Часть 1
7 августа 2024 г., 21:18
— И.. — Правую ногу, выпрямленную в колене, вывести вперед на носок - баттман тандю правой ногой вперед. Слегка смягчить колено опорной левой ноги.
— Раз.. — Скользящий шаг правой ногой вперед линии танца с носка на всю ступню. Перенести вес на правую ногу. Чуть смягчить колено правой ноги. Левая нога остается сзади на носке.
— И.. — Левая нога, также смягченная в колене, проводится рядом с правой ногой и выводится вперед на носок.
— Два.. — Небольшой шаг левой ногой вперед по линии танца на низкие полупальцы. Перенести вес на левую ногу. Правая нога остается сзади на носке.
— И.. — Скользящим движением подтянуть правую ногу носком по полу и приставить на полупальцы позади левой ноги. Вес - на двух ногах.
— Три.. — Опуститься на полные ступни, левая нога спереди. Перенести вес на правую ногу.
Луна возвышалась над Йокогамой в своем необыкновенном величии, полная и такая яркая, словно пыталась из-за всех сил заменить всеми любимое солнце, и все таки, не смотря на желание превзойти пылающий шар, безупречная в своем молчаливом мерцании.
Первое, что замечает мужчина - огни банкетного зала, которые почти-что ослепляют, свет прожекторов отражается в мраморных полах, в драгоценных камнях спутниц, в протертых до блеска блюдах и бокалов. Все это создавало один единый калейдоскоп, который вращался, сделай ты хоть шаг. И вместе с тем, как все это завораживало, оно вызвало головокружительную пульсацию в висках, вынуждая спасаться где-то на небольших балконах подальше от посторонних глаз и этого ослепительного света тоже.
Однако ничего не сверкало также ярко, как фигура в центре зала, стоящая в паре с какой-то посредственной красавицей. Внешний вид ее, почти такой же, как и многих других здесь, а лица спрятаны за маскарадными масками, так что эта игра слишком быстро надоедает и он покидает поле.
— Дазай, у нас не так много времени, агент появится здесь с минуты на минуту. — Мужчина глаза закатывает, раздражение не получается скрыть даже во вздохе, на что разгневанный напарник начинает новую тираду, но звонок уже сброшен.
Его взгляд прикован к одному единственному человеку в этом зале; костюм цвета сапфира, который определено подчеркнет глаза, пускай шатен еще и не убедился в этом, но он уже был в этом уверен. Ярко рыжие волосы, завязаны в хвост и все равно спадают на маску, однако хозяину неудобств не приносят. Безупречный стан, походка, движения все отточены так, словно этот человек танцует каждый вечер, полирует свое мастерство на паркете до тех пор пока не сможет двигаться.
Его никто не предупреждал о том, что псы Портовой мафии тоже тут будут, его абсолютно точно никто не предупреждал, не бросал даже тени намека на то, что здесь, в этом чертовом зале будет его личный кошмар из прошлого. От одной только мысли о шутке этой госпожи, которую величают ни иначе, как судьба, по телу пробегается разряд электричества, способный в миг остановить сердце, а в следующий же завести вновь.
Он повинуется легкому наваждению, делает пару шагов в ту сторону, куда следует фигура, но в ухо снова врывается до ужаса надоедливый голос Доппо, сигнализирующий о том, что цель где-то поблизости. Если он упустит человека или, что еще хуже - тот попадёт в руки Мафии - то можно считать этот бой проигранным.
— Мне нужна твоя помощь, напарник. — Детектив лавирует среди одинаковых на вид гостей, хватается взглядом за одного единственного, позволяя эмоциям единожды взять вверх. — Наша цель ушла в сторону лестницы, ты должен перехватить ее, пока я отвлекаю нашего гостя.
— Разве Порт и Агенство не заключили мирное соглашение? У нас нет времени на твои развлечения. — По ту сторону передатчика слышится тяжелый вздох, но по шуму можно догадаться, что абонент пришел в движение. Куникида всегда был таким - вечно спорил в ним, но на заданиях был покорным, потому планы этого неудачника были безупречными и не раз спасали их обоих.
— Не смотря на соглашение, мафия не станет бесплатно делиться информацией, тебе ли не знать. — Осаму заулыбался, огонек азарта зажегся в нем с новой силой, когда бродячий пес дал схватить себя.
— А я то уже думал, что не подойдешь. — Усмешка тихая куда то в плечо - сердце детектива заходится в удвоенном темпе, это было почти больно.
Краем глаза замечает людей в черном, только вот форма странная, на мафию точно не похоже, да и чтобы им тут делать в таком количестве.
— Это люди третьей стороны. — Стоя вот так они выглядели достаточно странно, чтобы уже успеть привлечь к себе внимание, поэтому Накахара с легкостью выдергивает покорное тело в центр зала.
— Чуя, это плох-
— Заткнись, чертов Дазай. Неужели думал, что я дам тебе вести? — Голубые глаза сейчас так близко, что он почти сдается, в такие моменты он готов был склонить голову, упасть к ногам и вылизывать - отдай Накахара только приказ.
Исполнитель укладывает чужие руки, давит на нужные точки с такой точностью, словно между ними и не было тех самых четырех лет разлуки. Выдыхает в самые губы и ведет, ведет искусно, внимательно следя не только за своими движениями, но и чужими.
У Дазая Осаму, у чертового гения, у Исполнителя Портовой мафии, у правой руки главы Мори Огая было две слабости — вождение и танцы. И это было до смешного иронично. Человек, который являлся мозгом всех их операций в прошлом, эспер в чьих силах переломить ход абсолютно любой игры, забавляться наравне с Дьволом Фёдором - совершенно неподвластны чувство ритма и управление рулем. И сколько бы Коё не пыталась, ни кнут, ни пряник не помогали хоть немного приблизиться к чему-то похожему на вальс.
А вот Накахара сиял. Сиял как драгоценный камень, отполированный до совершенства, ни одна его грань не отличалась от другой, точно также, как и движения. Что уж говорить, он был настолько хорош в этом, что мог вести даже такого неудачника, как Дазай! Это несомненно было его личной победой и поводом для издевательств. Нередко после их уроков все доходило до драки, за что они оба получали наказание от главы Порта. Хорошие были времена.
— Что вашему агенству надо от этого человека? — Чуя разворачивает их, чтобы не столкнуться с другими парами, он еще и думать о мисси не забывает!
— Тоже, что и вашему Боссу, разве это не очевидно? Гильдия начала переходить границы, как насчет объединения? — Их тела слишком близко друг к другу. Пускай из за масок полностью не видно лица, но глаза в глаза, ловить чужие вздохи и сжимать ладонь в своей.
От этой близости у детектива почти шла голова кругом, он безоговорочно погряз в человеке, от которого сбежал. Знал бы тот как он.. жалеет? Ода сказал ему перейти на другую сторону, спасать людей, поступать правильно, но правда в том, что он не знает, что верно, а что нет. Его одолевали противоречия, пустота и сомнения, но в одном он был уверен - Чуя Накахара был тем, кто заставлял его чувствовать себя живым. Их отношения было трудно назвать даже просто дружескими. В прошлом они были напарниками, соперниками, врагами, может совсем каплю любовниками. Все их взаимодействия основывались на драках, словесных оскорблениях, унижении друг друга и безоговорочном доверии. Эта парочка никогда не сомневалась друг в друге, доверяла жизнь как самому себе и это для всех казалось чем-то за гранью нормального, если в Портовой мафии вообще была такая планка.
Они не знали ни нежности, ни ласки, слово семья или забота для обоих было дикостью. Поэтому всю привязанность они показывали через кулаки, детям пятнадцати лет так было проще и понятнее.
— Не говори глупостей, идиот. О каком объединении может идти речь? — Из голоса ушла та игривость, которой был пропитан насквозь Исполнитель. — Ты предал нас, Дазай.. Ты предал меня.
От этих слов стало трудно дышать. Детектив только усмехнулся, было самонадеянно думать о том, что Накахара его так просто простит. Но правда в том, что он сам жалеет об этом, жалеет, что даже не попрощался - просто исчез.
— Как бы там ни было. Мори-дано всё еще держит место за тобой. — Их руки разъединяются также быстро, как и сошлись. Дыхание сбилось, а мысли путались, довести до такого состояния его мог конечно только один единственный.
— Дазай, цель у нас, можешь уходить. — Голос Доппо почти просачивается в самый мозг, карие глаза не отводят взгляда от мафиози, который смотрел куда-то в сторону. Кажется он тоже получил распоряжение и теперь начал теряться в толпе, рост как раз позволял.
Отвлекшись на напарника Дазай почти упустил его, нагнать смог только на улице, где тот уже вытягивал сигарету из пачки. Маска валялась где-то в урне, что по дороге.
— Сбегаешь, крошка Чу? — Дазай снимает аксессуар с лица, почти не моргает, вцепившись взглядом, в темноте его глаза становились почти черными.
— Здесь только ты любишь этим заниматься. — Он выпускает дым и отводит взгляд к небу. Такому черному, но безоблачному, только вот это совсем не помогает увидеть звезд. Косится на детектива.
Его шаг плавный, почти как у хищного животного, скользящий и нерасторопный, словно готов накинуться, в каком то смысле так и было, только вот они оба знают, что способности тут бессильны. Затягивается до кругов перед глазами, чтобы дать самому себе возможность на оправдание. Хватает за галстук кофейного цвета, почти такого же, как и глаза его обладателя и врезает губами в чужие. Они стукаются зубами, носами, кусаются до крови, целуются так отчаянно, что воздуха обоим не хватает; с привкусом вишни и металла. Выдыхает остатки дыма в лицо вместе со словами, почти выплевывает их.
— Ненавижу тебя. Так сильно ненавижу, чертов Дазай. — Сердце отдает пульсацией в висках, голова кругом идет от такого поцелуя и ноги мелко-мелко дрожат. Если он скажет хоть еще одно слово, то выдаст застрявший ком в горле.
Детектив только поднял руки ладонями вверх в знак капитуляции, виновато улыбнувшись. Но его глаза стали на тон темнее, дыхание не ровное это Накахара тоже чувствует. Дазай хочет приблизиться вновь, но исполнитель выкидывает сигарету и отталкивает, взгляд напротив едва растерянный и это становится его новой личной победой.
