Без шансов

      Драко просыпается во от шума летнего дождя, довольно потягиваясь на мягкой постели. Капли барабанят по стеклам и крышам. Он лежит в мягкой постели, укрытый легким одеялом, и бездумно смотрит на потухшую свечу, стоящей на прикроватном столике. Вся комната тонет в мягком солнечном свете и покое. Мысли плавно текут, ни за что не цепляясь, и не желают формироваться во что-то дельное. Он лежал и смотрел на пляшущие тени деревьев на потолке и четко понимал, что пора вставать и спускаться на завтрак с Поттером. Иначе этот псих вновь растрощит его дверь с частью стены.       После происшествия в спальне Драко сбежал к родителям. Люциус и Нарцисса были не против, если сын переночует пару дней в своей спальне. На третий день в мэнор прилетела сова с письмо. Поттер просил его вернуться, и убивать никого он не будет. Когда Драко вернулся, то с опаской вошел в дом, держа палочку наготове. Он понимал, что его выходка не останется без ответа. Поттер поджидал его за углом, обезоружил и прижал к стене.       — С возвращением, дорогой, — прошипел на него супруг.       — Поттер… — Драко пытался подобрать слова для злющего гриффиндорца, чтобы как-то смягчить последствия от своих действий. — Ты же не собираешься…       Поттер сильнее прижал супруга к стене. Зеленые глаза сверкали непонятными эмоциями, он тяжело дышал, будто пробежал марафон. Это тот Малфой, который покорил сердце Гарри на седьмом курсе; тот Драко, с которым он живет в браке четыре года. Гарри хватил его за подбородок и с отчаянием поцеловал. Когда Драко ответил на поцелуй, Гарри простонал, желая окунуться в эту страсть. Он присосался к его шее, заставляя от неожиданности подавиться стоном. Широкие ладони прошлись по боках, отпуская чужие руки. Поттер с наслаждением вылизывал чужую шею, нагло забираясь руками под белую рубашку. Ощущения уже стали граничить с болью, и Драко вскрикнул, отталкивая Поттера.       — Даже не смей! — возмущенно прикрикнул он, потирая несомненно помеченную шею. Он пристально посмотрел на самодовольное лицо Поттера и толкнул его. — Ты ещё получишь за это! — пригрозил он.       — Мне нравится, как это звучит, — усмехнулся Гарри.        Драко почувствовал безумное желание прижать Поттера к стене и поцеловать его взамен помеченной засосами шее. Он быстро покинул коридор и сбежал в свою спальню, боясь поддаться этому безумию. Он потрогал свою шею, с которой так жестоко обошлись, надеясь, что сможет спрятаться от Поттера в комнате. Он замер на пороге, ведь ни двери, ни части стены не было.       — Поттер! Что это?       — Нервы, — широко улыбнулся Поттер, стоя внизу лестнице, держа в руках чужую палочку. — Я немного разозлился, когда ты бросил меня возбужденным и связанным на всю ночь. Пришлось долго звать Кричера.       — Моя дверь здесь причем?       — Я хотел тебя достать.       — Меня не было в комнате, — хмурился Драко.       — Я же об этом не знал.       — Сволочь. Исправь теперь все!       — Еще чего. Ты опять запрешься в комнате, а мне скучно, — сказал Поттер.       Поттер медленно поднялся по ступеньках и остановился около покрасневшего от злости Драко, сокращая расстояние между ними до десятка дюймов. В голове Малфоя вместо привычных мыслей все расплывалось в солнечном свете и запахе ванили. Если бы их сейчас пришли убивать, Драко едва ли заметил бы это. Ни единой мысли. Даже воздух между ними будто искрил. Они отступили одновременно, разрывая всепоглощающий зрительный контакт. Резко отвернувшись и отшатнувшись друг от друга.       Стену они чинили на следующий день после общего завтрака. Теперь они старались чаще пересекаться в доме. Кажется, Поттеру не нравилось быть только соседями, как они договорились изначально. Драко привел себя в порядок и спустился в гостиную. Поттер сегодня опаздывал, Мафой уже выпил чашку кофе, когда его благоверный пришел. Он уже успел у утра куда-то смотаться.       — Доброе утро, — улыбнулся Поттер и сразу же схватил его за руку.       Драко кивнул, не отнимая своей руку. Казалось, что Поттера успокаивает наличие теплой ладони в его полной власти. Из-за таких прикосновений обмен магией проходил легче, ослабляя давление навязанных уз артефакта.       — Что-то хорошее случилось? — поинтересовался Драко.       Поттер накинулся на еду как голодный волк и довольно улыбался.       — Конечно. Я был в Мунго… — он протянул согнутый пополам пергамент.       Драко взял его и развернул. Это был отчет от целителя, что Поттер полностью здоров. Неужели тот воспринял его угрозы всерьез? Драко с недоумением посмотрел на Поттера, от которого не ожидал ничего подобного.       — Я… хочу попытаться начать все сначала, — сказал Поттер, краснея. — Наш брак…       — Прости за эти узы, — опустил глаза Драко, — я виноват, что все испортил и поторопил события.       — Не без чужой подсказки, — хмурился Поттер, сжимая его ладонь. — У нас есть шанс, Драко?       — Наверно, да. Если ты перестанешь мне изменять.                   — Я больше никогда… Если ты сам…       — Клянусь магией я никогда тебе не изменял, — вокруг Драко вспыхнули золотые искры, подтверждая его слова.       — Прости, — Гарри опустил голову и с горечью прикусил себе язык.        Он жутко ревновал Малфоя, когда тот учился на целительском факультете. За его супругом ходило толпы поклонников, и он сорвался. Сначала это был безобидный флирт то с одной девушкой, то с другой, потом ничего незначащие поцелуи и объятия, а потом переросло в череду постоянных измен. Гарри ненавидел себе и одновременно Драко за это.       — Драко, я изменюсь. Клянусь. Давай сходим сегодня на свидание, прогуляемся в парке или посидим в кафе. Сегодня хорошая летняя погода.       — Свидание?       — А что? Мы с Хогвартса не ходили на свидания.       — Хорошо.        Драко ощущал, как сердце сильнее забилось в груди от нежного взгляда Поттера. Неужели он так изменился ради него? Весь июнь они наблюдали друг за другом и то сближались, то отдаляясь, не рискуя открывать свое сердце для другого.       Они оканчивали завтрак в приятной тишине, как сова принесла «Пророк». После этого почтовые совы стали массово толкаться около окон и шуметь, ведь всех сразу пускать было неуместно.       — Что это? — удивился Гарри. — Я такого нашествия не выдел с моего одиннадцатилетние.       — Странно все это, — заговорил Драко, беря в руки газету. — Поттер!             На первой странице в «Пророке» была фото рыжей девушке Уизли, которая гладила живот и улыбалась в камеру. Большими буквами надпись «Я беременно от Поттера». Дальше шла небольшая заметка, которая указывала на страницу и полное интервью будущей мамаши. «Джинни Уизли призналась, что носит под сердцем ребенка, отцом которого является Гарри Поттер, всем нам известный победитель Темного лорда.       — У нас был бурный роман весной и вот теперь… — мило краснела девушка на фото…»       Драко готов был испепелить газету взглядом. Он бросил её в лицо Поттеру, который делал вид, что ничего не понимает. В Мунго он ходил к беременной девушке, и справку за одно взял. Гарри взял газету и стал вчитываться в буквы и рассматривать фото. Конечно, он узнал Джинни и у них действительно было пару свиданий и ночь полная страсти в начале весны, но беременность…       — Драко… — растеряно поднял глаза на него Поттер.       Обманчивое спокойствие, которое излучал блондин, выводило Поттера из себя, он нутром чувствовал неладное, но сделать ничего не мог. Драко замкнулся быстро и резко, будто не было радостного утра и мирного чаепития с приглашением на свидание. Подрагивающие тонкие пальцы Малфоя нервно теребили манжеты темной рубашки — это единственное, что выдавало нервозность блондина. Малфой словно что-то серьезно обдумывал, его полуопущенные веки наводили тени на его спокойное до ненормальности лицо.       — Драко, я…       — Молчи, Поттер. Мне нужно время.       — Подожди, — подошел к нему Гарри, но Драко успел выскочить за дверь и сразу же исчезнуть в вихре.

***

       — За что он так со мной, отец? Я извинился за узы и простил все его измены, а он ударил побольнее…       Люциус как-то горько усмехнулся, будто Драко сказал истинную глупость, и потер переносицу, думая, как начать разговор. Он всегда был решительным и не любил затягивать, но сейчас тщательно подбирал слова, чтобы поддержать сына. Люциус кивнул домовику, который принес огневиски, и тот поставил алкоголь с бокалами на стол, сразу же наполняя их. Лорд Малфой никогда бы не позволил пить при нем, соблюдая правила хорошего тона, но этот летний вечер был исключением.       — Так бывает, что люди слишком разные, чтобы быть вместе.       — Это мне наказание за обман с артефактом, — с отчаяньем в голосе проговорил Драко, сжимая тонкими пальцами стакан с выпивкой.       — Сын, узы бы не сработали, если бы ты ничего не ощущал к Поттеру. Ты ведь еще до школы был к нему не очень равнодушен.       — То другое.       То было детство, когда один ребенок верил в сказку и лутчешого друга, а потом мечты рассыпались как карточный домик; второй мальчик с милой мохнатой прической и круглыми очками отверг его протянутую руку. Драко добивался его внимание любыми способами: подколки, драки, злые шутки — все лишь бы зеленые глаза задержали на нем свой взгляд хоть на немного дальше, чем на остальных. Драко никому не признался, что безответно влюбился в Поттера еще на четвертом курсе, когда тот вляпался в чертов турнир.       — Мы ведь решили начать все с начала. Попытаться хоть как-то наладить отношения. И теперь все вновь разваливается на части. Он меня ненавидит до сих пор и так мне мстит.       Люциус немного помолчал, слегка кивнул своим мыслям и неожиданно сказал:       — Драко… Ненависть — сложная штука, сын. Её как таковой не существует, если подумать. Это просто отражение других, скрытых эмоций. Если Поттер ненавидел тебя на тот момент, ему не хотелось ни видеть тебя, ни цеплять своими изменами. В вашем же случае вы оба только и делали, что ищете встреч да поводов, это уже давно показалось мне странным.       — Простите, отец, я слишком эмоционально это воспринял, — вздохнул Драко, пытаясь обуздать свои эмоции.       — Это нормально чувствовать боль, но с ней нужно справляться, пока она не пустила корни в своем сердце и не стала разъедать изнутри. Последствия будут плачевны.       — Спасибо за совет, отец, — измученным голосом ответил Драко. — Я надеялся, что у нас все наладиться. А тут эта новость…       — Наивно думать, что Поттер такого же мнения.       — Отец, — серьёзно сказал слизеринец, — раз Поттер обзавёлся наследником, то и мне нужен ребёнок.       — Рад, что ты об этом подумал.       — Подберите желающую заключить контракт на вынашивание. Желательно, чтобы она была зеленоглазой.       — Зелёные глаза, как у Поттера. Драко, я сожалею, что не смог предотвратить твой необдуманный поступок.       — Отец, я не желаю сейчас это обсуждать.       Люциус покачал головой и долил сыну в пустой бокал янтарной жидкости.       Драко плохо помнил, как добрался до комнаты. Он надеялся, что алкоголь заставит его забыться на некоторое время, но нужного эффекта не случилось. Он упал на мягкую постель и отвернулся от окна. По щеке скатилась одинокая слеза. Где-то под кожей теплилась слабая надежда, что, может быть, влюбленность в Поттера пройдёт. Исчезнет, словно глупая навязчивая идея, которая сначала долго мучает тебя, ворочается в голове, водит пальцем по бороздам извилин, а потом вдруг исчезает, будто её никогда не было. Нет, будущий ребенок Поттера никуда не исчезнет как и женщина, родившая его. Они всегда будут между ними и это конец так и не начавшимся нормальным семейным отношениям.       Следующая неделя была очень тяжелой. Драко заперся в комнате и не хотел никого видеть. Он лелеял свое горе, пытаясь как-то разобраться с разбитым сердцем. По ночам Драко спускался вниз, в столовую, в надежде найти перекус перед сном или напиться. В душе бушевала буря, которую было невозможно игнорировать. Уже ставший привычным способ решения подобных проблем работал с явным сбоем. Малфой винил в этом голод, недосып и нескончаемый стресс. В конце концов, он не чувствовал себя хорошо уже много дней, а это кого угодно сведет с ума.       Прямо сейчас Драко не хотел подходить к ситуации с холодной головой. До рассвета было еще далеко, поэтому глаза быстро привыкли к приятному полумраку. Привычные звуки старой магии, которой был пропитан дом, создавали успокаивающую атмосферу. Невольно Малфой отвлекся от праведного негодования на Поттера и наслаждался атмосферой старинного дома. Бывали такие дни, что мрак укутывал плотным одеялом и заходил внутрь без спроса. Апатия вступала в права и вышагивала по старому скрипучему паркету как высокородная леди. Это случалось редко, но всегда с отвратительными последствиями и нудной головной болью от похмелья. Вспышки гнева стали какой-то привычной нормой. Он злился на себя. На свои чувства, на свою глупость и слабость перед Поттером. Драко страдали з-за его измен, хоть никому в этом не признавался. Скучал за неверным супругом и топил в себе эту острую влюблённость. Он дал себе ложную надежду, что у них с Поттером есть шанс. Как глупо было надеяться, что мечты станут явью…