Стрелки

      Алиса с младенчества привыкла к окружению, состоящему из красивых мужчин. Эта часть окружения всегда была готова распахнуть перед ней любые двери: начиная от отца, который пропускал ее вперед, чтобы она могла гордо обползти все свои роскошные владения, продолжая Стешей придерживающим ей дверь, пока она несла высоченную стопку книг из семейной библиотеки, заканчивая влиятельными бизнесменами Хоргольска, тем же Евгением, который, пусть и в инвалидном кресле, но услужливо прижимал дверь на выходе в залу к стене. Сейчас же лица большинства открывающих смазались в памяти Алисы: уж слишком их было много, да и запоминать каждого — память надорвется. В конце концов, это не такая уж и неожиданность для нее, ведь открывать двери — мужская обязанность. Как учил ее отец, если рядом находится мужчина, то это его долг — открыть перед дамой дверь.       Вот только сегодня ей не повезло, и вокруг не было ни одного мужчины: даже Стеша, который вообще-то был ее телохранителем, слег с похмельем, а в школу в такую рань никто не приходил. Личного водителя, увы, уже отпустила, да и звать его ради такой мелочи — уже верх потрясания своим достатком. Так что в утренней сырости девушка осталась наедине с дверью, которая, как назло, не поддавалась ее ладоням, как бы она не дергала ручку.       Вдруг дверь открылась внутрь здания, и Алиса едва не упала, машинально шагнув вслед за дверью, но быстро восстановила равновесие. — От себя, — раздался бархатный мужской голос, чужое дыхание всколыхнуло ей волосы, которые Алиса укладывала с утра чертовых полчаса.       В дверь, чуть выше головы Алисы, упиралась бронзовая ладонь. Ладонь два раза хлопнула пальцами по наклейке на двери.       Алиса смущенно про себя прочла «От себя». И уставилась в абсолютно оскорбительную стрелочку, указывающую направление. «Вот дуреха», — пронеслось в голове. — Проходить будешь? — тот же голос сверху прервал ее самобичевание. Алиса обернулась и задрала голову. С запозданием она вспомнила, что ее звали в баскетбольную команду школы из-за ее роста.       Первое, что бросилось ей в глаза: бронзовая кожа, которая вовсе не привиделась ей на руке у таблички. А весь облик парня возраста Алисы буквально кричал о том, что он — арашец и гордится этим. Темные глаза, нос с легкой горбинкой — не такой, как у Алисы, с четко выраженной переносицей, а с нерезким переходом, добавляющим лицу мягкости, из спинки носа в кончик — и четко очерченные брови, одна из которых вопросительно приподнялась на молчание в ответ. Его выразительному взгляду не хватало только аракасских стрелок под глаза. Зато на затылке был отвратительный хвостик из челки, напоминающий пальму, от которой парня, видимо, отлепили только вчера.       Но самое ужасное — его одежда и его образ. О, он был ужасающ и ярко-ал, как флаг Араша: красная рубашка, рыжая футболка, коричневые брюки, заканчивающиеся чуть ниже колена, и, внезапный форменный кошмар! блистательно белые шлепки с закрытыми носами, которые были изрешечены кучей маленьких дырочек. Трипофобы давно бы уже скупили всю табачную продукцию в Хоргольске.       «Проклятые арашцы со своим орденом, — прозвучал в ее голове голос отца, — Хоргольск с самого начала превосходно справлялся и без помощи узколобых черных инквизиторов, чьи способы выведения тварей не менялись уже как тысячу лет. Жду не дождусь, когда они провалят обратно на свой гигантский остров».       На дворе, на секундочку, был октябрь.       Короче, парню светило стать очередным изгоем, а потом и жаркое солнце Араша.       Алиса нацепила на лицо самодовольную ухмылку, хмыкнула и, взмахнув волосами так, чтобы ударить прядями по носу незнакомца, зашла в школу.       Как Алиса и ожидала, школа приняла иностранца без лишнего энтузиазма. Вот только это было ровно до тех пор, пока в родные стены после «семейных обстоятельств» не вернулся Александр-Линхуй. Многие называли его нердом, но он никогда никого не подпускал к себе, у него не было ни друзей, ни девушки, и вокруг него вились легенды: говорили, если он снимет свои извечные очки и посмотрит на человека, то увидит все потаенные секреты того. Каждую секунду свободного времени он залипал в телефон или в компьютер, а стоило попытаться наладить с ним контакт — ответом служил ушат сарказма и подколок себе в лицо. Было всего лишь три вещи, которые о нем точно знали: первая — весь преподавательский состав за него убьет, потому что он толковый сын известного профессора, в отличие от большинства учеников; вторая — глаза за фиолетовыми очками у него на самом деле узкие, откуда это знают — непонятно; третья — именно он администрировал школьную подслушку, так что все свои комментарии о его внешности стоило оставить при себе. В день его возвращения Линхуй привычно не был заинтересован в остальных одноклассниках, но направился прямо к арашцу, чтобы, внезапно, пожать руку.       Так имя Ибрагима Абдана стало известно всей школе, как и куча небылиц, которые о нем выдумывали. Алиса ради смеха выслушивала каждую из них: и что парень на самом деле — тайный арашский принц, и что Линхуй сделал тому предсказание славы и власти, и что он самолично зарезал пару виверн. От того же Степана девушка узнала, что Ибрагим из бедной семьи, его воспитывает сестра — мент из уголовки, которая работает с арашским орденом по делам преступлений магов. Отец тогда был в холодной ярости: как это, в прикормленной полиции появилось новое лицо, связанное с другим государством.       Александр и Гиша, как арашца окрестил товарищ, были довольно тихими, хотя и странными. Однако неожиданно первый подпустил к себе еще одного человека — еще одного новенького, который, в противовес Гише, останавливающем Александра даже от резких замечаний, был не человеком, а катастрофой.       Их компания с треском свалилась с пьедестала «двух гениев школы, недоступных смертным» в бездну «чудил, которые просто выпали из социума». Теперь вместо тихого просмотра видеороликов с телефона, да парных проектов по выращиванию монстерры с магическими удобрениями, троица творила неизвестную никому ересь, которая вызывала со стороны остальных недоумение и едкие комментарии. Больше всего в высказываниях доставалось Вате-Рике, которую, на взгляд Алисы, справедливо считали причиной помутнения рассудка Гиши и Александра, ведь расписать школьную стенгазету древними письменами заклинателей, якобы «для защиты имен от духов» мог придумать только наглухо отбитый. Все знали, что духов не существует.       И вот за эту вот выходку сумасшедшую решили проучить: местная активистка забила настоящую стрелку для новенькой.       Как раз рядом с любимым местом для чтения Алисы.       Несмотря на то, что Стешу обязали ходить хвостом за Алисой, тот умудрялся сбегать по каким-то своим-очень-важным-личным делам ровно в тот момент, когда он больше всего был нужен. Например, когда в нее летит чертово яйцо! Девушка едва успела пригнуться и заслониться книгой. Вроде как телохранитель молодой обеспеченной девушке нужен не только для героической ловли пули, а в том числе и для того, чтобы она не светила перед людьми размазанным яйцом по одежде или, чего хуже, волосам. Алиса осторожно выглянула из-за книги и увидела развернувшуюся чуть поодаль целую баталию: городская сумасшедшая Вата-Рика закидывала писак из журналистского кружка куриными яйцами, Линхуй подавал ей снаряды, снимая происходящее на телефон, писаки же, не ожидая такого поворота, прятались за лавочкой, похожей на ту, на которой сидела Алиса. Она нахмурилась: ответственного взрослого в несвятой троице не было видно.       Лавка слева от нее скрипнула под чужим весом. — Что читаешь? — все тот же бархатный голос.       Гиша сидел на почтительном расстоянии от Алисы, держа в руках цветастый зонт-трость. В этот раз у него на голове не было той чудовищной пальмы, но, к Алисиному неудовольствию, челка спадала на лицо, закрывая от нее верхнюю часть. Она не могла догадаться, о чем он думает, по выражению. — Мемуары Китанса, — на автомате ответила Алиса, но тут же умолкла. Ей не хотелось указывать на незнание арашца и конфликтовать, но он вряд ли даже слышал о Китансе. Она уже ожидала неловкое молчание, когда, к ее удивлению, ей ответили. — Ммм, неплохо, если тебя интересует отношение людей прошлого столетия к правам гомункулов, но пишет он очень суховато, — Гиша констатировал без заминки. Открыв зонт так, чтобы тот укрывал Алису от потенциального огня со стороны боровшихся, продолжил. — И, на мой взгляд, он приходит к неверным выводам. Ты ведь не хотела наблюдать полководческий талант Рики?       Алиса вслушивалась в то, как Гиша, после ее кивка, перечислял то, что ему понравилось в книге ровно до того момента, до которого она дочитала, и не отрывая глаз глядела на то, как на широких кистях, держащих зонт, проявились сухожилия, а на неприкрытых предплечьях проступили вены.       Да на что там смотреть.       На лето несвятая троица в полном составе покинула Хоргольск и укатила куда-то на юга, в город детства Рики. А Алиса, как всегда, провела каникулы в окружении книг и Стеши, которого отец после очередной выходки заставил заносить новые книги в каталог под контролем Алисы. Отец из года в год неизменно был занят и не мог покинуть город ни на один день, поэтому дочери приходилось тешить себя картинками из социальных сетей. Иногда, правда, они выезжали чуть за пределы города — буквально на расстояние двух часов езды — к морю Хорик. В жаркие дни Алиса представляла себе, что она не в Хиденлее, а в другой стране — более теплой и с пальмами. Как оказалось из рассказов Гиши, не в каждой жаркой стране есть море — в Араше его нет, как и пресловутых пальм, поэтому в первый раз Гиша увидел море только из окна самолета по пути в Хоргольск.       Алиса очень хотела покинуть город и попутешествовать по разным странам, чтобы фотографировать каждую мелочь и отправлять Гише. Исключительно для того, чтобы вызвать зависть. Но пока что только он присылал какие-то мелочи, вроде диковинных птиц с двумя головами и фонарей с рунами.       На первое сентября последнего года своего обучения Алиса пришла в идеально выверенном образе. Она несколько раз бегала в кабинет, шугая серьезного Стешу с синяком на половину лица и телохранительницу отца, чтобы отец оценил ее подбор одежды. Первые два были сразу отметены жестом руки, еще пару раз он прервал доклады о перехвате каких-то поставок, чтобы дать наставления Алисе, последний же был оценен по десятибалльной шкале на восьмерочку. Это означало «десять для школы», то есть в самый раз. Алиса балансировала на границе приемлемого, и ее пересечение означало стать посмешищем. Вот только как только она вышла из машины, от стайки девушек неподалеку от парковки послышались шепотки.       Не размениваясь на догадки и раздумья, Алиса тут же спросила у ближайшей знакомой: — Что-то происходит?       Знакомая усмехнулась и нараспев ответила, особенно противно протянув «откуда-то»: — А тебя Гиша искал… точнее, не тебя, а твои булавки. Он откуда-то знает, что они у тебя всегда есть.       Алиса подумала, что у этого есть какой-то подтекст, и, по-хорошему, надо было отшутиться. А еще она пожалела о том, что ни разу не отдавила каблуком Гише пальцы сквозь его идиотские шлепанцы: так доверчиво спрашивать у всех подряд. — О-ой, а кто-то краснеть умеет! — Конечно, как смайлик агрессии в сообщении к тебе, — огрызнулась Алиса. Черт, у нее же действительно есть булавки.       Алиса направилась на поиски арашца среди остальных школьников, но взгляд зацепился только за белоснежную макушку Рики. Алиса не хотела никак с ней контактировать, но, вздохнув, протиснулась через группку младшеклассников к ней. Только оказавшись рядом, она увидела залипшего в телефон Александра. — Кхм, — прокашлялась. — Привет, тут мне птичка на хвосте при… Ибрагиму нужны были булавки, сейчас я вам их передам.       Алиса потянулась в сумку за конвертиком с булавками. — О, кто-то вспомнил полное его имя, — фыркнул под нос Александр. — Сань, карму испортишь, — Рика улыбнулась своим непропорционально широким ртом с щербинкой в передних зубах. — Мы уже нашли Гише булавки, не волнуйся. Спасибо, конечно, но хорошо же, что булавки есть не только у тебя.       Алиса почувствовала, что в желудок ей налили кислоты. — М, чудесно, — только и смогла выдавить.       Она хотела развернуться и уйти куда-нибудь подальше, все равно первыми пойдут первоклассники, которых, судя по всему, эти два чудика и будут сопровождать. Однако стоило ей обернуться в поисках пути отхода, как сумасшедшая вцепилась ей в рукав блузки. — Нам нужен еще один человечек. Ты, конечно, только частично на человечка походишь, но сойдешь.       Алиса задохнулась. Сейчас она ей ответит.       Но тут ее взгляд зацепился за золотые глаза с вертикальным, как у ящерицы, зрачками, высунувшихся из-за спавших на кончик носа тонированных очков Александра. Сердце пропустило удар. — Чуть позже Гиша подойдет сюда, подожди.       Испуг заставил Алису остаться на месте.       На том же месте ее застала и торжественная музыка, и речь директрисы, не особо изменившаяся с прошлого года. Чуть успокоившись, Алиса заскучала.       А потом на сцену с первоклашкой на плечах вышел парень в идеально выглаженном и подогнанном костюме. Белая рубашка с шальной расстегнутой верхней пуговицей оттеняла бронзовую кожу.       Алиса на мгновение задалась вопросом, не появился ли у них в школе еще один арашец: уж слишком этот потрясающий молодой человек не был похож на привычного ей Гишу, приходившего каждый день так, будто в этом же спал ночью. Ни пальмы на голове, ни дырявых шлепок. И почему-то Алиса уверена, что эти идеально выглаженные стрелки на брюках — дело рук Гиши, ведь его сестра, по обрывкам отцовских комментариев, слишком занята выкапываниями трупов от культистов, чтобы заниматься хоть какими-то делами по дому.       Алиса почувствовала себя клавишей на старой клавиатуре: залипла в одном положении и с одной мыслью.       Когда они сравнялись с Гишей, ее мозг не выдал ничего более разумного, чем ляпнуть: — Сам стрелки на брюках выглаживал? — Ага, — Алисе показалось, что кончики губ дернулись. — Не ожидала от тебя, если честно. — Ты еще не видела, какие стрелки я на глазах рисую.       Лицо Гиши было непроницаемо серьезно.       Алиса поняла, что теперь она мечтает это увидеть.