он откашлялся и заговорил голосом Феникса, — почтенный Яхари, честно говоря, я зарекся молиться тебе с тех пор, как моя последняя девушка пыталась меня убить, но сегодня я кое-кого встретил. Мицуруги ушам своим не верил. Как-так? Воспоминания о Майлзе Эджворте давно должны были испариться. Он ведь все сделал согласно регламенту. — Знаешь, я не думал, что почувствую с кем-то что-то вроде духовного родства, но именно это и произошло.  Он хоть и прокурор, но кажется тоже считает, что главное – докопаться до правды. А еще он очень красивый, особенно когда хмуриться. И когда пытается скрыть улыбку. Обручального кольца я у него не заметил и это конечно не значит, что он свободен, но, если это так, не мог бы ты сделать так, чтобы мы снова встретились, хотя бы в суде, но лучше… Мицуруги выхватил у него молескин, вырвал нужную страницу скомкал ее и засунул в карман. — Как это понимать? —  спросил он, нависая над Яхари и тыча ему пальцем в грудь, —  Я стер ему память. Ты что, отменил мое заклинание? — У меня нет такой власти, старик, — примирительно ответил тот, — только тут вот какая штука – у тебя теперь тоже нет власти над ним. Он влюблен, понимаешь. Втюрился, вкрашился, запал, неровно дышит, как еще сказать?  Я же предупреждал, что ты допрыгаешься. — Так сделай с этим что-нибудь, — Мицуруги почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Вот ведь не было печали. Отец часто повторял, что в любви к смертным нет никакого преступления, если не принуждать их и не обманывать, но он именно что обманывал. И потом, поклонение Феникса ему льстило, чего уж тут скрывать, но любовь. Нет, нет и нет! Пусть Яхари развлекается со смертными сколько хочет, а он другой. Он серьезный бог, который занимается серьезными вещами! — Уже сделал, старик, — подмигнул ему последний, — поэтому еще раз, для особо сообразительных: восемь вечера, кафе «Мне сегодня без сахара», столик в левом углу, но справа от входа. Советую немного опоздать, ты же у нас все-таки божество, не студентка какая-нибудь, но перебарщивать не стоит, он очень неуверен в себе, еще спугнешь. Мицуруги подавил желание схватиться за голову. Его божественная часть очень хотела лечь спать и проснуться в мире, где не было ни последнего письма от Феникса, ни встречи с ним самим, ни этого шутовского суда, но вот человеческая … человеческой хотелось другого. — Это какие-то чары? Как с Олдбэг? — на всякий случай уточнил он, вздрогнув от воспоминаний о пережитом унижении. —  Еще чего, — обиделся Яхари, — говорю же: он просто размышлял где провести вечер, и я подкинул ему эту идею. А что до той кошмарной бабуленции — у меня почему-то не получилось развеять чары. Кажется, ты ей понравился сам по себе, без всякого божественного вмешательства. Вообщем, мой тебе совет — встретишь ее на улице, переходи на другую сторону, а лучше ныкайся в канализационный люк. Мицуруги ушел к себе в кабинет, громко хлопнув дверью.  Он не собирался посещать мир живых в ближайшие пару столетий. * Феникс сменил свой костюм на не менее кошмарный розовый свитер, который пытался, но все равно не мог скрыть, как хорошо он сложен. На столе перед ним стояло сразу три чайника, с виду совершенно одинаковых. Когда Мицуруги сел напротив, он растерянно взъерошил волосы и сказал: — Я уяснил, что ты любишь черный чай, но не уточнил какой и вот… психанул слегка. Официант сказал, что обычно берут эрл грей, ассамский и цейлонский. - Я начну с эрл грея, - сказал Мицуруги. Прекрасно, они уже на ты. Феникс подтянул к себе чашку. Еще и поухаживать решил. — Знаешь, мне вдруг показалось, что ты сегодня придешь сюда, — сказал он, наливая Мицуруги напиток, — странно, да? Никаких странностей тут не было – Яхари конечно был той еще ошибкой хаоса, но дело свое знал. Мицуруги между прочим не врал, когда говорил, что не собирается повещать мир живых. Он честно закрылся в кабинете и провел несколько часов, разбирая молитвы. А потом вдруг обнаружил себя стоявшим перед кафе «Мне сегодня без сахара». — Сейчас через край перельется, — предупредил он, придерживая чашку. Вспомнилась та лапша с тофу. Чай наверняка стоил дороже, а Феникс заказал еще и пирожные. — Так Уилл Пауэрс все-таки тебе заплатил или ты кого-то ограбил? — слегка ядовито поинтересовался Мицуруги. Значит, простой смертный считает, что может ему тыкать, но он не лыком шит. Он сам будет тыкать простому смертному! — Пока нет, — Феникс забавно помотал головой, как отряхивающаяся от воды собака, — зато дошел платеж от другого клиента. Я же говорил, нужно верить в людей. — Рад, что Чарли не остался без удобрений, — ухмыльнулся Мицуруги. — Да, — с серьезным лицом согласился Феникс, — он у нас старейший сотрудник ну и память о шефе, конечно. Знаешь, она была отличным адвокатом. — Она была лучшей, — снова забылся Мицуруги. Он очень благоволил Мие и его сердце обливалось кровью, когда она отправилась на перерождение, погибнув, как настоящий адвокат — в битве за истину. Увы, он совсем ничего не мог сделать, чтобы изменить ее судьбу. Богам было позволено помочь своим подопечным лишь косвенно.  Внезапное озарение, свидетель, вдруг вспомнивший деталь, которая казалось ему незначительной, но имела колоссальное значение для процесса в целом, случайно обнаруженная улика, преступник, которого вдруг начала мучать совесть. Последнее, пусть очень редко, но случалось. Люди есть люди. — Ты знал шефа? — изумился Феникс, — откуда? — Я знаю почти всех юристов, — неторопливо исправился Мицуруги, — а также судей. Но в основном по переписке. — Как же так получилось, что сегодня мы встретились впервые? — Феникс взял в руки второй чайник и наполнил уже свою чашку. — Я редко здесь бываю, — пожал плечами Мицуруги, — работаю на несколько стран. — Международный прокурор, значит? — с уважением глянул на него Феникс. — Именно, — согласился Мицуруги. Жгучая боль с готовностью наполнила его рот. Чтобы хоть как-то ее перебить он сделал небольшой глоток и даже прижмурился от удовольствия. Феникс не соврал — местный эрл грей был исключительно хорош. Надо будет взять немного домой. И пусть его деньги были только иллюзией, зато Мицуруги мог оставить хозяину свое благословение, позволяющее с порога вычислять воришек или любителей сбежать, не оплатив счет. В долгосрочной перспективе это было куда выгоднее. — Можно спросить, — Феникс потянулся за пирожным, — Почему ты помог мне сегодня? — Ты уже спросил, — Мицуруги последовал его примеру. —Отец учил меня, что адвокаты и прокуроры друг другу не враги. Суд – это их поле битвы, но они сражаются не ради славы, а для того, чтобы найти истину. Во всяком случае он хочет, чтобы это было правдой. — Мудрые слова, — одобрил Феникс, — твой папа тоже юрист? Мне бы хотелось с ним познакомиться. — Настоящий бог справедливости. Покровитель несправедливо осужденных, — Мицуруги чувствовал, что еще одна ложь, даже самая безобидная – и у него изо рта повалит дым. В голову вдруг пришла неуютная мысль: а ведь если бы десятилетний Феникс молился тогда не ему, а отцу, что было логичней, они бы сейчас не разговаривали. — Ну что ж, я очень рад, что наш стальной самурай не пополнил их ряды, — Феникс улыбнулся открыто и просто и эта улыбка озарила всю кофейню, — знаешь, он очень хороший человек. Носит эту маску, чтобы детишки не разочаровались, что их любимый герой на самом деле старый. Хотя знаешь что, — он перегнулся через стол и понизил голос, — того мальчишку мне ужасно хотелось придушить. Ужасно, да? Сам не верю, что говорю это вслух. —  Нет, не ужасно, — искренне ответил Мицуруги. Присутствие бога истины как правило развязывало людям языки, например, он мог поспорить на коллекционное издание стального самурая, что тот робкий парень за соседним столиком этим вечером наконец признается родителям, что бросил учиться на бухгалтера, чтобы играть в рок-группе с друзьями, — я постоянно хочу придушить своих детей. По отдельности или оптом. С ними нужно божественное терпение. — Дети? — брови Феникса взлетели вверх. — Сын, — уточнил Мицуруги, — и дочь. Улыбка Феникса вдруг утратила свой свет, превратилась в нарисованную. — Так ты женат получается? – тихо спросил он и принялся размешивать чай. — Нет, - осторожно поправил его Мицуруги, — Я их единственный родитель. Так получилось. Не спрашивай. Себастьян появился на свет совсем слабым, его сияние было тусклым, а крылья с трудом держали воздух. Блейз заявил, что у него не мог получится эдакий мусор и отправил бы его обратно в первородный хаос, если бы не Мицуруги, который неожиданно для самого себя встал в позу. Это был воистину беспрецедентный случай, практически скандал —  до этого ни один бог не претендовал на ребенка другого бога, но Мицуруги тогда поддержал отец, пользующийся огромным авторитетом у обитателей небес. Он заявил, что это несправедливо – судить какой бог получится из Себастьяна, который и проявить то себя толком не успел. Что касается Кей … никто не любил вспоминать о том, что случилось с почтенным Фарадеем, и Мицуруги в этом плане исключением не был. Его дети не сразу поладили, но сейчас они были лучшими друзьями, двумя ликами Ятагарасу и отлично работали в команде. Себастьян мог разыскать выброшенную преступником улику хоть на дне океане, для Кей же не были препятствием даже самые надежные сейфы. Они передавали улики адвокатам, а в особо тяжелых случаях подкидывали журналистам. Почтенный Шин не слишком-то одобрял такие методы расследований, но уровень преступности на земле значительно снизился с тех пор как за дело взялись Ятагарасу. Мицуруги искренне любил их обоих, но иногда и правда хотел придушить. Яхари говорил, что это совершенно нормально. — Здорово. Возьмешь их как-нибудь с собой? — предложил Феникс. Улыбка вернулась на свое место. Мицуруги даже залюбовался, а потом задумался: а что собственно ему мешает? Они давно не проводили время вместе. Детям наверняка понравится в этом парке развлечений, главное, чтобы Кей не попыталась утащить с собой колесо обозрения, как уже было в Диснейленде. Мицуруги тогда с ног сбился, стирая память огромной куче людей, вымарывая статьи в газетах и стирая новостные сюжеты и многочисленные тиктоки. А уж как гневался почтенный Карума. — Когда-нибудь возможно, — неопределенно обронил он, попытался снова чашку и обнаружил, что чайник пуст, — так, эрл грей у нас кончился. Он весьма неплох. — Я попробую? — со странным лицом спросил Феникс и прежде чем Мицуруги успел ответить коснулся его губ своими. Нерешительно, совсем легко, но в голове будто что-то взорвалось и Мицуруги немедленно отпрянул. Губы Феникса были мягкими, слегка заветренными и на них ощущался вкус лимонных пирожных. Он звонко хлопнул себя по лбу. - Прости. Просто я подумал, что ты пришел сюда, это возможно … наверное что-то значит, - сбивчиво забормотал он, -  Мне, наверное, чай в голову бросился, я обычно не такой.  Прости, пожалуйста, только не уходи. Если хочешь, я за весь вечер с тобой не заговорю, даже смотреть на тебя не буду. Мицуруги сжалился над ним и заставил замолчать – самым приятным образом из всех возможных. * Когда на следующее утро он вернулся к себе во дворец его снова ждал неожиданный, но на этот раз приятный гость. — Доброе утро, мой дорогой сын. Преподобный Шин сидел за его столом и неторопливо разбирал молитвы смертных, как обычно, не откладывая в сторону даже самые незначительные. Мицуруги почувствовал укол совести. С другой стороны — он давно не брал отпуск. Примерно никогда, если подумать, а ведь даже почтенный Карума позволял себе выходной примерно раз в столетие. Самое страшное —  работать не тянуло и сейчас. Хотелось еще раз прогуляться с Фениксом по центральному парку, съесть с ним пиццу, попробовать все сорок два вида чая в «Мне сегодня без сахара», а самое странное – хотелось еще раз встретиться с ним в суде и сойтись в борьбе за истину. Странное, нелогичное чувство – богу истины эта истина всегда известна. Яхари сказал бы, что его постигло самое тяжелое последствие влюбленности – идиотизм. Закончив с чаем и поцелуями — никто в кафе и ухом не повел, должно быть парочки, демонстрирующие миру свою любовь, были здесь не в новинку — они пошли прогуляться. Район был скучный, одни жилые дома с редкими вкраплениями круглосуточных магазинчиков, но Мицуруги опять применил кое-какие свои чары, и они коротким путем вышли к центральному парку. Обошли несколько кругов вокруг озера — рука в руке и молча, а потом Феникс спросил: - Я понимаю, что это только вторая наша встреча. Но должен ли я спросить — к тебе или ко мне? Он и правда не подкатывал, так не подкатывал, что сам Яхари поаплодировал бы ему за напористость. — Я слишком далеко живу, — с серьезным лицом ответил Мицуруги. — Ты состаришься пока доберешься. Так что к тебе. Многие считали его женатым на работе сухарем, но Мицуруги иногда навешал замок Шилуна Лана. Они обсуждали спорные моменты в восточной философии, а потом переносили свое сражение в другую плоскость. Но этим отношениям чего-то не хватало, поэтому Мицуруги не очень расстроился, когда они закончились самым естественным образом из возможных. Другие боги просто онемели от изумления, когда узнали, что честный и благородный бог расследований выбрал себе в супруги богиню притворства Калисто. По углам судачили, что его не сегодня-завтра найдут отравленным или зарезанным в собственной постели, но Лан только смеялся и говорил, что сердцу не прикажешь. У Феникса, как выяснилось, совсем не было опыта в любовных битвах — пришлось учить его и этому, но для первого раза он справился хорошо, а потом они вдвоем совершили ночной набег на холодильник и посмотрели какой-то дурацкий фильм. А Мицуруги впервые уснул в чужой постели. И в чужих объятьях. — Приветствую, отец мой, — он улыбнулся чуть шире, чем следовало бы, — а я тут решил побродить по миру живых. Понаблюдать за смертными, как ты и советовал. Ты был прав это … занятный опыт. Почтенный Шин тепло улыбнулся в ответ и поправил на нем чужую футболку. —  Я рад, что нашел немного времени для себя. Знаешь, когда ты появился ты был таким серьезным. Слишком серьезным, даже для бога истины. Я все пытался чем-то тебя заинтересовать, но тебя стремился лишь к тому, чтобы безупречно выполнять свои обязанности. Не зря ты всегда так нравился Каруме. Я гордился тобой, но также боялся, что ты в твоей жизни не будет никаких источников радости. Но я вижу, ты их обрел их в лице этого молодого человека. Собственно, о нем я и хотел поговорить. — Я слушаю, - Мицуруги с тревогой отметил, что морщины на лице отца стали как будто то бы резче и глубже. Конечно, бог не может состариться и умереть, но может выбиться из сил. — Смертные нуждаются в справедливости все сильнее и сильнее, — почтенный Шин будто заглянул в его мысли, — на востоке рвется к власти безумный диктатор, в Алабасте процветает коррупция, да и в других странах не лучше. Сердца людей черствеют все сильнее, боюсь в следующем веке у нас будет горячий сезон. Ты очень сильно помогаешь, да и Реймонд старается как может, но мне не помешал бы еще один помощник. — Отец? – Мицуруги наклонил голову, — это то, о чем я думаю? Почтенный Шин чуть заметно кивнул — Думаю, что из твоего адвоката получится достойный бог справедливости. Разумеется, если перед тем как уйти на перерождение, он не испортит свою карму. — Он не испортит отец, — торжественно ответил Мицуруги, — Я в него верю так же сильно как он верит в меня. Это был, пожалуй, первый в истории случай, когда бог истины оказался неправ. * — Младший брат! Немедленно вставай! Твой мужик слетел с катушек и творит дичь!  Мицуруги повернулся на другой бок. Нет, все-таки ему стоило поставить защитные заклинания хотя бы на дверь спальни. И на окно – на всякий случай. Последние несколько дней он провел с головой погрузившись в работу. Обращений накопилось столько, что они заполнили весь кабинет, кроме того Мэй тоже взяла выходной, сгрузив на него и свою работу тоже – Мицуруги подозревал, что он ей не нужен, просто она, как обычно, ни в чем не хотела отставать от «младшего брата». — Что он сделал? —  Мицуруги демонстративно уткнулся лицом в подушку. —  Притащил на мой алтарь статую стального самурая? Пришел в суд в пачке балерины? Взял с клиента предоплату? — Мицуруги! Он распахнул глаза. Мэй называла его по имени только в исключительных случаях.  Мицуруги встал и быстрым шагом направился в кабинет. * — Не понимаю, — Мицуруги лихорадочно перебирал улики. Фактам верить не хотелось. Собственным глазам тоже. Хотелось верить, что речь идет о совсем другом Фениксе Райте. — Он же уже понял, кто на самом деле заказал убийство. У него даже есть признание! Что происходит? — Понятия не имею, — процедила Мэй — он не приходил ни к тебе, ни ко мне, ни к твоему отцу. Он вообще не приходил в храм. Может быть его подкупили? Мицуруги покачал головой. — Во всем мире не наберется столько денег, чтобы он выгораживал преступника. - Так он по-твоему сейчас занимается чем-то другим? – почти ласково спросила Франциска. — Я не знаю, — честно ответил Мицуруги, со вздохом сворачивая список улик. — Так узнай! – Мэй привычно потянулась за кнутом. — Немедленно отправляйся к нему и разберись!  Я с него шкуру спущу, если он засудит эту несчастную девушку! Мицуруги не нужно было повторять дважды. * В офисе Райта было тихо и очень жарко. Мицуруги прошел мимо безучастно сидевшего на диване владельца, набрал в стакан воды из кулера и опрокинул его в кадку с фикусом. Ему показалось, что он услышал звук, с которым несчастное растение всосало воду. Должно было случится что-то очень серьёзное, чтобы Феникс забыл о любимце своего покойного босса. —  Райт, — негромко произнес он, обращаясь к фикусу, — ты хоть понимаешь, что творишь? Феникс поднял голову и посмотрел на него сухими красными глазами. — Ну в данный момент я пытаюсь добыть оправдательный приговор человеку, пославшего наемного убийцу к своему конкуренту по шоу-бизнесу. А что? Мицуруги сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. —Зачем? Если тебя, — слово горчило на языке, но он все же заставил себя его произнести, — подкупили или шантажировать, ты мог бы прийти к мне. Попросить совета. Я бы направил тебя, как… — У него Майя, - перебил его Феникс. — У кого? — У де Киллера. Он убьет ее, если того типа, Энгарда упекут за решетку. Он так заботиться о своих клиентах.  Своеобразный человек. Мицуруги захлестнуло горькое чувство вины. Он не мог предупредить Феникса, это тоже было против правил, зато мог присмотреть за ней, но он забыл. Утонул в неуместных чувствах. Что за идиот. — Райт, — он подошел ближе, — ты же знаешь, что не можешь изменить истину? — О да, — Феникс попытался улыбнутся, но получилась какая-то жуткая кривая усмешка, — и все же на завтрашнем суде я это сделаю. Не приходи, ладно? — Райт, — Мицуруги сел рядом, — женщина, которую ты хочешь приговорить уже потеряла любимого человека из-за этого мерзавца. Ты клялся, что будешь защищать тех, до кого никому нет дела, тех от кого все отвернулись. У Андриан Эндрюс сейчас нет никого кроме тебя. Это —  жертва. Феникс с силой ударил кулаком по обивке дивана. — А это — Майя! И я буду на ее стороне, даже если меня будет презирать весь мир! Даже если ты от меня отвернешься! Мицуруги взял его за руку. — Я не отвернусь. Но ты же сам от себя отвернешься, Феникс. Феникс вырвал ладонь и обхватил руками голову. — А знаешь, она сказала, что никогда меня не простит, если я отпущу подонка. Так что друга я потеряю в любом случае. И тебя тоже, — у него был глухой голос человека изо всех сил старающегося не слышать собственных слов. — Я больше никогда не решусь обращаться к тебе в своих молитвах. У меня права на это не будет. Да и ты вряд ли будет рад. Мицуруги словно ударили в грудь. Сердце пропустило удар. — Феникс, — он оглянулся по сторонам, — ты с кем сейчас разговариваешь? — С тобой, разумеется. Или здесь есть еще один бог истины? — Что? – выпалил Мицуруги. Нет, невозможно. Какой бы чистой душой не был Феникс, он не мог видеть божественную сущность сквозь человеческую оболочку. Мицуруги, черт побери, позаботился. — Я знаю кто ты, — просто ответил Феникс. Сердце Мицуруги пропустило еще один удар. — Конечно знаешь, — спокойно ответил он, — я представился в нашу первую встречу. — О, да, — с готовностью согласился Феникс. — Ты определенно представился. Мицуруги вспомнил. Ах да, он же назвал свое настоящее имя. Он хотел что-то сказал, но Феникс не позволил. — Это все Майя, — размеренно продолжил он, — Она ведь медиум. Может видеть призраков, ну и вас получается тоже. Во время того заседания она сказала, что у тебя есть крылья. Я правда подумал тогда – ну все, никаких ей больше гамбургеров с опятами. Но … — Но что? —  спросил Мицуруги чуть резче, чем хотел бы. — Твой брелок. Перед тем как его подарить я с ним таскался сам. Думал ну вроде как наше общее будет. Вообщем, мама случайно постирала его с джинсами и на нем царапина осталась.  Похожая на молнию, как в Гарри Поттере. Я хотел купить новый, но они уже не продавались. Лимитированная коллекция все дела, — он порывисто встал, налил себе воды из кулера и выпил ее одним глотком. — Но черт с ним. В конце концов ты мог быть мальчишкой, который стащил тот брелок с алтаря, а потом стал прокурором и появился в суде именно в тот момент, когда мне как никогда требовалась божественное вмешательство. В жизни бывают и не такие совпадения. Ты знаешь адрес моего офиса, хотя я его не называл — его можно посмотреть в справочнике. Ты на удивление хорошо уведомлен о материалах дела, которое не ведешь — у тебя могут быть знакомые в полиции, — Феникс опрокинул голову и хрипло расхохотался. Но то что ты просочился в мое агентство через запертую дверь… черт возьми, тут у меня нет никаких объяснений. - Ты помнишь такую мелочь как брелок, — только и смог произнести Мицуруги. Впрочем, важное всегда складывалось из мелочей. Как в суде, так и в жизни. — Я помню все, — Феникс печально улыбнулся, — и первое письмо, и второе, и третье. В детстве я представлял, что ты такой же мальчишка как я, только очень суровый и серьезный. Воображал, как мы могли бы с тобой дружить. Играть в приставку, гулять в парке, смотреть сериалы. Интересно все же получилось. — Феникс, — сказал Мицуруги, — Феникс… Да что же такое, он никогда не лез за словом в карман, а сейчас был похож на заклинившую пластинку. Феникс вдруг оказался рядом и обнял его так сильно, что заныли ребра. Опустил голову на плечо и зашептал в ухо. — Ты конечно бог, но можно я сейчас попрошу тебя уйти? У меня был выбор, и я его сделал. Спасибо, что позволил мне тебя увидеть. Я буду помнить нашу встречу. Мицуруги обнял его в ответ. Сейчас ему самому хотелось молиться, только вот кому? * Заседание началось десять минут назад. Его исход был предрешен, но Мицуруги зачем-то вывел прямую трансляцию на ту плазму, по которой обычно смотрел стального самурая. Он ожидал, что Яхари отпустит шутку в своем стиле — что-нибудь про мазохистов, но тот был непривычно серьезным. — Жалко парня. Карму себе испортит в любом случае. — И как бы мы работали, не будь у нас тебя? — насмешливо спросила Мэй. — Всегда укажешь на очевидное. Мицуруги их не слушал. Ему сейчас отчаянно требовалось чудо — одно-единственное. Только вот боги не ждут чудес —  они творят их сами. Следующие два события произошли почти одновременно. В мире живых судья объявил о начале заседания и Феникс, постаревший за последние несколько часов лет на двадцать приступил к перекрестному допросу Андриан Эндрюс. А в покоях Мицуруги внезапно возникли оба Ятагарасу. — Почтенный Мицуруги, — Кей даже подпрыгивала от возбуждения, — Себастьян нашел ее! Она в заброшенном здании в ста метрах от цирка. Мицуруги отвернулся от экрана. Значит дети, втайне от него провели собственное расследовании. —Нужно придумать способ оповестить полицию, — Мэй отреагировала первой. — Косвенно, разумеется. Жалко, для недотепы будет уже слишком поздно, но мы хотя бы спасем девочку. — Я, я, я! — Кей подскочила так высоко, что ее голова чуть не ударилось о потолок, —  я украду ее, а Себастьян доставит в суд. Можно, можно, можно? Мицуруги непреклонно покачал головой. Проклятье, а ведь это был такой простой выход. — Нельзя. Она не улика. Сердце снова болело – как в ночь убийства Мии. — И что? — почти возмутилась Кей. —Она же не тяжелая. — Мы не можем помогать нашим подопечным теми методами, которые не относятся к нашим способностям, — снова вступила в разговор Мэй. — Вернее, можем, но будут последствия. Вспомни отца. Кей опустила глаза и затеребила край своего шарфа. — Это очень жестоко, — наконец сказала она. Бог, который выходил за рамки своих полномочий, терял крылья и сам становиться человеком. Он мог вернутся на небеса только после того, как его земная оболочка умирала от старости. Яд или удавка здесь не годились. Почтенный Фарадей был богом сокрытой правды. Как и его дочь, он разыскивал скрытые улики и передавал их адвокатам и прокурорам, но его обостренное чувство справедливости завело его так далеко, что он начал нарушать правила: например, восстанавливать из пепла то, что было сожжено. И богиня- хранительница божественного порядка Джастин больше не могла закрывать на это глаза. Сейчас почтенный Фарадей доживал свои дни в приюте «Дом золотой осени». Последние десять лет он считал дочь порождением своего больного рассудка, ее визиты стали пугать его и Кей забыла туда дорогу. — Возможно, - не стала возражать Мэй, —  Но закон должен бить! — Может быть? — предположил Яхари. — Нет. — Давайте я сделаю, — неожиданно вступил в разговор Себастьян, — я все равно не настоящий бог. Бракованный. Меня чуть не выкинули в хаос, а мир живых далеко не такое плохое место. Там есть кинотеатры, классическая музыка, мороженое. И Апполо обещал научить меня кататься на скейте. Я пойду прямо сейчас и сделаю все самым лучшим образом, почтенный Мицуруги, —  в его глазах блеснули слезы. Это было уже слишком. Мицуруги взмахнул рукой, погружая его в сон, а Яхари подхватил бесчувственное тело. — Совсем дети от рук отбились, — проворчал он, устраивая Себастьяна в своем гамаке. Мицуруги встал с дивана. До конца заседания оставалось десять минут, но судья уже был настроен решительно. Он достал из нижнего ящика брелок со стальным самураем и сунул его в карман. — Не позволяй Блейзу его дразнить, - сказал он Мэй. — Он очень чувствительный. — Мицуруги, — ее голос дрогнул, — ты что, оставляешь небеса? Оставляешь меня? — Себастьян прав, мир живых не так уж и плох, — Мицуруги погладил его по щеке, — а человеческая жизнь пролетит как одно мгновение. * Газеты в мире живых пестрели громкими заголовками. «Смертельный шоу бизнес! Раскрыта тайна гибели Бренчащего ниндзя!» «Известный актер заказал убийство своего коллеги.  Шелли де Киллер до сих пор не пойман». «Таинственный герой, вернувший заложницу прямо в зал суда — кто ты?» Мицуруги вышел на улицу. Мир живых пах осенней листвой, нагретым на солнце асфальтом и шоколадом из ближайшего кафе. Он поправил воротник и зашагал вниз по улице. Тело казалось непривычно тяжелым и неповоротливым, но отец, остававшийся рядом с матерью Мицуруги пока ее не унесла болезнь. пообещал, что он привыкнет. Еще он сказал, что для того, чтобы нести людям истину, не обязательно быть богом и Мицуруги был с ним абсолютно согласен. Когда он входил в здание к нему незаметно присоединились двое попутчиков. — Рекламный ролик, —сказала Кей. – Его агентству нужен рекламный ролик, почтенный Мицуруги! А почтенный Гроссберг обещал позаботиться том, чтобы он был успешным и привлек как можно больше клиентов с деньгами. Невиновных, само собой. — Мистер Эджворт, — поправил ее Мицуруги, - в ближайшие лет шестьдесят ко мне следует обращаться именно так. Незачем лишний раз нервировать смертных. Гроссберг охотно дарил свое расположение молодым амбициозным юристам, которые не только искали истину, но и стремились покрыть славой свое имя, таким как младший брат Кристофа. Феникс был не такой. — Мы с ним договоримся, - пообещал Себастьян. —  Не волнуйтесь, мистер Эджворт, мы будем держаться рядом. Вы ведь, не в обиду будет сказано, теперь прокурор-новичок, а значит вам никак без покровительства. Мицуруги изогнул бровь: — А вот это уже наглость. — Почтенный Итонокогири тоже придет, только вот отпроситься у супруги, — без смущения продолжил Себастьян. Мицуруги, нет, прокурор Майлз Эджворт тихо застонал. Только бога занятных расследований ему не хватало для полного комплекта. Но Итонокогири, много лет назад объявившего себя его другом, было проще развоплотить чем отвязаться. Они все решили без него. Опять. — Ах да, тетя Мэй велела передать, чтобы убьет вас молнией, если вы вздумаете молить ее о справедливости. Пусть этот дурак справляется сам. Это она так сказала, не я! Майлз хмыкнул. Ох уж эта Мэй с ее взрывным характером. Ничего, не пройдет и десяти лет как она остынет. — А как же Апполо? И ты, Кей, ты ведь так хотела работать вместе с отцом? Почтенному Фарадею в этом году исполнилось девяносто шесть, и он мог уйти на перерождение в любой момент. Его дети обменялись загадочными взглядами. Первым заговорил Себастьян: — Апполо уже давно не новичок, мистер Эджворт. Кроме того, я тут устроил так, что он кое-кого встретил. Эта девушка вполне заменит меня.  Она тоже умеет «чувствовать» свидетелей и, — он хитро улыбнулся, — это не единственный сюрприз, который она ему сделает. — А я обязательно буду работать с папой, — подхватила Кей. — И навещать его тоже буду.  Станет полегче, когда он перестанет прятаться от меня под кроватью. * Старенький дверной звонок больно куснул его палец электрическим разрядом. Это место требовало хорошего ремонта, и Майлз собирался его обеспечить. Если за дело возьмётся Гроссберг, то этот ролик и правда выстрелит. Главное придумать сценарий и не позволить затащить себя в кадр, а то почтенный Карума тоже уйдет на перерождение. — Добро пожаловать в агентство Райта, уважаемый… Мицуруги? — лицо Феникса засветилось изнутри, будто он сам был богом. — Майлз Эджворт, — Мицуруги продемонстрировал ему значок прокурора, — боюсь, я больше не могу проходить сквозь стены, поэтому тебе придется меня впустить. Если ты конечно хочешь. —  Я думал ты больше никогда… — прошептал Феникс, — никогда… Майлз приложил палец к губам: — Бог истины всегда держит свое слово, — наставительно произнес он.  — А я обещал познакомить тебя с детьми. Феникс улыбнулся так широко, что Мицуруги успел испугаться, что его круглая голова расколется пополам. А потом распахнул дверь.