Без шансов

      Звонкий грохот по металлу решетки заставил Драко вырваться из мутного сна. Охранник барабанил по решетке одной из камер Азкабана, чтобы разбудить всех заключенных. Драко сморщился от головной боли и перевернулся на другую сторону своего импровизированного ложа из прелой соломы. Его камера в Азкабане была на верхнем этаже не больше пары метров в ширину, изо всех стен продувалась сильными холодными северными ветрами. Драко закашлялся, уже давно хроническая боль в легких заставила его подниматься из постели с большим трудом. Боль в груди мешала дышать, молодой маг, пересилив себя, дотянулся до ржавой кружки и отпил глоток ледяной воды, которая за ночь накапала с потолка. Новый приступ кашля скрутил его внутренности болью. Драко прикрыл рот руками, на худой ладони после кашля остались следы кровь. Его состояние ухудшилось, и он скоро присоединится к своим родителям и Поттеру на том свете.       Драко тяжело выдохнул. Ему было тяжело вспоминать о Поттере. Много месяцев назад, когда Гарри вступился за его семью в суде, произошло несчастье. Когда они покидали зал суда после оправдания, на них напали. Брошенная из-под тишка бомбарда стала неожиданностью для всех, больше всех пострадали Поттер и Люциус. Гарри не спасли, его сердце навечно остановилось в атриуме Министерства. Конечно, только что оправданную семью Малфоев отправили в Азкабан, потому что именно их обвинили в смерти героя. Драко был признателен Гарри за то, что выступил на суде в их пользу. Он наступил на свою гордость и после суда извинился перед героем. Гарри слабо улыбнулся и сказал, чтобы Драко воспользовался новым шансом. Жаль, что нового шанса не представилось…       - Малфой! Осмотр камеры! – прикрикнул аврор.       Драко поднялся на ноги и, шатаясь, отошел к стене. Он положил руки на уровне головы на холодную стену и склонил голову. К этой унизительной процедуре каждое утро он уже привык. Авроры свято верили, что не существует бывших пожирателей смерти. Два аврора с палочками проверили камеру, один облапал Драко, проводя досмотр. Впервые, когда это произошло, Драко пытался уклониться от неприятных прикосновений. Тогда аврор несколько раз ударил его по ребрам, а затем пригрозил изнасилованием. Пока были живы родители, он еще сопротивлялся, а потом опустил руки, позволяя подонкам лапать свое худое тело.       Нарцисса не продержалась и месяца в суровом Азкабане. Люциус пережил ее только на сутки. Драко чуть не сошел с ума, когда тела его матери и отца выносили из камер. Все в его жизни теперь было утрачено. Он только существовал и считал дни до собственной смерти. Но Вечная Невеста не спешила к молящемуся о встрече с ней. Драко страдал в Азкабане уже не один год. Три года, восемь месяцев, двадцать четыре дня кошмаров, разочарований и безнадежности.       Когда авроры покинули его камеру и отправились к соседям, Драко подполз к своей соломенной лежанке. Ноги плохо держали в вертикальном состоянии, он едва выдержал досмотр. Снова тяжелый кашель, казалось, хотел вырвать его легкие наружу. Маг лег и прикрыл глаза. Было холодно и больно. Тело не хотело двигаться, а застыло в позе эмбриона, чтобы сберечь остатки тепла. Когда этаж покинули бравые авроры, пришли дементоры. Драко вжался спиной в холодную стену и закрыл глаза от ужаса. Дементоры давно лишили его всех радостей и светлых воспоминаний. В камере стало холоднее обычного. Драко обнял себя руками за плечи в рваной робе. Он не хотел открывать их, потому что знал - к нему наклонилось пугающее лицо дементора...       

***

      Драко открыл глаза, не веря, что пережил встречу с дементором. Когда они появлялись в камере, заключенного выносили мертвым. Он был уверен, что умер. Драко пошевелился, но кроме головных болей не чувствовал ничего. У тела была слабость, но в груди не болело, а кости не ломило от холода. Маг сел и осмотрел комнату. Место было незнакомое, рядом стоял стол с опрокинутым котлом. Там явно варилось какое-то зелье. Теперь оно грязной лужей растеклось под столом и жутко воняло. Драко поднялся на ноги, держась за голову. Он находился в маленькой лаборатории. Первым делом Драко открыл окно, хотя в настоящей мастерской его не должно быть. Солнечные лучи влияли на варку некоторых зелий.       Пейзаж за окном с цветущим садом заставили Драко замереть. Он точно был в своей камере в Азкабане, кажется был декабрь, а не поздняя весна. Маг закрыл глаза и открыл, чтобы убедиться в отсутствии галлюцинаций и не была иллюзия заболевшего после Азкабана мозга. Он находился в другом месте или другом времени? Захотелось побиться головой о стену, чтобы внезапно очнуться. Все вокруг могло оказаться простым кошмаром. Маг попытался принять то, что находиться в другой реальности, и это не проявление больного мозга. Наверное, потому что ложная надежда вызвала бы еще больше боли. Драко упирался дрожащими руками в деревянный подоконник, вспоминая, что в мэноре такой не было.       – Где я?       Отвечать магу никто не собирался. Драко, придерживаясь за стену, решил покинуть комнату. Дверь оказалась незапертой, она открылась от легкого толчка. Открыв дверь, он очутился в длинном коридоре с невероятно знакомыми картинами. Это его предки по материнской линии – Блэки. Когда-то, очень давно, он вместе с матерью посещал леди Вальпургу в её родовом поместье. Она сильно болела после того, как потеряла мужа и обоих сыновей. Драко был тогда маленьким, но мрачный дом намертво врезался в его память. Через несколько шагов Драко оказался в гостиной с большим камином. Он сел на мягкий черный кожаный диван и коснулся головы. Что-то было не так. Молодой маг не мог сложить в кучу настойчиво разбегавшиеся в стороны нелогичные мысли. Сильно хотелось закричать, так громко, насколько это было возможно. Прохладный свежий воздух наполнил легкие, у Драко по щеке покатилась слеза облегчения.       Драко жив, это, пожалуй, самая лучшая новость. Он не в Азкабане, больше не заключенный. На этом заканчивались логические выводы и анализ. Драко снова осмотрел комнату. Она была в светлых тонах, только кожаный диван не вписывался в интерьер, словно его переместили сюда из другого места. Драко не мог понять, почему находится в доме своей покойной родственницы и решительно подошел к камину. На каминной полке рядом с бронзовым подсвечником стояла деревянная шкатулка с порохом и календарь – май, 2001 год.       - Малфой-мэнор! – бросил порох в камин Драко, надеясь, что очутится дома и получит ответы.       После заключения мэнор должен был запечататься, потому что его родители и он были последними представителями рода. Раз он жив, то мэнор должен его принять. Драко очутился в светлой гостиной, где так часто с родителями собирались поговорить вечерами или встретить гостей. Затем, когда Темный лорд пожелал жить в их мэноре, семейных отдыхов и вечеров с гостями больше не было. Остался страх, боль и отчаяние. Драко протер глаза, чтобы убедиться, что он действительно дома и все вокруг не иллюзия воспаленного болезнью мозга.       Взгляд мага остановился на хрупкой светловолосой женщине, сидевшей в кресле. На ней было нежно-голубое платье со спущенными рукавами, пара сережек с синими камнями и подвеска на шее с тем же камнем. Она подняла на сына ласковые голубые глаза. Сердце Драко пропустило удар.        – Мама!       Драко замер только на секунду, а затем сократил расстояние и обнял ее, такую хрупкую и надежную одновременно. Когда-то он пережил ее смерть. Самой первой. Смирился с безвозвратной потерей. И эта встреча всколыхнула в памяти все приятные воспоминания из детства и короткой юности. Драко был готов ко всему, что приготовила ему судьба, только бы мама продолжала оставаться в живых. Нарцисса немного смутилась от любвеобильного порыва сына. Она мягко обняла его в ответ. Сердце Драко забилось быстрее, а из глаз потекли слезы. Он давно ее потерял и не ожидал новой встречи.       – Дорогой, что с тобой? – взволновалась Нарцисса, заметив, что ее сын плачет.       Она ласково улыбнулась сыну, а потом так по-матерински поправила светлые длинные пряди. Последний раз Драко показывал ей свои слезы еще до Хогвартса. Женщина не стала ничего спрашивать, а достала платок, чтобы сын вытер глаза.       – Спасибо, – сказал молодой маг, сожалея, что проявил такую слабость перед матерью.       – Я рада, что ты пришел на обед. Пойдем.       Нарцисса взяла сына под руку и повела в другую комнату, где за столом сидел лорд Малфой. Люциус не сразу заметил гостя, потому что читал «Пророк».       - Папа! – Драко с трудом верил, что перед ним живой отец.       Люциус отложил газету и поднял серые глаза на сына. Они отражали нотки беспокойства.       – Драко, с тобой все хорошо? Ты перестал меня так называть еще в тринадцать, – говорил Люциус.       Лорд встал и подошел к сыну.       – Ты плакал? Что этот подонок сделал на этот раз? В «Пророке» ничего не писали.       Драко не понял, что отец имел в виду, только крепче обнял его. Люциус замер от неожиданности. Он редко прикасался или обнимал сына, чтобы выразить свою любовь и заботу. Лорд Малфой с недоумением посмотрел на жену, а потом похлопал сына по плечу.       - Все хорошо?       – Да, – ответил Драко.       В тот момент ему было безразлично на собственную гордость. Его родители живы и здоровы, – это лучшее, что с ним случилось за последние годы. Люциус чувствовал себя неловко, потому что сын вел себя странно. Нарцисса глазами показала на стол, будто просила не расспрашивать Драко ни о чем. Они так и стояли посреди комнаты и молчали.       - Неужели меня встречают у порога? – спросил знакомый голос. – Я настолько опоздал…       - Северус, ты вовремя, – улыбнулась гостью Нарцисса.       Драко посмотрел на одетого в темный костюм профессора.       - Крестный…       Его психика не выдержала, и молодой маг, как кисельная барышня, потерял сознание. Это слишком для неокрепшего после Азкабана сознания.       

***

      Драко сипло вздохнул, он действительно чувствовал заботливое прикосновение ко лбу. Жаль, что видение подбросило ему кадры утраченной жизни. Он открыл глаза, глубоко вздохнул и снова прикрыл их, пытаясь прийти в себя. Его лоб снова коснулись прохладные пальцы, и когда он открыл глаза, то губы растянулись в едва заметной улыбке.       - Мама...       Драко лежал в постели, а рядом сидела Нарцисса. Леди Малфой с беспокойством смотрела на сына.       - Дорогой, что случилось? Ты испугал нас.       Драко прикрыл глаза, наслаждаясь теплом материнской руки. Он может быстро привыкнуть к этому сладкому сну и не захочет возвращаться в реальность. Драко ущипнул себя за бедро и сосчитал до десяти. Ни мама, ни чистые покои не исчезли. Он сел и посмотрел на Нарциссу серо-голубыми глазами.       – Со мной все хорошо. Наверное…       – Ты меня пугаешь, – заговорила женщина. – Вы поссорились с Поттером?       - А он здесь при чем?       Нарцисса коснулась прохладного лба сына, затем головы и нащупала небольшую шишку. Ее единственный сын выглядел не так, как всегда, материнское сердце тревожилось за него.       - Он поднял на тебя руку? Снова? – с гневом во взгляде спросила Нарцисса.       Драко не знал, что сказать. Конечно, когда они учились, то часто устраивали потасовки с Поттером. Сейчас он взрослый, а Гарри – мертвый. Драко почувствовал головокружение. Нарцисса вышла из комнаты на несколько минут, и Драко остался в одиночестве. Что-то не сходится: он умер и воскрес. Все вокруг настоящее?       - Глупости… Даже Мерлин не смог бы повернуть время вспять.       Через минуту в комнате были Нарцисса, Люциус и Северус. Профессор накладывал на Драко чары и хмурил взгляд.       – Травма головы есть, но незначительная, – сказал Северус.       Драко не мог вспомнить, где он мог удариться головой. Родители смотрели на него с сочувствием, а Северус смотрел на его мнительный взгляд.       - Вы снова пытались довести Поттера? Тебе много раз говорили, что снять оковы Афродиты невозможно. Вы умрете оба!       Драко растерялся. Какие оковы? Какой брак? С Поттером? Оковы Афродиты – об этом артефакте древности Драко только раз слышал. Молодой маг посмотрел на собственные запястья и заметил едва прозрачный браслет на руке.       - Кто из нас двоих больше дурак?