Вроде не держит, но и уже...не отпустит

      Джеймс чувствовал, как собственные ноги в буквальном смысле намертво приросли к земле, тело от пят, до самого загривка парализовал страх, нет — сумасшедший леденящий каждую клеточку ужас. Очертания в ночной тьме постепенно приобретали отдельно различимые черты, а у Баки только молитва срывается с губ вместе с полузадушенным рваным дыханием: — Отче Наш, сущий на небесах, да святится Имя Твоё… — из глаз брызнули на чумазые щёки слезы, а у самого нет сил даже пальцем на руке пошевелить, до того сильный стресс охватил сознание. Он никогда в жизни не ведал о таком, представить себе не мог, что пережив на войне столько невыразимых ужасов, придётся столкнуться с вещами, куда более страшными, настолько ужасающими, что сердце в груди готово просто разорваться от потрясения. Прямо навстречу ему, двигалось нечто… причём нечто в самом прямом смысле этого слова так как с человеком, Баки не мог идентифицировать это существо от слова совсем: неоднородная, осклизлая субстанция передвигалась на толстых щупальцах под которыми находилось множество человеческих пальцев, которые обеспечивали медленное передвижение по земле. Три человеческих головы с уже не узнаваемыми, устрашающими чертами, перекошенным то ли от застывшего ужаса, то ли от первородного уродства как раз и издавали те самые хлюпающие звуки, исходящие из всех трёх подобий ртов. Баки даже не мог зажмуриться, чтобы сморгнуть это ужасное видение, не мог отвести взгляд ни на мгновение, продолжая задыхаться и молиться. Голова невыносимо раскалывалась от шока, в горле пересохло, а перед глазами сплошной мутный туман. Мозг усиленно искал варианты спасения, пока по спине под форменным пиджаком стекали крупные капли холодного пота. Существо по прежнему противно хлюпало, изо рта вываливались какие-то месиво образные ошмётки, тяжело перебирая щупальцами оно двигалось боком, волоча за собой многочисленные конечности. Баки очень плохо, тошнота поднимается от желудка прямо к самому горлу, грозя скрутить продолжительным спазмом, однако краем ускользающего подсознания он всё-таки успевает подметить, что громоздкое Нечто несмотря на весь свой выворачивающий наизнанку вид, по видимому слепо, ориентируясь лишь на звуки, поэтому на силу переставляя ноги Джеймс все-таки стал отходить назад, стараясь не издать ни единого лишнего звука, едва ни всхлипнув когда зажигалка неожиданно выпала из дрожащей руки. Джеймс едва ни упал без чувств. Мрак мгновенно окутал его своими липкими сетями и холодной, промозглой сыростью и теперь он был полностью уязвимым, потому как не знал, чего ждать в следующий момент. Существо мгновенно среагировало на одиноко звякнувший лязг прямо о землю, распознавая местонахождение парня, затем послышался хруст пальцев под щупальцами — Нечто ускорилось, однако по прежнему приближалось лишь на полный человеческий шаг. Но и Джеймс во власти парализующего шока отходил назад не быстро. Его трясло, ладони потели, грудь разрывало от давления, а глаза заливало потом, он ничего не видел перед собою, только лишь слышал этот проклятый хлюп, который сводил с ума. У Джеймса не было сил поверить в реальность происходящего, это было за гранью понимания, все ещё хотелось проснуться, да вот только совершенно внезапно схватившая его за руку тонкая ладонь, резко тянувшая в сторону от источника угрозы, заставила его встряхнуться. Он едва ни закричал от нервов, и только вполне себе человеческое, сбившиеся дыхание, смогло примирить его пошатнувшееся сознание с реальностью. Парень на ослабевших ногах покачнулся вперёд, стукнувшись в потёмках грудью о грудь, а в уши сразу ворвался нервный девичий шёпот: — Ты что?! Жизнь не дорога?! — девушка потащила его за руку влево, уводя далеко в сторону от омерзительного Существа, укоризненный хлюп-вой, которого оглушил безлюдный переулок. Джеймс уже не слышал стук собственного сердца, только кровь оглушительно шумела в висках, но он бежал крепко сжимая маленькую ладошку, только чтобы убедиться, что разум все ещё его не покинул. Глаза настолько привыкли к темноте, что на бегу Баки улавливал коротко стриженную прическу, по детски невинное лицо, а ещё время от времени девушка обращалась к нему: — Нужно только переждать. Скоро тьма уйдёт… Только вот Баки её в ряд ли слушал. Не слышал. Он даже не понял, что очутился в каком-то подобии подвала, как тут же рухнул на колени и его скрутило продолжительным спазмом. Позыв оказался тяжёлым, щёки горели огнем, губы дрожали, перед глазами по прежнему плывёт, а внутри продолжает трясти так, что бедняге приходится ползком добраться до стены, чтобы опереться о неё спиной. Веки настолько тяжёлые, что Баки позволяет себе прерывисто вздохнуть, накрывая дрожащей рукою лоб. И только робкое прикосновение прохладных, тонких пальцев к вискам в этой сводящей с ума тишине, среди которой он слышит только бешеный стук сердца, заставляет парня ненадолго расслабиться. Ощутить себя в безопасности.