skinship

— ким кьюбин, — дверь открылась тихо, создав лишь мелкий шорох в тихой комнате. черная, с волнистыми локонами макушка выглянула из дверного проема, аккуратно, словно чего-то опасаясь. но ответа не поступило, мертвая тишина. — кьюбин, — вновь пробубнил парень, и в конце концов получил свои ответ — приглушенный храп. кюбин, разложившийся на всем столе, чей нос втыкал в раскрытый учебник, а волосы были растрепанны, выглядел сейчас чертовски милым. конечно, разделять личную жизнь, работу артиста и учебу на последнем курсе университета одновременно, наверняка сильно выматывает. сглушенным шагом, чуть ли не на цыпочках, рик подошел ближе. взгляд тут же пал на недопитое смузи, очевидно — со вкусом манго. по всей поверхности разбросаны ручки и желтые листочки — заметки, некоторые из них валялись жалостно скомканные на полу. прошло уже несколько недель с тех пор, как их разделили по отдельным комнатам, когда раньше их разделял лишь жалкий метр между койками. рики привык, что кюбин всегда рядом, абсолютно всегда, даже не смотря на то, что каждый раз делает вид, словно кюб ему безразличен, и вовсе, надоел. это грязная ложь. он чертовски соскучился по их самым разным разговорам перед сном. по тому, как ким все время хохотал с импровизированной оперы рики, пока тот мылся в душе. по тому, как они частенько спорили, что же на самом деле лучше — манго или ключника. он скучал. скучал по кюбину. ледяные фаланги бережно легли на тонкую шею спящего, аккуратно разминая каждый миллиметр. ким спит крепко, и кажись, даже во время ядерной войны он продолжит сладко сопеть, наблюдая уже за десятым сном. ладони опустились к плечам, все продолжая массировать забитые мышцы младшего. шэнь не тактильный. так думают другие. ведь с самого начала своей карьеры он создал себе образ ледяного принца, невозмутимого и самого серьезного. хотя, он действительно не проявляет особой тактильности с другими, но лишь по причине того, что ему стыдно. и ведь даже сейчас, всё его лицо окутано цветом его любимой ягоды, а уши пылают в огонии. ким же невозмутим, моментами едва хрюкая во сне. — свинка, — прошептал тот себе под нос. атмосфера сейчас самая спокойная. приглушенный свет настольной лампы, цитрусовый аромат свечи, что потухла минутами ранее, полумесяц, светящий где-то вдалеке, а в комнате лишь они двое. и рики мог бы ожидать всего, но явно не чужой хватки на своем запястье. — ты меня сейчас свиньей назвал? —, прозвучал хриплый голос корейца, которому тут же прилетает злобный щелбан. а тот хохочет, неторопливо поднимаясь в локтях. — йа! кьюбин! —, возмутился рик. кюбину до коликов в животе нравилось то, с каким забавным, и в то же время милым акцентом рики произносит его имя, не специально делая акцент на «кью». щеки черноволосого покрылись более густым румянцем, — я ухожу к себе, — отвернувшись, произнёс шэнь с большой надеждой на то, что ким его остановит. и он так и сделал, цепко ухватившись за чужую руку и подтянув того к себе. ким развернулся на стуле и руки его окутали тонкую талию напротив. нос же утыкался теперь не в нудную книгу с формулами, а в грудную клетку, под которой яро бушевал пульс, казалось бы, что сердце скоро выпрыгнет. — я тоже по тебе скучаю, — бубнил кюбин куда-то в домашнюю футболку рики, пока их взгляды не встретились. и обычно, в такой ситуации рики бы возмущенно дал дёру, но вместо этого его ладони, уже полыхающие, окутывают лицо снизу, притягивают ближе к себе. губы накрывают чужие, оставляя невесомый поцелуй. — дружеский поцелуй? —, хихикнул кюб, перед тем, как в глаза стрельнул самый хищный взгляд в его жизни. перед лицом оказался так называемай фанатами «nyang punch», от чего кюбин рассмеялся ещё больше. — наш рик такой мил.! —, не успел договорить он, как его губы вновь охватывают чужие. поцелуй неловкий, зубы несколько раз сталкиваются со звонким стуком, в легких не хватает воздуха, в следствии чего парни хватаются за каждый вдох, в конце концов прорываясь на смех. — йа, ким рики, ты что целоваться не умеешь? — и киму прилетает ладонью по плечу. — ты мой первый, — проворчал рики, но кюбин услышал лишь сплошное мяуканье. следовала неловкая пауза, что ощущалась словно целая вечность. — ты мой тоже, рик, — кюбин привстал, слегка пошатнувшись в ногах, уложил ладони на чужие плечи и подтолкнул в койке. — получается будем учится.