ВСЕ НЕ ТАК!

Кёльн, Германия. 2011 г. Луна замерла, ощутив, как холодный страх пробегает по её спине. Она пыталась понять, что именно имел в виду Бруно, но его слова были слишком двусмысленными, слишком обескураживающими. - Ты неправильно поняла меня, Луна. Я не собираюсь ни с кем делить тебя. - Бруно говорил спокойно, но его взгляд был пронзительным, будто он хотел проникнуть в её самые сокровенные мысли. Луна вздрогнула, допивая чай и осторожно ставя кружку на столик у кровати. Она чувствовала, как её сердце бьётся в груди, отзвуки этого гулкого стука эхом раздавались в её голове. - А что ты тогда имел в виду? - спросила она, её голос дрожал, выдавая растущее беспокойство. Бруно сложил руки на груди, на его губах играла лёгкая, почти беззаботная улыбка. - Видишь ли, пока ты здесь, ты под моей опекой. - его тон был непринуждённым, но в его словах сквозила скрытая угроза, - Если я защищаю тебя, это не означает, что ты не принадлежишь мне. Эти слова прозвучали как приговор. Глаза Луны широко распахнулись от ужаса, её тело инстинктивно напряглось, и она обхватила себя руками, словно пыталась спрятаться от нахлынувших мыслей, укрыться от реальности, которая становилась всё более невыносимой. - И ч-что ты собираешься со мной делать? - её голос был едва слышен, полный страха и отчаяния. Она не могла оторвать взгляд от пола, боясь увидеть то, что могло бы отразиться в глазах Бруно. Бруно, словно наслаждаясь её страхом, наклонился ближе, его ухмылка стала шире, но всё ещё оставалась какой-то холодной, непроницаемой. - Ты мой обед, помнишь? - сказал он, его слова прозвучали как напоминание о её безвыходном положении. Он мягко взял её за подбородок, поднимая её взгляд на себя, заставляя смотреть прямо в его глаза, - Я принесу тебе нормальную одежду. Его прикосновение было нежным, но в нём скрывалась какая-то угроза, которая заставляла Луну ощущать себя ещё более уязвимой. Затем Бруно резко отпустил её и направился к выходу. Дверь закрылась за ним с тихим стуком, и его шаги постепенно стихли, раздаваясь где-то в коридоре. Луна осталась одна в комнате, её мысли метались в хаосе, а страх и неуверенность полностью овладели её сознанием. Она не знала, куда себя деть, её взгляд блуждал по комнате, но нигде не находил спасения. Всё, что ей оставалось, - это ждать, не зная, что принесёт ей следующий момент в этой зловещей игре. Прошло несколько дней в туманной цепи однообразных и болезненных событий. Луна проснулась ранним утром, слабый свет проникал сквозь занавески, освещая комнату, но этот свет не приносил ей утешения. Она чувствовала себя истощённой и уязвимой, тело ныло от постоянного напряжения, а мысли были пропитаны страхом. Не успела она встать с кровати, как дверь резко открылась, и в комнату вошёл широко улыбающийся Август. Его присутствие было как ледяной ветер, пробирающийся сквозь трещины её хрупкого спокойствия. - Привет, милая. - его голос был приторно сладким, почти ласковым, но в нём сквозила насмешка, которая сразу заставила Луну насторожиться. Он медленно подошёл к её кровати и сел рядом, его глаза искрились жестокой игрой, - Хорошо выглядишь. Для меня готовилась? Он склонился ближе, и его запах обволакивал её, погружая в атмосферу напряжения и страха. Луна попыталась отстраниться, но её тело было слишком слабым, чтобы сопротивляться. - Мы так давно не трахались... Целых четыре дня! Я уже соскучился по тебе. - его голос звучал так, будто он говорил о чём-то обыденном, как будто её боль и страдания были не более чем очередным развлечением для него. Луна попыталась протестовать, но её слова застряли в горле, превращаясь в слабый шёпот: - Август, пожалуйста... Я не в том состоянии, чтобы... Он не дал ей договорить, его лицо исказилось в ухмылке, когда он перебил её: - А какая мне разница? - его руки безжалостно толкнули её обратно на кровать, заставляя почувствовать свою беспомощность. Он навис над ней, его тело было как тень, поглощающая её сопротивление, - Сейчас ты отдашься мне, а потом снова и снова, пока твоя мокрая киска не будет принадлежать мне полностью. Страх пронзил её, она инстинктивно прикрыла руками область между ног, словно это могло её защитить. Но Август только усмехнулся, его взгляд был полон жажды и властности. - Август, это не нормально... - Луна попыталась воззвать к его разуму, но её голос дрожал от страха. - Разве тебе решать, что нормально, а что нет? Август медленно, но решительно нависал над ней, его тело почти касалось её, ощущение безвыходности накатывало, как тёмная волна. - Ох, как же не хочется рвать твою новую одежду... - он намеренно растягивал этот момент, наслаждаясь её страхом, - Но как иначе добраться до твоего влажного лона, м? Луна чувствовала, как паника охватывает её, мысли метались, пытаясь найти выход, но всё казалось бесполезным. Август продолжал приближаться, и её мир снова сжимался до узкого круга страха и боли, в который она была загнана без возможности спастись. Август уже грубо стягивал с Луны одежду, его руки не знали пощады, каждая секунда причиняла ей физическую и моральную боль. Её сердце бешено колотилось, страх захлёстывал её, превращая в дрожащую жертву на краю бездны. Луна ощущала, как остатки её надежды ускользают, но в этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату ворвался Лео. Его лицо исказилось презрением, а глаза холодно блестели, как осколки льда. - Вот как... Ты ещё смеешь меня бабником называть? - Лео шагнул вперёд, его фигура, казалось, заполнила собой всё пространство, затмевая даже тень отступающего Августа. Лео подошёл ближе, его присутствие словно сковало воздух, заставив Луну почувствовать себя ещё более уязвимой. Он толкнул Августа в сторону, отрывая его от Луны. - Эй! Что ты делаешь? Ты не ахуел часом? - негодование Августа эхом отразилось от стен, его голос был полон злобы и возмущения, но Лео не обратил на это внимания. - Свали в ужас. Сейчас моя очередь. - Лео произнёс это с такой холодной уверенностью, что в его голосе не осталось ни капли человечности. Август фыркнул, его глаза сверкнули гневом, но он, почти обиженно, отвернулся и покинул комнату, оставив Луну наедине с Лео. Дверь захлопнулась за ним, и в комнате воцарилась пугающая тишина, нарушаемая лишь звуком её учащённого дыхания. Луна почувствовала, как её страх снова накрыл её волной, уже сильнее, чем прежде. Она знала, что Лео не остановится ни перед чем, его жажда мести была неутолимой, и теперь она понимала, что для него не существует никаких преград. Она закрыла глаза, пытаясь подготовить себя к неизбежному, но в голове уже мелькали ужасающие образы, предвосхищая боль, которую он собирался ей причинить. - Ну что... Вот и пришёл момент, когда ты расплатишься за свои слова, Луна. - сквозь зубы прорычал Лео, его голос был полон ненависти и жажды власти. - Лео, прошу... - её голос дрожал, в нём сквозило отчаяние, но она знала, что любые её попытки умолять его будут напрасны. - МОЛЧАТЬ! - он резко замахнулся и ударил её по щеке с такой силой, что её голова резко откинулась в сторону. Луна вскрикнула, её щека мгновенно покраснела, а боль пронзила её тело, словно электрический разряд. Слеза медленно стекала по её лицу, оставляя на щеках солёные следы отчаяния. Её тело дрожало, она обхватила себя руками, пытаясь защититься, но знала, что это бессмысленно. Лео смотрел на неё сверху вниз, его глаза сверкали как два ледяных осколка, полные презрения и жестокости. Лео холодно посмотрел на Луну, его глаза сверкали ледяным презрением. - Я не буду играться с тобой, жалкая смертная. - прорычал он, приближаясь к ней. Луна даже не успела понять, что происходит, когда Лео резко откинул её волосы с шеи и безжалостно впился клыками в её кожу. Боль была невыносимой, она кричала, извивалась, пытаясь вырваться, но хватка Лео была мертвой, не дающей ни малейшего шанса на спасение. - Лео! Пожалуйста, прекрати! - её слёзы стекали по щекам, смешиваясь с кровью, что вытекала из её шеи прямо в рот Лео. Но он не останавливался, его жажда казалась бездонной. Наконец, Лео отстранился, его лицо было покрыто пятнами её крови, он медленно поднялся с кровати, облизнув губы с явным отвращением. - Какая же у тебя уёбищная кровь... Ты не годишься даже в плане обеда, ничтожество. - его слова были словно ножом по сердцу, каждый звук бил по ней, как по хрупкому стеклу. Лео развернулся и с резким хлопком двери покинул комнату, оставив Луну в полнейшем замешательстве и страхе. Её руки дрожали, когда она схватила кусок ткани, пытаясь остановить кровь, текущую из шеи. Мысли в её голове метались, как загнанные звери. Она не могла понять, почему Лео вел себя так, и что он на самом деле хочет от неё. Собрав последние силы, Луна медленно поднялась с кровати. Её ноги едва держали её, но она заставила себя подойти к окну. Открыв его, она почувствовала холодный ветер, который будто звал её в бесконечную пустоту. Она уже собиралась переступить через подоконник, как вдруг за спиной послышались шаги, и прежде чем она успела обернуться, Бруно резко оттащил её обратно к кровати. - Ты серьёзно думаешь, что, покончив с собой, закончишь муки? - в его голосе не было ни злости, ни сочувствия, лишь холодное понимание. Бруно заметил укус на её шее, и его лицо на мгновение омрачилось, - Это Лео сделал? Луна не могла сказать ни слова, но её лёгкий кивок был достаточно красноречив. Она боялась поднять взгляд на Бруно, опасаясь увидеть в его глазах то же презрение, что и у Лео. - Ясно... - Бруно вздохнул, его фигура возвысилась над ней, создавая тень, которая казалась ещё более угрожающей, чем его слова, - И чего же ты хочешь? Луна попыталась собрать свои мысли, но её разум был разбит, как хрупкий сосуд, что не может удержать ни одной связной идеи. - Я... Я хочу домой... Хочу жить, как раньше... Я хочу... — её голос дрожал, она подняла глаза на Бруно, но тут же снова опустила их, не выдержав его взгляда, - Разве тебе не всё равно, чего я хочу? Бруно медленно покачал головой. - Мне не всё равно. - его голос звучал твёрдо, как будто он произносил неоспоримую истину, - Так ты хочешь домой? Но будет ли в этом толк? Лео не исчезнет из твоей жизни, а Август... Он так и будет появляться каждое утро с желанием отыметь тебя во все щели. Что это даст тебе? Луна задумалась, но её мысли были запутаны, а страх и боль мешали ей найти ответ. - Я не знаю... Тогда я хочу умереть. Пожалуйста, убей меня. - её слова прозвучали тихо, почти шёпотом, как признание в чём-то запретном. Она опустила голову, её взгляд устремился в пол, словно там был скрыт ответ на все её вопросы. - Нет. - резко ответил Бруно, - Я пообещал твоему отцу защищать тебя. Луна подняла глаза, в её взгляде читалось недоумение и обида. - Защищать? - её голос был наполнен горечью, - Я сижу перед тобой, у меня укус на шее, моё тело было изнасиловано уже два раза... Это твоя защита? Бруно замер, не зная, что сказать, когда услышал горечь и боль в словах Луны. Он видел, как она страдает, и впервые за долгое время почувствовал странное, чуждое ему чувство - сожаление. Его рука медленно поднялась, почти неосознанно, и он осторожно коснулся её плеча, словно хотел передать ей что-то через этот мимолётный жест. - Ладно... Так уж и быть. - его голос прозвучал тише, чем обычно, но в нём всё ещё чувствовалась скрытая сила, - Ты будешь дома. Но только из-за моих чувств к тебе. Луна подняла на него взгляд, полный надежды. Её глаза светились слабым проблеском надежды, словно она уже почти поверила в то, что её страдания могут закончиться. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но слова так и не сорвались с её губ. Внезапно мир вокруг неё начал расплываться, и темнота стремительно накрыла её, как густой туман. Она не успела понять, что происходит, как её ноги подкосились, и она потеряла сознание. Бруно успел поймать её, прежде чем она упала на пол. Он осторожно положил её на кровать, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри бушевала буря. Он не мог понять, что именно вызвало в нём такую реакцию - было ли это чувство долга перед её отцом, или что-то гораздо более глубокое и личное? Он сел рядом с ней на кровать, наблюдая за её бледным лицом, за тем, как её дыхание стало более размеренным, но всё равно неустойчивым. В голове у него роились мысли, и ни одна из них не приносила ему покоя. Он не мог позволить себе слабость, но рядом с Луной всё становилось сложнее. Он знал, что должен сделать, но чувствовал, что что-то важное уже изменилось в его жизни.